Искусство - это затмение!

30 января 2019, 20:38 Виктория, Британская Колумбия, Канада

      Какузу, как и обещал, взял на себя смелость отслеживать мои передвижения, как только я вернулась с подвала. Его крайне насторожило, что вернулась я живая и невредимая — на своих двух ногах. Впрочем, много вопросов он не задавал. Его сейчас интересовали другие, более насущные темы. Например, почему Кисаме валяется, как полено, на диване в бессознательном состоянии и сваливает всю ответственность на него.       Это же и злило его.       Сасори несколькими минутами позже заявил, что беспокоиться ему не о чём: Кисаме, совершенно очевидно, переохладился в воде. Оттого нездоровая бледность, повышенная температура и крепкий сон. В этих словах здравого смысла было больше, чем нужно, и я даже пожелала Кисаме проваляться в этой койке ещё, как минимум, суток двое. Лишь бы не видеть его злобного оскала.       Слишком уж приятно было смотреть на эту непривычно мирную и расслабленную физиономию…       На мою вялую просьбу отправиться в магазин за нормальной едой для всей оставшейся компании Какузу ответил кратко, но сочно: «Убью». Его не интересовал голод. Не интересовали товарищи по работе. Не интересовало ничего. Возможно, ему бы даже полегчало, убей он кого-нибудь…       В конце дня, когда вьюга за окном вновь загудела с новой силой, Какузу не сдержался и спровадил меня подальше. В режиме терминатора он способен был слышать моё дыхание и предупредил заранее: один шаг к входной двери — и мои останки не смогут собрать даже криминалисты.       Я осталась в столовой в полном одиночестве, слушая рёв своего желудка.       Удивительно, но я думала о Кисаме. Можно было думать о чём угодно: о приближающемся приходе лидеров, о загадочных смертях, о поцелуе в подвале, но я выбрала синекожего!       Его долговременный сон настораживал. О, это было прекрасно — наслаждаться тишиной и покоем, когда не угрожают Самехадой каждую секунду… Но и видеть разгневанное лицо Какузу тоже было непривычно. В конце концов, была тому действительно адекватная причина?..       Уже начав всерьёз обдумывать идеи для причин, я услышала, как хлопнула подвальная дверь.       Ни от кого не скрываясь, в столовую тяжело ввалился Сасори. Он был хмур и бледен. Видимо, прийти наверх его заставила не очередная тяга встречи со мной. — Вы стремитесь окончить наш разговор, Данна, хм? — Следом за ним в столовой появился и Дейдара, разгорячённый и такой же разгневанный. — По-вашему, это неправда? — Заткнись, Дейдара. — Холод в голосе Сасори буквально пронзал до кости. — Я сказал правду! И я не собираюсь за вами бегать по всему дому, как собачонка, если вы отказываетесь это обсуждать!.. Не в первый раз уже, хм!       Дейдара, казалось, даже не заметил меня. Механически засунул руку в пустую тарелку со сладостями и, скрипнув зубами, процедил: — Проклятье, Итачи нету, а сладкое всё равно кто-то жрёт…       Несмотря на всякое отсутствие еды в доме, Дейдара и не подумал обратиться ко мне за претензией. Или же обманом запросить у Какузу поход в магазин. Его это просто… не волновало. — Значит, — ожил Сасори, с новой злобой обращаясь к своему товарищу, — ты считаешь, что истинное искусство — хлам, который нужно выкинуть и забыть?       Дейдару перекосило, как от удара: — Э, да вы выдираете слова из контекста, хм! Это чушь какая-то! Истинное искусство рождается во взрыве! А хлам — это ваш старый бурдюк в подвале, который только мозолит глаза, хм!       До меня быстро дошло, что речь шла о марионетке Хируко. — Истинное искусство — это вечная красота. Вечная. Поэтому сделай для себя выводы, если, конечно, ты на это ещё способен. — Да, да, да, у вас на всё один ответ — «вечная красота»! — передразнил Дейдара и сплюнул. — Она уже не так вечна, как вы думаете! Эту деревяшку поточат короеды или какая-нибудь дрянь, а может, она просто сгниёт от влаги! У вас даже нет силы её восстановить! — Мои руки всё ещё при мне, Дейдара. — Превосходно! Тогда воспользуйтесь ими и выбросьте этот идиотизм, хм! Вы не пользуетесь им. Он стоит как истукан для разнообразия интерьера! Вы и управлять уже не можете им так, как раньше! И смысла вообще никакого нет залезать в него… Я что, распинаюсь в воздух, хм? — Я ведь не спрашиваю тебя, почему ты не избавляешься от твоей пресловутой глины, — парировал Сасори, будто и пропустив весь пафосный монолог меж ушей. — Она точно так же бесполезна. А как мне помнится, ты продолжаешь лепить из неё фигурки.       Дейдара тут же вспыхнул и залился краской. Я подумала, что он вот-вот ударит Сасори, даже не думавшего браться за оружие, но и этого не произошло. — По крайней мере, она хоть к чему-то пригодна, хм, — пророкотал блондин. — Девчонка может предложить тебе что-нибудь из современного мира, — впервые обратил на меня внимание Сасори. — Уверен, она найдёт замену твоей обожаемой глине. — Как любезно будет с её стороны! Пусть тогда и вам предложит что-нибудь, Данна! Что-нибудь громоздкое и бесформенное, чтобы побольше места занимало, хм!       Это казалось странным, что меня резко втянули в личный спор без моего согласия. И уже спустя две фразы ситуация начала меня бесить. — Я ценитель прекрасного, а не пустоголовых форм, которые через года станут пылью, развевающейся по ветру, — брезгливо бросил Сасори. — Девчонке нечего будет мне предложить.       «Пустоголовых форм»? Это он так отзывается о современном искусстве? Да он вообще бывал в музеях? В театрах? В картинных галереях? Как он смеет утверждать, что они многим хуже того, что он видел! Как этому мальчишке донести, что важна не внешняя оболочка и способ её сохранности, а те чувства и эмоции, мысли и идеи, которые может она донести до потребителя?! Да он ещё приземлённее в этом смысле, чем Дейдара, который хотя бы думает о пылкой страсти во время своих взрывов! Чёрт дери этих Акацуки с их убеждениями! — Ох, раз так! — размахивал руками блондин. — Да я с лёгкостью избавлюсь от неё, если Хируко отправится на помойку, хм!       И тут я не выдержала. — Хватит! — Я ударила по столу так, что подо мной, казалось, сотрясся пол. Участники ссоры мгновенно умолкли и обратили взор на меня. — Не втягивайте меня в свои споры! Ссоритесь, как маленькие дети! Это же очевидно, что вы оба не собираетесь расставаться со своими воспоминаниями! И грызётесь, потому что не хотите признавать этого! — Я обернулась к Сасори, уже распалившаяся от речей. — Делайте, что хотите, но не приплетайте ни меня, ни искусство, о котором вы не имеете ни малейшего понятия!       Акацуки замерли, встревоженные то ли моей внезапной сменой настроения, то ли правдой, что вылилась на них, как из ведра. Дейдара не мог отвести от меня взгляда. Я не жалела о сказанных словах и готова была стать на защиту искусства горой, даже если Сасори вступит со мной в жёсткую перепалку. — В чём суть спора, Дейдара? — неожиданно поинтересовался он у товарища, вместо того чтобы протестовать мне. — В том, что вы отказываетесь принять очевидное, Данна? — сварливо пожал плечами тот. — Нет. В том, что ты никогда не избавишься от этой бестолковой глины, а я не трону Хируко. Причина?.. Я назову тебе твою: ты просто боишься здесь застрять.       Дейдару тут же захлестнула волна ужаса, отразившаяся на его посеревшем лице. — Ты боишься, что привязанность к этому миру, — продолжал Сасори, недвусмысленно поглядывая на меня, — пересилит тебя, поэтому каждый день убиваешься, лепя из глины свои невзрачные поделки. В конце концов, это смешно. Ты впервые столкнулся с поразительной издёвкой судьбы: меж двумя искусствами взрывов ты должен выбрать лишь одно. — Я ничего не должен выбирать, хм, — огрызнулся Дейдара злобно. — Вот как? Всё и сразу? Ты же не собираешься забрать девчонку с собой? Это было бы, по крайней мере, невозможно. — Невозможно творить искусство в этом жалком мире, лишённом чакры, хм! — всплеснул руками блондин, даже не обращая внимания на меня. — Не сравнивайте одно с другим, Данна! Вы давно отказались от искусства, вам не понять меня! — Неразумно цепляться за соломинку в океане… — А ты бы вернулся, если бы был шанс? — внезапно спросила я, снова вклинившись в разговор. Щёки запылали.       Дейдара успел лишь открыть рот, прежде чем понять, кто его спрашивает. А горящий взгляд его выдавал. Он смотрел на меня, ошарашенный, будто бы только что приметил. И понимал: проболтался.       Всё верно, сказки кончились…       В конце концов, чего я ожидала? Того, что он захочет вместе со мной, своей жертвой, остаться навсегда в мире, где нет возможности лишать людей жизни? Где нет чакры?.. О, это же так очевидно, что ему хочется обратно… Что ему не уютно там, где нет звуков взрыва и запаха пепла и жжёных трупов…       Так глупо… Я ведь знала, что всё так обернётся…       Но тогда почему так больно?.. Почему это разочарование причиняет боль, как холодный кинжал в самое сердце?.. — О, похоже, наш спор подошёл к концу. — Сасори торжествовал. Я даже не удивлюсь, если он привёл сюда Дейдару специально… Ради этого момента… — Значит, ты понял?       Блондин проигнорировал его выпад. Спор с Сасори уже перестал иметь для него такое уж большое значение.       Он лишь стыдливо отводил взгляд, не переставая сжимать кулаки. На этот раз пылающий взгляд был признаком накапливаемой ярости. — Тц, от этих лиц у меня будет несварение, так тошно, — устало охнул Сасори, обводя взглядом наши игры в «гляделки». — К чему всё это? Эмоции скоротечны, а искусство — вечно. Любовь навязывает образ мыслей. Прекрати цепляться за какую-то жалкую иллюзию. И угомонись уже, наконец, Дейдара. — Если искусство вечно, то какого чёрта вы торчите в этом подвале, Данна? — утробным голосом проговорил подрывник, не оборачиваясь.       Сасори, смолкнув, опасно сощурился. Его, видно, раздражала наша парочка. Сам вид Дейдары, бестолково молчащего передо мной, злил его больше, чем какая-то ссора. У меня язык не поворачивался согнать их обоих с места: я вообще не могла ничего сделать. Даже со стула подняться. Как будто силы отнялись. Поэтому оставалась ожидать, что же произойдёт дальше. — Я двигаюсь вперёд, а не назад, — отрывисто молвил Сасори и, развернувшись, направился к подвалу.       Здесь-то Дейдара и сорвался — но всего-то ради того, чтобы догнать своего друга. Продолжить ссору. И от этого стало ещё больнее на сердце. Это и вправду было так смешно… Дейдаре какая-то ссора была дороже выяснений отношений? Да, полагаю, ведь с Сасори он знаком дольше, чем со мной, почему я опять удивляюсь?.. — Какой вы лицемерный, Данна, хм! — кричал он ему вслед. — Сами двигаетесь вперёд, а меня тянете назад? По-вашему мне запрещено смотреть на развивающееся искусство?! — Ты же не научился отличать искусство от подделки, что я могу поделать, — пожимал плечами Сасори.       Как раз в это время с зала выходил Какузу. Вероятно, его сильно достали вопли товарищей по искусству, и он шёл выразить своё «фе» по этому поводу. Я видела отчётливо пляшущие огоньки ярости в его глазах, и мне сильно не хотелось наталкиваться на них.       Он оказался вровень с парочкой искусствоведов как раз в то время, когда Дейдара с пеной у рта возопил Сасори: — Да ты никогда ни черта не понимал в искусстве!       В тот же момент Какузу рубанул рукой в воздухе, впечатав кулак в грудь блондина. Я подавила испуганный вопль, когда тот прогнулся от нечеловеческого удара и больно откинулся на спину. В следующую секунду Какузу уже прицельно держал кунай у горла Сасори.       Меня сковал страх. Я растерялась. Перестала окончательно понимать, что происходит и какие магнитные бури влияют на поведение Акацуки. Возможно, что в один момент они все вдруг скопом без всякой причины набросятся на меня стаей, а?! И почему нужно было ударять именно недобитого, раненого товарища?! Полнейший бред!       Как же я не могу собраться с мыслями… Я просто пребываю в каком-то нервном каматозе… — Я не собирался этим заниматься, — ответил Какузу на вопросительно изогнутую бровь мальчишки. — Но ты не оставил мне выбора. Что с Кисаме? — А ты уверен, что мы будем разговаривать именно в таком тоне?..       Здесь же я заметила, что Сасори успел вытащить своё орудие и держал его у лодыжки Какузу. Ему не составляло труда поцарапать острием тонкую ткань брюк. А уж если кунай был отравлен… — У тебя поехала крыша, Какузу?.. — охнул Дейдара, подняв голову с земли. Окинув взглядом бинты, он с облегчением обнаружил отсутствие медленно расползающегося алого пятна на месте удара. — Хорошо, что не Самехадой, хм…       На этом месте я не выдержала. Сорвалась с места и бросилась к блондину, смертельно напуганная. Однако нечто затормозило меня буквально в двух шагах — и я застыла, как вкопанная.       Собственно, нужна ли ему моя забота?.. — Кисаме болен, — заговорил Сасори монотонно, избегая прямых взглядов в глаза напавшего. — Переохлаждение и прочие последствия… Если ты пришёл мне надоедать глупыми вопросами, то я попрошу тебя удалиться. Ты доставляешь неудобства. — Я не так туп, как Хидан, и ещё в состоянии отличить болезнь от агонии, Сасори, — мрачно выдохнул Какузу, и тон его не предвещал ничего хорошего. — Я работаю с тобой не первый год — и не первый год знаю о действии твоего яда. Думаешь, это можно скрыть от меня?.. — Вероятно, Кисаме уже похож на хладный труп, если ты здесь, — улыбнулся одним уголком рта Сасори. — И ты не отрицаешь своей причастности? — Ситуация обстоит так, что в этом доме нет никого, кто мог бы допустить подобный инцидент. Ты ведь не станешь считать, будто бы Кисаме отравила эта глупая девчонка? Хотя… всё возможно, не правда ли?..       Я увидела, как загорелся Дейдара для новой пламенной речи, но в тот момент рука Какузу у горла кукольника дрогнула: — Не считай меня за дурака, Сасори. Я могу расценивать это как измену? — Поскольку это вряд ли похоже на дружескую ссору, то расценивай, как хочешь, — фыркнул Сасори. — У меня нет желания оправдываться. Это так глупо, учитывая профессию, которой мы занимаемся. Всё равно, что извиняться за убийство перед мёртвой жертвой пост-фактом. — На твоём месте я всё же подумал бы над извинениями. Но не перед Кисаме. — Что? Перед лидером-самой? Или перед Конан-сан? — Сасори неприятно осклабился: — Я слышу это от того, кто в фарш кромсал своих напарников. — Именно потому, что мне не впервой калечить напарника, будет проще избавиться и от тебя, — хрипло прикрикнул Какузу.       Мгновение — и он отскочил в сторону, уклоняясь от смертоносного яда на клинке Сасори. Выбросив руку вперёд, он понадеялся одним ударам вырезать тому сонную артерию, но мальчишка оказался слишком вёрткой добычей. Бросившись назад, Сасори ловко подкинул под ноги крупному противнику стул.       Однако манёвр не удался. Какузу лишь рассвирепел, избежав атаки. Провалившаяся попытка убийства его раздражала. Хотя, вероятнее всего, больше он негодовал из-за отсутствия привычного стиля боя: с помощью чакры. — Значит, ты решил присоединиться к Кисаме? — крайне вежливо полюбопытствовал Сасори с другой стороны стола. С куная опасно сверкнул яд.– Уважаю твоё решение. Мне было бы куда спокойнее, если бы ты перестал донимать меня своими обвинениями.       Я предчувствовала нечто откровенно плохое. Акацуки же не в догонялки вышли поиграться. Вполне возможно, что через десять минут у меня на полу будет лежать свеженький и тёпленький труп! А думать, что с ним делать, буду я! Эта мысль мотивировала прервать их перепалку… Но разве я хочу умереть раньше срока?.. — Я с тобой быстро закончу, — сверкал глазами Какузу, медленно обходя стол. Сасори выдерживал расстояние. — Без своих кукол ты всего лишь щенок. Слабый и дерзкий щенок. — В таком случае, ты неправильно расставил приоритеты. Вряд ли у тебя есть способ побороть смертельный яд, Какузу. Он мгновенно всосётся в кровь, как только ты приблизишься — а тебе непременно придётся приблизиться ко мне, чтобы ранить. — Не зарывайся.       Резко вскинув руку вверх, Какузу метнул точным ударом кунай в Сасори.       Он целился в грудь — и однозначно бы попал… Если бы кукольник секундой раньше не опустился вниз, предрёкши прямое попадание. Оружие со звоном бряцнулось о стену позади и пало вниз. — Скукота, — томно ухнул Сасори, поднявшись на ноги. В его руках уже было оружие напарника. — Ты мог бы подумать, прежде чем вестить на откровенную провокацию… Теперь ты безоружен.       Хладнокровное лицо Какузу не выдавало эмоций. Не дрогала ни единая жилка. Никак не понять, каков будет следующий шаг. Только горели глаза от ярого гнева.       И вдруг он цепко ухватился за стол и порывистым толчком опрокинул его на ничего не ожидавшего Сасори. Тот лишь успел посторониться, прежде чем огромная масса рухнула на него и погребла под собой вместе со скатертью.       Как под саваном.       Какузу выскочил вперёд, уже однозначно уверенный в своей победе, нацеливая острие на Сасори.       Как вдруг Дейдара, вооруженный лезвием, с пронзительным воплем кинулся на врага: — Твой противник — я! Кисаме убил я, хм!       Я потеряла дар речи, слух и весь набор органов чувств.       Какузу ловко отмахнулся от неаккуратного маха наотмашь, произведённого в спешке и без прицела, и сделал новую попытку вытолкнуть Дейдару из зоны боевых действий локтём. В этот раз Дейдара уклонился.       Они остановились друг напротив друга, испепеляя ненавистью. Я уже не думала, что подходить ближе — лучшая затея.       Напротив…       Стоит ли воспользоваться этой ситуацией?.. — Я убил Кисаме, — повторил Дейдара сумбурно, закрывая своей спиной проход к Сасори. Лезвие он держал перед собой, защищаясь. — Предчувствие говорит мне, что ты лжёшь, сопляк, — смирял его презрением Какузу. — Да как бы не так! Царапина на морде этой трески ходячей — от моего куная! Я его поцарапал! Я, хм! — Закрой пасть, Дейдара, — кашлянул, показываясь из-под скатерти, Сасори. Жгучей злобой во взгляде он стрельнул в блондина. — Идиот… — Глубоко вздохнув, он выждал мгновение, а затем обратился к Какузу: — Неоднозначная ситуация, правда, Какузу? Хочешь спросить, с чьей подачки это было? Кисаме убит с помощью яда, а стало быть, я приложил к этому руку? Или же Дейдара открыл для себя новый вид искусства и решил наиболее эффективно избавиться от помехи?       Какузу впал в раздумье. Новый факт в деле не вывел его из колеи — но дал пищу к размышлениям. Я видела, что ни один из искусствоведов не смел его недооценивать: с его физическими данными он мог опрокинуть обоих навзничь даже вооружёнными.       Тем временем я отступила на два шага назад.       Никто не заметил.       Отлично. Такими темпами можно добраться в зал, к телефону. — Мне плевать, кто из вас это сделал, — презрительно сплюнул Какузу, оглядывая то Дейдару, то Сасори. — Ясно одно: от вас обоих нету прока в организации. — Забавно, что ты веришь в такие высокие идеалы, как сплочённость организации, Какузу. — Сасори уже поднимался на ноги. — Твоей стезёй должна быть нажива, а её, уж извини, здесь нет. — Выручка во многом зависит от коллектива, — уклончиво ответил тот. — Тц, ты один ею и занимался, Хидан нужен был, просто чтобы скоротать время, хм! — каркнул Дейдара в ответ. — Я, по-твоему, в финансах шарю? Или, может быть, Данна? — С момента проживания здесь я не замечал за тобой никаких поползновений к накоплению нашего общего бюджета, — продолжал Сасори. — А ведь если ты веришь в сплочённость коллектива — как трогательно, — то, не имея в кармане рё, организуешь финансовые потоки. А нас прокармливает пленница… Полагаю, это ты подразумеваешь под сплочённостью, Какузу? — Сасори ядовито ухмыльнулся.       Что-то изменилось в Какузу. В глазах на секунду промелькнуло нечто дёрганное — взгляд, словно бы его задели за живое. А затем гнев сменился ледяным равнодушием. — У Акацуки была цель, для её воплощения нужно было финансирование. Наши интересы совпадали, — говорил Какузу стальным голосом. — Организация держалась на трёх столпах: цели, единстве и финансах. Существование организации уже было поставлено под угрозу, когда мы лишились чакры. Стабильный доход решил бы половину проблемы. Время бы шло, а Джинчуурики оставались на свободе. Таким образом, под ударом оказалась и цель организации. Стоит ли напоминать, Сасори, что оба лидера находятся в больнице, а среди нас были предатели?.. Излишне. Последнее, что осталось от организации — её единство. И его нужно удержать, покуда и оно не будет до конца уничтожено. — Драматичные поползновения сохранить разрушающийся муравейник, — цинично усмехнулся Сасори. — Организация давно пала. Наши лидеры исчезли. Хидану суждено было спятить во имя веры в своего «незабвенного» Джашина. Предательство товарища и знание нашего будущего уничтожило всякую надежду к совместному существованию. Ты не спрашивал Кисаме, но я знаю: он видел предателя в каждом из нас. Ответственность за судьбу Акацуки, отсутствие чакры и открытого убийства подорвало его психоэмоциональное состояние… — Сасори исподлобья взглянул на Дейдару. — А одна выходка окончательно всё разрушила. — Нечего было совать свои жабры, куда не просят, хм, — вредно огрызнулся Дейдара. — Категорично, но верно. Кисаме взялся вершить свой собственный суд, устраняя ему ненадобных, поэтому я решил пошатнуть ситуацию. Если выражаться языком некоторых недотёп… Мне просто задолбало… К тому же, я слишком брезглив, чтобы соскребать остатки этого идиота рядом со мной с моей новой лаборатории. — Данна, чёрт возьми! — Взгляни трезво на ситуацию, Какузу: никого из нас здесь уже ничто не держит, — серьёзно обращался к Какузу Сасори. — Организации уже нет.       Я к тому моменту уже вышла за пределы столовой. Убегать из дома я даже не думала. Раньше, чем я позову на помощь, Какузу избавится от моей мамы. И то, я не уверена насчёт кукольника.       Взгляд Какузу становился всё острее. — В таком случае, — заговорил он, — мне нечего терять.       Какузу дёрнулся — и уклонился далеко вбок, избежав маха лезвия Дейдары. Ещё секунда — и в его руке уже был здоровый кухонный нож, неизвестно где припрятанный до того времени. Он полоснул им по воздуху, защищаясь. Толкнул в грудь Дейдару, норовя опрокинуть, но тот силой воли остался на ногах и лишь отскочил в сторону, охнув сквозь зубы.       Сасори уже хватался за кунаи и обходил Какузу с другой стороны.       Сейчас я знала, что кинуться на обоих Акацуки Какузу не мог. На Сасори — погиб бы от яда или же Дейдара прирезал бы сзади. Наоборот — тогда бы добил Сасори однозначно.       Я не желала знать, чем закончится эта схватка, и, пока была такая возможность, пулей полетела в зал.       Кисаме лежал на диванчике. Абсолютно белый, как мраморная дорожка на нашей улице. Он тяжело дышал и, наверное, вряд ли осознавал, что творится вокруг него.       В кармане я разглядела торчавший телефон, незаконно изъятый.       Я даже долго не думала, как сильно был бы зол Кисаме, если б видел моё преступление. Какузу устроил шоу с убиением — значит, дело серьёзное! К тому же, Самехада находится на расстоянии пяти метров, пускай синекожий сначала попробует до неё добраться!       Как только телефон оказался в моих руках, я почувствовала внутреннее облегчение.       И правда, он. Почти разряженный, но всё же…       Однако я не представляла, что делать дальше. Вызвать ли мистера Гэмбла сейчас? Пока Кисаме жив… чтобы он запросто устранил всех троих Акацуки и… и…       Но дело было в том, что я не хотела, чтобы мистер Гэмбл уводил Дейдару — а он сделает это, видя его занимательное владение кунаем. И вряд ли вернёт с отсутствием прописки и документов.       Да и пускай он хочет вернуться назад. Я думаю, пребывание в тюрьме повлияет на психику Акацуки не самым благоприятным образом! Лучше придумать другой план и сплавлять только буйных!..       Проклятье, я же об этом пожалею!!!       Положив телефон в карман штанов, я кинулась искать средство защиты. Оглянулась — Какузу ударом локтя вышиб дух из Сасори и обратил свой взор на Дейдару. Оба скрестили оружия, противно звенькнув.       Времени оставалось мало! А что было под рукой?.. Но не книжкой по голове его бить! И вряд ли Самехаду я подниму! Я, чёрт возьми, даже с места её не сдвину!..       Ах, кочерга! У камина стояла кочерга, ожидавшая наконец новой растопки, но я решила её припахать для совершенно иной цели! Схватила и, до зубов вооружённая, понеслась на поле битвы. Не знаю, что мной руководило и как можно было с кочергой кидаться на Акацуки, но я не собиралась оставлять убийцу вот так!       На мгновение Какузу повернулся ко мне спиной, занося нож над споткнувшимся о стул Дейдарой. Храбрость ударила в голову, и я, покрепче зажав кочергу в дрожащей руке, вознесла её над головой. — Назад, дура! — завопил мне вдруг Дейдара на срыве.       Не знаю, как это произошло, но я инстинктивно скакнула на шаг назад.       В ту же секунду Какузу развернулся и полоснул ножом на уровне моего лица. Острие просвистела в каком-то несчастном дюйме от носа.       Вскрикнув не от боли, а от страха, я выставила кочергу в защите — и успела к следующему удару, готовому располосовать мне всё лицо. Дейдара уже бросался мне на помощь, но вдруг Какузу, пригвоздив его руку к столу, резко воткнул кухонный нож в ладонь.       Дейдара неистово взревел от боли. И я, казалось, ощутила эту жуткую боль вместе с ним, глядя на это издевательство. На глаза навернулись слёзы.       Какузу, долго не думая, прихватил лезвие блондина и с ним бросился в атаку. Я держала оборону, вздрагивая от каждого удара. Кочерга будто бы собиралась взлететь на воздух — так напорист был Какузу в своём рвении до меня добраться.       Оставаться на месте не было возможности. Какузу вынуждал меня отступать назад. Решив, что я обыграю опытного ниндзя, я резко ухнула в сторону и уверенно помчалась к лестнице.       Однако я не успела даже дёрнуться, когда Какузу вдруг оказался возле меня и, схватив за горло, опрокинул спиной на пол. Кочерга вывалилась из ослабевшей руки, а я, отхаркиваясь, пыталась восстановить на мгновение помутившееся зрение.       Но Какузу не давал передышки. Быстро схватил за волосы и со всей силы приложил о стену. Голова загудела, будто наполнившись пчелиным визгом, и я слабо осела на пол. Было чертовски больно. Висок пульсировал, и мне уже думалось, что Акацуки в припадке разбил его в кровь.       Целую вечность ничего не происходило. Мне думалось, что Какузу обманулся на мой счёт: решил, что я потеряла сознание. Да и мне самой эта идея казалась наиболее удачной… Так у меня был шанс выжить…       Только это была иллюзия.       Словно вынырнув из темноты, рука Какузу овила горло. Кунай прижался к гортани. И его медленно повело в сторону.       У меня не оставалось сил бороться.       Я начала считать секунды до конца.       Было даже жаль, что я погибну так глупо… Хотелось треснуть, как следует, Какузу кочергой… А вместо этого мой труп найдут с перерезанным горлом… Страх, как по-идиотски я буду выглядеть…       Вдруг позади раздался глухой бух. Кунай выпал, рука Какузу безвольно повисла, а само тело тяжело навалилось на меня. От неожиданности я не могла ни пискнуть, ни вскричать, но уже спустя пару секунд живо выбиралась из-под туши, надеясь, что тот не очнётся.       Рядом с ним стоял Дейдара, с кочергой в руке, и буквально испепелял врага взглядом. Всю его правую руку заливала кровь. На груди заалели бинты.       Какузу был в отключке. — Дейдара, твоя рука! — Меня трясло от страха и боли в виске, но больше я содрогалась от кровоточащей руки блондина. — Нужно срочно её пере…       Я остолбенела, когда Дейдара вдруг стал ворочать моё лицо здоровой рукой то в одну сторону, то в другую. Несколько секунд спустя я поняла, что он ищет травмы, нанесённые Какузу в неистовой схватке — когда сам же истекал кровью!       И нашёл: разбитый висок и нитевидный рубец на шее, уже зашедшийся красным. Эти пустые и никчёмные травмы, которые можно залечить простым антисептиком… Почему он так безрассудно относится к своему здоровью?!       В конце концов, меня это выбесило.       И плевать было на нашу недавнюю заминку. — Это же глупость! — грубо смахнула я руку с лица. — Посмотри на себя! Тебе нужно срочно обработать рану, чёрт возьми, спирт или антисептик, стерильную повязку наложить, иначе в кровь может попасть инфекция! Ты слышишь меня? Почему ты вообще обращаешь внимание на такие мелочи, как эта царапина, и терпишь адскую боль?! Наложи повязку сейч…       Но тут Дейдара бесцеремонно зажал мне рот рукой, не дав договорить и предложения. Я озлобленно взирала исподлобья на него и думала, что если б он не спас меня минуту назад и если б не многочисленные раны, я б его сама избила до смерти. — А ты не трусливый генин, хм. — Дейдара вдруг ухмыльнулся своей игривой улыбкой, смешанной с гримасой боли.       Как будто ничего не было. Как будто Какузу не пытался убить нас. Как будто всё продолжается в прежнем ритме…       Эти эмоциональные качели были просто невыносимы! — Идём, — буркнула я, только блондин отпустил руку, — я обработаю.       Я уже развернулась, намереваясь силой утянуть любителя погеройствовать в подвал за руку, когда тот тут же затормозил на пятках: — Стой.       Дейдара вырвался из моей хватки и кинулся к Сасори, так и не пришедшему в себя. Опустившись на корточки, он осторожно потряс того за плечо — и товарищ уже начал приходить в себя. — Данна, вы как? — заботливо поинтересовался Дейдара. — Лучше, чем ты, — ворчливо отозвался кукольник, сразу обратив внимание на кровоточившую руку. А далее его внимание привлекла я. И Какузу без сознания в шаге от меня. — Мёртв? — Не знаю. Я по затылку его бил, хм. — Мог и ножом прирезать… — пробормотал Сасори задумчиво. — Кровью не хотел запачкаться. — Ответ Дейдары был категоричен, но не логичен, ведь он по запястье в собственной крови.       Однако, кукольник и не стал с ним спорить. — Иди, — повелительно сказал он. — От тебя мало толку, а будет ещё меньше, если истечёшь кровью. — Вас можно оставить одного? — не верил в свою ненадобность Дейдара. — Я разберусь, не раздражай меня. — Вновь мельком оглядев место происшествия, он глубоко втянул воздух, закатив глаза, и внезапно обратился ко мне: — Лекарства под столом, в коробке. Тронешь яды — умрёшь. У тебя полчаса. Не заставляй меня ждать.       Я не стала уточнять, убьют ли меня яды или же Сасори лично расквитается со мной за недостачу… Просто под руку с Дейдарой бросилась в подвал, надеясь, что сумею грамотно обработать раны тем, что ещё осталось от медикаментов. Там же хоть остался бинт, а?..