Искусство - это затмение!

2 февраля 2019, 11:09 Виктория, Британская Колумбия, Канада

История Тайлера

      Прошло два дня с момента посещения нами места преступления, а весь энтузиазм Итачи как с гидранта затушило. Мой нестабильный друг провёл своё свободное время за сухим перевариванием новостей и книг. Несколько раз Мэдди и Клэр разрывали его хрупкое спокойствие, стаскивая с кассетных полок то один, то другой диск с музыкой… Но на этом их общение ограничивалось! И никто не пострадал!       Так же шёл второй день отсроченного обещания Итачи присмотреть за мной. «Пять суток — не более». А в итоге продержался больше, чем Какузу! Я уже хотел было похвалить его, так сказать, отпраздновать окончание его дежурства… когда вдруг понял, что спрыгивать с него он никак не собирается. Сомневаюсь, что дело в его памяти. Да если б он и захотел от меня избавиться, давно отправил на общее собрание и передал в надёжные руки Какузу. Или Кисаме — упаси боже.       Впрочем, я не мог отделаться от мысли, что мнимое затишье Итачи связано совсем с другим. На пороге было возвращение Конан, Хидан продолжал буйствовать, и вишенкой на торте внезапно стал мистер Гэмбл! Его наблюдательность выходила за рамки реальности, и я не мог в толк взять, как он сумел узнать о моём недавнем визите в дом старушки. Так или иначе, он без лишних предисловий заявил, что следующая моя вылазка окончится арестом по статье. И плевать ему на то, что я всей свой несчастной душой желаю помочь следствию.       Знать бы ему, насколько плевать Итачи было на сие предупреждение.       Родители мои постепенно смирились с тем, что в их доме на постоянной основе гостит совершенно незнакомая им личность. Вежливая, одетая с иголочки, молчаливая до крайностей — но незнакомая! У отца закрались смутные сомнения, что я связался с дурной компанией преступного характера, иначе почему бы это нашей семьёй стал активно интересоваться мистер Гэмбл.       Что же я ему ответил? Само собой, я солгал! В очередной раз.       Чем и добился второго предупреждения. На этот раз от родителей. А заключалось оно в том, что если я причиню нашему уютному семейному гнёздышку ущерб в какой-либо форме, то лишусь карманных денег на год. Про комендантский час и фейс-контроль умолчали.       Сегодняшнее же утро началось довольно мрачно. Родители, видно, встали не с той ноги из-за моих выкрутасов и забот на работе. Подгорели оладьи. Отец, зачитавшись газетой, пролил кофе на чистую рубашку. Принцессы устроили скандал без повода между собой и подняли шум на всю кухню. Я нервничал, чувствуя спиной пристальный взгляд надсмотрщика.       А по телевизору объявили об очередных ритуальных убийствах.       Тогда-то накалившаяся обстановочка окончательно растрескалась, как стекло. — Чем занимается полиция… — заворчал отец, тяжело поднимаясь со стола. — Город режут, как скот, а детективы бездействуют… — Некоторых серийников ищут годами, — некстати вставил свои пять копеек я. — Потому и ищут, что работают спустя рукава!       Отец хмуро прошествовал вон из кухни и внезапно наткнулся на Итачи, тенью прислонившегося к дверному косяку. Последнее время мой секьюрити обзавёлся подозрительной привычкой мониторить мои действия из-за моей спины. То же касалось приёмов пищи. Хотя моя гостеприимная матушка не раз приглашала Итачи за стол. Результат — ни в какую. — Их работа была бы успешнее, если б научились обращать внимание на бытовые мелочи, — продолжал отец в гневном тоне, поглядывая на Итачи. — Например, на странное поведение подростков и их новых друзей! — Истинно так! — поддакнул я и, почуяв жареное, вскочил с места. — Пойду, проверю улицы! Разведаю обстановку. — Из-за чего на самом деле заинтересовался нами детектив? — пригвоздил теперь и меня к месту отец. — Из-за твоих гостей? У них проблемы с законом?       Удар под дых я пережил стойко: — О, ну я же уже говорил, я всего лишь помогаю мистеру Гэмблу разыскивать убийцу… — Это не твоя забота! Рвёшься очутиться в некрологе? — На самом деле, только на первой странице, — продолжал пороть чушь я, — вот там, где с почётом чествуют доблестную полицию и смакуют успешно раскрытое преступление… — Всё дурочку валяешь?! — Отец, окончательно подрастеряв остатки терпения, шарахнул газетой по косяку двери, отчего несколько внутренних листов мгновенно разлетелись в клочья. — Улица кишит сатанистами, дом превратился в притон для наркоманов… А мой сын потерял остатки мозгов! Мракобесие, не иначе!.. — Отец перевёл дух, и прежде, чем я или мама успели что-то сказать, выдал: — У твоего друга есть собственное жилище? — Нет… То есть да. — «Нет» или «да»? Чётко. — Конечно же «да»! — лгал в глаза я. — Было бы странно, если бы у него его не было…       Услышав ответ, отец круто развернулся к Итачи… и в тот момент я уже явно чувствовал запах жареного. Но предотвратить назревающий вопрос не мог: — Адрес?       Я решил поскорее спасти положение, опасаясь, как бы абсолютно равнодушный взгляд Итачи не вывел отца на новый уровень гнева: — Да он там, на севере… — Я спросил его, а не тебя, — недобро цыкнул в мою сторону отец.       Итачи оценивающим взглядом окинул меня, кухню, примериваясь, хватит ли одного удара, чтобы покончить со всей семьёй. Я же прикинул, сколько времени хватит на то, чтобы ретироваться прочь и хотя бы добежать до ближайшего телефона где-то в холле. Осознал, что в проходе аж две беды. И одна из них уже с ножом.       Внезапно меня осенила довольно-таки неприятная мысль: я ни разу не информировал Итачи о расположениях улиц Виктории. О, верно, я мог рассказать ему о стране, о порядках, законах, о мироустройстве… но совсем упустил из виду, что если речь зайдёт о внезапном вопросе «где ты живёшь?», то Итачи попросту не найдёт ответа сам.       И я понял, что если нам двоим удастся вырваться отсюда живыми после отцовской ярости, то за свою ошибку я заработаю по полной. — Я полагаю, что не обязан отчитываться о месте своего проживания лишь из-за пустых подозрений, — мягко отчеканил Итачи, прямо глядя глаза в глаза отцу. — Ваш вопрос был риторическим, ибо совершенно очевидно, даже по моему внешнему виду, что я не имею отношения к бездомным или наркоманам. По личным причинам, я некоторое время не смогу появиться у себя. Тайлер-кун оказал мне любезность, позволив задержаться здесь. Как только обстоятельства мирно разрешатся, я исчезну. И ваши проблемы — вместе со мной.       Я был внезапно удивлён складному монологу Итачи. Как и, собственно, моя мать за столом, молча следившая за разворачивающейся сценой. Мне казалось, что харизма моего секьюрити должна была произвести хоть какой-то эффект… но я должен был помнить, кто есть мой отец. — Язык у твоего друга хорошо подвешен, — молвил он тяжело. — Вот только Тайлер забыл, что это и мой дом тоже. Либо предоставляй доказательства посущественней, либо чтоб духу твоего тут не было. Вон пошли! Оба!       Обстановка раскалилась до предела, и я выскочил из кухни, как ошпаренный, не забыв прихватить Итачи под руку. Уже через секунду нас обоих уже и след простыл из дому. За мой психический настрой можно было не волноваться, он был безнадёжно уничтожен. Как я, интересно же, мог предоставить отцу доказательства обладания Итачи хотя бы двух квадратных метров? Поскольку это было невозможно заранее, от Итачи я ожидал лишь одного: скрытного убиения. И не факт, что безболезненного.       Но время шло, а я, как ни странно, оставался в здравии. Что было ещё более подозрительно, Итачи ни на миг не выглядел разгневанным. Мы вдвоём следовали по улочке, удаляясь от моего дома, и я безостановочно задавался вопросом: о чём он всё-таки думает?       Моему любопытству не было границ, и я, таки не сдержавшись, заговорил первым: — Надеюсь, Итачи, ты не держишь зла на моего отца за недавний инцидент? Он, видно, не с той ноги встал, у него это часто бывает. Я бы вообще в таком случае не рисковал вставать с ним в штыки, иначе убить может… То есть это фигурально, конечно… Насчёт убийства, это… — Не стоит переживать из-за того, что я в приступе неконтролируемой злобы устраню твою семью, Тайлер-кун, — совершенно спокойно прервал меня Акацуки. И лишь три мучительные секунды спустя прибавил: — Этого не произойдёт. — Ох, ну слава богу, — провёл по взмокшему лбу рукой я. — А то я переволновался уже! Всё-таки это не их вина, правда? Они не причастны к нашим разборкам? Так и не нужно их убивать, да? — Абсолютно точно.       Я уже готов был продолжить наш дружеский диалог… как вдруг понял, что нечто в этой интонации таки насторожило меня. Такая равнодушная, но естественная, будто бы я поддакивал собственному убийству.       Нет-нет, Итачи, ты меня не обманешь. — Ты правда не злишься? — уточнил я напрямую. — Не хочу подливать масла в огонь, но разве это для тебя не проблема? — Нет, — так же безразлично молвил Итачи, чем окончательно и поверг меня в шок. — Поиск места жительства никогда не был для меня приоритетной задачей. Моя задача — наблюдать за тобой, Тайлер-кун. Если выполнение задачи становится невозможным ввиду сдерживающих факторов, то безопаснее устранить именно цель.       Мне показалось, что я ослышался. Устранить? Цель? Это наверняка была скверная шутка, сказанная с целью направить меня решать проблему. Очень хорошо получилось! Я бы уже бежал исполнять на всех парах! — Не очень похоже на шутку, — нервно хмыкнул я.       И ведь Итачи промолчал! Я бы почти, может, и поверил в его жестокий юмор… но кажется, я слегка подзабыл, что Акацуки не умеют шутить. — Итачи?..       По-прежнему молчит.       Мелькнула не к месту страшная мысль, что под шумок Итачи ведёт меня на убой. Куда-нибудь в подворотню, где не так светло и не так людно. А так уже и проще на Хидана свалить. На нём и так уже десятками висят, не ему счёт вести.       Я стал оглядываться по сторонам в поисках помощи, но, к несчастью, чтобы позвать на помощь, нужно было, как минимум, подать голос. А кричать мне хотелось только в последнюю очередь. Впрочем, если я прав и Итачи собирается избавиться от якоря — то есть от меня — то к чему мне стесняться, что меня могут неправильно понять?.. — Это будет неразумно, Тайлер-кун, — молвил Итачи крайне хладнокровно, чем и окончательно выбил из меня дух вон.       Он и мысли теперь мои читать будет?!       Хотя я не сомневаюсь, что каждая моя извилина написана у меня на лице. Что-то подобное я слышал от Оливии… Как же давно это было… — Было бы непрофессионально убивать тебя в спешке, Тайлер-кун, — ни капли не скрывая своего положения, отчеканил Итачи. — Как ты сам понимаешь, в данном измерении воскресить тебя будет весьма проблематично. А живым ты кажешься куда более полезным…       Почему я не могу избавиться от мысли, что его самого одолевают сомнения, полезен я или нет? Иначе почему он употребил это смутное «кажешься»? — Следует дождаться, пока цунами утихнет, — продолжал пояснять Акацуки. — Лишние эмоции сойдут, и ты, Тайлер-кун, сумеешь повлиять на ситуацию в свою сторону. — А если нет?       Итачи взглянул на меня: «К чему задавать такие вопросы?»       А я знал что ничего не изменится. Всё-таки не первый год с отцом живу и не первый раз наблюдаю подобные спектакли. Какой наивный Итачи. Будто бы с отцом можно за вечер помириться, ха-ха-ха! Это похоже на несмешную шутку. Неделя нужна, чтобы он вконец позабыл о причине нашей ссоры и на мой вопрос о койко-месте со стеклянным взглядом выдал: «Мне всё равно, я занят. Делай, что хочешь».       Тут одна загвоздка, однако, получается…       Я к следующей неделе уже в живых не останусь… Кто будет выступать парламентёром-то?.. — Так куда мы направляемся, Итачи? — спросил я, желая сменить наболевшую тему. — Кисаме не выходит на связь, — бросил тот с ноткой тревоги. — Это меня беспокоит. — Может, у Оливии просто телефон сел. А у Кисаме мозгов не хватит, чтобы попросить зарядить… Ой. Извини. Ты этого не слышал. — Будет гораздо спокойнее, если я удостоверюсь во всём лично. Если ты окажешься прав, Тайлер-кун, я проконтролирую, чтобы Кисаме был проинструктирован.       Инструктировать Кисаме? Э, нет, спасибо, я ещё пожить хочу.       Тем не менее, на той ноте я решил окончить препирательства с Итачи и смириться с тем, что мне таки придётся следовать его указаниями. Я правда искренне хотел встретиться с Оливией. Она волновала меня не меньше, чем вся моя семья. Надеюсь, она жива? Её маленький фокус во время попойки не остался для Итачи секретом… Так почему ж и остальные должны быть тугоухими баранами?..       Я всё же надеялся, что они не причинили ей вреда. Хотя больше я переживал за стальную мораль Оливии, пошатнувшуюся благодаря её новому… Нет-нет, рановато его в бой-френды записывать, доказательств мало, да и вообще это могут быть только игры…       Ах да, игры. Почему я могу выуживать информацию из Акацуки, а Оливия — нет? Точно так же хочет втереться в доверие, заботится о конфиденциальности, всё-таки Дейдара — крепкий орешек…       Но почему-то поверить в это трудно.       Через десять минут мы были уже на месте. Я целое мгновение топтался на пороге, ощущая странную заминку. Что я скажу? Пришёл только ради Кисаме? Привет-пока? Я ведь не мог при всех начать расспрашивать её, укорять за поступок и открыто высказывать своё недовольство. А как хотелось.       Итачи очень быстро свернул минутку моего эмоционального кризиса и силой впихнул внутрь.       Излишне мирные Сасори и Дейдара сидели за столом с полными кружками чая, а правая рука последнего была по какой-то причине затянута свежими бинтами. Я стремился найти во взгляде одного из них хоть каплю раздражения, ненависти к собеседнику или гнев… но нашёл там только буддийский дзен. Оливия стояла прямиком возле кухонного стола и нервно грызла яблоко с одного боку. Судя по её виду, это продолжалось довольно давно.       Эта обстановочка вызывала у меня слишком много вопросов, но первый из них был вот каким… — Где Кисаме? — Итачи просто читал мои мысли.       Хрустнуло яблоко. Мне показалось, что воздух раскалился от звенящего напряжения, исходившего от моего секьюрити — уж больно нетерпелив был его вопрос. Непроницаемые лица парочки искусствоведов были не то равнодушно спокойны… не то шедеврально лицемерны… — Ласты склеил, хм. — Дейдара первый нарушил воцарившееся молчание.       Мне показалось, что-то лопнуло. Должно было, чья-то нервная клетка?.. — Умер?.. — Ледяное безразличие получалось у Итачи без труда. Он подступил ближе, чтобы как можно детальнее разглядеть лица своих собеседников. — Дейдара?.. — Ну что ты от меня хочешь, Учиха? — мигом среагировал тот, развернувшись к нему. — Сам виноват твой рыбоголовый, хм. Потому что кретин. Потому что требуха вместо мозгов. Потому что я давно ему… — Заткнись, Дейдара, — хмуро осадил его Сасори, отпивая из кружки. — Шумишь без толку.       Снова хруст яблока.       На самом деле я отказывался верить ушам. Новость была очаровательно сказочная. Кисаме — умер? Да ну. Или наши молитвы всё-таки были услышаны? Мне не придётся на ночь молиться, чтобы ему не взбрело перерезать глотку Оливии и её матери исключительно из прихоти?..       Чудо, а не дело. — Я извиняюсь, — влез я без разрешения, — но это случайно не шутка? Он сейчас не выскочит из ниоткуда, не размахнётся и не распилит меня Самехадой пополам, м? — Ты что, идиот? — огрызнулся в ответ на меня Дейдара. — По-твоему, это похоже на шутку? Не слышу криков радости, хм!       Я попытался поймать взгляд Оливии, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но она настойчиво игнорировала моё присутствие, концентрируясь лишь на поедании сочно трещащего яблока. — Что именно произошло с Кисаме? — не церемонясь, в лоб спросил Учиха у Сасори.       Однако, несмотря на то, кому был адресован вопрос, затараторил Дейдара: — Такое ощущение, будто это сейчас имеет большое значение! Сдох — и сдох, хм! — Я не буду его оправдывать, Итачи, — внезапно нелюбезно отозвался кукольник. — Мы ходили по краю лезвия, и я крайне удивлён, как так долго продержались… Это могло бы кончиться иначе. Но стараниями здешних персон… — Я убил его, хм.       Итачи всем корпусом развернулся к Дейдаре, и я готов был поклясться, что на несколько секунд засвидетельствовал в его взгляде жажду расправы. Он вообще не шутил?.. Хотя, впрочем, я бы даже поверил… не звучи всё это так жутко. Сасори, прицельно уставившийся на друга, даже не смел опровергать. Что также дало мне повод отойти на пять шагов назад к двери! Правда, когда в руке Итачи неожиданно блеснул нож, я застыл, как вкопанный. — Ты? — Мой секьюрити пронзительно уставился в глаза Дейдары, в которых не осело и капли стыда. Одна только дерзость. — Была причина? — А то! — и не повёл бровью подрывник. — Без кровопролития никак! Рыбья харя сама нарвалась драку, хм. Можешь считать это местью, Учиха. Я не обязан оправдываться перед тобой. — Наш разговор может вылиться в весьма печальные последствия, Дейдара, если ты конструктивно не объяснишь мне причину своего поступка, — сдерживаясь на самой последней ноте, изъявил Итачи. — Что, — окрысился Дейдара, — угрожаешь мне? Валяй! Последуешь за своим дружком, хм! — Уймись, наконец. — Кандидатом в разрешение конфликта выступил Сасори. Глубоко вздохнув, продолжил: — Кисаме нарушил личные границы, когда рассёк этому идиоту грудную клетку. За что — мне не нужно объяснять. Какова причина — трезвые домыслы или же маниакальный бред — тоже сейчас не так важно. Важно то, что Кисаме отчаянно цеплялся за второе. Два дня назад, хорошо употребив приобретённого девчонкой сакэ, он решил окончить начатое. А именно — избавиться от предателей в отряде. И начать с ближайшего. — Сасори недружелюбно зыркнул на дружка. — Мотив — самозащита. Орудие — нож. Убит — в столовой. Тело — в подвале. Всё?..       Итачи внимательно слушал каждое слово Сасори, не упуская ни мелочи. А после воцарилась такая гнетущая тишина, что стало попросту не по себе. Мой секьюрити взглядом сканировал каждого присутствующего, в особенности Дейдару, будто бы ещё надеясь узреть адски не смешную шутку… Но рассказ Сасори был на удивление гладок, что, я считал, Итачи отчаянно бился с идеей мести за друга.       В конце концов, молчание стало травмировать мою психику, и первым не выдержал я: — Так получается, это ты, Дейдара, убил Кисаме?.. — Ты с первого раза не понимаешь? — осадил меня взглядом Сасори. — Понимаю прекрасно! А эти слухи, домыслы, о которых… — Тут Оливия впервые за нашу встречу подняла на меня взгляд. И я прочитал в них не то смертельный испуг, не то отчаянную мольбу. — В общем, вы поняли, — свернул мысль я. — Они просто… домыслы?.. — Кисаме видел то, что хотел видеть, хм, — заявил Дейдара, глядя мне прямо в глаза. Но я вдруг понял, что одновременно он отчитывается и для Итачи.       Я по-прежнему находился будто в чужом сне. И, кажется, уже отказывался из него выходить. Да, признаю, идея видеть Кисаме мертвецом оказалась слишком хороша для меня! — Свидетель убийства ты, Сасори? — с крайне вежливой прямотой обратился Итачи к тому. Косой взгляд он бросил и на Оливию, но её показания он, судя по всему, не считал действующими. — Нет.       Из зала показалось знакомое лицо, недобро блеснувшее тёмно-зелёным прищуром. И — конечно же — именно в мою сторону. — Эй, Какузу, — буднично махнул я рукой Акацуки, — как жизнь? — Закрой рот, — привычно заткнул меня мой экс-охранник. А я уже успел соскучиться по этой вечно недовольной гримасе. — Я свидетель, Итачи.       Вопрос последовал всего один: — Дейдара лжёт?       Снова этот успевший стать родным хруст яблока. Что-то было в нём до жути подозрительное… Но конкретно что — я понять не мог. — Как он говорит, так и было, — отчеканил Какузу, кажется, с трудом сдерживая гнев.       На меня? Так я ничего не успел сделать даже!.. Или не на меня всё-таки?.. — Кисаме в подвале? — уточнил ещё раз Итачи. — А где ж ему ещё быть, требухе разлагающейся, — каркнул Дейдара. — Ради тебя держим, хм. Засвидетельствуй!       Интересоваться, с чего это Какузу так покладисто и неопределённо подтверждает все показания Дейдары, мой секьюрити почему-то не стал. Чему я даже удивился. Моему нетерпеливому гению захотелось исправить этот момент, но как только я уже открыл рот, Итачи внезапно перебил меня: — Есть что-то ещё, что мне нужно знать?       Быстрым взглядом он обвёл друзей-искусствоведов, коснулся Оливии, казалось, только побледневшей, и остановился на Какузу. Ох, какой он был злой! Сейчас за нож схватится, точно уверен. — Если хочешь что-то спросить — спрашивай, — грозно громыхнул тот исподлобья на Итачи. — Не нужно играть в гляделки.       Вот мой шанс!       Победоносный вопрос уже почти вырвался из моих уст, но Итачи снова ловко подгадал момент: — Следуй за мной, Тайлер-кун.       И я послушно поплёлся за ним в подвал, внутренне недоумевая, как он умудрялся передёргивать меня оба раза. И про себя злился, что вовремя не настоял на своём нежелании смотреть на мертвецов. Особенно если этими мертвецами были Акацуки! Почему нельзя было снова воспользоваться старым трюком — болтовнёй — и уговорить Итачи остаться, дабы расспросить Какузу да искусствоведов поближе?.. Был риск, конечно, лишиться головы… но всяко лучше, чем трупы!       Однако когда мы оказались внизу, было уже поздно. Итачи решительно распахнул дверь в комнату отдыха — и я сразу ощутил неприятный, головокружительный запах. Меня поразила мысль, что коллективный разум Акацуки позволил трупу «настаиваться» до кондиции! И, вдыхая едкие пары смерти, я правда верил: да, позволили! Да, потому что ждали!       Вошёл внутрь первым Итачи.       Я собирался остаться. И никакая сила не втянула бы меня туда ни под каким предлогом! Никакая!.. Кроме моего секьюрити, которому мои скомканные заминки были до лампочки.       Ох, это действительно был Кисаме… Его тело лежало на кровати Сасори, ровное, абсолютно бездыханное. Лицо из бледно-синего приобрело оттенок белой скатерти с жутким фиолетовым отливом. На шее виднелся уже потемневший бордовый рубец. Глаза, на моё счастье, были закрыты. Куда-то делась Самехада. Вся эта картина вперемешку с запахом вызвала у меня приступ тошноты — и я отвернулся. — И правда мёртв, — констатировал я, на всякий случай прижимая руку ко рту.       Итачи был поглощён прощанием с лучшим другом. Конечно же, его нисколько не смущал вид мёртвого тела. Чего он там не видел? Сама мысль страшна, сколько трупов он успел повидать — а скольких из них прикончить самостоятельно… во благо организации… — Ну что там? — нетерпеливо спросил я. — Его правда прикончил Дейдара? — След от удара ножа. Вошёл под неровным углом и, судя по всему, раздробил трахею. Колотые раны сделаны в приступе нетерпеливой ярости — уже на мёртвом теле, — констатировал мне вместо ответа Итачи. — То есть… это Дейдара? Сасори и Какузу хладнокровные, они б не стали по мёртвому… Или стали?       Я и сам был в себе не уверен. — Ты даже не спросишь у Какузу, что конкретно он видел, — снова припомнил свой незаданный вопрос я.       Итачи сравнял мои слова с пустотой. — Что? Я не прав? А если Дейдара убил Кисаме… за просто так, а? Да и вообще, он тебе признался в убийстве так спокойно! Я… Не знаю… В таких случаях убивают, что ли… — Нормы Акацуки во многом не совпадают с тем, что в вашем мире называют «моральными устоями», — произнёс Итачи, не глядя на меня. — Убийством считается то, что противоречит планам организации. Не более — не менее. В остальном же это не стоит ничьего времени. — Это как с напарниками Какузу? — пришёл мне вдруг в голову пример. — Если не ошибаюсь, он перебил всех до Хидана… И это считается нормальным? Мол, просто потому что никак не мешает исполнению грандиозного плана Акацуки? — Верно. — Тогда с чего это ты так спокоен? Дейдара, получается, убил временного заместителя Конан и Нагато! Говоря вашим языком — «помешал наведению порядка на территории базы»… Причём ему, судя по всему, ещё и понравилось! — Поступки Дейдары лишены тактичности, они просты и скоры на расправу, — всё-таки опустился до разъяснений Итачи. — Если убийство совершено его рукой, то никакого плана на сей поступок у него изначально не предполагалось. По части этого, Дейдара склонен импровизировать, руководствуясь вдохновением или гневом. В данном случае — последним. Способ убийства схож с манерой убийства Дейдары.       Я развернулся к Итачи, крайне хладнокровно изучающему своего почившего друга. Он скорбел? Проклинал Дейдару? У него был план мести, как у Саске? Или спустит всё на тормозах? У меня были сотни вопросов к этому отстранёно пустому выражению на лице! Только я однозначно схлопотал бы за них.       Завалить Кисаме — да конечно… Тут мозгов побольше нужно, чем у подрывника с его лихой головой… Может, и Сасори приложил руку? Но каков мотив? Неудивительно, что оба дружка спокойные, как омут с чертями. Только тронь — руку откусят. И каким образом завязан Какузу? Ясно же, что ему что-то известно! Я что, на все вопросы сам должен искать ответы? — Сегодня переночуем здесь. — В смысле здесь? — ошарашено переспросил я.       Ему трупный запах в голову ударил? Какое ещё «здесь»? — Это временно решит утреннюю проблему с наименьшими затратами на поиск жилья, — пояснил Итачи.       С наименьшими? Его не смущает лучший друг напротив? Этот синий Терминатор пролежал тут, по крайней мере, больше суток! Эта аура мертвеца не смущает только закоренелых головорезов…. У меня так от неё мурашки по коже…       Может, стоит предложить гостиницу?.. — Итачи, я знаю хорошую гостиницу… — Это не предложение, — холодно отрезал Итачи. — Но… здесь же Кисаме… А он, чёрт возьми… — Мёртв. Ты боишься мёртвых, Тайлер-кун? — Что? — стушевался я разом. — Ну, нет, конечно же. Не мёртвых, точнее, то есть, я же не думаю, что они встанут, как зомби, и во сне прикончат меня… Я просто рядом с ними чувствую себя некомфортно, знаешь ли… — Вскоре одним мертвецом может прибавиться.       А?.. Я что, не ослышался?.. — Поднимайся наверх, Тайлер-кун. — Итачи, в конце концов, отошёл от Кисаме и ступил шаг в сторону двери. Замер, обратив взор на меня.       Если честно, возвращаясь бок о бок с Итачи в столовую, я ещё размышлял над его последними словами. Это он меня подразумевал… или же всё-таки Дейдару? Оливия будет в ярости, если любитель искусства вдруг окажется с перерезанной глоткой, — с такой заботой он навешивал на себя обвинения. Что-то тут явно нечисто. И у меня появился шанс во всём этом разобраться.