Аллегория Силы

- Послушай, Зин, не трогай шурина! В. С. Высоцкий Палпатин не шутил, когда пообещал Рей невиданный блеск и показуху. Она же, смирившись и приняв его видение церемонии их с Реном обручения и подметив, как все эти хлопоты радуют старика, полностью отдалась в его власть. В конце концов, ему было больше ста лет, а все это было у него впервые: единственная внучка, единственная родственная душа, которая без интриг, обмана и шантажа согласилась стать его ученицей, которая чувствовала и понимала его, схватывая все на лету, звучала в Силе в унисон с ним (да, ее родители недаром прятали девочку от него!) – нашла свою половинку и проходила последовательно все стадии заключения брака. Первое, за что взялся дед со всем своим энтузиазмом, – это наряд внучки. Рей по расписанию каждый день посещала императорский дворец, в который Сидиус умудрился согнать со всей галактики ведущих модельеров. Это было ему совсем не по рангу, но он сам, лично, проводил с ними аудиенции, выслушивал их предложения до тех пор, пока не остановился на одном из модных домов, главная штаб-квартира которого размещалась здесь, на Корусанте. Тут же, в своем кабинете, Палпатин и выделил место, где Рей могла примерить свой наряд. Оно было оснащено внушительных размеров голо-зеркалом и невысоким цилиндрическим подиумом, вокруг которого проворно колесил дроид-закройщик. Каждый визит внучки начинался одинаково: через бесшумно разъезжавшиеся пневмодвери она входила в кабинет деда, который либо созерцал виды Корусанта сквозь огромное панорамное окно и при ее появлении мгновенно разворачивался, шурша своими мантиями, либо поднимался ей навстречу из-за своего рабочего стола. Он смотрел на нее так, как не смотрел никто и никогда: улыбался светло и радостно, обнимал, а потом отстранялся, продолжая держать за плечи, рассматривал с головы до ног, как будто не видел внучку долгое время, пытаясь подметить изменения в ее облике. Дед, приветствуя, спрашивал ее о каких-то незначительных мелочах, подставлял морщинистую щеку для поцелуя и, взяв Рей за руку, помогал взойти на подиум. Потом он отходил дальше, либо устраиваясь на диване, либо продолжая медленно курсировать по кабинету, и все время с ней разговаривал: они были вдвоем, поэтому могли обсуждать любые темы. Для осуществления примерки Рей не требовалось раздеваться: для этого достаточно было надеть одежду, не скрывающую фигуру, а дроид крепил на ней датчики. Но самое главное волшебство заключалось в том, что в отражении голо-зеркала Рей уже могла видеть конечный результат. Время бежало за разговорами, и Рей в один из дней очень отчетливо поняла, что никогда еще не была так счастлива, как во время этого многодневного ритуала создания вроде бы обычного предмета гардероба. - Я бы, конечно, настаивал на набуанских модельерах, но модный дом Джари’кин затмил всех! – сказал ей однажды Палпатин. - Ты знаешь о том, что его основательница шила наряд невесты на свадьбу Мары Джейд и Люка Скайуокера? Рей не поверила своим ушам. - У Люка… была жена?! - Была. - Вот это новость! Я даже никогда и подумать не могла… Палпатин, веря ей, покивал и продолжил: - Она тоже была джедаем, но раньше, в юности, она было Рукой Императора, то есть, моей ближайшей помощницей. Ну а уж когда я как бы погиб, ей некуда было деваться, вот она и связалась с Люком, хотя я отдал ей приказ убить его… И сын был. Потом. - И сын?! А куда они делись? Задавая этот вопрос, девушка втайне надеялась, что они просто развелись, и жена Люка забрала их ребенка и куда-то там улетела. Или Люк улетел. На Эч-то, например. Но… - Они погибли, – безжалостно растоптал ее надежды дед и заметил философски: - Джедайский век короток. - Это произошло, когда Бен разрушил храм на Явине-4 и сжег джедайскую школу? – ужаснулась Рей. - Нет. Мара – воин. Она погибла в бою. В нечестном и коварном, но все-таки в бою. Кстати, ее убил родной брат твоего Бена. - У Бена есть брат?! Одно известие было сногсшибательнее другого. Если в процессе примерки до этого Рей послушно выполняла команды дроида-портного, поворачиваясь, поднимая и опуская руки, сгибая их в локтях, то сейчас она перестала это делать и, развернувшись на подиуме от зеркала к восседавшему на диване деду, ошарашенно уставилась на него. - Был, – чуть помедлив, подтвердит старик. - И сестра была. - Что? Нет… Дед, скажи, ты это все только сейчас выдумал? - Ох, если бы! Я всегда очень пристально следил за этой семьей, особенно в годы моего вынужденного затворничества, поэтому и осведомлен обо всех перипетиях, происходивших в ней. Бена твоего, кстати, сначала хотели назвать Энакином. Это у Люка возникла идея такая и он на этом очень яростно настаивал, даже несмотря на то, что Лея была категорически против: в конце концов, Вейдер мужа ее в карбоните заморозил, да и к ней совсем не по-отечески отнесся, когда она умудрилась угодить к нему в плен. - Как я помню, он тогда не знал, что Лея – его дочь, – заметила Рей. - А Сила ему для чего? – тут же задал риторический вопрос дедушка. Девушка не стала спорить. Она считала, что одаренным много открыто, но далеко не всё они видят. И не сразу. А если еще их мощь сталкивается с чужим Силовым противодействием… Она вновь развернулась к зеркалу, дав возможность дроиду выполнять свою работу. - А Люк потом, – тем временем продолжал дед, - после смерти Вейдера, всем – всей галактике – рассказывал, как ему удалось вернуть своего папочку на Светлую сторону. Он целую теорию создал о «падении» джедаев на Темную сторону и возможность возвращения на Светлую с последующим искуплением. Дескать, это такой необыкновенный подвиг… - А на самом деле? – прервав его, нахмурилась Рей. Она тоже, вообще-то, считала это подвигом, и спросила именно об этом, но Палпатин увлекся изложением своей версии биографии Дарта Вейдера: - А на самом деле никуда он не собирался возвращаться. Это Люк должен был на Темную перейти! А этот… Вейдер – торопыга нетерпеливый! Вот всегда таким был! – взял и бросился наперерез моим молниям Силы! Ну и все: платы у него и перегорели. То есть, в его костюме жизнеобеспечения. А я и не хотел тогда Люка убивать: у меня все было под контролем. Это я должен был как бы погибнуть – лукаво улыбнулся Палпатин, – а старший Скайуокер занял бы мое место, и Люк, соответственно, стал бы его учеником и преемником. - Ты собирался отдать им власть? – не поверила Рей. - Да нет, конечно же! С чего бы? Возможно, они и считали бы себя полноправными правителями галактики какое-то время, но… я умею воздействовать на более слабый разум, – Палпатин улыбнулся вновь, с деланной скромностью и самодовольным превосходством одновременно, – поэтому они продолжали бы так считать и дальше, но фактически править бы продолжал я. - А про необыкновенный подвиг… Люка действительно многие считали героем за то, что он помог вернуться на Светлую сторону отцу, – осторожно заметила Рей. - Знаешь что, моя хорошая, – тут же парировал Дарт Сидиус, - на мой взгляд, намного честнее и правильнее не изменять данным единожды клятвам. Тоже мне подвиг: когда мне выгодно, перейду на Темную сторону, а сменились обстоятельства, я и посветлел! Вот я, например, всегда был адептом только одной стороны Силы, хотя владею приемами обеих. Но я, в отличие от Скайуокеров, никогда не бегал туда-сюда, а был последователен в своих взглядах и поступках! - Ох, ну я вот тоже «туда-сюда», – отвела глаза Рей. - Нет-нет! Не сравнивай себя с ними! Ты – совсем другое дело! Вы с Беном – Диада, вы всегда будете дополнять и уравновешивать друг друга. В данном содружестве личный выбор каждого из вас несущественен. Важно лишь ваше взаимодействие… Сидиус замолчал и о чем-то задумался, но внучка быстро вернула его в реальность: - Дед, продолжай, пожалуйста! Итак, у Леи и Хана было трое детей, а в живых сейчас остался только Бен? - Да, так и есть. Этот твой Бен – старший. В итоге его назвали в честь наставника Люка – Оби-Вана Кеноби. А близнецы – Джейсен и Джейна – младше на два года. Чуть позже и у Мары с Люком родился сын, и они не придумали ничего оригинальнее, как тоже назвать его Беном в честь Оби-Вана Кеноби. - Что, в галактике имена мужские закончились? – недоумевая, спросила Рей. Палпатин развел руками, как бы давая понять внучке, что он тоже не понимает, как так вышло, и продолжил: - Для ясности повествования я буду называть Бена Соло Беном номер один, а Бена Скайуокера - Беном номер два. Все дети как один были наделены недюжинными способностями к использованию Силы. Пока их родители воевали и заседали в Сенате, дети воспитывались либо нянями, либо в специальных интернатах для одаренных. Рей нахмурилась, видимо, припомнив свое незавидное детство. Но и детство ее Бена, как оказалось, было не таким уж и безоблачным. Палпатин, заложив руки за спину, прохаживался около зеркала. Ему тоже для разговора с внучкой требовался зрительный контакт, и чтобы она не оглядывалась на него постоянно и не вертелась на подиуме, мешая работать дроиду, он поднялся с дивана и переместился в зону, где Рей могла его видеть. - Ну вот. Теперь ты знаешь о количественном составе многочисленной семейки Скайуокеров, и сейчас я расскажу, кто там кого убил. Рей возвела глаза к потолку: далеко не про каждую семью, слава Силе, можно было рассказать столь невероятно грустные истории. Но Скайуокеры… Она где-то слышала или читала, что жених и невеста перед свадьбой, а иногда сразу после нее ближе знакомятся с родственниками будущих мужа и жены, и знакомство это далеко не всегда оказывается приятным. Некоторые даже не выдерживают и спасаются от потенциальной родни бегством. Но большинство успокаивает себя тем, что жить-то они будут не с толпой малознакомых людей, а со своим избранником. Зачастую они еще какое-то время пребывают в этом заблуждении. - Итак, Джейсен, – прервал ее размышления дед, - более известный как Дарт Кейдус, убил Мару. Бен номер два убил Джейсена, но во время поединка с ним сильно пострадал и вскоре тоже ушел в Силу. Хана Соло можно было бы и не считать – он не чувствителен к Силе, – если бы его не убил собственный сын. Рей, не отрывая взгляда от деда, тяжело вздохнула: гибель Хана произошла у нее на глазах. Вроде бы и давно все это было, но воспоминания продолжали оставаться яркими и болезненными. Она прислушалась к себе: то ли кольцо с его голосами, то ли собственные ощущения девушки звенели в сознании неприятным навязчивым гулом: стоит ли связывать свою жизнь с бессердечным отцеубийцей? Может, отменить все, пока не поздно? - Люк, – продолжал тем временем дедушка, - ушел в Силу после создания собственной проекции и поединка на Крейте с племянником и бывшим учеником – перешедшим на Темную сторону Беном Соло - Кайло Реном. Так, все. Хватит о Бене. А то она еще чуть-чуть послушает о том, как методично он уничтожал своих родственников, и вера в правильность своего выбора в ней окончательно угаснет. Чтобы как-то отвлечься от вполне себе ситхских, но не вполне человеческих подробностей биографии жениха, Рей переключила деда на остальных Скайуокеров: - Так, а Джейна? - Ах, ну да! Джейна! – спохватился Палпатин. - Джейна, потерявшая двух братьев – родного и двоюродного, – и понявшая, что Бен номер один не вернется назад, к джедаям, впала в тоску и стала терять способности к Силе. Чуть позже она умерла. - Все это грустно… Я могу понять, что можно умереть, впав в депрессию, но как молодой парень, Джейсен, наверняка, менее опытный, чем его тетка, мог убить Мару Джейд? Я помню легенды о ней, правда, я никогда не слышала, что она была женой Люка. Если в них есть хоть одна десятая доля правды, то Мара слишком сильна, чтобы ее смог одолеть мальчишка. Палпатин вздохнул и медленно поднял подбородок… Рей уже изучила эту его манеру: зачастую он именно так акцентировал внимание на чем-то по-настоящему важном, поэтому приготовилась внимать. - Как думаешь, почему вы с Беном не убили друг друга, хотя неоднократно вступали в поединок? Рей задумалась. - Очень надеюсь, - высказала она предположение, – что мы оба не очень сильно этого хотели. - А я скажу тебе вот что: дело не в желании и не в мастерстве владения световым мечом. Вы не сможете победить друг друга в честном бою. Ваша мощь почти безгранична, и вы оба знаете, как ее использовать. Если тебе когда-нибудь потребуется убить его, тебе придется придумать что-то хитрее и изящнее, чем махание посохом. Я убил своего учителя, когда он спал, перед этим посвятив десятки лет завоеванию его доверия и умению скрываться от него в Силе. Дарт Кейдус тоже смог обмануть Мару: он заманил ее в туннели Кавана, что в системе Хейпс во Внутреннем Кольце, сказав ей, что именно там находится ее сын, который ранен и нуждается в помощи. Но вместо сына она нашла там племянника… и свою смерть. Он предстал перед ней в облике Бена Скайуокера и убил ее, а она не смогла поднять руку на собственного ребенка, даже поняв, что это не он. Между прочим, Джейсен даже не использовал в их поединке световой меч. Воспользовавшись ее замешательством, он воткнул в ее бедро дротик, острие которого было пропитано ядом, вызывающим медленный паралич и безболезненную смерть. Так что они еще вдоволь наговорились, пока она умирала. - Какой-то кошмар! – зажмурившись, прошептала девушка. - Перед смертью она сказала племяннику: «Ты так же ужасен, как был он», не обратив внимания на ее ремарку, продолжил Сидиус. - Кто «он»? – машинально поинтересовалась Рей. Палпатин внимательно заглянул внучке в глаза. Она действительно не понимала? Но, едва заметно усмехнувшись, все же снизошел до объяснений: - Джейсен тоже переспросил ее. Мара имела в виду меня и мои методы противостояния: она очень хорошо их знала, ведь это я с самого детства обучал ее путям Силы и мастерству ситха. Так что ей было, с чем сравнивать… Хоть она и сказала это с презрением, для Джейсена это прозвучало как самая желанная похвала. Его наставница-ситх – ее звали Люмия – дала ему задание: он должен был убить самого дорогого ему человека, и он справился. Правда, гордиться своей победой ему пришлось недолго… Я думаю, ты поняла, что я хотел сказать: во имя победы над противником ситх не брезгует никакими средствами, иначе противостояние может затянуться до естественной смерти одной из противоборствующих сторон. - Да что же за дикость-то! – попыталась возмутиться Рей, но Палпатин не среагировал на ее эмоциональное восклицание и продолжил бесстрастно: - Джейсен сначала хотел убить родителей, но потом его выбор пал на Мару. - Значит, он не выполнил условие? Мара же не самый близкий ему человек. - Я сказал не близкий, а дорогой. До падения Джейсена на Темную сторону она была его учителем. С ней он проводил времени больше, чем с родителями и, конечно же, очень сильно был к ней привязан. Возможно, даже больше, чем к Лее с Ханом. - Зачем… такая жестокость? Я понимаю, что ситхи и все такое, но убить в бою – это одно, а вот так… - Я объясню. Старик Йода как-то говорил Энакину Скайуокеру, что ему стоит отпустить то, что он боится потерять, ибо привязанность приводит к ревности, ревность к алчности, а алчность прямым путем выведет на Темную сторону. Получилось ли у Скайуокера отпустить? Естественно, нет. Он так сильно любил свою жену, что страсть эта отбирала у него рассудок. Он мгновенно впадал в гнев, если вдруг слышал от нее противоречия ему. Так в порыве гнева и убил ее. По большому счету, он даже без дополнительных приказов выполнил главное условие становления ситха: уничтожил человека, который был безмерно ему дорог. Да, формально она умерла во время родов, но фактически ее привело к концу осознание того, что юноши, которого она полюбила, больше нет… Кстати, твой Бен примерно так же завершил свое обучение: он искренне был привязан к своему отцу. Возможно, даже больше, чем к матери. Рей почему-то хватило этого объяснения: от души мгновенно отлегло, навязчивое дребезжание-предчувствие в голове стихло. Все правильно: это обычная ситхская практика. Инициация. Все адепты Темной стороны проходят через это: ее дед, дед Бена, его брат, он сам. Так надо. По-другому не получится. - К чему это я, - продолжал свое объяснение Палпатин, опять зайдя за спину Рей. - Все эти джедайские мантры «нет эмоций, есть покой» работают только тогда, когда действительно у человека нет никаких эмоций. А если его кровь вскипает от бушующих в его душе страстей, нечего ему делать на Светлой стороне. Император видел, что девочка устала от обрушившегося на нее потока информации, но прерывать свой рассказ и наставление на полуслове он не хотел. - Я понимаю, как дико это все звучит для тебя, но… не зарекайся от того, что тебе тоже может выпасть тяжкий жребий пройти через подобное испытание. - Дед! – не выдержала измученная и примеркой, и длительной беседой девушка. Она резко развернулась лицом к деду, небрежным жестом указав дроиду, чтобы он на время прервался. – Этого не будет. Если ты имеешь в виду себя, то я не убью тебя ни при каких обстоятельствах. Скорее я убью себя. Как же умилял старика и этот ее решительный взгляд, и страстные безапелляционные высказывания! - О, ты считаешь меня самым дорогим для тебя человеком? – улыбнувшись ей, радостно встрепенулся дедушка. – А если это буду не я? Он испытующе поглядел на внучку, пытаясь втянуть ее в дискуссию. - Ты хочешь сказать, не ты, а Бен? - Хочу, Рей. Вот представь: ты очень сильно любишь человека и до смерти боишься его потерять. Но потом происходит нечто, заставляющее тебя возненавидеть его. Поверь, так бывает. И как бы ты ни стремилась избежать противостояния, вот он, твой еще так недавно самый любимый человек стоит перед тобой наперевес с оружием, и у тебя нет выбора… Рей вдруг поняла, а вернее, ощутила всем своим существом: когда речь шла о деде, она не задумывалась ни секунды. Выбор в его пользу, в пользу сохранения его жизни в ущерб своей казался ей нормальным и очевидным. Даже если бы дед сам решил убить ее, она не стала бы сопротивляться. А вот Бен… Она решительно не хотела принимать смерть из его рук. Она вступит с ним в схватку и будет сражаться до последнего в расчете на свою победу, конечно же. Значит, будет пытаться, возможно, не убить, но ранить, вывести из строя, обезопасив тем самым себя: приблизительно так и проходили все их поединки в той, прошлой жизни. Последний раз это было на «Добивающем», когда она сбегала оттуда после более чем полугодовой операции по внедрению… Ну вот, Рей опять думала об Эллин и где-то там, в глубине души, подспудно, сомневалась в искренности намерений Бена. Дед, конечно же, тут же заметил, что она не просто обдумывает его слова, а погружается в мысли негодные, саморазрушительные. Рей так и продолжала стоять на подиуме, застыв и ссутулившись от напряженных раздумий. Чтобы как-то подбодрить и утешить внучку, дед подошел и встал вплотную к подиуму. - Так, я смотрю, ты у меня совсем загрустила! – легко потряс он ее за плечо. - Давай-ка я тебе расскажу не про похороны, а про свадьбу! Рей грустно улыбнулась, но, надо сказать, с удовольствием переключилась с грустной темы на более приятную. - Про чью? - Как про чью? Про чью начал и не закончил: Люка и Мары! - Но ведь они были джедаями! Им разве можно? - О, еще как! У них было целых две церемонии: джедайская и гражданская, так сказать. - А джедайская – это как? - Ну, во-первых, на ней присутствовали только джедаи, а во-вторых, во время нее, помимо других ритуалов, брачующиеся соприкасаются своими кайбер-кристаллами. Это символизирует единение в Силе. - То есть, они для этого разбирают свои световые мечи? - Да! Дедушка для наглядности изобразил странный пасс руками, как будто играл маленькими пупсами, заставляя их целоваться. Жест получился таким непосредственным и одновременно пошлым, что Рей прыснула, а потом и вовсе расхохоталась в голос, прижав к лицу ладони. Дроид-закройщик напомнил о себе слабым писком. Пока дед и внучка обсуждали насущные проблемы, он успел просчитать первую полноценную версию будущего платья. Рей вновь развернулась к зеркалу и сдавленно выдохнула: - О… - Какая же ты у меня красавица, – вместе с внучкой рассматривая ее отражение, искренне восхитился старый ситх. – Вот сейчас я окончательно утвердился в мысли, что сделал правильный выбор! Рей, пока еще способная оценить творения великих кутюрье только с обывательской позиции «нравится – не нравится», спорить с Сидиусом не стала. Но… ей нравилось. Платье, пока существовавшее только в виртуальном виде, было воплощением чистоты, простоты и элегантности. Плотный белый шелк прекрасно подчеркивал легкий загар Набуанской королевы, длинные рукава почти полностью скрывали руки, обнимая тонкие запястья высокими манжетами, от воротничка-стойки вниз змеился ряд жемчужных пуговиц, скрываясь за изящным поясом, подчеркивающим тонкую талию. Рей была по-настоящему прекрасна. Она любовалась своим отражением в голо-зеркале, в котором она представала в еще не сшитом, не существующем пока в реальности платье. Какая по счету это была примерка, Рей, естественно, не помнила – их было слишком много, и ее, безусловно, радовало то, что все они были виртуальными: реальные одевания-раздевания, застегивания-расстегивания, завязывания-развязывания с утра до ночи она точно бы не выдержала. Дед изначально настаивал на белом цвете, но если бы решала она, Рей ни за что не выбрала его – что-то ее отталкивало, смущало в нем, но сейчас, когда перед ее глазами был уже почти готовый наряд, ее вдруг как молния Силы пронзила: она вспомнила Эллин. Точнее, как на тот момент еще джедайка жила у нее в качестве приживалки, а потом, сбежав с первоорденского крейсера, прихватила свою «госпожу» с собой. И как потом, во время допроса, пыталась выудить из ее головы какую-нибудь информацию. А у девчонки в мозгах были мысли только о том, в каком платье ей идти на торжественный прием с последующим балом. И платья эти все – бесконечное количество криффовых платьев! – как одно, были белыми. И еще в голове у нее крутилась дурацкая песенка про вомп-крысят… - Дорогая, что тебя смущает? Я вижу, что ты грустишь, – заметив ее задумчивость, поинтересовался Палпатин. - Нет-нет! Ничего. Рей натянуто улыбнулась, наглухо закрывшись от деда в Силе. Он, почувствовав это, не полез с дальнейшими расспросами: Сидиус с трудом, но все-таки учился уважать личное ментальное пространство внучки. Только ее одной. С остальными он считаться по-прежнему не собирался. Ситх ободряюще улыбнулся девушке: - Тогда выше нос, детка! Она была бы рада выкинуть эти воспоминания из головы, но чем ближе Рей приближалась к исполнению своей заветной мечты, тем чаще она вспоминала о бывшей своего избранника. Дед уверял ее, что вывернул мозги Кайло наизнанку и не нашел там даже отголосков большого и светлого чувства к Энтралльской принцессе, о котором тот говорил Рей в тюремном блоке «Добивающего». Рыцарь испытывал досаду и даже какую-то неловкость при мыслях о былом своем увлечении. Да Рей и сама ощущала идущие от Бена волны заботы и тепла в свой адрес и желание забыть и никогда не вспоминать больше Хаксову жену. Ну, было и прошло. Но только голос в голове пробуждал в ней сомнения, шепча привязчивые стишки и насвистывая незатейливую мелодию: - Один попался на приманку… На приманку! Она крутила на пальце черный перстень, пытаясь заставить Силу замолчать. Иногда ей это даже удавалось. Или так только казалось…