Трудовые Будни Девятого отряда, часть 4. Дело о похищенной реяцу

      Кенсей как в воду смотрел. Донесённый до сведения отрядов приказ Совета наделал немало шума. И без того сбивающиеся с ног в отчётный период офицеры оказались вынуждены предотвращать то и дело возникающие между шинигами скандалы. Относительно тихо было лишь в одиннадцатом — ну, для их уровня тихо — и двенадцатом отрядах. В остальных же творилось не пойми что…       Не стал исключением и девятый отряд. Внимание спешащего в офис ранним утром Шухея привлёк подозрительный шум на одном из полигонов, где как раз проходила первая тренировка. Как выяснилось, вялотекущий конфликт между рядовыми перерос-таки в безобразную драку на полигоне, растаскивать разъяренных бойцов пришлось офицерам на глазах у проходившего мимо лейтенанта. Хисаги, придавив волной реяцу всех вперемешку, полюбовался на распластавшихся на земле юнцов и невозмутимо замерших Такехико и Акияму, и свернул свою силу. — Какого меноса здесь творится?.. — поинтересовался он у отплёвывающихся рядовых. — Сословные распри, Хисаги-сан, — ответил Акияма. — Вразумить этих болванов словами не получилось, прошу меня простить… — Встать, идиоты, — прошипел пунцовый от злости шестой офицер. — Позор какой… простите, Хисаги-сан. Больше не повторится. — Сомневаюсь, — покачал головой Шухей, глядя, как прожигают друг друга яростными взглядами рядовые. — Вас спрашиваю, бойцы.       Перебивая друг друга, двое юнцов донесли-таки до лейтенанта суть проблемы. Затянувшаяся со времён Академии ссора между руконгайцем из шестой десятки Запада и младшим сыном одного из вассалов Великого клана Касумиодзи вскрылась, подобно нарыву, уже в отряде, причем истинную причину конфликта не вспомнил ни один. Озвученный же накануне приказ только подлил масла в огонь. На свою беду, юный аристократ заявил, что руконгаец никогда не сможет стать сильнее сейрейтейца…       Сложившиеся пополам от смеха офицеры по очереди отвесили рядовому по увесистому подзатыльнику, его сообразительный и более осведомлённый противник молчал из последних сил, а Хисаги, тяжело вздохнув, только покачал головой. — Ты, видимо, ошибся при выборе отряда, парень. Очень сильно ошибся. Могу лишь порадоваться за тебя, что ты с такими убеждениями не попал в одиннадцатый… Попробуй выяснить происхождение шинигами разных рангов, хотя бы в нашем отряде, прежде чем разбрасываться подобными словами. — Кретин ты, Накамура, — прошипел руконгаец. — Хоть бы выяснил, с кем вообще разговариваешь, идиота кусок… — Захлопнулись оба, — рыкнул на распоясавшуюся молодежь Такехико. — Я с вами еще побеседую, балбесы! Простите дураков, Хисаги-сан… — Полагаю, порция трудотерапии не повредит, — скептически покачал головой лейтенант. — Работа на свежем воздухе прочищает мозги, как мало что… заодно и с отрядом пообщаетесь. Брысь с глаз моих, пока Мугуруме-тайчо на глаза не попались!       Однако капитану было совершенно не до мелких отрядных неурядиц. В категоричной форме запретив Шухею прикасаться к феерической куче бумаг на столе, Кенсей пытался собрать растекающиеся мозги в горсть и включиться всё-таки, а работу. Хихиканье Тачиказе, многократно повторяемое эхом во внутреннем мире, ни капли не помогало настроиться на нужный лад… — О, а ты чего это один, без приятеля? — поинтересовался вайзард, ответив на приветствие лейтенанта. — Спать оставил, — Шухей сцедил усмешку в кулак. — Мы просто легли глубоко заполночь… я сигналку оставил. — Таблеточку-то оставить не забыл? — весело подмигнул Мугурума смутившемуся фукутайчо. — Знаю я, где вы полночи колобродили! И примерно представляю, сколько выпили… — Откуда?! — вытаращил глаза Шухей. — Так возвращались-то вы под утро, — доверительно улыбнулся капитан. — А я сегодня не ложился. Как раз голову проветрить вышел, а тут вы… так что ваши кренделя по главной дорожке от отрядных ворот для меня не секрет. Нечего, не смущайся! Дошли же… и на службу ты явился вовремя и трезвый. Остальное меня не интересует. — Спасибо, тайчо! — склонился в благодарном поклоне лейтенант. — Надеюсь, мы вам не помешали? — Ни капельки. Повеселили зато… — Я, кстати, выспросил у Кея, где его меносы носили до того, как он свою реяцу снова почувствовал, — на столик возле дивана легла развёрнутая карта. — Вот, смотрите… — Молодцы, — похвалил вайзард, впиваясь цепким взглядом в мешанину точек и линий. — И что ты обо всём этом думаешь? — Мне кажется, что искать надо на длинных переездах, подальше от деревень. Не мог Кейтаро не заметить снятие печати, если это было сделано руками человека. Он очень подозрителен, не верит людям и всегда настороже, если находится в обществе. Любые манипуляции он бы заметил… — Согласен, — кивнул Мугурума.       Где-то к обеду приблизительный список подозрительных мест был готов. Шухей, устало встряхнув гудящей от изобилия разнообразных названий головой, глянул на часы и широко распахнул глаза. — Ты чего это? — недоумённо покосился на него капитан. — Странно, — покачал головой лейтенант. — Кейтаро — вечно выбешивающий всех породистый жаворонок, в принципе не болеющий по утрам с перепою. Однако уже полдень, а его всё нет и нет… — Может, ушёл куда? — приподнял бровь вайзард. — У меня вся квартира под сигнальными барьерами, — в голосе фукутайчо отчётливо звенела тревога. — Не мог же Кей с самого утра ни разу не встать с футона, тайчо! — Ну, будь у меня столько свободного времени, как у него сейчас, я бы не вставал неделю, — хмыкнул Кенсей. — Но раз ты думаешь, что что-то тут не чисто, сходи проверь.       Вновь погрузившийся с головой в отчёты капитан забыл об ушедшем лейтенанте спустя несколько минут, и спохватился, что тот так и не вернулся в офис, практически ночью. Реяцу Хисаги ощущалась где-то на территороии отряда, кажется, в казармах. Заинтригованный вайзард махнул рукой на опостылевшие за день бумаги и двинулся на поиски.       Загулявшийся фукутайчо оказался у себя дома, в офицерском крыле казарм, в отведённой ему небольшой квартире. Дверь заперта не была, и Мугурума без малейших колебаний толкнул её ладонью. — Хисаги? В чём дело? — поинтересовался Кенсей, входя в отчего-то полутёмную квартиру своего лейтенанта. — Где ты? — Т-тайчо… — донеслось откуда-то из соседней комнаты. — Мы… мы здесь.       Пробираясь в потёмках, поминутно спотыкаясь обо что-то и заковыристо ругаясь вполголоса, вайзард судорожно перебирал в уме возможные причины сегодняшней лейтенантской задержки, однако к лицезрению реальной причины он всё же оказался не готов.       Торуно лежал на расстеленном на полу футоне, чуть слышно дышал, не был излишне бледным, не метался во сне, не стонал… просто спокойно спал, чуть склонив голову набок. Просто спал, не реагируя ни на насквозь мокрую постель, ни на тормошащие его руки Шухея, ни на его встревоженный голос. Ни на что не реагировал. И если бы не звуки его спокойного дыхания, спящего руконгайца можно было бы с лёгкостью принять за мёртвого. — Я… я не могу его разбудить! — вскинул голову Шухей. — Кейтаро совершенно точно спит, тайчо! Он… он просто почему-то не просыпается!.. — Ну-ка пусти… — недоумевающе потёр проколотую бровь Кенсей, боком проходя в дверь.       Никакие ухищрения не помогли. Кейтаро продолжал спать, забавно посапывая, не меняя положения… лишь изредка чуть заметно сводил брови на переносице, словно видел неприятный сон. — Тайчо… что происходит?!.. — взвыл Хисаги, заглядывая своему капитану в глаза снизу вверх. — Понятия не имею, — честно признался вайзард, внимательно рассматривая «ценного свидетеля». — Может, в четвёртый его? — Мне кажется, проще кого-то из четвёртого сразу сюда позвать, — отозвался лейтенант. — Кого-то неболтливого… — Я там из нынешних никого и не знаю, кроме самой Уноханы, — потёр серебристый затылок Мугурума. — А если этого твоего приятеля, из двенадцатого… ну, который с рогами? — Акон… а ведь можно, — кивнул Шухей, сжимая кулак. — Он и в целительстве шарит, и секреты хранить умеет… к тому же, должен бы уже освободиться. — Ты о чём вообще?.. Ночь давно, — хмыкнул вайзард, устраиваясь в кресле. — Это же двенадцатый отряд, тайчо, — улыбнулся Хисаги. — Они там все через одного фанатики своего дела! А офицеры и вовсе все поголовно готовы дневать и ночевать в своих лабораториях…       Фукутайчо оказался совершенно прав. Возникший на пороге как чёртик из коробочки третий офицер двенадцатого отряда не выглядел ни заспанным, ни недовольным. Даже наоборот… — Кажется, мне пора переводиться к вам в девятый? — хихикнул он, поприветствовав капитана и пожав руку приятелю. — Всё равно раз через раз с вами сотрудничаю… — Могу тебе даже кабинет выделить, — оскалился Кенсей. — Лишним не будет! Да и лишняя огласка ни к чему… — Не вижу смысла отказываться от столь щедрого предложения, — мгновенно посерьёзнел Акон. — Ну, показывайте, что тут у вас…       Беглый осмотр подтвердил предположения офицеров девятого — состояние Торуно Кейтаро не вызывало опасений. Крепкий, здоровый сон хорошо и качественно «отдохнувшего» накануне парня… Тот же факт, что дрыхнущего руконгайца оказалось практически невозможно разбудить, учёный объяснил достаточно просто. — Шухей, у него что-то непонятное с реяцу происходит! Я могу с уверенностью сказать, что она у него весьма внушительна, но её что-то словно блокирует! И это самое «что-то»… оно словно не одно, понимаешь? Это сложно сформулировать… мне кажется, что воздействующих объектов как минимум два. Причём один из них полностью статичен и работает, как щит, а второй — однозначно динамичен и агрессивен… и именно это противостояние духовных сил и не даёт Торуно, или как его там зовут, проснуться… у него просто и банально нет сил на бодрствование! — Твою гарганту… — выдохнул Хисаги, бессильно опускаясь рядом с другом на колени. — И что делать теперь? — Выводить его из этого анабиоза, конечно! — фанатично сверкнул глазами Акон. — Только… рвануть может. — В смысле? — вытаращился на него лейтенант. — Реяцу рванёт в разные стороны, как пузырь лопается, — пояснил Кенсей, приближаясь к сидящим на полу шинигами. — Тебе понадобится полностью экранированное от окружающего мира помещение, я прав? — Абсолютно верно, тайчо, — кивнул офицер. — И чем крепче будет барьер на стенах, тем лучше… — Ну, значит не зря я тебе кабинет предлагал, — ухмыльнулся капитан. — Готовь тогда оборудование, постарайся упаковать покомпактнее. Завтра вечером будешь обустраиваться в новой лаборатории. Абсолютно секретной лаборатории! — Говорили мне, что мечты сбываются, так я, дурак, не верил, — расплылся в счастливой улыбке Акон. — Это ты сейчас о чём? — безучастно произнёс Шухей, не отводя взгляда от спящего Кейтаро. — Личная лаборатория, как ты не понимаешь, — затараторил учёный, мечтательно глядя в потолок. — Не на территории отряда, только моя! Это же сколько всего можно… — Правильно вас весь Готей психами считает, — покачал головой вайзард. — Ненормальный… ***       …В глубине бескрайних лесов Восточного Руконгая на широкой, просторной поляне возвышалось огромное дерево с необычной, очень светлой корой. В его тени часто отдыхали проходящие мимо путники, по нему любили лазить дети из окрестных деревень — дерево было невероятно прочным, и его ветви и сучья никогда не ломались.       И это была не единственная странность этого дерева.       Никто, ни один деревенский знахарь, так и не сумел определить его породу — ни одна обитающая поблизости душа с такими деревьями не сталкивалась. Никто ни единого раза не видел, как цветёт это дерево. На поляне вокруг него росла только тоненькая мягкая почти прозрачная травка — ни кустарники, ни тем более другие деревья на эту территорию не посягали. Животные, птицы и даже насекомые обходили и облетали это место по широкой дуге. А ещё — все, кто проводил хотя бы полчаса неподалёку от того самого дерева, после этого очень крепко спали…       Некоторое время назад, никто бы не взялся сказать, когда именно, в почти побелевшем от времени стволе появилось небольшое продолговатое дупло, словно дерево пострадало от удара молнии. Примерно в это же время в окрестных лесах начало сокращаться количество мелких Пустых. Эти события никому не пришло в голову хоть как-то связать между собой.       А зря…       С сухим треском раздвинулись пошире края дупла, обнажая белоснежную древесину. Залитая лунным светом поляна отсвечивала голубоватым, неживым светом. В глубине ствола открылись некогда человеческие глаза. — Так быстро… какая удача. В первый же день заарканить столь крупную добычу… не ожидал, не ожидал!