Искусство - это затмение!

29 января 2019, 03:17 Виктория, Британская Колумбия, Канада

      Ещё до того, как я открыла глаза, я едва ли не испустила визг. Вот только блондин накрыл мне рот рукой.       Произошло это уже ночью, спустя несколько часов после инцидента с Самехадой и Кисаме. Можно было бы притвориться, что этого не происходило, но я живу не с теми людьми.       «А может, меня стал заботить кто-то, кроме искусства».       Я не понимала, как может Дейдара говорить серьёзно такие вещи. Эти игры в кошки-мышки действовали мне на нервы. А называть вещи своими именами он, конечно же, не мог. Только и делал, что насмехался.       Он просидел напротив моей кровати недвижимо — столько же часов, сколько и я мёртвым грузом пролежала на матраце. Да, я несколько раз сделала попытку выдворить его, но сдалась уже на пятой, ведь все мои негативные слова он воспринимал словно бы за похвалу — и скалился так, будто я разрешала ему отсидеться хоть до утра.       Ко мне вломились в комнату всего раз. Чтобы вручить мобильный и позволить заказать нам ужин доставкой. Я была не в настроении подбирать рестораны или магазины — вбила номер того японского ресторана, в коем пожелал последний раз опробовать пищу Кисаме, и попросила доставить рамен.       Эта же причина заставила меня подняться, встретить разносчика и оплатить заказ. Но поскольку мои наличные решили внезапно закончиться, я почувствовала себя крайне мерзко, обшарив мамину сумочку и взяв её доллары в, судя по всему, долгосрочный кредит.       Вернулась к своей кровати я окончательно подавленная духом. Отказалась от всякой еды, и плевать мне на голод. Лучше от недоедания умереть, чем от перерезанного горла…       Ближе к ночи, когда я проела себе плешь переживаниями по поводу быта и поведения Дейдары, мне стало попросту всё равно, сколько конкретно человек тусуется в моей комнате. Я одна, или кто-то ещё?.. Лучше просто заснуть — всего-то.       В конце концов, ещё пару бессонных дней — и от меня останется голый нерв…       Сущий пустяк в нынешний час — спать в одежде. Нужно было, я полагала, обговорить с блондином правила его поведения во время тихого часа… Но я посчитала это детским садом. Он всё-таки Акацуки. И пришёл следить за жертвой, а не… Не что?..       О чёрт. Если б достоверно можно было понять его намерения…       Разумеется, он так и так бы не сдал свои позиции и после случившегося сидел бы тут, как приклеенный…       Что-что, а заснуть как раз мне удалось слишком просто. Сейчас, кажется, словно и не было тех замечательных часов сна.       Но в какой-то момент я проснулась от того, что чья-то холодная рука резко и жутко в темноте зажала мне рот, перекрыв кислород. Первой мыслью было развопиться в голос и здоровой рукой треснуть безумцу по всему, до чего дотянусь. Пока ещё и запястье не оказалось перехвачено, стоило дёрнуться в его сторону.       Одна мысль хуже другой лезли в голову. За подобные поползновения я уже не чуралась и рукоприкладства с применением острых и режущих предметов. — Да хватит же дёргаться, — прошипел Дейдара раздражённо. — Помолчи, если хочешь отсюда выйти, хм.       Меня как током ударило, и я послушно замерла по команде. Надеялась, что Дейдаре придёт в голову дать мне вдохнуть, чтобы я как можно скорее расспросила его, что он задумал. Но, дабы не спугнуть, я даже не пыталась делать резких движений.       Наконец блондин выпустил моё запястье и отнял руку ото рта, отчего я поперхнулась воздухом. В темноте я различала его склонившийся надо мной силуэт, и на секунду даже собиралась схватить его и вытащить клещами хоть слово.       Но вытаскивать пришлось меня. — Вставай, — недовольно шипел сквозь зубы Дейдара, стягивая с меня одеяло. Всего лишь мгновение он обождал, прежде чем утянуть меня за плечи силой. — Давай же, я не буду ждать вечно, хм. — Какого чёрта ты… — стала рычать я на хвостатого шута, однако тот повторно прикрыл мне рот ладонью. Остальные три секунды он слушал моё неразборчивое и очень озлобленное мычание. — Ещё слово — и я передумаю, — очень выразительно цыкнул Дейдара.       Отпустив, он снова перехватил моё запястье и потащил меня за дверь. Он повторно остервенело шикнул на меня, когда под моими ногами скрипнул паркет. Боялся, что Какузу услышит его? Или, не дай бог, Кисаме? Если он не замышлял устроить тайную мессу, то зачем ему я ночью?..       Спускаясь на первый этаж, он всё время не забывал оглядываться назад, проверяя обстановку. Останавливался каждые тридцать секунд и прислушивался к тишине. Надеялся услышать чужое дыхание? Я слышала только своё трепещущее сердце.       От непонимания, куда меня тащит блондин, хотелось криком кричать. Но угнетающая ситуация сказывалась и на мне, отчего сама стала прислушиваться, не проснулся ли один из Акацуки.       В конце концов, когда мы оказались у подвальной двери, из моей груди едва ли не вырвался восторженный визг. И удержало его сплошное понимание, что вон в той ванной комнате, где даже свет не выключен, спит синекожий маньяк.       Я развернулась к Дейдаре, и от переизбытка невыразимых эмоций вперемешку с молчанием у меня на глаза начали наворачиваться слёзы.       А он и не взглянул на меня, возясь с дверью. Пока я просверливала его взглядом, пытаясь убедиться, правда это или нет, он пытался как можно тише войти внутрь, не скрипнув петлями. И у него это получилось.       Увидев мою счастливую улыбку, блондин закатил глаза к потолку, но смолчал. Как я должна это понимать, а?!       Дёрнуть его за рукав было бы самым нелепым жестом. Схлопотала бы в лицо локтём за неосторожность. Лучше подумать, с чего бы ему вести меня к матери, за какие заслуги? От переизбытка доброты, которой по базовым установкам не было?       Я просто что-то придумываю в своей сонной голове, и Дейдара собирается сменить мне перевязку — вот так, да, в три часа ночи, в тайне ото всех…       Никакое это не рандеву… Почему я вообще должна тешить себя сырыми надеждами? Зачем? Чтобы они потом, как карточный домик, развалились? Будет слишком больно.       Больнее ли, чем если бы Кисаме решился эксплуатировать Самехаду в очередной раз?..       Дейдара, приложив палец к губам, мотнул головой на ступеньки и подпихнул меня вперёд. Никакой радости он не испытывал, ведя меня вниз, но не сказать было, что он был озлоблен, как чёрт. Скорее, недоволен, что ему приходится тащить сонную и ничего не соображающую меня. Конечно же, я бы тоже ворчала, если бы мне пришлось два этажа тащить вялый шестидесятикилограммовый тюфяк.       Примерно через полминуты я стала понимать, что Сасори тоже не в курсе наших поползновений, поскольку очередной неосторожный шаг на ступенях вызвал у Дейдары болезненную судорогу в скулах.       Мне хотелось задать несколько щепетильных вопросов — например, что за игру ведёт этот хвостатый. Но в такой ситуации я могла только ждать чуда.       Не спугнуть бы его…       Дверь в комнату отдыха была до упора заперта, словно кукольник чурался лишнего шума. Но я боялась, как бы он не услышал нашего дыхания. Мне всё чудилось, что он просунет сквозь щель отравленные иглы — и нам обоим конец.       Остановились мы возле бани, где дверь была точно так же наглухо закрыта.       Я видела эту дверь два раза с того момента, как мама оказалась в заточении… И… Неужели её всё это время держали там?.. — У тебя две минуты, — чуть слышно прошептал Дейдара, притворив дверь. — Но…       Я хотела спросить «Зачем тебе это?», только блондин не слишком дружелюбно впихнул меня внутрь. Через мгновение я очутилась во тьме, одна, когда Акацуки остался по ту сторону комнаты.       Невозможно было разглядеть что-то в непроглядном мраке — словно сквозь стиснутые веки. Душу терзал какой-то навязчивый скрип, раздающийся где-то неподалёку, в углу. Подумала бы я на мышей, но откуда здесь ещё выводку грызунов взяться?.. — Это снова вы?..       Речь мгновенно отнялась, стоило услышать до боли знакомый голос. Он был приглушён, чуть слышен и замедлён. Но всё равно я узнавала его! — Нет, мама… — Слёзы за секунду навернулись на глаза. И я стояла, остолбенев, не в силах кинуться на звук. — Это я, Оливия…       Губы задрожали, когда рёв подступил к горлу. Я проглотила комок рыданий, чтобы не устроить сцену тогда, когда мне нужно было столько всего сказать в самых хладнокровных тонах… Но, не удержавшись, утёрла глаза руками. — Оливия? — сипло донеслось из угла. — О боже, ты жива…       Сил терпеть больше не было, и я бросилась на звук, не веря в свалившееся на меня счастье. Боясь ни с того ни с сего споткнуться о тело, я снова замерла. Но тогда же до меня дошло, что напротив меня стоят две банные скамьи.       Она там?.. — Да, да, я жива, — повторяла я, утирая слёзы со щёк. — Мама, скажи мне, где ты? Дай мне руку! Ты в порядке? О, мама, я боялась, что Кисаме покалечит тебя!..       Слова потоком лились из моих уст. Я забыла про хладнокровие в ту же секунду, как вытянутая вперёд рука случайно загребла в воздухе на уровне пояса тонкие, как нити, волосы. Если бы не присутствие в двух шагах Дейдары и Сасори, я бы уже кричала от счастья!       Я опустила ладонь на мягкую шевелюру и успокаивающе провела по ней. Судя по всему, мама лежала на скамье. А стоило мне нащупать рукой её запястье, я поняла, что их сковывает за спиной бечёвка — вероятно, раздобытая из гаража.       Был бы свет! — Мама, что они с тобой сделали… — пробормотала я испуганно, опустившись рядом с ней на колени. — Тебя ранили? Прошу, не молчи… — Её молчание просто терзало мою душу. — Пожалуйста… Если они с тобой что-то сделают, я не прощу себе ни за что… — Наркотики…       Меня встряхнуло от одного слова. — Мне вводили какие-то наркотики… — говорила мама вяло. — Я так плохо соображаю… Мне кажется, что прошла целая вечность… Не могу собраться с мыслями… Оливия, мы всё ещё дома? — Да, дома, — кивала я, прикрывая себе рот рукой, чтобы не зарыдать в голос. — Значит… ты пришла избавить меня от этого кошмара?.. Всё закончилось?.. Оливия?..       Дайте мне только добраться до Сасори, и я сделаю из него овощную нарезку! Проклятый кукольник! Моя мать не вещь, не подопытный кролик для его экспериментов! Пусть только попробует испытывать на ней свои яды, пускай же, я клянусь, что возьму у этого блондинистого Акацуки урок марш-броска по быстрой ликвидации!       О, как же я могу сказать матери, что пришла не за ней, а всего лишь поздороваться, и то — на время… Почему я должна обливаться слезами перед ней на коленях, когда она, почти без сознания, пытается поверить в счастливое освобождение?       Почему реальность так жестока?.. — Мама… — Я беспамятно качала головой, как будто это могло как-то приукрасить ситуацию. — Я не…       Дверь распахнулась, и в баню вихрем влетел Дейдара, спася меня от мучительных объяснений. Прихватив у плеча, он быстро зашептал мне в ухо: — Если бы ты была на миссии, твой отряд бы давно прирезали с такой пунктуальностью, хм. Шевелись, или Данна услышит твой рёв.       Он стал оттаскивать меня прежде, чем я пришла в себя. Поняв, что я силой горя и печали буквально припечаталась к холодной плитке, Дейдара не побрезговал и обеими руками поднял меня на ноги. И не отпустил, не позволив вырваться обратно. — Нет, прошу… — вдруг ожив, зашептала мама. Чуть слабый свет, пробивавшийся из подвального окна, осветил её измученное лицо, и я едва ли не взвыла от боли. — Не забирайте Оливию… Не надо… — Всё будет хорошо, — звенящим от напряжения голосом шептала я. — Я люблю тебя, мама…       Мы были слишком близко к двери, и Дейдара снова, пользуясь приобретённой привычкой, закрыл мне рот ладонью. Опасался, что я своими криками и стенаниями привлеку внимание спящих Акацуки. И только когда мы вышли, он оттолкнул меня к стене, а сам принялся закрывать дверь.       Совсем рядом была комната отдыха. Это там расположил свою лабораторию Сасори. Неизвестно, что он там замешал в своих пробирках. Но я могу спросить это у него — и получить то же лекарство в подарок. Однако отсутствие ответов сделает мою жизнь невыносимой. Забыть об этом я не смогу.       Знал ли об этом Дейдара?.. Возможно, поэтому привёл меня сюда — чтобы я знала обо всём?..       Пока мы находились на цокольном этаже, спросить ничего я не могла. После моей встречи Дейдара, ещё недавно недовольный, теперь выглядел взволнованным и подавленным. Поднимаясь обратно, по ступенькам, я шла за ним шаг в шаг — и он даже не огрызался, если я производила случайный скрип.       Но если он думал, что я скорблю, то он сильно ошибался. Я была в сущем гневе на Акацуки. Самое сильное — на Сасори, а затем уже на Кисаме. С ней проделывают это из-за меня, потому что не хотят допустить её побега, как допустили недавно ухищрения Тайлера и мои поползновения. А ведь она взрослый человек. И потому для них её жизнь ещё менее ценна, чем наша…       Уже на первом этаже Дейдара, в страхе минуя осветлённую туалетную комнату, провёл меня в столовую и посадил на стул. Я была на взводе и попыталась встать, но тот силой усадил меня обратно, придавив рукой плечо — и уселся напротив, сжигая взглядом.       Теперь мне было ни капли ничего не понятно. С какой стати блондин решил проводить меня вниз и позволить узнать о моей матери? Почему смотрит на меня, взвинченную и раскрасневшуюся от слёз, и молчит, как партизан? Неужели какие-то насмешки продолжаются? Нет, такие шутки заходят слишком далеко! У всего должна быть какая-то цель! — Зачем? — еле-еле зашептала я, боясь, как бы синекожий не услышал моего дрожащего голоса. — Я проиграл тебе, хм, — хмыкнул Дейдара, не сводя с меня глаз. — Или ты забыла наш бой? — Ты же Акацуки, ты не должен был… — А мне наплевать, — как отрезал блондин.       Как я могла забыть его «обещание»? А ведь тогда я абсолютно уверенна была, что всё то окажется ложью. И забыла сразу же, выкинула из головы, разгневанная тем, что Дейдара вёл нечестный бой…       А он всего лишь отложил мою награду…       Что же, я снова ошиблась по поводу него? Я считаю его хуже, чем он есть на самом деле? Но это неправда! В первый день он с таким презрением оттолкнул меня от себя, словно считал каким-то мусором! А какая жажда убийства светилась у него в глазах — не лучше, чем у его друзей!       Однако… Я ему благодарна. Как бы ни была зла на Сасори или Кисаме, благодарна Дейдаре. Из каких бы то ни было побуждений, но позволил увидеться с мамой. Уже не хватает слов, чтобы поблагодарить за всё то, что он сделал — хотя бы стоит начать со спасённых жизней.       Его недавние слова сегодня вечером… Даже если допустить их правдивость, это бы всё объяснило. Его странное поведение и нестандартные для Акацуки поступки…       Всё же заткнуться и уйти в себя — худший вариант для меня. Хорошо же, я поверю ему.       Но чёрт, если же это всё — часть масштабного издевательства, то пойдёт он паровозиком за своим товарищем! — Прогуляемся? — вырвалось вдруг у меня.       Рано или поздно Кисаме должен был навострить несуществующие уши, поэтому я посчитала, что лучше будет удрать из дому хотя бы на задний двор. Но почему-то прозвучало иначе!       Дейдара покривил улыбкой, вероятно, точно рассмотрев не в том смысле, в котором предложила я. Подозрительно рассматривал, думая, а не планирую ли я убежать, воспользовавшись его слабостью… Планирую? Да, если мне удастся как-то замотать его или оглушить — конечно же! Потому что, уверена, Дейдара не пойдёт со мной на улицу без иглы или ножа! И не станет отпускать дальше собственного носа! — Ну, допустим, хм, — ответил он наконец шёпотом и поднялся с места первый.       Замечаю, что входную дверь не запирают уже несколько дней подряд. Заходи, бери что хочешь! Всем плевать, кроме меня. Потому что в Канаде любой воришка только и ждёт, чтобы найти какую-никакую незакрытую дверь… Хотя тут сразу Кисаме проснётся и вместе с руками паршивцу голову отрубит. А мне кровь вытирать… Чего я волнуюсь, правда?..       Во избежание обморожения я жестами рекомендовала блондину переодеться во что-то потеплее того, что на нём — например, надеть купленную зимнюю обувь и куртку. Или он уже забыл, как выходить на улицу? Правда, возня с куртками стоила ещё нескольких драгоценных минут, ведь не хотелось потревожить сон драгоценного хранителя Самехады.       И снова Дейдара завис у двери, стараясь открыть её как можно тише. Я уже готова была поверить, что если его старания не окупятся, то сорвётся он как минимум на мне.       Я поглядывала на ванну с зажжённым светом, потому что этот лучик во тьме меня нервировал. Кисаме не храпел, и это нервировало меня ещё больше — как будто сейчас просто выскочит, даже не из ванной, а из кучи пальто, и проорёт: «Сюрприз, не ждали?!» Ну, конечно же, это мой больной ночной бред, больше спать нужно. Это я пытаюсь избавиться от стресса.       Наконец Дейдара управился с проблемой и, подтолкнув дверь ногой, вывалился наружу.       Он не слышал, как я в кулак сматерилась, так как вспомнила о своей любимой питомице, которая могла испортить весь наш гениальный план!       Я выскочила раньше этого безумного психа, оттолкнув его в сторону, ведь опасалась, что у него хватит ума зарезать проснувшуюся Рэйчел! Но, на моё счастье, та смирно спала в будке.       Только моя собака не резиновая. И стоило разгневанному Дейдаре скоренько прикрыть за собой дверь, та открыла глаза. — Чёрт, — процедила я.       Сейчас же залает! Молчала бы, если б видела меня одну, а рядом со мной, очень и очень недовольный, топчется этот бандит! Дай же ей повод! — Куда это ты собралась? — осклабился недобро Дейдара, крепко ухватив меня за руку. Проклятье, думай головой, там же перебинтовано! — Не мешай! — Я отпихнула блондина без всякой ответственности, ибо на кону стояли наши жизни.       Рэйчел уже потягивалась, распахивая широкую клыкастую пасть с розовым язычком для зёва. Я уже чувствовала, как она через мгновение или два начнёт предупредительно лаять, а потому рухнула рядом с ней на колени и весьма-весьма внушительно завела с ней монолог: — Я с тобой, Рэйчел, всё хорошо, не нужно лаять. Этот чурбан позади не враг, ты не обязана возвещать всю округу о его присутствии. А те, что в доме, вообще не должны знать о том, что мы здесь. Успокойся, Рэйчел.       «Чурбан», наверное, уже точил вилы. Но сделал перерыв на цирк из одного животного и дрессировщика, потому что представление в этот раз было удачным. Любимица замолчала и, фыркнув по-собачьи, облизнула мне лицо.       Тайлер считает меня брезгливой, однако же я, несмотря на всю любовь к собаке, не жалую облизывание лица и рук. После этого остаётся странное ощущение, словно выпачкалась в клее.       Дейдара застыл за моей спиной и не приближался к Рэйчел ближе, чем на метр. Однозначно брезговал. Однако его взгляд в спину вымораживал. Поэтому я быстро закончила чесать Рэйчел спинку и встала с колен.       Нужно было с чего-то начать. Чувство опасности не исчезало, несмотря на отрезвивший душу холодный воздух.       Но буквально против воли я взглянула на ночную дорогу, за ограду, совершенно пустынную. Глаза повторно готовы были наполниться слезами, ведь свобода была так близко, а сбежать не было сил и возможности… — Что, сбежать охота? — разумеется, не удержался от ехидства Дейдара. Разве что не было в нём прежнего закала.       Он всё ещё был не в форме из-за своего так называемого доброго поступка.       Кажется, я обещала поблагодарить его. — Даже если тебе наплевать, я благодарна тебе до смерти за то, что ты позволил мне встретиться с матерью, — выдохнула я. И, не думая, поинтересовалась: — Ты знал, что Сасори пичкает её ядом? Может, поэтому так быстро и согласился?.. Пока она не… — Да если бы в её теле был яд, она бы больше трёх дней не прожила, — перебил Дейдара. — Данна даёт ей какую-то настойку — ради её же блага, иначе женские крики и мольбы рано или поздно вынудили б кого-нибудь из нас перерезать ей глотку. — У мамы туманится разум… — Побочный эффект, без них никак, хм. — А если этот препарат негативно повлияет на её здоровье? — пыталась загнать я блондина в угол. — Она, получается, погибнет по вашей вине. Потому что вас… раздражали её крики?..       Дейдара покривил лицом, словно я ему на ногу наступила, и закатил глаза. Без этой акацукской лирики нельзя было, и я, метнув искрой в того, двинулась по направлению к ограде, украшенной обрезанным кустарником. — Ты же понимаешь, что я утрировал, хм, — сказал он, когда нагнал меня, — Что делал бы Кисаме с двумя пленницами? Ему и от одной хлопот выше крыши, а что вторая? Обе должны нести хоть какую-то пользу, иначе пойдут на корм Самехаде, хм. Потому Данна предпочитает держать её в качестве подопытной мыши и накачивать самовыведенными препаратами для успокоения… — Подопытной мыши?.. — Я едва не взревела в голос, но остановила себя вовремя. — Моя мать живой человек, а не кролик для экспериментов Сасори! — Пока живой. — Нет! — Мы остановились у ограды, и я, разрезав кулаком воздух, продолжила: — Нет, я не позволю вам продолжить эти эксперименты и забрать её жизнь. Я знаю, ты слышал каждое моё слово, Дейдара. Неужели ты ничего не почувствовал? Неужели ничего не понял? Она вот-вот сойдёт с ума, а вы продолжаете над ней издеваться… Где ваше сочувствие? — Если бы Акацуки сочувствовали каждой своей жертве, от нас самих не осталось бы следа, хм, — отрезвил меня напоминанием о своей профессии Дейдара. — Тогда почему мне сочувствуешь? Или тебе не плевать, что будет с какой-то жертвой?..       Дейдара резко шагнул вперёд, отчего я от испугу отпрыгнула на шаг и упёрлась прям в ограду. Его глаза горели огнём. — Знаешь, до тебя я не представлял, что искусство может быть другим, хм, — медленно проговорил он спустя пару секунд молчания. — Я верил, что это только взрывы глиняных игрушек. То сладостное мгновение, когда маленькая незаметная вещичка наполняется бушующей энергией смерти — и выпускает в воздух всполохи зари, кац! Взрыв, клоки земли, останки жертв искусства… Но из-за тебя я всё переосмыслил, хм. Я понял, что в моих игрушках было так мне сокровенно — то чистое, свободное и неуправляемое пламя; быстротечный свет воли, так быстро зарождающийся из какой-то глины и так же стремительно гаснущий; а также их упрямое нежелание потухнуть… Понимаешь, о чём я?       Я быстро-быстро помотала головой, но на самом же деле я выпала ещё на словах «останки жертв искусства». — Ты — искусство, Оливия Морган, хм, — без предисловий в лоб молвил Дейдара, подходя ещё ближе, буквально припечатывая меня к стене. Между нами остался всего шаг. — Ты словно взрыв, бесподобный и краткий. Я сомневался — сначала, хм. Но сейчас уверен. Таких, как ты, я не встречал — бессильных, человечных, но пылающих храбростью и волей к жизни… Искусство.       И…Искусство?..       Мне, искусствоведу по специальности, эта шуточка совершенно не понравилась, особенно от наёмного убийцы! Дейдара, прошу, приди в себя! Я не воспринимаю такие крутые повороты!..       И я так нервничаю, что обливаюсь холодным потом с ног до головы. От его довольной ухмылочки, расползшейся по лицу, у меня просто мороз по коже! А взгляд, которым он меня пронизывает, такой, словно я действительно редкое искусство, которое он собирается употребить на поздний ужин!..       Так, тише, Оливия, не нужно сцен!       Ответить, ответить… Что же ответить? Только поадекватнее и поосторожнее. Иначе так же резко ему настроение и испорчу… — Дейдара, я правда обязана тебе очень многим, — начала я мягко, пытаясь совладать с бегающими глазками. — Но ты…       Давай же, не будь тряпкой! — … Ты убийца, — выплюнула я впопыхах.       А в голове это звучало гораздо лучше! — Ха, да! — Конечно же, Дейдара никакой проблемы в этом не видел! — И я не убил тебя, хм.       Резонно. Но тогда мне уже нечем ему возразить, когда он перекрыл все мои аргументы одним ясным фактом — который, к тому же, косвенно являлся ещё и угрозой. Я могла прочитать почти невесомое «пока» в этих словах. Он отлично понимал, что рано или поздно ему придётся взяться за нож!       Вдруг Дейдара снова коснулся моей щеки — гораздо увереннее, чем в прошлый раз. Я собиралась смахнуть его руку, но он попридержал моё запястье. — Но ведь это не будет длиться вечно, не так ли? — сглотнув, всё-таки озвучила недавнюю мысль я. — Ничего, ещё не время сказать «кац», хм, — загадочно произнёс он, скользящими движениями переводя пальцы к подбородку.       В тот момент страх заполонил все мои мысли, и соображать адекватно я перестала. Какая-то вожжа стрельнула не в то место, и до меня дошло, что самое время завопить во весь свой девичий рёв. Потому что разговор перетёк совершенно не в то русло! — Помо!..       Но через мгновение хватка на подбородке стала крепче, и Дейдара притянул меня к себе. Крик подавил настойчивый поцелуй блондина, буквально вышибивший весь воздух из моих лёгких.       Всё продлилось не больше двух секунд. Гнусный поступок Акацуки прибавил мне храбрости. Хватка ослабла, и я без всяких сомнений засадила тому свободной рукой смачную оплеуху, прозвеневшую у него в каждом ухе! Только это и заставило его отлипнуть от меня! — Чёрт, чёрт, чёрт, — шипела я вперемешку с матом, без конца вытирая губы тыльной стороной ладони.       Проклятье, да как такое пришло ему в голову! Окончательно мозги в кашу превратились, дубовый наёмник!       Я отпрыгнула от стены, в то время как Дейдара стоял, как окаменевший, и даже моя оплеуха для него ничего не значила! Он быстро облизнул губы и ухмыльнулся сам себе. Я продолжала отплёвываться, когда он снова сосредоточил свой ехидный взор на мне. — Зачем ты это сделал? — Предчувствуя кипящий комок ярости, я понизила голос. — Да что с тобой не так?! Ты хочешь так поиздеваться, да?! Это твои изощрённые методы издевательств?! Перед смертью не надышешься, не нали… О, да знаешь что!.. — Это мне нравится, хм, — перебил меня Дейдара, кивнув. — Да, прекрасно! Да, такая, как ты сейчас — непреклонная, бьющийся в сетях мотылёк, растущий против ветра цветок, пробивающийся в тени росток — захватывающе, хм! Как раз та искра, что возбуждает грандиозный взрыв! А твоя неистовая злоба — словно пожарище, хм. Как же это впечатляюще.       Он разглядывал меня будто дорогую картину на выставке! Не знаю, чего мне сейчас больше хотелось от этого взгляда: треснуть ему ещё раз или же развернуться, наплевать на всё и прополоскать рот с мылом?       Почему-то вспомнился Феликс, который лишь раз назвал меня Мадонной. И это всё, на что его спортивный и накаченный мозг был способен. В то время как блондин скоро похоронит меня в комплиментах.       А я только хотела по-доброму с ним… — Не прикасайся ко мне, — процедила я, отходя к дому спиной. — Не знаю, что в твоей голове, но я в этом не участвую! — Если ты будешь так визжать, залает твоя псина, или же проснётся Кисаме, — как кстати, с издевкой проговорил Дейдара.       Прискорбно, но блондин говорил мудрые вещи. — Рэйчел, фу! — приказала я той, когда она оскалила слюнявую пасть на расшалившегося Акацуки. И снова обратилась к блондину, сощурившись: — Знаешь, как в музее, Дейдара? Картины, скульптуры, глиняные статуэтки и прочие произведения искусства запрещено трогать руками! — На прочее искусство мне плевать, пускай его и не трогают, хм. — Обесценивание чужого труда не делает тебе чести! — шипела я уже по-змеиному, подступая к крыльцу. — Да, потому что я знаком только с истинным искусством, а не с жалкими подражателями! — усмехался Дейдара. — Истинное? Взрывы и смерть? Это неприкрытая жестокость!.. А может, ты и меня собираешь взорвать — ну знаешь, в жертву истинному искусству?.. — Я заскучаю, если вдруг твоя жизнь внезапно оборвётся, хм, — чуть надорванным голосом проговорил блондин.       Последняя капля уже была пролита.       Сасори, практикующий свои запретные медицинские практики на моей маме; Кисаме, нарезающий Самехадой меня вместо колбасы; Дейдара, которому пора посетить психиатра; и ещё куча проблем из-за Акацуки — все просто вызвали приступ ночной ярости. — Внезапно! Конечно же, теперь она только так может оборваться, верно? Из нас обоих только Тайлер представляет хоть какую-то пользу, а от меня пора бы избавиться! Да, давай же! Мне надоели твои маски! Я же просто идиотка, которая вместо полиции вызвала скорую! Ох нет, ты же наверняка не можешь не повеселиться перед моей кончиной? У тебя уже разработан план — сначала порадовать меня встречей с матерью, а затем шепнуть Сасори и превратить её в зомби! Шикарный план, Дейдара! После этого у меня окончательно рухнет желание бороться, и я покончу с собой! Но ты возьмёшь дело в свои руки и прикончишь меня лично!.. Что заткнулся? Я не права? Может, ещё и Кисаме позовёшь для полного счастья?! — Почему бы и нет? — Вдруг раскрылась дверь за спиной, и на землю в ярком свету упала громадная тень.       Меня сдуло со ступеньки прыжком назад мгновенно.       Это был именно Кисаме, а не моё разыгравшееся воображение. Только что проснувшийся и со сна требовавший воды и веселья. Дейдара кинул на меня мимолётный взор, обещающай покалечить меня за мой визг.       Дура! Зачем развопилась? Ни одной нервной клетки уже не осталось целёхонькой с этими Акацуки…       Осталось разобраться, сколько из моих нещадных наездов на блондина услышал Кисаме. И что нам за это будет… — Прогуляться решили? — издевательски поинтересовался он, показав нам весь ряд отбеленных зубов.       В руке у него быстро блеснула Самехада, выуженная на первую ступеньку. У меня дрогнуло сердце: видеть орудие массового кромсания я ещё была не готова так скоро. Благо, что моей крови на лезвии не было. — Какое тебе дело, рыбина? — огрызнулся Дейдара возмущённо, не дав мне и охнуть. — Я что, должен задыхаться в четырёх стенах? Да что б тебя, хм! — Ха, девчонка тоже решила подышать свежим воздухом? — Предлагаешь оставить её внутри? А потом я снова буду виноват? Увольте, хм. — А что ж ночью вышел, а? — всё не отставал Кисаме. — Я тебя не спрашиваю, почему ты только ночью устраиваешь омовения в утёсе, хм! — парировал Дейдара. И на полтона тише: — Потому что воздух свежей.       Хорошая игра. Умело использует свои способности Акацуки для спасения наших жизней — в первую очередь, своей. И не пришлось бы, наверное, если б я всё не загубила на корню. Проблемы одни из-за этого языка… — Заба-авно… — протянул Кисаме, пристально изучая Дейдару взглядом. Должна сказать, мы точно не выглядели как жертва и убийца. Но я, взбешённая, и блондин, на грани недовольства, не должны были смутить синекожего. — Когда я в последний раз виделся с девчонкой, она была более покорной…       Из-за чего, он думает!.. Или же это намёк на?.. — Девчонка собиралась покончить с собой, хм, — вдруг ляпнул Дейдара ни с того ни с сего, отчего у меня секундно случился шок. — Разбить голову об ограду.       Серьёзно? То есть даже если и надумаю, выберу именно этот идиотский способ, так ты думаешь?! Какой же ты… модник с хвостиком! — И что ты сделал? — участливо поинтересовался Кисаме. — Как что? Остановил её, конечно же! Ты разве видишь у неё на голове ранения? Потому что я заметил вовремя, хм…       Какой герой! — … Едва ли не придушил её, пока оттаскивал. Думал, вырубить, чтобы не ныла, но за разговорами упустил шанс. А потом её переклинило, и она кинулась обратно со страха, начала в гневе оскорблять меня и нести свой обычный бред, хм. Ты слышал, Кисаме.       М-да… Что ж, браво, унизил по полной программе! Специально для любителей садизма! У меня жевалки ходят от того, как Дейдара всё переврал — ох, для защиты, само собой, конечно же. Аж раздражает! — Хотелось бы это видеть, ха! — засмеялся Кисаме резким отвратительным смехом, от которого у меня уши свернулись в трубочку. Хотя я расценила это как пятипроцентный шанс того, что он нам не верит. — Это всё прекрасно, но к чему же эта девчонка упоминала встречу с её мамашей? Это объяснишь так же легко?       Самое сладенькое оставил напоследок. Так, ответ должен быть простым! И нельзя думать дольше секунды! — Ублюдок сказал, что если я и увижу мать, то только для того, чтобы её казнили, — процедила я с такой ненавистью, с которой вообще была способна обращаться к Кисаме.       Оправдание слабое. Но хоть какое-то. И из моих гневных уст, которые я снова вытерла, они должны были прозвучать убедительно.       По крайней мере, мы с Дейдарой смогли засвидетельствовать довольную зубастую ухмылку. — Последнее время у нас жуткие проблемы с кадрами, — сказал Кисаме загадочно. — Не разочаровывай меня, Дейдара.       Я просто не могла дождаться, когда же он уйдёт. Заберёт свою шипастую игрушку и исчезнет. Чтобы расслабиться и спокойно добраться до комнаты.       Но, к сожалению, добиралась я под руку с блондином и его с трудом подавляемой жаждой убийства…