Искусство - это затмение!

29 января 2019, 11:49 Виктория, Британская Колумбия, Канада

История Тайлера

      На сегодняшний день у нас с Итачи были запланированы грандиозные планы… Вернее, нет, план касался только Итачи, а я в нём был задействован исключительно косвенно, как соучастник. Ввиду сложившихся неприятных обстоятельств, убийств Хидана и наших внутренних конфликтов, Итачи обязан был рано или поздно отчитаться Конан. Оттягивать не стоило, и вот он решительно уведомил меня с самого утра, что я приведу его в больницу.       Итачи оценивал моё участие на процент выше, чем его соратники. Поэтому, трезво мысля, он посоветовал мне раскинуть мозгами, что понадобится Конан в больнице. Иными словами, Итачи хотел, чтобы я собрал передачку.       Еда? Вода? Меня терзали смутные сомнения, что от меня потребуется пронести тайком ещё и оружие. Потому что, если не ошибаюсь, кроме игл от капельниц, ничего острого поблизости от Конан так и нет.       Но вместе с прочими принадлежностями я подумывал донести и сменную одежду. Не думаю, что Конан понравится ходить по Виктории в больничной сорочке, а Итачи не видел никакой проблемы в том, чтобы прикупить ей «камуфляж». Правда, я решил поступить проще и забежать за нарядами к Оливии, ибо легче договориться с Какузу, чем найти нужную одежонку в женском магазине.       После назначения меня шпионом Акацуки я чувствовал себя паршиво — и это самое мягкое, как можно описать. Если раньше ответственность у меня была нулевая, а мой надзиратель следил, как бы я не улизнул прочь, то сейчас ситуация стала гораздо хуже. С одной стороны, я получил премиум-статус, могу докладывать отчёт о проведенной работе, получать задания и за приличное исполнение не лишаться конечностей. Но за мой хотя бы крохотный, самый маленький просчёт Какузу и Кисаме скооперируются и наконец-то избавятся от лишнего мусора.       Собственно, я ещё не приступал к психологической атаке на мистера Гэмбла. Поэтому, идя к дому Оливии, я надеялся, что все дружно дадут мне ещё один день. Было бы время оправдаться перед ними, но я же не стану объяснять им, как вчера мистер Гэмбл целый вечер сбрасывал трубку. А Итачи так сканировал мои нервные телодвижения за спиной, что вконец сдали именно мои нервы.       А ещё мне было крайне неловко появляться перед Оливией. После моего отказа прийти ей на помощь она наверняка считает меня трусом. И точно не хочет даже разговаривать со мной. Совесть ела поедом, всё-таки я её лучший друг, но и сам не могу представить, что будет с моей семьёй в следующую минуту.       Однако оставлять всё на ножах я тоже не собирался — особенно сейчас.       Я в очередной раз перенабрал мистеру Гэмблу — он игнорировал меня всеми силами. Возможно, делал он это намеренно. Не собирался выслушивать мой трёп и уговоры на вмешательство в детективное расследование. А, быть может, так занят, что, как это было даже не раз, потерял свой телефон, пока суетился за работой.       Перед входом в дом Рэйчел встретила меня взволнованным скулёжем. У кого-то поднялась рука расцарапать красавице нос, из-за чего дух сторожевой собаки был подавлен напрочь. Я собирался уже подойти и хотя бы погладить по хохолку, но Итачи направил меня вперёд.       Как только я открыл дверь, звучный вопль Дейдары как снёс меня на два шага назад: — Да ты просто навязываешь мне свою работу, хм!       В поле зрения их не наблюдалось. Кажется, вся сценка разворачивалась в зале. — «Мою» работу? — вовсе недобро протянул Кисаме, которого я ни видеть, ни слышать ох как не хотел. — Это твоя обязанность — выполнять поручения, что тебе дают. — У меня уже есть навязанные обязательства. И не тебе что-то менять!       Итачи стало чрезвычайно любопытно, что происходит между напарниками. После удачного размещения одежды на вешалке, а обуви — на полу, он всего лишь взглядом вынудил меня пройти вперёд. Сам же держался в шаге за спиной. И, клянусь, я разглядел нож в его руках.       Он не доверял мне так же, как и не доверяют его друзья. Не удивительно. Я уже сам себе не доверяю. — Ах, верно, не мне, — ворковал Кисаме всё также злобно, — но ты что, боишься чего-то, Дейдара? Боишься, как бы я не умыкнул твою жертву? — А я думал, что у рыб нет мозгов, — каркнул Акацуки, огрызнувшись. — Ой-ли? Трясёшься над этой девчонкой, потому что сам запланировал жертвоприношение? Или потому что самому так дорога её ничтожная жизнь?       В зале воцарилось гробовое молчание, посеявшее в воздухе звенящую тишину.       Мы даже войти не успели, как меня сбил Дейдара — красный, как варёный рак, и злой, как чёрт. — С дороги, кретин, — как-то вяло буркнул он и оглянулся на Итачи только в самый последний момент, когда уже принялся застёгивать куртку, почему-то брошенную на стуле в столовой. — Подслушивал, Учиха? От тебя большего и не жди, хм.       Вскоре и сам Кисаме явился на пороге зала, чем вывел меня из транса: как-то я не в восторге от его новой привычки таскать везде Самехаду. Мол, вдруг выдастся чудесная ситуация покарать жертв? Вот, например, этого мозгляка, он же не доставил нужных сведений о Хидане. Так и к чему такой шпион? — А, Итачи-сан! — первым делом заметил он Итачи, как будто я здесь невидимка. — Снова проблемы с этим трясущимся ублюдком? Или так, зашли пообщаться?       А между тем, «трясущийся ублюдок» переживает страшные моменты в своей жизни и ищет глазами Оливию. И, однако же, находит её в самом углу зала, рухнувшую на пол возле камина. Вся её ненависть во взгляде была обращена к Кисаме, любезничающему с Итачи. — Я собираюсь навестить Конан-сан, — огласил свои планы тот. — От девушки требуется запасная одежда. — И только ради этого, Итачи-сан? — Да. — Только не говорите мне, что пойдёте к Конан-сан с этим, — Кисаме смирил меня таким презрением, что у меня хватило духу ему улыбнуться, чтобы как-то компенсировать всю эту эмоцию, — мальчишкой? — Он знает город и особенности жизни в нём, — резонно заметил Итачи. — Я ненадолго. Останься здесь, Кисаме. Лишние люди привлекут внимание. — Этот щенок выглядит нелепо рядом с вами, — сощурился насмешливо Кисаме. — Рискну напомнить, что я учусь на лингвиста, и у меня хорошо поставлена речь, — вставил свои пять копеек я. Не удержался. — Ха, это заметно. Доверяете ему, Итачи-сан? — Разумеется, Учиха покачал головой в отрицательном жесте. — Тебе следует хотя бы иногда пользоваться мозгами, мальчишка, ведь, в отличие от Какузу, Итачи-сан замечает угрозу быстро и действует незамедлительно, не оставляя за собой никаких следов. — Он хотя бы вежлив, — пробухтел я почти тихо. — В том числе, — оказывается, услышал меня Кисаме. Но отказался продолжать со мной диалог, обратившись к Итачи: — Идёмте, Итачи-сан, обговорим парочку забавных деталек — всего на пару минут. А этого пустоголового слюнтяя поручите Какузу, он наверняка будет рад встрече со старым другом.       Старым другом?.. Кисаме ведь понимает, что Какузу при встрече, скорее всего, окончит моё существование одним ударом, если я окажусь без свидетелей? Он обидчив до глубины души.       Но возразить я не успел. Кисаме уже вызывал Какузу, и столкновение с ним было неизбежно. Парочка уединилась на кухне, тогда как я быстро подбежал к Оливии и попытался помочь ей подняться с пола. — Похоже, я не вовремя, — улыбнулся я смущённо, оглядывая её с ног до головы.       Выглядела подруга и правда неважно. Такие синяки под глазами я видел только раз: год назад, когда она с температурой боролась со сном и пыталась зазубрить какой-то мегасложный материал к тесту. На виске образовался кровоподтёк, но это уже свежее. Похоже, от недавнего удара о камин. Рука всё так же висит на бинтах, что причиняет моим воспоминаниям немалый дискомфорт.       Она проигнорировала мою неудавшуюся шуточку и отклонила мою помощь. Сама, пошатнувшись, поднялась на ноги. — Эй, ты всё ещё злишься на меня? — спросил я неловко.       И опять молчание. Я либо совсем впал в немилость… либо пропустил что-то очень интересное. — Ты совсем не вовремя, — наконец промолвила Оливия слабым голосом, когда я уже приоткрыл рот для нового вопроса. — Я уже понял… Что произошло-то?       Какузу буквально подкрался мне за спину, после чего, словно бы и не специально, кашлянул. Это могло бы спровоцировать икоту от страха в иной ситуации… но к счастью, я всего лишь вздрогнул. — Совсем ничего, — покачала головой Оливия, моментально оглянувшись на Какузу. — Ты же теперь шпион Акацуки… Общайся с ними, спроси у своих новых друзей, как у них дела, как они своих жертв мучают… — Ты серьёзно так сильно ненавидишь меня за те слова? — просто уже был шокирован я до глубины души.       Глубоко втянув воздух в лёгкие, подруга выдохнула: — Нет. Прости. Конечно же, не ненавижу… Но я не хочу ни с кем разговаривать… По крайней мере, сейчас. Так ты пришёл за одеждой для Конан?       Я кивнул, но уже был полностью сосредоточен на мыслях о том, что могло произойти с Оливией за такой короткий промежуток времени. В первую очередь, приходил на ум Кисаме. Запугал, верно! Но я напрямую боялся спросить. — Подождёшь или… — Я с тобой, — опередил её я, даже наперёд зная, что Какузу не согласится караулить нас врассыпную.       Поднимаясь наверх, я заметил, как неуютно Оливия оглядывает перила и даже избегает касаться их руками. Возможно, на это обращать внимание и не стоило… но что-то в этом взгляде мне не понравилось.       Сквозь нараспашку открытую дверь в гостевой я приметил персидский коврик, отдраенный кое-как от крови. Хотя я не уверен, что спать там можно без ночных кошмаров…       Спальня же мамы Оливии для меня представляла практически неприкосновенное святилище… Ибо бывал я там исключительные разы, на пальцах сосчитать, и в один из них сама миссис Морган выдворила меня прочь из дома с претензией на «вторжение в личное пространство». Правда, в детстве это было.       На сегодняшний день это уже не была та графская спальня с отбеленным бельём, наглаженным и аккуратно застеленным на кровати. Комната выглядела хуже, чем после вечеринки в спальне моих близняшек. Битое зеркало без стекла, разодранное постельное белье, расцарапанный паркет и скомканные шторы.       Оливия всячески делала вид, будто титанический бардак перед ней — мираж. И, сохраняя королевскую невозмутимость, перебирала в гардеробе мамины вещи. — Как твоя мама? — Раз уж мы здесь, имело смысл спросить.       Подруга пошатнулась и замерла, но в ту же секунду продолжила занятие. — Не знаю, не докладывают, — бросила она резко. — Спроси у них сам. Вдруг тебе скажут.       Какузу делал вид, словно меня не существует. И очень успешно, хотя я точно знал, что за мой труп он выложил бы все свои сбережения. — У тебя новый свитер, — ляпнул я спустя пару минут, поскольку разговор наш заходил в жёсткий тупик. — Ты же ненавидишь этот «детсадовский отстой». Почему этот? — Что первое под руку попалось, то и надела, — буркнула Оливия, зарывшись в полку. — У тебя рука сломана, тебе не тяжело было?.. — Очень, Тайлер. Очень. — Так, зачем?.. — Держи передачку. Оливия вынырнула и протянула мне парочку шмоток, которые я незамедлительно обронил на пол. Среди них оказалась белоснежная блузка и парадные широкие штаны чёрного цвета, которые я раз видел на миссис Морган. Как ни крути, а в её гардеробе практически не содержалось цветастых нарядов. Сплошной строгий стиль. — Всё? — на всякий случай уточнил я. — Нет, верхнюю одежду выдам внизу, — отчеканила Оливия и добавила: — Ты же не хочешь, чтобы Конан подхватила грипп?       Какузу насторожился, и я понял, как резко поплохело мне из-за одной только шуточки. Конечно же, не хочу! Если зам Нагато подхватит хоть насморк, за мной выстроится целая очередь из Акацуки! Не планирую я ещё расставаться с жизнью.       Больше Оливия со мной вести диалог не желала. Что-то, похоже, сильно грызло её — или же я для неё стал представлять пустое место. Хотя я с таким же успехом мог спихнуть всю вину на Какузу, который мешал нашим секретикам. Ни Оливия не могла мне раскрыться, ни я. Я — в том смысле, что Какузу вряд ли понравится выслушивать, как же мне замечательно живётся вместе с Итачи и какой замечательный план на почве наших безболезненных отношений я собираюсь вырастить. — Я так понимаю, Какузу, ты тоже на меня ещё в обиде? — аккуратно осведомился я, пока мы спускались по лестнице. — Догадливый молокосос, — холодно отозвался тот. -А! Ясно! Это ты зря, я извинялся, и даже не раз… — Мне плевать. — И об этом я тоже догадывался! — улыбнулся я. — Но, Какузу, разве мы коллективно не условились, что после становления мною шпионом наши обиды будут забыты, Оливия станет… — Обойдёмся без соплей, щенок, — оборвал меня на полуслове Какузу. — От тебя сейчас нет толку. Говори что угодно, называйся кем хочешь, а пока от тебя не дождёмся действий, соглашение будет в силе.       Похоже, не только для меня это стало сюрпризом, но и для Оливии. Она застыла, как изваяние, на предпоследней ступеньке, но даже не обернулась. — Какузу, позволь-позволь! — первый воспротивился я несправедливости. — Я уже занимаюсь поисками Хидана! У меня всё схвачено! — Так и верится, — презрительно фыркнул бывший секьюрити. — Безусловно! Осталось только дозвониться мистеру Гэмблу, а там уже будут и первые сведения! — Что мешает сделать это сейчас? — Э… Сейчас?.. — тут же замялся я.       Ничего, разумеется, не мешает… Но вот проблемка кроется в самом мистере Гэмбле. Если в очередной раз он сбросит меня, Акацуки усомнятся в моей полезности. А это чревато последствиями… Чёрт меня потянут ввязаться в разговор с Какузу! А я хотел как лучше! Собирался выяснить о сделке всё и даже преподнести извинения! А вместо этого попал впросак. Впрочем… как обычно.       И конечно же, Итачи и Кисаме закончили разговор именно в эту самую минуту. Объявились оба. Или — допускаю с восьмидесятипроцентной вероятностью! — подслушивали. — Да, сейчас, — недобро повторил Какузу и столкнул меня вниз, со ступенек на пол. — Покажи, как отрабатываешь.       Это была плохая затея. Но все Акацуки уже руками и ногами за неё. Какузу, отпихнув Оливию в сторону, поволок меня за шиворот к Итачи и поставил перед фактом. Телефон Учиха уже протягивал мне.       Я почувствовал себя как на итоговом экзамене — до которого ещё придётся дожить. Принял телефон и, не в силах унять дрожь, в последних звонках набрал номер мистера Гэмбла. У меня слов не хватало описать тот ужас, который я испытывал, поднося трубку к уху. — Вне зависимости от результата, — говорил я, слыша только пустые гудки, от которых сердце сжималось в комок, — моё расследование не остановится, пока я не достигну цели, я обещаю вам, Какузу, Кисаме. Не причиняйте Оливии вреда, вы обещали, что не тронете её до окончания спора.       Гудки окончились, дав понять, что мистер Гэмбл отказывается слушать мои мольбы и тем самым подводит меня под лезвие ножа. — Ничего подобного я не обещал, — хмыкнул язвительно Кисаме. — К тому же, если не убивать, то можно и покалечить… Да, девчонка?       Оливия гневно зыркнула на того, но практически сразу отвела взгляд и огрызнулась в кулак. У меня появилось навязчивое желание расспросить о том, что произошло за последние несколько часов, потому как я здесь уже больше десяти минут, а Оливия ни разу не нагрубила Кисаме.       Я находил это излишне подозрительным. А его жуткие намёки по отношению к ней… Быть может, он пообещал сделать что-то с её матерью? — У нас нет времени, — бросил Итачи коротко и приплюсовал: — Тайлер-кун не станет рисковать здоровьем семьи. Оставь, Кисаме, его работа даст плоды. Рано или поздно.       Итачи всегда умел завернуть мягкую угрозу в утешение. Да, лучше поздно, чем никогда! Только и у тебя, Итачи, терпение не железное! Сие положение — кость в твоём горле, ибо все твои планы, связанные с братцем, рухнули, как карточный домик!       Испарилась ли его болезнь или процветает полным ходом? Возможно, это даже можно вылечить с нашей медициной. Спросить бы…       Из шкафа Оливия вытянула лёгкое бежевое пальто и всучила его мне, а пока я силился запихнуть его в заранее подготовленную сумку, Оливия уже несла мне туфли. «Они всё равно ей больше не понадобятся», — сказала она что-то вроде этого с горькой ухмылкой. Хотя не стало от этого ни грамма легче. В прямом смысле тоже, потому что пришлось брать вторую сумку. Одну — для верхней одежды, а другую — блузки и штанов.       Миссия была завершена, и пришла пора уходить. Тем более, что Итачи уже стоял полностью готовый и смотрел на меня как охотник на дичь. — Я без понимания, почему ты ничего не хочешь рассказывать, — качал головой я Оливии, стоя в дверях и в куртке. — Ты же понимаешь, почему, Тайлер, — снисходительно ответила она, поглядывая краем глаза на Итачи. И так я утвердился в догадках, что она не собирается ничего говорить, пока кто-то из Акацуки рядом. — Если что-то узнаешь, позвони. — Твой телефон разве не у Кисаме? — Да. Но если ты и вправду позвонишь, боюсь, он не разберётся, как элементарно разблокировать его… Надеюсь, он не слышал.       Я приобнял Оливию на прощание — и в тот же самый момент сильно-сильно насторожился, когда она сдавленно пискнула, словно от боли. Мысль, уже задержавшаяся и устаканившаяся в мозгу, была быстро прогнана Итачи, который любезно утянул меня за дверь и без всяких прощаний захлопнул её перед моим носом.       Итачи играл со мной в молчанку всю дорогу. Хотя я, решив позволить себе начать приводить план в исполнение, попытался завести с ним диалог. Всё мимо кассы. Такое чувство, что сегодня все сговорились и навесили на меня плащ-невидимку! Чувства, между прочим, задевает — и не то, что Акацуки плюют на меня, а то, что вместе с ними и Оливия!       Впрочем, поделом мне. Я нанес ей удар в спину — вот и она мстит. Так мне и надо, слишком много я жалуюсь. Но что поделать, люблю внимание.       С другой стороны, идти молча я просто не мог. Такие драгоценные минуты уходили как в пропасть! Очередной гениальный план в этот раз заключался в дружбе с Итачи. Меня на это сподвигли близняшки, вырядившиеся в подобие Зецу и разыгравшие спектакль, а также решившие зазвать «Итана» в свою компашку. Также я пытался разглядеть поведение Итачи со всех углов, станет ли он агрессировать или нет, во всех ли ситуациях спокоен как удав и способен ли проявлять признаки ностальгии.       Итачи — не Какузу, и в большинстве случаев он безучастный, эмоционально стабилен, и понять его чувства было просто невозможно. Если, конечно, он не начинал гневаться на мои упоминания о Саске в первый день — вот как раз этот холод в его глазах я отличал с лёгкостью. Но на философию его больше не тянуло. Либо он понял, что у меня лыко не вяжет, либо настрой утратил. Хотя я взял с себя слово, что попытаюсь выдавить из себя что-то действительно разумное при случае.       Касательно нашей теперешней миссии, нам требовалось докупить продуктов. Я всячески уверял Итачи, что в больницах кормят не так уж и плохо, а после операции так и вовсе нужна строгая диета, но сегодня не мой день. И как раз по дороге был небольшой магазинчик Save-On-Foods, всего лишь в пяти минутах от больницы.       Я думал, что пришли мы затариться продуктами для Конан, но, как оказалось, — поглазеть на товары. Итачи не отлипал от стойки со сладким минут семь, рассматривал всё, что попадалось глазу, в мельчайших деталях, пока я не напомнил, что Конан нужна суровая диета. Тот же в ответ припомнил мне, кто я и что делаю на этом свете, а именно — подчиняюсь законам Акацуки, и если что не так, окажусь с перерезанной глоткой. Всё утрировано, но доступно. А привело к тому, что я закупился ещё и для себя. Творожки, фрукты и хлебцы — для Конан, но вот лакрица, жевательная резинка, эскимо, кексы, лимонад и что-то из разряда нормальной пищи — для нас. Осталось уточнить, кто это — «мы».       Но самой большой ошибкой было, выйдя из магазина, застрять на дурацкой парковке всего на секунду, потому что приспичило именно в тот момент набрать мистеру Гэмблу. Тогда я не уразумел, как ошибся. Ведь позволил Итачи прочитать в двух шагах от магазина вывеску BC Liquor Stores Fort Street.       Итачи клятвенно пообещал сюда вернуться и найти саке. Также он заверил меня, что если я во время разговора с Конан вытворю какую-то гнилую гадость, он сделает так, что о моём существовании забудут раньше, чем я пикну. А вот это уже было сказано без намёков.       Больница меня встретила чистотой и свежим запахом спирта и лекарств. У меня не складывалось иллюзий, что лежать здесь комфортно для души. Но, во всяком случае, вылечить сумеют. — Добрый день, — поприветствовала меня в регистратуре медсестра, — вы к кому?       Я даже на парочку секунд забыл, к кому же я наведываюсь… — К Луизе Морган, — вспомнил я, как зовут тётю Оливии. — Ага… — Девушка пробежала глазами по журналу пациентов, а затем вернулась к разговору: — Посещение разрешено. Вы у нас её родственник?       Нет, и это уже общеизвестный факт. Если найдётся тот странный доктор, будут допрашивать, а что же это я назвался родственничком этой миссис? Непорядок. — Нет, это он родственник! — почти с улыбкой ткнул я в Итачи. — Племянник. А я заодно, друг семьи.       Итачи же не обижен на то, что я его назвал племянником? Кто-то должен быть родственничком! Иначе останемся тут куковать. — Ах, прекрасно, — протянула медсестра сладко. — Несёте продукты? Скоропортящиеся имеются? Вещи? Одежду? — Продукты, из скоропортящихся только творожки, и одежду, — отчитался я. — Угу, чудно. Тогда приятного вам дня.       Экстраприветливая девушка сообщила номер палаты, приправила всё сказочной улыбкой и добавила, чтобы мы оставили куртки в гардеробе в левом коридоре и обязательно надели бахилы. Что мы и сделали.       Итачи заходил первым — разумеется, ведь лидерство среди нас двоих было у него. Правда, из виду он меня не терял, ибо прекрасно понимал, как легко мне затеряться в этих уютных белых коридорах.       Конан, как раз подпирающая рукой голову от скуки, насторожилась мгновенно, словно бы ожидая врага. Но спокойствие пришло, стоило убедиться в подлинной личности Итачи. Недоумение у неё вызывала и моя персона — правда, ненадолго. — Итачи, — кивнула Конан, молчаливо пожелав здравия, и свесила ноги с кровати. — Есть новости?       Сразу к делу! Без прелюдий! Я чего-то ожидал от Акацуки? Что они будут рассусоливать, бытовые вопросы о делах, здравии или настроении? Мечтатель. — Как выразился Кисаме, «у Акацуки кадровый дефицит», — заявил Итачи более-менее спокойно, и я понял, что начать он решил с вишенки на торте. — Хидан окончательно вышел из-под контроля и позволил городской полиции обнаружить себя. — Он схвачен? — тут же отреагировала Конан. — Нет. Разыскивается по следам ритуальных убийств. Но, Конан-сан, как я выяснил, полиция этого мира прогрессивна и успешна, с глупостью Хидана шансы его сокрытия скатываются к нулю. — Прежде всего, что заставило Хидана сбежать? Если он держит зуб на Акацуки, он будет способен наговорить лишнего на допросе полиции в случае поимки.       Мне, кстати, тоже это интересно. Болтливый рот Хидана, в самом деле, наше спасение! Наговорит он про Акацуки всякой дребедени, об убийствах и способностях, и все решат, что они убийцы и, к тому же, из психушки сбежали! Да ещё и заложников держат! А тут и свидетель живой! Но это при славных обстоятельствах, что Хидан попадает к мистеру Гэмблу на раздачу, а я это допускаю… Но, похоже, я опять замечтался.       И не стал бы Хидан сдавать своих… Он ведь не крыса, правда?.. — Я уже размышлял над этим, — молвил Итачи задумчиво. — Гораздо удачнее сложились бы обстоятельства, обсуди Хидан все недовольства с Какузу. Их конфликт можно будет считать исчерпанным. Однако в условиях нынешнего ритуального срыва это можно считать невозможным. — Так Хидан сорвался из-за препирательств с Какузу? — Не совсем так. Похоже, его уже слишком долгое время тяготит привязанность к Джашину. Отсутствие жертвоприношений и истязаний сказалось на психической стабильности, что и привело к раскрытию личности и неразборчивым убийствам.       Кто сказал, что неразборчивым? Жертвоприношение в церкви — очень даже разборчиво! Как нагадить в душу христианству! Если, конечно, Итачи не имел в виду масштабные акацукские дела… Мне же не стоит сейчас открывать рот?.. — Значит, при самом неудачном раскладе Хидана придётся устранить, — опустив глаза к полу, тяжело выдохнула Конан. — Обстоятельства сложатся неудачно, если Хидана раньше нас найдёт Тоби и сумеет переманить на свою сторону, — прибавил мрачных красок Итачи.       Я почти уверен, что видел, как по спокойному и гладкому лицу Конан прошлась судорога, вызванная упоминанием злостного Тоби, поднявшего на неё руку с ножом! — Участь Тоби уже решена, — отрывисто бросила Конан. — Хидан сам выроет себе могилу, если свяжется с ним.       То-то Оливия обрадуется, когда узнает о начале междоусобицы между Акацуки… Может, и сам Тоби нагрянет на дом? Но я не думаю. Хотя бы чисто из-за инстинкта самосохранения: его на тряпочки покоцают всем скопом… Так что теперь я иначе переоцениваю их одиночные рейды… — Ситуация может обернуться иначе, Конан-сан, — спустя минуту молчания заговорил Итачи. — Из Хидана выйдет отличная приманка. Но вероятнее всего, Тоби заинтересован в устранении Акацуки по одиночке…       Мысли читает! — И тогда встанет вопрос, станет ли Хидан сотрудничать с ним или нет, — продолжила за ним зам лидера. — Для него приоритетнее вера и, прежде всего, желание попасть домой. С таким успехом Тоби может навешать ему лапши на уши и спровоцировать на нападение, чтобы подобраться ближе к нам… Или, что тоже возможно, отправит обратно шпионить… Но в другом же случае Хидан может вступить с ним в открытую схватку. И пострадает либо один, либо другой. — Схватка может и не состояться. Убедившись в бесполезности Хидана, Тоби позаботится о его устранении раньше, чем тот сообразит достать оружие. — Нет, — покачала головой Конан, словно отметая все варианты развития событий. — Хидана следует разыскать как можно скорее и допросить. Даже если найдёте его труп — доложите.       Надеюсь, труп допрашивать не надо?.. Не очень удачная шутка, как хорошо, что не озвучил вслух…       И почему я продолжаю держать эти пакеты? Как после шопинга в метро. Итачи уже как будто забыл обо мне… Нет, клянусь, косит глазом, чтобы я этими самыми пакетами его не огрел и за дверь не выбежал!.. Но я уже представляю себе его точный и знаменательный удар мне меж лопаток — он даже не постесняется в больнице разбойничать, главное, меня обезвредить… — Поиск Хидана уже ведётся, — отчитался Итачи, быстро обратив внимание на меня, ставящего пакеты на кровать Конан. Остался только один, с незапланированной едой. — Тайлер-кун этим занимается.       Что? Я?.. То есть взять и спихнуть так резко?!       Можно было считать, что я оглох и ослеп, когда Конан требовательно уставилась на меня, щурясь и недоверчиво осматривая. Конечно же, вряд ли она успела забыть меня. Но привыкла она видеть шиноби, с кунаями, бронёй и умным видом… А не меня! — Чем может помочь он? — наконец спросила Конан, очевидно, не видя никакой шутеечки в словах Итачи.       И спрашивали не у меня… — Тайлер-кун имеет близкие связи с полицейским этого города, данный факт существенно расширяет наши возможности по поиску Хидана без ущерба конспирации, — разъяснил Итачи. И припечатал: — Я так полагаю.       Как он не может видеть, что я хочу возразить? Я молчу уже больше семи минут! Это нереальное время для меня! А теперь я ещё и ответственен перед Конан за розыск Хидана, когда даже мистеру Гэмблу толком дозвониться не могу! Почему я просто не могу сказать, что не всесилен?! — Это хорошие новости, — действительно одобрила Конан, однако тут же переключилась на меня, обратившись таким стальным тоном, что меня скрутило изнутри: — Ты считаешь, Хидана возможно отыскать? — Ну… — замялся я, ибо мой язык превратился в кашицу. — Да или нет? — Теоретически да, мистер Гэмбл как раз проверяет камеры видеонаблюдения, а там и Хидан, но может и не повезти, и расследование затянется… Но да, в теории возможно. А на практике Хидан будет перемещаться, как кузнечик, и найти его будет трудновато, учитывая, кто он на самом деле… — Значит, и Тоби возможно отыскать теми же методами.       У меня есть дичайшее подозрение… Но она же правда не собирается повесить это на меня? Я не самоубийца, я не соглашусь. — Конан, предупреждая ваше намерение, — сразу открыл рот я, — я не могу взять на себя и это. Ведь я не коп, а мистер Гэмбл мне голову открутит, да и не только, если я вдруг заявлю, что разыскивается такой-то с такими-то приметами. Кто? Откуда? Почему? И опять замешан я, самое главное… Нет, нет, нет-нет, я отказываюсь, легче Хидана из-под земли достать. — Бесспорно, — подтвердил Итачи, а у меня уже холодело в затылке от его манерной учиховской речи. — Стоит сказать, что Тайлер-кун согласился работать шпионом взамен на жизнь девушки. Ты не задаёшь вопросы. От тебя требуется исполнение. Кисаме будет недоволен узнать, что как шпион ты провалился… Представь, что произойдёт с… — Я же не самоубийца! — недовольствовал я по-новому, хотя внутри у меня всё уже превратилось в лёд, после угроз-то. — Что со мной произойдёт, когда я провалю задание? Я не найду Тоби! Никогда я не найду его! Вы не нашли его, а я что?!       Должен сказать, что повод для негодования я нашёл сильнейший. И пока я ещё мог заставить их передумать, я упирался ногами и руками. — Раньше шиноби, отказывающегося от миссии, убивали, — кровожадно молвила Конан, — в назидание другим, чтобы избежать трусости в отряде. — Но это же… нечестно?.. — Раз уж напомнили, Конан-сан. Загляните в тот мешок, пожалуйста.       Конан, таки отведя ощетинившийся взор от меня, сунула руку в мешок с верхней одеждой… И да, я оказался прав. Туда Итачи втихую подложил нож — причём сделал он это, видимо, пока я пыжился и расплачивался на кассе. Изъяв его, Конан стала заметно похожа на Акацуки.       А ещё на того человека, который прикончит десяток докторов, одного несчастливца и сбежит к себе на «базу» в одной больничной рубахе. — Хорошо, хватит угроз, я понял, — поднял руки вверх я, сдавая оборону. Два человека с оружием в одной палате — уже перебор. — Но я не ручаюсь за результат. И не сейчас. Пожалуйста. Войдите в положение… если можете, конечно же. — Делай, что можешь. — На благословление это ну совсем не походило. — Если честно, надежд я не возлагаю на мальчишку вроде тебя, но Итачи я доверяю. Поэтому постарайся — ради своей же жизни.       Я бы пошутил о том, что она припомнит мои старания, но после того, как на меня повесили Тоби, всякая охота пропала. Я как будто бы перенял настрой Оливии. — Что по поводу Зецу? — не смогла не вспомнить о зелёном предателе Конан. — По-прежнему. Есть опасения, что его растениеподобная форма не исправима. В таком случае, любые попытки добыть сведения тщетны. — Ну конечно, какие тут растения разговаривают… — пробурчал я себе под нос надуто, но, на моё счастье, остался не услышанным. — А что насчёт этой парочки? — Конан кивнула на меня через плечо, очевидно, слегка разобиженная из-за моей несговорчивости. — Возникли небольшие осложнения, условия их сосуществования были изменены. — Итачи выдержал небольшую паузу, словно подбирая нужные слова. Он собирается выдать мой небольшой трюк с успокоительным прям вот так? О, Итачи, давай обойдёмся без кровопролития! — Напрасной ошибкой было давать им свободу передвижения и возможность находиться вне наблюдения. Ситуация уже улажена, Конан-сан — не без травм для заложников. — Они пытались сбежать? — опасно покосилась на меня Конан, сжав в кулаке до побеления нож. — Не без этого, — не стал лукавить Итачи. — У них всегда есть выбор. И возможность правильно расставить приоритеты.       Итачи, ты что, зол на меня? Я тебя позорю перед Конан? Так ведь я и не клялся, что буду вести себя покладисто, как с Кисаме!.. Правда, на тот момент, пять минут назад, я не знал, что у Конан есть ножик. Да и старался я аргументировать вежливо. А меня практически сдают с потрохами. Спасибо, что в лоб прямым текстом не сказал: «Это он, Тайлер, зачинщик и отравитель!».       У меня, как Итачи и сказал, был выбор: промолчать или же дать конструктивный ответ не в свою пользу, потому что обычно так и бывает. Молчание стоило дорого и не окупалось в целом. Поэтому я собирался навлечь на свою голову неприятности, заявив о том, что ради моей семьи и Оливии я и шею готов свернуть… Но спас положение мой телефон, интеллигентно подавший голос из кармана рубашки Итачи. — Кто это? Оливия? — на автомате спросил я, когда Акацуки протянул мне девайс, но спустя мгновение я уразумел, что обращаться с ним в этой комнате толково могу только я.       Хорошо. Я был готов уже услышать какую-то претензию от Кисаме, который заведовал мобильником Оливии, но вместо этого в ухо ударил уличный шум вместе с требовательным и быстрым: — Выкладывай, Купер, что звонил.       От неожиданности я вытянулся в струнку, как на построении. Почувствовал, что внезапно забыл весь лексический запас, который планировал выложить мистеру Гэмблу утром. Полдня не мог дозвониться, а теперь напротив меня ещё и Конан, в этом нет моей вины, что я чувствую себя как мышь, загнанная в угол котом! — Да, мистер Гэмбл, вы наконец-то ответили! — ляпнул я в трубку самое простое, пока тот не сбросил. Ибо, к сожалению, имел он такую привычку, если в трубке молчали более пяти секунд… — Я пытался дозвониться вам с утра…       Итачи навострил уши и весь подобрался. Что-то зашептал Конан, пока мистер Гэмбл мне объяснял: — У меня ровно пять минут до того, как я доеду до отдела, и этот маленький перерыв я трачу на разговор с тобой. У меня расследование в самом разгаре, утром совсем не до пустого трындёжа. — Должно быть, всё ищете того самого, сатаниста? — учтиво поинтересовался я. — Его самого. — О, так и знал! И как успехи? Подвижки есть? Я ведь как раз и хотел сообщить, что знакомая знакомого бабушки моего однокурсника видела одного подозрительного типа как раз неподалёку от того… — Стоп, Купер! — резко прервал мой монотонный диалог мистер Гэмбл. — Хватит нести ересь. Без понятия, что видели твои бабушки, а преступника уже засекли на камерах видеонаблюдения стоянки. — О, как интересно…       Краем глаза я замечал, что Итачи внимательно приглядывается ко мне и прислушивается к каждому моему слову. Да и, конечно, пытается прослушать, что там мне говорит сам мистер Гэмбл. Если и слышит, то не всё. Скорее следит, чтобы я не сболтнул лишнего.       Но поджилки тряслись у меня не от наблюдающих Акацуки. Найти Хидана должны мы, а не мистер Гэмбл. Как понравится Итачи новость, что полиция сцапала дурного джашиниста быстрее их? Отразится всё на мне, в первую очередь. — И что же, что? — всё наседал я. — Уже ориентировки сделали? Уголовный розыск? ФБР? Или нет, поймали гада? — Какой ФБР, Купер? — Если б мог, мистер Гэмбл покрутил у виска. — И лица толком нет. Зафиксирован силуэт мужчины в одежде, запачканной кровью, который садится в машину и уезжает. Номер я пробил, отследил по дорожным камерам. Машина выехала на пляж, за ограждения, разбилась. Владелица Дельфина Милтон. Убита на месте водителя несколькими ножевыми ударами. И, похоже, была ограблена. Это ты хотел от меня услышать?       Именно так, не спорю… Но хочется придраться, как ни крути. — Надо же, какая досада, — фальшиво огорчился я. — Так что, расследование закончено? Вы в тупике? На пляже-то камер нет. — И ты, Купер, хотел расследовать это дело?.. Ты не подумал о видеорегистраторе в машине убитой?       Видеорегистратор?.. О нет. Не подумал. Не хотел думать. — Салон автомобиля также находился под съёмкой, — подлил масла в огонь мистер Гэмбл. — Лицо преступника уже у меня в руках. — Счастье-то, мистер Гэмбл, у вас талант, — сказал я уж очень севшим голосом, что Итачи подошёл ко мне на шаг ближе. — А что же, уже видели его лицо?.. — Ты глупый, Купер? Я сказал: нет. До отдела доеду, одна минута. А там и посмотрим.       Ситуация принимает чрезвычайный оборот! Как только он увидит Хидана, обязательно припомнит глупости Оливии! Мистер Гэмбл занятой человек и может выкинуть «ненужное и бытовое» из головы, но когда дела касаются расследования, всё в памяти всплывает, как деревяшки в реке!       Вероятно, он нагрянет к Оливии прямо на дом… Если ещё и меня не припомнит, с моими-то звонками… Лучше подготовиться заранее к допросу. И отвадить подальше. И ещё придумать деликатную речь, не собьющую его со следа…       А Кисаме говорил, что добром это не кончится! — Ладно, мистер Гэмбл, мне пора, дела, спасибо, что поболтали, удачи с сатанистом!       В этот раз я сбросил первый — и теперь имел немалую потребность опуститься на что-нибудь мягкое. Но Конан вряд ли допустит, чтобы какой-то я опускался на её персональное больничное ложе.       В палате повисла какая-то мрачная, тяжёлая атмосфера, сдавливающая виски. Итачи и Конан ожидали от меня полного доклада — доклада как от завербованного агента. Их терпение сгорало, как спичка. А я и в прошлый раз получил не слишком приятные эмоции после разговора с более одним Акацуки. — Не нашли. — Стоп, не так! — То есть, почти нашли. — Опять нет, лучше по факту! — Хидан убил ещё одну жертву, ограбил и сбежал в слепой зоне… А ещё мистер Гэмбл скоро будет знать его в лицо. Возможно, разошлёт ориентировки. И, может, придёт допрашивать на дом… Пока что это всё…       Я отчитался перед Акацуки. Почему я чувствую себя так отвратительно? Да, верно, потому что мне дико жутко до остановки сердца, а ещё эта не та профессия, которую я избирал! — Значит, оперативные действия полиции? — протянула Конан, обернувшись к Итачи. — От этого полицейского будут проблемы? — Этого пока неизвестно достоверно, — ответил Итачи, чем и удивил меня. — Он действует быстро… Если сумеет что-то узнать о нас, даже если и не через Хидана… — Не беспокойтесь, Конан-сан. Я это улажу.       Знали бы они, что любому нормальному человеку не хватит логики поверить в то, что Акацуки прибыли из иного мира и являются нукенинами-убийцами. А уж мистеру Гэмблу и подавно. Всё, что он сможет — посадить их за решётку за удержание, угрозы и, в конце концов, ношение холодного оружия и насилие. Так попробуй ещё докажи… — Сообщи Кисаме, — коротко бросил Итачи мне.       На первый взгляд простую и незамысловатую миссию я умудрился выполнить с трудом: уронить телефон, растерявшись, и набрать вместо Оливии повторно мистера Гэмбла. Ещё бы, мне ведь ответит не она сама, а Кисаме! Кисаме, который голосовал против моей кандидатуры!..       И кстати говоря, он же и обязан подтвердить её, если я раздобуду что-то ценное. Так что наберусь-ка я храбрости и запрошу свои законные права на жизнь!       Трубку спустя долгую и бесконечную минуту даже подняли! Но агрессивное молчание настораживало. Я как будто собирался разговаривать со стенкой. — Нашли новые следы Хидана, он приговорил ещё одну жертву, но его самого упустили, — изложил всю ситуацию я. — А также предупреждаю, что мистер Гэмбл вот-вот узнает, как он выглядит. И явится к вам, ибо наверняка вспомнит про Оливию в деле…       Я тут же оборвал, поскольку формулировал, как бы поудачнее вплести победное «ура» над кровавой сделкой. Но стоило помолчать секунды три, как по ту сторону раздалось оглушительное гоготание, от которого заложило уши. Пришлось отвести мобильник подальше, чтоб не оглохнуть. Это точно Кисаме, сто процентов! — Ну надо же, — хохотал он, как умалишённый, словно я сказал что-то умопомрачительно смешное, — мальчишка на что-то сгодился, ха-ха…       Что-то не вижу в этом ничего смешного, учитывая, через какой ад мне придётся пройти, чтобы достать Тоби. А живым меня не отпустят, если я провалю миссию. И меня, и всех, кто со мной связан! — Так сделка исполнена в мою пользу, так? — наконец набрался смелости спросить я.       И Кисаме в знак своего глубокого уважения к моим вопросам бросил трубку! Ну хорошо. Мне ничего не мешает спросить у него лично. Я не гордый… Разве что я потрачу раз в десять больше нервов. И по телефону нет риска получить удар Самехадой. Сплошные плюсы от телефонных разговоров с Акацуки, как ни глянь…       Удостоверившись, что я все запланированные мероприятия выполнил, Итачи смело отобрал у меня мобильный телефон. Будет вернее заметить, что я отдал его по своей воле. И оружием он мне даже не угрожал. Взгляда хватило. И попробуйте, мистер Гэмбл, докажите, что он убийца!       После Конан и Итачи завели невероятно увлекательный диалог о будущих планах и перспективах — как в этом мире, так и в своём, — суть которого я упустил минуте на второй. Задумался о смысле своей паники. От чего я больше паниковал — от того, что полиция прознает об Акацуки или от того, что не прознает?..       Понятное дело, что они сокроют свой след во что бы то ни стало, даже ценой смерти нескольких людей, в том числе и нас с Оливией. Именно поэтому я паниковал, как бы всё обошлось гладко, и мистер Гэмбл ушёл со спокойной душой. Иначе и дунуть не успеем — окажемся мертвы. Не говорю уже о том, что нам есть, о ком заботиться. Я даже за мистера Гэмбла переживал: шуточки шуточками, а Кисаме и его может под раздачу отправить.       С другой стороны, меня обуревала тоска. Так это просто — сказать, шепнуть о том, что нас держат в заложниках… Намекнуть… Или же опустить руки и ждать, пока Хидан сам под горячие руки мистера Гэмбла попадёт… Хотя мне казалось простым отравить Какузу, и что вышло? Нет. Акацуки теперь нас из виду не выпустят. Поэтому мысль причиняет такую сильную душевную боль.       Проблема в том, что мистер Гэмбл придёт, скорее всего, именно к Оливии… И если она узрит свой шанс, то вряд ли будет стоять на месте…       Как бы не привела она нас всех к неминуемой казни…       Спустя минут сорок Итачи был готов к отходу домой. Удачи будущему шпиону никто не желал. Впрочем, я должен радоваться, что и угроз в свой адрес я тоже не слышал! Надо же, за целый день их поступало рекордно минимальное количество! Нужно это отметить.       Напоследок Конан сообщила информацию, выбившую из колеи окончательно. На следующей неделе, предположительно числа шестого или пятого, её выписывают из больницы. Далее последовал намёк, что заму лидера нужно где-то жить. Ну, и также она буквально красным по белому требовала вытянуть из больницы залежавшегося Нагато. Которого уже на днях должны были перевести из реанимационной, как она узнала. Из чего следовало, что максимум, что возможно было — видеть его здесь, в палате.       Ага, Тайлер, и вносить копейки за его пребывание здесь… Как-то вообще можно убедить дока, что такое можно на дому лечить? Меня в психиатрию отправят.       Я собирался спешить на помощь Оливии, если ещё не поздно. Но Итачи, и так переваривавший гениальные планы, имел другой расклад и не забыл о маленьком придорожном алкомаркете. Вскоре я уже стоял перед витринами алкоголя. Итачи даже нашёл нужную полку и анализировал ассортимент просто сумасшедшее количество времени! Нужно было убедить его найти коньяк, который они пили в ресторане всей гурьбой.       Однако местное саке обязано быть опробовано. И на дегустацию было взято три бутылки. Спрашивать мне, зачем три? Не стоит. Я и так понял, что сегодня по-любому попаду к Оливии. Вместе с пакетом вкусняшек — как предвидел, Учиха.