Аллегория Силы

…Когда ж к твоим пророческим кудрям Сама Любовь приникнет красным углем, Тогда молчи и прижимай к губам Железное кольцо на пальце смуглом. М.И.Цветаева Палпатин вновь чувствовал смятение Рей. Терпеливо дождавшись, когда помогавший ему разоблачиться дроид покинет его покои, старый ситх устало опустился на кровать. Да-да, он был солидарен с внучкой, но смотрел глубже и шире: она была раздосадована нерешительностью своего жениха, а Сидиус винил себя за чрезмерное давление на Кайло. Слегка нахмурившись, он покачал головой. Вот так всегда: он понимал, что надо быть дипломатичнее, но в решающие моменты не мог сдержаться. Да уж, нет покоя – есть страсть. Никак он не мог выбросить на мусорку приемы и способы обработки дедушки Рена – Дарта Вейдера, никак не хотел от них отказываться. Как же тогда у него все складно получалось! Как ловко он жонглировал страхами и страстями незрелого юноши! Стоило ему только шепнуть Энакину: «Ты талантливее их всех», имея в виду Совет джедаев, как тот переполнялся гордыней. Слова «Тебе не нужны наставники!» имели приблизительно такой же эффект. А как легко было заставить его делать то, что нужно Сидиусу! Хватало даже намека, полу-обещания, недо-правды, а Скайуокер, влекомый не только преданностью Канцлеру и Республике, но и своими собственными желаниями, привязанностями и убеждениями, не раздумывая подрывался выполнять любые приказы Палпатина, даже отдавая себе отчет в их незаконности. «Убей его!» – и голова графа Дуку, отсеченная мечом Избранника, покатилась по дюрастиловому полу, хотя по правилам его нужно было арестовать и передать в руки Совета и Сената. Да и безоружным граф на тот момент был, что совсем уж не по-джедайски. А Канцлер еще и подначивал своего подопечного: - Ну, это же не первый раз, Энакин! Помнишь, как ты, мстя за мать, целую деревню пустынников вырезал? А что потом? «Ты должен стать моими глазами и ушами в Совете джедаев!» – и «сынок», как ласково звал Палпатин Энакина, ни минуты не колеблясь, согласился. «Они видят твое будущее и боятся твоей мощи!» – и он почему-то верил, хотя магистр Йода говорил Энакину обратное: у будущего много вариантов, и оно не может быть четко определено. И даже в критический момент, когда Энакин «разоблачил» его (хотя на самом деле Палпатин ему прямым текстом предложил перейти на Темную сторону и использовать его знания), Канцлер не сомневался: Скайуокер и пальцем его не тронет, не то что световым мечом, которым он так решительно потрясал у него в кабинете. Палпатин отвернулся от него тогда не для демонстрации своего безразличия к угрозам джедая, а чтобы не расхохотаться ему в лицо, наблюдая за тем, как неумело этот недо-магистр пытался изображать гнев и обещал все о нем рассказать Совету! Это вместо того, чтобы вступить с ним в бой и попытаться если уж не убить, то хотя бы арестовать владыку-ситха, которого все так долго искали. - Мудрость твоя велика, Энакин, – сказал ему тогда Дарт Сидиус, сдерживаясь из последних сил. О, боги Космоса! Какая, к хаттам, мудрость?! Элементарного разума бы ему хоть чуть-чуть! Да, Вейдер верил в то, что его устраивало, и слышал только то, что хотел услышать, а по-настоящему мудрый ситх так умело ему подпевал. Палпатин улыбнулся своим воспоминаниям. Члены Совета Джедаев сокрушались тогда, что Темная сторона набирает Силу и все больше распространяет свое влияние в Галактике. Палпатин не считал, что в то время он был силен как никогда – Сила всегда мощно текла в нем, – скорее, это был какой-то кураж, провоцируемый легкими успехами над погрязшими в интригах и, чего уж греха таить, пороках - противниками-джедаями. Ему так легко удавалось их морочить! Даже магистр Йода, казалось, попал под воздействие его чар и сам назначил по уши влюбленного падавана в личные стражи сенатора Амидалы. Можно подумать, не чувствовал, как мальчишка к ней относится, о чем мечтает каждую ночь и чем это все может закончится! Тут и даром предвидения обладать не надо, и поэтому Палпатину абсолютно не верилось в такую избирательную близорукость. Скорее всего, древний джедай выгадывал корысть и для себя, а точнее, для всего Совета джедаев: отправить подальше от дел Совета не в меру строптивого Избранника, чтобы не лез со своими непомерными амбициями куда не надо. «Старый сводник!» – усмехнулся про себя ситх. У Императора как встарь зарделись щеки и даже уши, стоило ему только припомнить яркие, но, честно говоря, крайне однообразные – надо полагать, в силу неопытности – сексуальные фантазии его бывшего ученика. Да, как же удачно тогда все сложилось… Жаль, что Кайло Рен оставался практически непрошибаем и никак не хотел поддаваться на манипуляции Дарта Сидиуса. И именно из-за этого, как казалось деду, у его внучки, даже несмотря на состоявшееся предложение руки и сердца, что-то не складывалось. Он чувствовал, что девушка расстроена, никак не может заснуть, но тем не менее, не стал беспокоить ее поздними звонками и разговорами. На завтра у нее (с женихом, конечно) был запланирован ряд мероприятий, в том числе два открытия: Нового Галактического музея современного искусства, почетным куратором которого она должна была стать, и интерната для одаренных детей-сирот. Да-да, одаренных – значит, наделенных чувствительностью к Силе, и Палпатин лелеял надежду, что из этой затеи получится со временем настоящая Ситхская Академия, хотя сейчас вслух об этом (о том, что именно ситхская) и не говорилось. Присутствие Рей – бедной сиротки с Джакку, взлетевшей на самую вершину галактической власти, – и ее речь перед перерезанием ленточки (дед очень надеялся, что внучка успела хотя бы бегло просмотреть то, что подготовил ее пресс-секретарь, а дедушка, конечно же, проверил) должны были стать очень вдохновляющими для собранных из самых разных миров учеников. Перед трудным днем она нуждалась в полноценном отдыхе, а не в душеспасительных беседах заполночь, поэтому Палпатин, сверившись с собственным расписанием, коротким сообщением на коммуникатор пригласил внучку посетить его следующим вечером. *** И в этот день все было как всегда: днем они были вместе с Кайло, он обнимал ее за талию, позируя перед прессой, сдержанно улыбался в камеры, при этом почти не глядя на невесту. Она, в отличие от Бена, улыбалась широко, но вымученно, и один комментатор даже заметил, как грустны глаза Набуанской королевы, тут же списав это на необходимость исполнять обязанности членов Императорской семьи и невозможность насладиться своим новым статусом наедине со своим избранником. Они попеременно говорили трогательные и вдохновляющие слова, пользуясь подсказками голо-суфлера, махали публике и фотографировались с детьми. То есть, все как обычно: рутинно и утомляюще. Во время произнесения речи на высоком крыльце дома-интерната для сирот-форсъюзеров Рей сделала очень естественную паузу и приложила платочек к совершенно сухим профессионально накрашенным глазам. В этот момент от вспышек голо-камер, показалось, стало в два раза светлее… Но после успешного исполнения тех самых обязанностей Рей вдруг сломала устоявшийся сценарий, в котором Рен придумывал отмазки и ускользал от нее. В этот раз ускользнула она. В ответ на немой вопрос Бена, предложившего ей руку, чтобы помочь сесть в спидер, она сжала его пальцы и чуть подалась вперед: - Возвращайся один, мне нужно во Дворец. Дед просил, чтобы я сегодня к нему заехала. Как ей показалось, он даже удивился. И замешкался. - Ты хотел со мной? Нет, он точно не хотел, но готов был ее проводить. Хотя бы. - Рей, если нужно, я… - Нет, Бен, не нужно. Дед просто хотел повидаться. Только со мной. Она улыбнулась, вновь сжав его пальцы, и кивнула своей охране. Он проследил за тем, как девушка уселась в поданную машину, которая, стремительно набрав скорость, скрылась в общем потоке безумного корусантского трафика. Через несколько секунд Кайло поймал себя на том, что растерянно топчется у своего спидера на глазах огромного количества людей. Он очень хорошо научился делать вид, что вообще не замечает, что происходит вокруг, как будто он один во всей Вселенной, и состроив то самое каменное лицо, быстро уселся в свое транспортное средство и умчался в сторону Башни, теряясь в догадках, что там эта ситхская семейка еще затеяла. Летя на всех парах в сторону дедушкиной резиденции, Рей в душе ликовала: наконец-то ей удалось заставить Бена почувствовать то же, что обычно испытывала она. Улыбаясь, она бездумно созерцала мелькавшие за окном высотки столицы. Голос в ее голове безмолвствовал. *** - У меня плохое предчувствие, – крутя желто-черный перстень на пальце, несмело поведала деду Рей. Они удобно устроились на диване в одной из шести гостиных его апартаментов, той, что была ближе всех к приватной, спальной зоне. Здесь никогда не бывало посторонних, даже дроиды – только самые проверенные. - Родная моя, что тебя беспокоит? Терпение принесло свои плоды. Твое заветное желание вот-вот исполнится! - Это твоя заслуга, – вздохнула Рей. - Мне помогло твое руководство. - Тебе не нужны наставники, Рей, – твердо заверил ее дед. - Со временем ты научишься полагаться только на свое чутье, и тогда ты станешь непобедимой. Я знаю, о чем говорю, девочка. Ты будешь сильнее Кайло Рена и даже меня! Она выдохнула, собираясь с мыслями, и все-таки решилась посвятить дедушку в свои тревоги. - Понимаешь, я стала слышать больше голосов. Точнее… я всегда их слышала, но к ним присоединился еще один, а все остальные как будто стихли. И… я связываю его появление с этим кольцом… Больше всего на свете я хочу снять его и спрятать подальше. Оно… как будто бы обжигает, но не здесь, – девушка показала Палпатину свою руку, а потом положила ее на грудь. – Внутри... Это глупо, да? Сидиус внимательно ее выслушал, взял внучку за руки, сложил их у нее на коленях и накрыл своими. - Послушай, пожалуйста, что я тебе скажу. Этот перстень хоть и подарил тебе Рен, но изготовил его я при помощи древнего ситхского ритуала. Если оно попадет в чьи-либо руки – любого постороннего существа, - то будет выполнять роль просто дорогой безделушки, – дед взял в руку ее ладонь и развернул так, чтобы внимательнее разглядеть кольцо, – причем с весьма сомнительной эстетикой. Но не для тебя… Для тебя это… Палпатин задумался, подбирая нужные слова, но для того, чтобы объяснить, какая мощь заключена в этом амулете, ему их категорически не хватало. - Оно обладает мощными защитными свойствами, – для начала он решил ограничиться такой формулировкой. - Так это твой голос? – вдруг прервала его Рей. - Нет, милая, не мой. Это… ну, можно сказать, голос Силы. Естественно, Темной ее стороны. Я очень хочу, чтобы ты не расставалась с этим украшением. Никогда. - Что, и спать в нем? Оно такое неудобное… Слишком массивное. - Оно придаст тебе сил и подскажет верный путь особенно тогда, когда меня не будет рядом. Но и сейчас не снимай его, – еще раз попросил он ее. - Пусть всегда будет при тебе. Возможно, тебя сейчас пугает некоторая навязчивость голоса, звучащего у тебя в голове, но со временем ты привыкнешь и научишься не только слышать, но и правильно толковать его предостережения. И к колечку тоже привыкнешь, да так, что тебе будет необходимо все время ощущать его. Послушай и пойми меня, старика. Я очень беспокоюсь о тебе и желаю только одного: чтобы ты была счастлива. Девушка сама взяла деда за руки и посмотрела в его глаза. Ей казалось, что она видит нечто большее, не доступное простому человеческому зрению. Дед был с ней совершенно искренен – она была уверена в этом. Ей даже показалось, что она физически ощущает, как правдивы его слова о любви к ней, как сильно он печется и беспокоится о недавно обретенной внучке. - Что на нем написано? – внезапно спросила Рей. - Ты поймешь, когда придет время, – Палпатин нежно провел сухой ладонью по ее волосам. - Или когда пойму, что это за язык! – улыбнулась девушка. Дед был рад, что смог заглушить ее тревожность. Она опять шутила, улыбалась, и он верил, что с его помощью или без, но в ее взаимоотношениях с Реном все наладится. - Знаешь что, – вдруг встрепенулся он. - Я считаю, что нам нужно устроить торжественный прием… или, если хочешь, бал в честь вашей помолвки! - Так был же уже прием, – искренне не понимая, зачем это нужно, удивилась Рей. - Он был почти спонтанным, мы не подготовились как следует. И на нем присутствовали представители только трети систем, признавших власть Последнего Ордена. А этот прием должен стать чем-то грандиозным! Ничего себе, не подготовились и мало народу было! Рей, несмотря на связь с Силой, молодость и отличную физическую форму, под конец этого «спонтанного» приема просто с ног валилась, и скулы у нее сводило из-за не сходящей с лица улыбки! Что же с ней будет, если дед организует, как он выразился, «что-то грандиозное»? Нет, до собственной свадьбы она точно не доживет! - Это так необходимо? – сделала попытку умерить дедушкин пыл Рей. Но тот был непреклонен: - Конечно. Конечно! – на разные лады повторил он и, видимо, желая, чтобы его настрой передался и внучке, ободряюще ей улыбнулся. - Мне кажется, мы ходим по кругу, как фатьеры в цирке. Один праздник, потом праздник по поводу праздника, и еще праздник по поводу праздника в честь праздника… - Не ворчи! Ты как столетняя старушка! Палпатин журил внучку, одновременно умиляясь на нее. Не сдержав своего порыва, он нежно провел сухой ладонью по ее волосам. Она не стала отстраняться, только нахмурилась. - Я не понимаю, зачем это все? А нельзя, чтобы все прошло потише и поскромнее? – все еще сопротивлялась она. - Это ты не выдумывай! Ты у меня заблестишь так, как здесь и не видывали! Ты у меня единственная, ты уникальна, и ты этого достойна! И… честно говоря, я надеюсь, что это мероприятие ускорит преобразование Ордена в новую Галактическую Империю: представители сомневающихся систем увидят вас – легендарную Диаду Силы, моих наследников и преемников, - и примут нужное нам решение! Дед что-то еще говорил об их с Беном роли в галактической дипломатии, но Рей задумалась и слушала его вполуха. Когда эта пресловутая Диада успела стать легендарной? Она, конечно же, знала, что они вдвоем были сильнее, чем по отдельности, и форсбонды у них бывали – это, в конце концов, далеко не все форс-чувствительные умеют, - но они даже толком не тренировались в применении всей своей мощи, а о каких-то делах на благо Галактики вообще говорить не приходилось. Дед их что, собирался использовать как устрашающий фактор? Она подняла на него глаза, а старый ситх, оказывается, уже какое-то время молча наблюдал за ней. - Ну, не без этого, – улыбаясь, ответил он на ее мысли. - Хитрец! – в тон ему ответила девушка, тоже слабо улыбнувшись. Воодушевленный тем, что ему удалось развеять ее мрачный настрой, Палпатин с жаром продолжил: - Я думаю, стандартного месяца вполне хватит на подготовку! Возможно, к этому моменту вы и с датой определитесь, и тогда мы перед всей Галактикой… - Дед, не дави, пожалуйста, – мягко оборвала его внучка. Тут же с ней согласившись, Палпатин отступил, подняв руки в жесте «Сдаюсь», чем опять позабавил девушку. *** А тем временем на «Добивающем»… …А мы живем, как при Екатерине: Молебны служим, урожая ждем. А. А. Ахматова Дни троицы затворников текли по четко составленному для них расписанию, и разумеется, они не сидели целыми сутками перед головизором. Но безусловно, новость об обручении Рей Палпатин, избранной королевы Набу, и Верховного Лидера Первого Ордена Кайло Рена не прошла незамеченной и приковала к голотранслятору и леди Эллин, и ее компаньонку, и ее консультанта. Конечно, все к этому и шло, но событие это просто произвело эффект разорвавшейся бомбы, и его потом еще долго обмусоливали по всем каналам вещания. Это даже превратилось в отдельный – главный – пункт светской хроники. - Ну все, теперь он точно привезет ее сюда! – тоном, не терпящим никаких возражений, припечатала Дорме. - Куда это «сюда»? – решил уточнить Дофельд. - Ой… Я имею в виду Первый Орден! - Мне кажется, – со знанием дела заметил Митака, – Верховный Лидер прикажет организовать представительство Ордена в столице вот-вот образующейся Империи, то есть на Корусанте. Честно говоря, я каждый день жду заявлений нашего Лидера и Палпатина об этом. Возможно, Дарт Сидиус просто выжидает, когда закончится полная реконструкция здания Сената, чтобы сделать это как шестьдесят стандартных лет назад, когда он реорганизовал Республику в Галактическую Империю… Единственное, что меня беспокоит, так это судьба Первого Ордена. Какое место он займет в этой структуре? Наверное, Верховный Лидер и не возвращается так долго только потому, что ведет с Палпатином переговоры как раз на эту тему. Я думаю, брак с этой… мусорщицей – просто политический ход. - Дофельд, Вы что, не верите в любовь между ним и Рей? А как же то, что они предназначены друг другу как половинки единого целого – Диады Силы? – Дорме всегда, когда была не согласна в чем-то с Митакой, переходила с ним на «вы». - Я думаю, Дорме, что Вы, – в тон девушке возразил лейтенант, – слишком доверяете всяким псевдоэкспертам – астрологам или экстрасенсам. Серьезные аналитики не употребляют в своих высказываниях термин «Диада», скорее всего, из-за недостаточной изученности данного феномена. - Ну хорошо, – дуэнья и не думала сдаваться. – Не будем говорить о мистике. Но любовь – это же не мистика! И по-моему, очевидно, что Верховный Лидер и Сола… Ой! Ну, то есть, Рей - влюблены друг в друга! Или Вы не согласны? - Ну, Рей-то понятно, – все с тем же видом знатока согласился Дофельд. – Где она до того момента, как прилетела к нам на «Добивающий», нормальных мужчин-то видела? Я имею в виду, просто опрятно одетых и ежедневно принимающих душ? А тут сам Верховный Лидер! - Дофельд, Вы так и будете поминать ее нищенское прошлое? Не забывайте, что теперь она королева Набу! - Я помню. Но я всегда буду воспринимать союз Верховного Лидера и этой…– Митака театрально закатил глаза, – с позволения сказать, королевы, как мезальянс. Если он, конечно, вообще состоится. - Если бы их свадьба не планировалась, нам всего вот этого не показывали бы! – Дорме эмоционально потыкала пальчиком в голопроекцию. Желая заручиться поддержкой своей госпожи или просто пытаясь втянуть ее в дискуссию, а то она сидела со слишком задумчивым видом, Дорме тут же переключилась на Лиз. - Леди Эллин, а Вы как считаете: любит Кайло Рен Солу или нет? Эллин, видимо, желавшая отмолчаться во время их пикировки, была застигнута врасплох. На ее детском личике сначала промелькнуло удивление, она перевела несколько растерянный взгляд с Дорме на Митаку и… прыснула. Да-да, рассмеялась, плотно сжав губы и даже для надежности закрыв их рукой. Подружка и консультант не поняли, что происходит, и переглянулись между собой. Продолжая попеременно смотреть на них, Лиз расходилась все больше, а потом вскочила с дивана и быстрым шагом удалилась в сторону своей спальни, нервно смеясь уже в голос. - Простите, простите меня, пожалуйста! Это, наверное, гормоны! – хихикая, бросила она на бегу и скрылась за пневмодверями. - Какие эти беременные странные, – Дорме хлопала ресницами, смотря ей вслед. – Как думаешь, мы ее ничем не обидели? Или расстроили? - Возможно, это действительно просто гормоны, – пожал плечами Митака. – Но если она не выйдет к чаю, тогда, я думаю, стоит постучать к ней и поинтересоваться, как у нее дела и не нужна ли помощь. - Да, хорошо. Так и поступим! *** Юные женщины так не глядят. Юная бабушка, кто Вы? М.Цветаева Нет, он меня никогда не заставит Думать, что страстно в другую влюблен. И никогда не поверю, что можно После небесной и тайной любви Снова смеяться и плакать тревожно И проклинать поцелуи мои. А.Ахматова Лиз влетела в свой жилой модуль и едва успела одернуть развевающийся за ее спиной легкий шелк домашнего платья, иначе подол точно прищемило бы захлопнувшимися пневмодверями. Девушка прижалась к ним спиной и попыталась успокоиться. Она изо всех сил старалась выровнять дыхание и прекратить внезапно напавший на нее смех, но он вполне предсказуемо трансформировался в плач. Эллин инстинктивно запрокинула голову, пытаясь остановить выступившие слезы, но они все равно сбежали по ее щекам, норовя закапать платье. Выхватив из рукава платок, девушка ловко промокнула их и часто-часто заморгала, избавляясь от непрошенной влаги. Еще с детства она знала, что тереть глаза ни в коем случае нельзя, а то они покраснеют, и от следов глупой слабости будет сложно избавиться. Усевшись за туалетный столик, Лиз выдвинула один из его ящичков и извлекла оттуда твердый кофр, обитый черным бархатом. Она аккуратно приподняла крышку, и взору ее предстали самые прекраные камни Галактики. Арлизиты. Их название происходило от древне-набуанского «арлизо», что в буквальном переводе означало «ярче звезд». В основном галактическом языке от него осталось только женское имя. Арлиз. Затмевающая звезды. Это имя носила ее бабушка со стороны отца. Отец и тетка, родные брат и сестра, плохо помнили свою мать: она умерла в возрасте двадцати лет, когда ее сыну было два с половиной года, а дочери три месяца. Ее жизнь унесла какая-то скоротечная болезнь, и папа и тетя Эллин росли без материнской заботы и тепла. По роковому стечению обстоятельств, Лиз потом повторила их горькую судьбу. Энтралльская принцесса внимательно рассматривала ледяные переливы кристаллов, вправленных в драгоценный белый металл – альдераанское золото. Только оно одно было подстать этим камням и ценилось во всей Галактике, потому что давно уже не существовало системы, где оно добывалось, и его остатки переплавлялись бесчисленное количество раз, пока не попадали в руки к подлинным мастерам, превращавшим его в произведения ювелирного искусства. Лиз еще недолго полюбовалась игрой света на гранях кристаллов, а потом извлекла из кофра диадему и быстро водрузила ее себе на макушку. (Да-да, диадема была та самая, что украшала ее голову на их с Кайло брачной церемонии). Только после этого девушка решилась посмотреться в зеркало. Нет, она совсем не казалась себе «затмевающей звезды». Вот бабушка – да. Она бесспорно была красавицей. Во всяком случае, ей так казалось в детстве с подачи тети и отца, которые упорно называли дома Эллин именем своей матери. Возможно, они не были объективны, идеализируя образ так рано покинувшей их родительницы. А что до самого имени… Да, конечно, оно входило в состав ее антропонима, но стояло во всем этом длинном списке только на третьем месте. Подлинным же именем девушку называли только бонны, учителя и прислуга, и обязательно с приставкой «леди». - Когда вырастешь, ты будешь такой же красавицей, как твоя бабушка, – указывая на портрет, твердили ей родственники. И Эллин очень старалась. Надо было, как бабушка, всегда держать спину прямо, подбородок чуть вверх, не хмуриться, не говорить громко… И Лиз конечно же понимала, что, скорее всего, они не помнили, как именно говорила их мать: каким был ее голос, как звучал ее смех. - Она обещает вырасти настоящей красавицей, – уверял Игерн грузного и очень строгого военного, который приезжал к ним на Энтраллу вместе со своим сыном, таким же рыжим, как и его отец, а Лиз тогда было только пять. Девочка плохо запомнила внешность этих мужчин, но где-то лет в двенадцать ей объяснили, что она, когда подойдет время, выйдет замуж за одного высокого чина из Первого Ордена. Кто он, Эллин узнала в шестнадцать… А вот то, что она должна быть «настоящей красавицей», Эллин помнила всегда. А… Рей? Можно ли было ее назвать «затмевающей звезды»? Сейчас, наверное, да. Столько имиджмейкеров и стилистов трудились, чтобы вылепить из бывшей мусорщицы-джедайки идеальную королеву, будущую Галактическую Императрицу, прекрасную и устрашающую! Надо отдать должное специалистам: у них получилось. Почти. Ее манеры пока были далеки от совершенства, но заметно это было не всем. Эллин, конечно же, видела. Но… речь сейчас была не об этом. Могла ли Рей вытеснить ее из Его сердца? Кайло говорил, что такого не произойдет никогда и призывал верить ему. Она слегка нахмурилась, думая об этом, хотя ее с детства приучили не делать этого, и несколько раз укусила изнутри щеку, как Кайло делал всегда, когда о чем-то раздумывал, когда был озадачен или раздосадован, когда волновался. Если бы это увидели ее гувернантки, Эллин получила бы от них строгий выговор. Но это нехитрое действие помогло ей успококиться и взять себя в руки. Она украдкой бросила взгляд на живот, который и не думал расти. Девушка даже похудела за последнее время вместо того, чтобы планомерно набирать вес. Меддроид возмущенно попиликал и назначил ей витамины и усиленное питание. Но ей кусок в горло не лез. Муж выражал сомнения по поводу ее второй беременности. Нет, он не предлагал прервать ее, а просто боялся за душевное состояние Эллин – слишком мало времени прошло с потери первого ребенка, слишком свежи воспоминания об обстоятельствах этой потери. А Лиз, узнав о положительном тесте, обрадовалась. Не испугалась. Она так истово стремилась исполнить то, что, как ей внушили, являлось ее предназначением, как будто стремилась пересечь какую-то невидимую грань, за которой начиналась ее собственная жизнь, где существовали только ее желания и правила. Без «исполнения долга» она туда попасть даже не рассчитывала. Но сейчас она все больше понимала, что не чувство долга двигало ею. Ими обоими. Она так сильно любила их – и мужа, и будущего их малыша, и была бесконечно счастлива от этой любви. Она никак не могла повлиять на то, что происходило сейчас в Галактике. Ей оставалось только верить, ждать и надеяться. Эллин еще раз взглянула в зеркало, повертела из стороны в сторону головой, любуясь переливами камней, аккуратно сняла диадему, выпутав ее дужку из волос, и убрала на место. Прежде чем закрыть кофр, она пальчиком нежно погладила два колечка - помолвочное и обручальное, – застегнула крохотный замочек и убрала шкатулку обратно в ящик стола. Лиз уже собиралась вернуться к своим друзьям, но внезапно заметила, что из-под кровати на нее пристально смотрят два зеленых глаза. Девушка очень удивилась: - Милли! Что ты здесь делаешь? В этих апартаментах кошке было выделено собственное место: комната, оборудованная дверями с датчиками, а также всем необходимым для любимицы генерала – спальным местом, игровым уголком с десятком дроидов-игрушек, ультрасовременным и технологичным лотком и полностью автоматизированным комплексом для кормления, где Миллисент и проводила большую часть своего времени, поэтому Эллин и удивилась, обнаружив ее в своей спальне. - Подойди ко мне, не бойся, – позвала ее Лиз, даже не надеясь, что упрямое генеральское животное ее послушается. Но, вопреки ожиданиям, Миллисент вылезла из-под кровати и даже подошла к девушке. Немного подумав, она ткнулась лбом в ее ногу. Это было очень необычно. - Милли, что случилось? Эллин протянула к ней руку, и кошка позволила себя погладить. Как посчитала девушка, это было плохим знаком. Сама она пыталась сохранить хладнокровие, не потерять надежду, а кошка, похоже, ее утратила: не надеясь вновь увидеть своего хозяина, она искала утешения в чужих руках. Эллин аккуратно подхватила Милли под животик, взяла на руки и нежно прижала к себе. - Он обязательно вернется, Милли! А мы дождемся… *** Леди Эллин вышла даже раньше, чем ожидали ее компаньоны, держа на руках кошку Хакса, которая, вопреки своему обыкновению, почему-то не вырывалась, а милостиво позволяла себя нести. Митака и Дорме поднялись с дивана навстречу девушке. - Представляете, она, оказывается, была в моей комнате, – как ни в чем не бывало обратилась Лиз к своим друзьям, почесав Милли между ушами. – Скребла изнутри дверь, а мы и не слышали! И конечно же, нахулиганила в отместку за то, что о мы ней забыли, так что пришлось активировать дроида-уборщика. Пойдемте, выпустим ее погулять в оранжерею! Эллин развернулась и двинулась в сторону сада. Ее команда поддержки, напряженно переглянувшись между собой, направилась вслед за ней. Они не заметили на ее лице следов внезапной истерики: ни покрасневших глаз, ни слипшихся от слез ресниц, ни пятен на шеках, – поэтому не сговариваясь решили не поднимать эту тему и не задавать лишних вопросов. *** В первостепенные обязанности лейтенанта-консультанта входил ежедневный мониторинг всего вверенного его заботам оборудования: начиная от дроидов-уборщиков и заканчивая шаттлом, предназначенным для эвакуации их теплой компании в случае экстренной необходимости. Помня о положении леди Эллин и внезапно возникшей в связи с ним нештатной ситуации, медицинских дроидов он контролировал с особым тщанием. Да и совершенно не хотелось лишаться жизни из-за праведного гнева начальника, если, не дай Сила, что-то пойдет не так. Дорме готовилась к сдаче экзаменов второй – завершающей - ступени общего образования и переходу на следующий уровень - высший. Ей предстояло из недлинного списка курсов, которые было прилично освоить девушке ее положения, выбрать те, что были ей интересны. Но, по большому счету, перед ней были открыты все дороги: отец ее покровительницы брал на себя расходы на ее обучение, это было частью контракта компаньонки. Ей никто бы не отказал, изъяви она желание поступить на военную службу и пройти подготовку офицера связи, например. Только фрейлине вряд ли такое пришло бы в голову. Экзамены Дорме предстояло сдавать в Военной Академии Первого Ордена, которую по-прежнему возглавлял генерал Хакс (эту должность Рен у него не отобрал), и девушка понимала, что к ней будет обращено пристальное внимание. Ударить в грязь лицом она никак не могла. Эллин высшую ступень своего образования завершила еще в шестнадцать – Игерн торопился исполнить свои родительские обязанности ко времени замужества дочери, - а у Дорме еще все было впереди. *** …И только совесть с каждым днем страшней Беснуется, великой хочет дани. Закрыв лицо, я отвечала ей, Но больше нет ни слез, ни оправданий. А.А.Ахматова Чем же в это время была занята Энтралльская принцесса? Если опустить ежедневную рутину мониторинга ее здоровья, у леди оставалось достаточно времени для занятий чем-то, что было интересно только ей. Вроде бы, ничего особенного. Но пикантность ситуации заключалась в том, что делать это она могла только тайно, поэтому девушка принимала все меры предосторожности, чтобы никто не мог неожиданно застать ее за этим занятием. О, нет! Это не было чем-то постыдным, а вот запретным – да. Хотя скорее запрещенным. Дело в том, что в руки к Эллин попал один очень-очень секретный документ. Точнее, это Рен в свое время – давним-давно – принес ей, в ее каюту, инфочип, сказал, что это суперважно и существует в единственном экземпляре, и попросил припрятать. Важно это было лично для него: в памяти накопителя хранились извлеченные из имперских архивов данные о его, Кайло Рена, семье, и самыми значимыми среди них были дневники его деда – Дарта Вейдера. Помимо этого там было несметное количество разнообразных файлов, прямо или косвенно имевших отношение к Темному Лорду. По подбору материала складывалось впечатление, что он скрупулезно собирался каким-то писателем– исследователем жизни Дарта Вейдера с целью составления его наиболее полной и достоверной биографии. Потом во всей той кутерьме, что произошла на «Добивающем» и во всем Первом Ордене во время и после ее похищения Рей, Эллин, естественно, про чип забыла. У Кайло, видимо, он тоже вылетел из головы, как бы важен он ни был для него. Эллин, конечно же, не собиралась присваивать себе эти бесценные для Рена документы: вот вернется Верховный Лидер, она ему и отдаст. А пока она была намерена разыскать в них то, чего не было в имперских, а потом республиканских учебниках истории. Даже после беглого знакомства с дневниками Вейдера Лиз могла сказать точно: писателя из ситха не получилось. Конечно, формат дневниковых записей и не предполагал какой-либо художественности, но в них были главы, которые можно скорее назвать воспоминаниями: о татуинском детстве, об учебе в храме. Но и они были лишены даже маленькой толики эмоциональности. Зато память у Скайуокера-старшего была отменной: излагая ход событий, он старался не упустить ни одной, даже казавшейся на первый взгляд незначительной детали. Через какое-то время Эллин приноровилась к его специфической манере повествования и, как ей показалось, за сухими, даже можно сказать, солдафонскими формулировками она увидела живого человека, могущественного, но очень несчастного. До безумия любившего и в порыве безумия убившего собственную жену. Желавшего неограниченной власти и потерявшего к ней всякий интерес после трагической гибели обожаемой жены, так и оставшись вечным учеником-переростком стареющего Императора. Девушке хотелось найти ответ на вопрос: если Энакин «пал» на Темную сторону, когда и как произошел слом, заставивший его «свернуть не туда», или же он изначально был «неправильным» джедаем? Провинциальный мальчик с весьма сомнительным происхождением (и речь здесь не столько о матери-рабыне, сколько о неизвестном отце), со сверхспособностями и непомерными амбициями, у которого не хватило мудрости разглядеть обман и манипуляции, не смогший противостоять ментальному воздействию хитрого стиха, насылавшего страшные видения, терзавшие его сознание долгие годы… А эта навязчивая идея о смерти Падме во время родов и страх, что он не сможет ее спасти, как не смог спасти мать… Да уж, без злонамеренного вмешательства Палпатина в его сознание тут точно не обошлось. В свое время мать Энакина, находясь на отсталой планете, на социальном дне, и то умудрилась выносить и родить здорового ребенка. Совершенно непонятно, что могло угрожать Падме, набуанской аристократке и члену Галактического Сената, в одних из наиболее развитых центров Галактики – на Корусанте или Набу? Уровень развития медицины там никак нельзя сравнить с Татуинским. Озабоченность Дарта Вейдера здоровьем жены казалась Эллин надуманной. Хотя, с другой стороны, опыт ее семьи говорил о том, что всякое бывает. А может, все сложнее и проще одновременно? Просто жажда власти затмила разум Энакина и он сделал выбор не в пользу любимой женщины? Потому что не мог простить ей превосходства над ним не только в происхождении, образованности и политическом опыте, но – самое главное – в силе духа: она никогда не предала бы то, во что верила, не нарушила данных единожды клятв. В отличие от него. Эллин промотала запись назад, вычленив из текста слова Оби-Вана, пытавшегося вразумить своего ученика не поддаваться личным чувствам, тем более в разгар боя: «- Что бы сделала Падме на твоем месте? - Выполнила свой долг…» Энакин сам хорошо это понимал. Он очень часто, как показалось Эллин, сравнивал Падме с матерью. Только в жене он не нашел той безусловной любви, которой любила его мать. Возможно, он просто не смог простить ее неприятия его нового пути и статуса… «Ты встал на путь, который я не могу принять!» А он встал на этот путь для того, чтобы спасти ее от своих дурных предчувствий… Да нет, конечно же, не только из-за этого. Его соблазнили возможности Темной стороны Силы и жажда ничем и никем не ограниченной власти. Эллин была шокирована детальным и скрупулезным перечислением повреждений, полученных Вейдером на Мустафаре. Обилие специфических терминов навело ее на мысль, что Скайуокер-старший просто скопировал эти данные из своей медицинской карты и вставил в дневник. Для чего? Он же наверняка это все перечитывал, как будто заставляя себя никогда не забывать о том жутком дне. Чтобы вновь и вновь подпитываться ненавистью к своему учителю в частности и всем джедаям в целом? А еще и к жене, которая якобы его предала… Но еще и еще раз перечитав воспоминания обожаемого дедушки Кайло Рена об этом периоде его жизни, Эллин все больше ощущала, что звучат они как оправдание. То есть, он же не виноват, это все они, они все против него, лгуны и предатели! Один только Палпатин понимает его и поддерживает. И тут же в своем последнем разговоре с женой он предлагает ей вместе править Галактикой, обещая свергнуть Верховного Канцлера просто потому, что он, Энакин Скайуокер, во много раз его могущественней. Нет, это не было похоже на брошенные в запале слова запутавшегося незрелого самоуверенного юноши. Дарт Вейдер знал, о чем говорил. Ему нужно было ВСЕ. Абсолютная власть. Для этого он принес много жертв и стоял в тот момент перед плачущей беременной супругой, измазавшись даже не по локоть, а по самое горло в крови своих друзей, наставников и ни в чем не повинных детей. Может быть, как считала Падме, в нем еще и оставалось добро, только вот дороги назад у него не было. Сила, возможно, и великодушна, но не люди. Они точно не простили бы джедаю-расстриге его злодеяния. Она вспомнила, что однажды видела, как Рен, положив руку на обгоревший шлем деда, давал ему обещание завершить то, что он начал. В свете открывшихся фактов биографии Дарта Вейдера Эллин терялась в догадках, что же конкретно хотел завершить Верховный Лидер. Прогоняя непрошенные воспоминания, Лиз легко вздохнула и сосредоточилась. Записав свои наблюдения, девушка вновь вернулась к чтению.