Трудовые Будни Девятого отряда, часть 4. Дело о похищенной реяцу

— Не пояснишь, что это было только что? — ехидно поинтересовался Шинджи, подавая приятелю руку. — Я его знаю, — чуть слышно выдохнул капитан девятого отряда. — Я знаю его атаки, знаю, как он двигается, предугадываю его следующий шаг. Я уже дрался с ним, и неоднократно. И это действительно страшно, ребята. — Кен, ты меня пугаешь… — подсел к друзьям Оторибаши.       Комамура замер бессловесной тенью за его спиной и всем видом показывал, что никуда не уйдёт, пока всё не выслушает. — Это один из моих офицеров, — словно решившись, с трудом вытолкнул из себя вайзард. — Из той самой моей боевой группы. Не таращите на меня глаза, да, из той самой, которая погибла сто с лишним лет назад в ту трижды проклятую ночь, когда нам пришлось бежать из Готея. И нет, я не знаю, как так получилось. Но перепутать с кем-то бойца, которого я лично натаскивал со времён его выпуска из Академии и попадания в мой отряд до получения им офицерского звания, я просто не могу, понимаете?! — Так же просто не бывает! — взвыл Шинджи, хватаясь за голову. — Чтобы шинигами погиб, стал Пустым и при этом ухитрился сохранить память о присущих ему при не-жизни приёмах?! — Надели же мы маски, Шин, — пожал плечами Роуз. — А такого тоже, если подумать, до нас не бывало, да и представиться не могло… Я так понимаю, о сгинувшей сто лет назад группе офицеров девятого отряда в Готей-13 никому ничего не известно? — С момента нашего исчезновения признаны пропавшими без вести. Через десять лет — погибшими, — глухо процитировал зачитанный до дыр документ Мугурума, по-прежнему не глядя ни на кого. — Скорее всего так и получилось. Но это — совершенно точно Тодо, Изаэмон Тодо, шинигами из моего отряда и мой тогдашний шестой офицер. — М-да… — только и смог выдавить из себя Саджин. — Я не отдам его Маюри. Что хотите со мной делайте, но Тодо не попадёт в руки этому психу крашеному, и не станет образцом в его лаборатории, — выдохнул Кенсей, стискивая кулаки и не отрывая полного боли взгляда от замершего в пустыне дерева-Пустого. — С ума не сходи, — покосился на собрата по маске Хирако. — Словно кто-то из присутствующих вот прям горит желанием немедленно метнуться в Сейрейтей с подробным докладом! — Что будешь делать, Кенсей? — впервые обратился к вайзарду просто по имени Комамура. — Если это действительно… твой бывший офицер, то и решение принимать тебе. — Знаю, — чуть заметно прищурился Мугурума. — Насколько лично я знаю лично тебя, Кен, — ехидно ухмыльнулся Шинджи, возникая у него за спиной, — Прямо сейчас ты прикидываешь, каким бы способом из тысячи тебе известных нас троих вырубить, чтобы мы тебе не помешали! Скажешь, я не прав? — Отвали, — рыкнул тот. — Иди. Не полезем мы. Клянусь, — хлопнул друга по плечу Хирако. — И сам не сунусь, и этих двоих не пущу. Иди. Удачи.       Едва различимое «Спасибо…» повисло в воздухе, а Кенсей уже стоял на самом краю псевдо-песочного океана, плотно зажмурившись и судорожно сжимая рукоять Тачиказе.       *** — Ну, как там наш необычный пациент, Исане? — прожурчал мелодичный голос главного целителя Сейрейтея, и в офис четвёртого отряда вплыла Унохана Рецу. Лейтенант поспешно раскопала на столе нужную папку и с почтительным поклоном вручила своему капитану. — Замечательно! Показатели приближаются к норме, теперь Торуно-сану нужен только покой и отдых… — Совершенно согласна, — кивнула Котецу. — Только вот с покоем как раз загвоздка… — О чём ты? — обернулась Унохана. — Снова рядовые из одиннадцатого шумят? — Если бы, — печально опустила плечи фукутайчо. — С ребятами Мадараме-сана мы бы справились, не впервой. А вот… — О, кажется, я понимаю, о чём ты, — покачала головой Рецу. Из коридора отчётливо доносился приближающийся пронзительный голос, на повышенных тонах требующий немедленно «предоставить ему полный доступ к исследованиям». — Ничего страшного, Исане. Я улажу эту… неприятность.       Четвёртая фукутайчо проводила взглядом своего капитана до двери и лишь тогда облегчённо выдохнула. Пациент будет в полном порядке, отоспится и благополучно покинет стены четвёртого отряда, теперь она была в этом уверена.       *** — Он что, действительно мог бы на нас напасть? — неверяще прошептал Комамура. — Но мы же не враги?.. — Вздумай ты сейчас заступить ему дорогу, Саджин-сан, он бы тебя в порошок стёр, и не поперхнулся, — покачал головой Шинджи. — Кенсей за ту свою группу кого угодно на части порвать мог. Голыми руками. Как и они за него… Кто бы мог подумать, встретить своего давно считающегося погибшим бойца и узнать, что он стал Пустым запредельной силы! — Представлять не хочется, — поёжился Оторибаши. — Не уверен, что ему понадобится наша помощь.Успеть бы за ходом поединка уследить… — Уследить за Мугурумой Кенсеем? Во время боя? — невесело усмехнулся Шинджи, глядя в спину умчавшемуся другу. — Мечтай! ***       Сорвавшийся с места вайзард пронёсся над песком, практически не касаясь его, и замер только оказавшись вплотную к корявым, словно изъеденным временем корням. — Я вытащу тебя из этой твоей брони, Тодо, — прошептал он ветру. — Обещаю. Пустым ты не останешься.       Пришедшие в движение ветви вспороли воздух с угрожающим свистом, явно намереваясь рассечь нахального вторженца пополам, но капитана там уже не было. Словно подхваченный ветром, он взмыл в воздух, собирая реяцу вокруг себя.       Бой был страшен. Мугурума то проносился над самой поверхностью песка, то вертелся волчком, отбиваясь от нападающих со всех сторон ветвей, то меткими взрывами рассеивал коварно подбирающиеся со спины тучи пыльцы… Пустой атаковал почти непрерывно и с немалой изобретательностью, не позволяя своему противнику останавливаться ни на секунду. Вайзард уже тяжело дышал, однако сдавать позиции не собирался. Пустой тоже заметно вымотался — ветви шевелились заметно медленнее, да и облака пыльцы, в самом начале боя застилавшие небеса, весьма ощутимо поредели. — А ты силён, — выдохнул Кенсей, пристально вглядываясь в окаймляющуцю дупло-дыру костяную маску. — Но не сильнее, чем был прежде. Да и стиль боя у тебя остался всё тот же, и его по-прежнему легко узнать даже с закрытыми глазами. Покажись. — Не слишком ли ты раскомандовался, а, шинигами? — проскрипел в ответ словно надтреснутый голос с заметной хрипотцой. Создавалось ощущение, что его обладатель не имел возможности поговорить с кем-то в течение очень и очень долгого времени и просто и банально отвык. — Надо же, сам пришёл! Интересно, будет ли твоя реяцу настолько же вкусной, как и у твоего коллеги? — Моя вкуснее, гарантирую, — нехорошо оскалился Мугурума, чуть наклоняя голову. — Покажись, и узнаешь… — Заставишь — покажусь, — в тон ему отозвался невидимый собеседник. — Сам напросился, — прорычал вайзард, перебрасывая катану в левую руку и поднимая правую. — Не жалуйся тогда!       Миг — и золотистые глаза зловеще сверкнули кроваво-алым, на руках возникла белёсая костяная броня, а над лицом словно соткалась из ветра и песка сплошная маска с шестью косыми прорезями. Где-то в глубине дупла кто-то словно поперхнулся воздухом, но останавливать сорвавшегося в атаку капитана было бессмысленной затеей. Стремительный полёт вайзардского сонидо невозможно было проследить взглядом, не то что парировать наносимые удары. Кенсей как всегда бил, не сдерживая силы — его противник был силён и опасен, и недооценивать его было бы просто-напросто глупо. Струны Тачиказе метались вокруг Пустого, ища брешь в его обороне и попутно оберегая хозяина от норовящих его окружить масс костяного песка.       Неизвестно, сколько бы продлилась эта бешеная пляска, не примени Мугурума одну из своих излюбленных связок, давно и хорошо известную его сгинувшей боевой группе. Его противник, явно узнав знакомые движения, попытался заблокировать атаку и вцепиться вайзарду в левую руку. Однако капитан на то и был капитаном, чтобы на три головы превосходить своих бойцов в любом виде боевых умений… Мгновенный рывок в сонидо, и окованный костью и защищённый иерро кулак Кенсея с силой врезался в самую середину маски.       Треск крошащихся костей, разнёсшийся с ветром по пустыне рёв смертельно раненого Пустого… и едва слышный слабый голос, заставивший готового снова сорваться в атаку капитана застыть мраморной статуей: «Му…гурума-тайчо…» — Тодо?! — неверяще шагнул вперёд ошеломлённый вайзард. Узнать своего бойца по манере боя и услышать его голос, как оказалось, совершенно разные вещи. — Т-тайчо…       В самой сердцевине расколотого по всей длине ствола показались очертания похожей на человеческую фигуры. Казалось, что через тело проросли и пустили корни древесные побеги — в разных местах сквозь бледную кожу просвечивала кора, через многочисленные порезы, покрывающие изодранные косоде и хакама, сочилась густая зеленоватая жидкость, видимо, заменяющая собой кровь. — Тайчо, вы… всё-таки выжили… — еле слышно прохрипел тот же до боли знакомый голос. — Слава Королю Душ… — Не совсем, — выдохнул Кенсей, подходя поближе. — Невредимым с той поляны не ушёл никто. Тодо… Это правда ты?!.. — Так точно, капитан… — донеслось в ответ. — Я… я сберёг кого сумел. Не всех смог, простите… — Ты о чём?.. — сделать последний шаг было, наверное, сложнее, чем что-либо. Увидеть измученное бледное лицо некогда шестого офицера девятого отряда Изаэмона Тодо словно вплавленным в белоснежную древесину оказалось как минимум неприятно. — Тайчо… а вы не изменились, — выдавил из себя улыбку давным-давно сгинувший шинигами. — Ошибаешься, я изменился, — покачал головой Мугурума, снова набрасывая, а потом небрежно сдвигая на висок костяную маску. — И ещё как. Маширо тоже теперь… так умеет. — Куна-фукутайчо… так она… с вами? — В Генсее. И слава ветру… — непрошеная улыбка словно осветила мрачное лицо вайзарда. — А ты… как так получилось? — Я… я был последним, тайчо, — торопливо заговорил бывший шинигами, то и дело захлёбываясь и откашливаясь. По его губам и подбородку текла зеленоватая кровь, и было понятно, что ему осталось совсем немного. — Я видел, как к вам крадётся Тоусен. Тварь продажная… простите, я… я не успел вас предупредить… я умер с мыслью о том, что хотелось бы растереть предателя в пыль, тайчо. Когда я пришёл в себя… было… странно. Я был страшно голоден, но знал, что показываться кому-то на глаза категорически нельзя. Вокруг лежали ребята… я так и не смог разыскать вас и Куну-сан, хотя обшарил всю поляну… Касаки и Эишима… там остались только они. Я помнил, что был шинигами и их товарищем, тайчо… я должен был им помочь… — Тодо, ты… — Прошу вас, тайчо… — прохрипел Изаэмон. — Пока я… пока я снова помню, что был офицером в вашем отряде… пока я помню себя и вас…пожалуйста, я… я хочу уйти, как шинигами, Мугурума-тайчо!..       Кенсей низко опустил голову.       Кем надо быть, чтобы не выполнить последнюю просьбу своего офицера?! Тем более — ТАКУЮ просьбу?.. — Сметай, Тачиказе! — выдохнул капитан. Тодо тепло улыбался из последних сил, внимательно рассматривая такой знакомый клинок, после чего утомлённо прикрыл глаза. *** — С ума сойти… — чуть слышно пробормотал Комамура, чутко поводя настороженными ушами. Пусть разговор его колеги из девятого с его поверженным противником происходил на весьма приличном расстоянии от замерших на своих местах капитанов, для его нечеловеческого слуха это проблемы не составило. — У Мугурумы-сана в отряде были поистине героические ребята! — А то, — отрешённо отозвался Хирако, наблюдая, как низко опустивший голову Кенсей, чуть пошатываясь то ли от усталости, то ли от узнанного, медленно приближается к удобно устроившимся на камнях товарищам. — Что это он несёт? — прищурился Оторибаши.       С могучего плеча подошедшего вайзарда свисало что-то светло-серое, заляпанное давно запёкшейся кровью и совсем свежим древесным соком. По застывшему — куда там маске — лицу капитана девятого отряда было видно, что расспрашивать его сейчас просто-напросто бесполезно, а то и опасно. Однако он, подойдя вплотную к сослуживцам и увидев их горящие от едва сдерживаемого любопытства глаза, не стал их мучить. — Вот и всё. Теперь ищем этих троих приключенцев… — Ке-ен?.. — с намёком цапнул друга за локоть Шинджи. — Что это?       Мугурума мрачно покосился на товарища, и улыбка Хирако увяла сама по себе. — То, что я не имею права здесь бросить.       На сероватый костяной песок перед онемевшими старшими офицерами легли три некогда белых изорванных накидки с чёрными иероглифами на спине.