Аллегория Силы

Что ни вечер, то мне, молодцу, Ненавистен княжий терем, И кручина, злее половца, Грязный пол шагами мерит… Мельница, «Оборотень» Вернувшись в отель после своей пафосной прогулки, магистр рыцарей Рен обнаружил свои вещи собранными и готовыми к дальнейшей транспортировке. Ну что ж, их с Рей визит на Брентаал подошел к своему логическому завершению. О результатах их дипломатической миссии еще какое-то время поговорят в прессе, а о Рей будут судачить подольше. О своих личных результатах и достижениях Кайло даже думать не хотел. У него просто заканчивалось терпение. Он хорошо понимал, что отосланный им в Первый Орден кулончик еще даже не достиг первого этапа на пути к пункту назначения, но ему очень важны были результаты его исследования. От них зависело все, а в первую очередь, сможет ли Первый Орден перехватить инициативу у Последнего и переиграть ситуацию в свою пользу, или Кайло так и останется в подчинении у Дарта Сидиуса и Рей, лишившись лидерства в своей организации, передав его ставленнику Палпатина, а сам он, скорее всего, займет должность, специально для него придуманную, - громкую и пафосную, но совершенно бестолковую, типа принца-консорта, например (а так и будет, Рен ни секунды в этом не сомневался). И если все-таки эта цацка на самом деле просто украшение, то «украшением» рискует стать он, и для него как руководителя Первого Порядка все будет кончено. Он часто думал об этом, но почему-то неуемная фантазия почти все время подбрасывала Рену один и тот же образ: ему казалось, что больше всех его провалу будет рад униженный им (как в личном, так и в профессиональном плане) бывший командующий флотом Первого Ордена. Он как наяву представил себе зло ухмыляющееся, перекошенное лицо Хакса: «Мне не важно, кто победит, лишь бы Кайло Рен сгинул!» Почему-то он никак не мог поверить в то, что генерал искренне оставил в прошлом свои обиды на Верховного Лидера и не желает жестоко отомстить. Терзаемый подозрениями, дурными предчувствиями и сомнениями, молодой Верховный Лидер собирался на Корусант, как на эшафот. *** Сидя на соседнем с Реном кресле в Ипсилоне, стремительно приближавшемся к крейсеру Последнего Ордена, капитан которого уже задал курс на Корусант, Рей чувствовала, что Кайло напряжен, как сжатая пружина. К его уже привычным переживаниям почему-то именно сейчас подмешалось еще одно позорное воспоминание – о том, как жестоко обманутая и униженная им Рей сбежала с «Добивающего» на его, Кайло, командном шаттле, очень похожем на этот, оставив в дураках охрану, рыцарей и лично Верховного Лидера. А сейчас она как ни в чем не бывало сидела рядом с ним в Ипсилоне новейшей модели, а «всемогущий Кайло Рен» был вынужден плясать под ее дудку. - Бен, я могу помочь? – нежно дотронувшись до его руки, прошептала девушка. – Я чувствую какое-то смятение в тебе. Кайло резко выдохнул через нос. Чувствует она… О нет, это не смятение, Рей. Это готовый взорваться вулкан. - Я нуждаюсь в медитации, – не поворачивая головы в ее сторону, сквозь зубы процедил мужчина. - Как только прибудем на крейсер, сразу займусь этим. - Я могу помедитировать с тобой. Дед считает, что сила Диады… - Матушка, дядюшка, дедушка! – все-таки взорвался он. - Рей, я достаточно взрослый и зрелый человек, чтобы обойтись без банальных советов и посторонней помощи в элементарных вещах! «А уж без твоих ценных инструкций тем более!» Бен не произнес вслух последнюю фразу, но Рей, остолбеневшая от его крика, просто физически ощутила его мысленный злой выпад в ее сторону. Она не могла точно определить, чем вызван его гнев, но очень надеялась, не тем, что за эти несколько дней она надоела ему хуже смерти. Из ее глаз уже готовы были брызнуть слезы, спровоцированные желчными и ничем не заслуженными упреками Кайло, но Рей сдержалась. Скорее всего, по ее мнению, Рену не хотелось вновь близко и ежедневно контактировать с ее дедом (а когда они вернутся, это будет неизбежно), который подавлял его хуже всех его родственников и бывших учителей – и Леи, и Люка, и Сноука. Он всегда, с самого детства, так стремился избавиться от излишней опеки своих наставников, но судьба-злодейка вновь подбросила ему испытание в виде бывшего императора, которому молодой ситх вынужден был внимать и подчиняться. Сам Кайло очень хорошо помнил о горькой участи своего деда: жизнь его всегда, каждую секунду находилась под неусыпным контролем Палпатина. Император беспрестанно вторгался в сознание своего ученика, стремясь в зародыше распознать и уничтожить любые ростки его неповиновения. Все приближенные к Вейдеру люди обязаны были докладывать Дарту Сидиусу обо всех своих, даже самых незначительных, контактах с главкомом; по всей видимости, именно из-за этого постоянно тянувшийся к людям, страстный по своей натуре, умевший и любить, и дружить Энакин Скайуокер после перехода на Темную сторону не имел ни одной привязанности – ни дружеской, ни любовной. Его мания преследования порой доходила до того, что он подозревал покойную жену в шпионаже за ним в пользу Палпатина, в те времена еще канцлера. Но паранойя эта имела очень веские причины: да за ним даже меддроиды шпионили, непрерывно отправляя Императору отчеты не только о физическом состоянии главкома, но и о проведенных с его многострадальным телом манипуляциях и даже о физиологических отправлениях. Так что Дарт Вейдер без ведома старого ситха в прямом смысле слова ни вздохнуть, ни пукнуть не мог. Примерно такая же участь была уготована и его внуку. Кайло коробило при одном воспоминании о том, как Сноук заставлял его постоянно повторять («преданнейший ученик» должен был при этом стоять на коленях), что магистр рыцарей Рен безраздельно принадлежит сначала ему, а уж потом Темной Стороне. Вырвавшись из-под безраздельной власти старого деспота, молодой Верховный Лидер совершенно не горел желанием оказаться в положении еще более унизительном, чем при своем почившем наставнике. Но что уж теперь об этом говорить – он сам был виноват в том, что с ним произошло… Бен и в менее нервных ситуациях легко утрачивал баланс – так всегда было, – что уж говорить о постоянно испытываемом им стрессе от унизительного, как он считал, положения, которое Рен вынужден был занять рядом с новым (старым) претендентом на Галактический престол и его внучкой. А восстановить его действительно помогали только медитации – лучше ничего пока ни в ситхских, ни в джедайских практиках не придумали. Девушка совсем не хотела быть причиной дестабилизации своего жениха, поэтому быстро отступила. И, безусловно, ей не хотелось, чтобы пилоты ее шаттла видели и слышали, как Бен орет на нее. Ипсилон, на котором они сейчас летели, сам по себе был совсем небольшим кораблем, и пассажирский отсек конкретно в этой модификации был отделен от кабины пилотов прозрачной переборкой из плексигласа. Она была звуконепроницаемой, так что нет, они не слышали… Рей сдерживала свои эмоции из последних сил, слезы обиды душили ее, но вдруг… - Прости… Она почувствовала руку Бена на своем колене. Слезы мгновенно высохли. - Прости, я… – глухо и медленно выговорил он. - Я не должен был. Мне просто… Твой дед… Сейчас это все опять… Девушка вперила взор на руку на своей коленке, а потом повернула голову в его сторону. Очень неожиданно: Бен перед ней извинялся. И даже оправдывался. Совсем на него не похоже, но у Рей как будто камень с души упал – любимый не злился лично на нее, а просто нервничал из-за давления на него Палпатина. Значит, то, что было между ними на Брентаале, было искренним проявлением его чувств! - Это ты прости, - облегченно выдохнула она, схватив его руку. А потом девушку как прорвало. - Я понимаю. Мне и самой неловко от его постоянного вмешательства. Я тысячу раз говорила ему, но он пожилой человек, вряд ли я смогу его переделать. Самое главное, он же ведь хочет как лучше, я это чувствую. Я стараюсь снисходительно относиться к чрезмерным проявлениям его заботы, но ты, конечно же, совсем не обязан этого делать, он же мой дед, не твой… Прости, я вновь поговорю с ним. Ты только не волнуйся. Кайло продолжал пялиться куда-то в пустоту, а Рей очень ждала, что он развернется сейчас и посмотрит ей в глаза, но он, упрямец, так и не сделал этого. Так они и летели до самого крейсера, расцепив свое неловкое рукопожатие только после приземления во взлетно-посадочном ангаре. Они соблюли все приличия и протокол, когда их встречали на крейсере. Кайло Рен мужественно вытерпел все причитающиеся им почести, окинув взором выстроенных в ровные коробки штурмовиков-андроидов. Палпатинских штурмовиков, то есть, Последнего Ордена. В огромном ангаре их количество казалось избыточным, но Рен понимал, что это было демонстрацией силы, напоминанием ему его места. Рей каждую секунду готова была заверять своего жениха, что она уступит ему первенство, как только власть перейдет в их руки, но сейчас точно было не время: Бен вроде бы успокоился, пока они летели в шаттле, но, видимо, не совсем, и ходящие ходуном желваки и покрытые рваными красными пятнами щеки ее суженого четко об этом свидетельствовали. Она сделала над собой усилие и не посмотрела ему вслед, когда Бен удалился по коридору отсека высшего комсостава в свои апартаменты. У нее на этом корабле (как, впрочем, и на многих других, принадлежащих Последнему Ордену) были особые покои – в корме верхней палубы. Они предназначались бывшему Императору, и Палпатин даже останавливался в них в те редкие разы, когда бывал на этом крейсере. Рей планировала пригласить Бена к себе, но подумала-подумала и не решилась. *** Оказавшись в своей каюте, Рен первым делом наглухо заблокировал входные двери, как будто готовился держать здесь осаду. Порывшись в уже доставленном сюда своем багаже, он извлек из одного из контейнеров портативную консоль и запустил программу, выявляющую следящие устройства. Программа работала так, что, обнаружив жучок, мгновенно коннектилась с ним, запускала вирус и выводила шпиона из строя. Кайло с удовольствием наблюдал, как предназначенные ему апартаменты, под завязку напичканные самой разнообразной шпионской техникой, постепенно очищаются от нее. Под самый конец сканирования из строя вышли уборочный дроид и нагревательный прибор на мини-кухне. Магистр удовлетворенно хмыкнул и на всякий случай просканировал окружающее пространство еще и Силой. И только после этого он почувствовал себя более-менее спокойно. Нет, конечно же, нет. До настоящего спокойствия ему было очень далеко. Он находился в неведении, не имея возможности безопасно связаться со своими людьми, со слабой искоркой надежды в груди, которая готова была вот-вот погаснуть. Если по-честному, ему, кроме как на себя, не на кого было злиться и обижаться. Это он не предпринял практически никаких упреждающих мер, когда получил информацию о том, что Палпатин жив, предпочтя занять выжидательную позицию, а в результате так эпично проиграл. А Рей? Неужели она настолько глупа, неужели она не видит, что он вынужден быть с ней? Что не испытывает к ней даже жалости, не говоря уже о симпатии? Слово «любовь» Кайло даже мысленно не употреблял. Он похвалил себя, что нашел душевные силы извиниться перед Рей за то, что не сдержался. Иначе, если бы дедушка по приезду внучки домой разглядел бы ее заплаканные глаза, выяснения отношений с Палпатином Рену было бы не избежать. А так он выкроил себе несколько дней относительного покоя. Как же Рен завидовал сейчас верным своим соратникам, которые там, далеко в космосе, на кораблях флота Первого Ордена находились в эпицентре борьбы со шпионами Палпатина, просочившимися даже в высшее руководство, наращивали боевой потенциал - переоснащали уже имеющиеся корабли и вводили в эксплуатацию новые, вели тайные переговоры с потенциальными союзниками. А он? А он тем временем все туже затягивал на своей собственной шее удавку палпатинской опеки и навязчивой любви его внучки. *** Корусант встретил Диаду проливным дождем и пронизывающим ветром. Дарт Сидиус устроил им такую чопорную и утомительную встречу, что к концу церемониала, когда Диада через все «кордоны» встречающих все-таки добралась до Тронного зала, Кайло уже не стесняясь закатывал глаза, хмурился, жевал щеки и вообще всем своим видом давал понять, что старик мог бы и сжалиться над путешественниками, перенесшими неблизкий перелет. Но тот – нарочно, по всей видимости, – спуску магистру давать не собирался, да еще старался уесть его, общаясь со своей внучкой и превознося ее заслуги, кок будто Рена и рядом не было. Но Кайло выдержал. Собрав волю и остатки терпения в кулак и пытаясь отрешиться и не слушать пространных и едких речей Сидиуса, он все-таки дождался окончания нудной процедуры и, не скрывая облегчения, покинул Дворец Императора… *** С момента их прилета Рей Бена не видела. Как ни пытался Палпатин под разными предлогами зазвать того к себе, неофициально, так сказать, по-семейному скоротать вечера, Кайло был непреклонен: сославшись на накопившийся ворох неотложных дел, которые он вынужден был забросить во время своего пребывания на Брентаале, магистр Рен делал вид, что усиленно ими занимался, отказавшись от проживания в Башне (Императорском дворце) и обосновавшись вновь в Центре Наций. Дедушка и внучка вынуждены были довольствоваться лишь непродолжительными сеансами голосвязи с мятежным ситхом. - Упрямый, как его дед, – недовольно морщился Дарт Сидиус, тщетно пытаясь пробиться сквозь ментальные щиты Кайло Рена и наращивая внешнее наблюдение за ним, чтобы тот, не дай Сила, не удумал какого-нибудь демарша против почти родственников. – Ну, ничего. Настанет время, и наш юный Верховный Лидер вынужден будет разыграть свой последний козырь – Энтралльские верфи, – и будет повержен! *** Ожидание сообщения о содержимом кулона, украденного у Рей, превратилось для Кайло почти в манию. Он не выпускал из рук коммуникатора, как будто это могло хоть как-то ускорить работу спецслужб Первого Ордена над дешифровкой его содержимого. И конечно же, Верховного Лидера крайне угнетал тот факт, что эта долбаная подвеска была его единственным «трофеем» и единственной надеждой. А бал в честь удачной дипломатической миссии Диады должен был состояться уже завтра. Рен догадывался, хоть напрямую с ним об этом не говорилось, что на предстоящем мероприятии Палпатин обязательно предпримет какой-нибудь ход, приближавший и делавший неизбежным заключение их с Рей брака. Почему-то ему казалось, что Император возьмет и сам назначит дату их свадьбы, а так как это будет происходить при большом стечении народа и прессы, отказаться от этого или перевести слова Палпатина в шутку будет практически невозможно. Вот только жениться Кайло не хотелось категорически. Буйная фантазия подбрасывала ему разнообразные авантюрные мысли, включая имитацию собственной смерти. А что? Хватятся его завтра, придут в его апартаменты, а он с Силой слился. А на самом деле просто слился. Он вертел в руках свой коммуникатор, периодически гипнотизируя его, как будто это могло каким-то образом ускорить приход так страстно ожидаемого Реном сообщения. *** И вот заветный день наступил. Организаторы торжественного приема постарались на совесть, все должно было пройти без сучка и задоринки, но Рей все равно терзало плохое предчувствие. Само мероприятие стартует за час до полуночи, но гости должны были начать слетаться во дворец Палпатина более чем за шесть стандартных часов до назначенного времени – их было огромное количество, но Дарт Сидиус хотел, чтобы каждый из них почувствовал свою уникальность во время встречи с радушными хозяевами, как в его Империи, а теперь в Последнем Ордене были рады каждой системе, каждому члену этого содружества. Пока Рей и Кайло Рен «уговаривали» Брентаал примкнуть к возрождающейся Империи Палпатина, самый знаменитый модный дом Корусанта занимался пошивом туалета наследницы великого Сидиуса. Все расчеты и виртуальные примерки прошли еще до их отъезда, по возвращении Рей примерила уже готовый наряд, а сегодня она должна была предстать перед гостями и женихом во всей красе. Стоит отметить, что платьев на вечер у Набуанской королевы было два. Оба фасона держались в огромном секрете, но пресса беспрестанно строила предположения, анализируя и традиционно сложившийся протокол, и заранее известный дресс-код мероприятия. Вот как раз по тому самому протоколу принимающая сторона (женская ее часть) встречать гостей обязана была в так называемых «дневных» туалетах (закрытые платья с длинными рукавами, но юбки допускались длиной до середины голени, не короче), а после церемонии приветствия следовало облачиться в наряды «вечерние» – открытые плечи, обнаженные или скрытые высокими перчатками руки, юбки в пол. Ах, да! Еще тиара. Тиара обязательно! У кого не было фамильных, передающихся из поколения в поколение подобных украшений, были вынуждены к такому событию их специально заказывать. Гости прибывали сразу в вечерних нарядах и, в отличие от хозяев, были избавлены от необходимости переодеваться. На смену туалета Рей было запланировано около сорока стандартных минут – этого было достаточно, чтобы раздеться и вновь одеться, но слишком мало, чтобы хоть чуть-чуть передохнуть. Оба наряда Рей, полностью готовые украсить и радовать свою хозяйку в течение сегодняшнего длинного вечера, дожидались ее на манекенах, стоявших у стены, как солдаты в карауле. Разглядывая их, Рей заметила про себя, что уже начинает привыкать ко всем этим мероприятиям, относиться к ним как к работе, неотъемлемой части своей жизни. Они с Беном Соло с блеском справились и с работой иного рода: склонили-таки правительство Брентаала к сотрудничеству с Последним Орденом, так что это и было поводом сегодняшнего пышного торжества. Формальным. На самом деле дед собирался объявить дату свадьбы внучки и Верховного Лидера Первого Ордена, причем ей он об этом намекнул – витиевато и пространно, как умеет, с отсылками к каким-то давним и неведомым традициям, – а Бена даже не посчитал нужным поставить в известность. Рей пыталась его остановить, но Палпатин был непреклонен, и у девушки складывалось ощущение, что старик просто заигрался во всемогущего Императора и лучше всех все знающего мудреца-Владыки. А вот Кайло был на пределе, Рей и видела это, и чувствовала. Причем, будет хорошо, если ее жених после оглашения даты просто развернется и уйдет, а не достанет свой световой меч и покрошит все вокруг в труху. Все – значит, вообще все: вместе со столиками, угощениями, дроидами-официантами и гостями. Но отступать назад, а уж тем более отменять так тщательно спланированный дедом праздник было нельзя. Вот поэтому сейчас, за несколько часов до того момента, как первые спидеры с гостями пришвартуются на посадочной платформе Императорского дворца, Рей в одном белье, очень изысканном и очень закрытом – несмотря на нежную вязь кружева, почти никакого намека на сексуальность, – сидела перед туалетным столиком и терпеливо дожидалась, когда дроид-парикмахер закончит ее прическу. Ритуалы причесывания-одевания хоть и были для юной королевы уже привычными, но не становились менее утомительными. От нечего делать она безразлично рассматривала коробочки, склянки и флаконы, которыми был заставлен стол перед нею, и на автомате читала надписи на них. Почему-то взгляд ее остановился на духах. Хотя, нет, Рей точно знала, почему они привлекли ее внимание: их флакон был очень красивым, даже, можно сказать, самым красивым из всех однотипно белых минималистичных баночек и шкатулок, создающих изящный хаос на туалетном столике, а он выделялся из них своим «многоцветьем». Рей невольно задумалась о том, что в дизайне этой вещицы было намешано слишком много всего. Из белого в нем были только фарфоровые цветы, обнимающие соцветиями верхнюю часть бутылочки, содержимое было нежно-голубым, крышка представляла собой серебристый шар, а навершие самого флакона, на которое, собственно, и опиралась эта самая крышка, было золотистым. Если бы у девушки было чуть меньше свободного времени, она бы и внимания не обратила на этот диссонанс, но заметив его, она попыталась разобраться, почему же он так привлек ее внимание. Рей слегка подняла брови, удивившись: ее учили, что сочетание этих двух фактур – серебра и золота - весьма спорное и использовать их одновременно нужно с большой осторожностью, если не хочешь получить обвинения в безвкусице от вездесущих критиков и знатоков. А здесь это было так напоказ, так вызывающе… Она перевела взгляд чуть ниже и прочла: DAISY DREAM. Надпись была мелкой, а буквы рублеными, четкими и черными, как будто в противовес всей этой бело-голубой легкости, увенчанной сомнительной претензией на роскошь. Какой же, интересно, была эта самая Дейзи, которой парфюмер посвятил свой шедевр, и о чем таком она мечтала? Рей протянула руку, взяла флакон, сняла с него крышку и поднесла ее к носу. Запах духов был таким трогательно-нежным, что Рей невольно улыбнулась. Так вот она, значит, какая, эта Дейзи: простушка в ситцевом платье в цветочек, наивно нацепившая на себя все имеющиеся у нее незамысловатые украшения. Фантазия Рей разошлась не на шутку: она как будто наяву видела старомодные, скорее всего, мамины, золотые сережки в ушах этой самой мифической Дейзи, а на руке – единственное серебряное колечко, украшенное нелепой извивающейся веточкой с искусственным камушком на вершине. А сама такая чистая и наивная, и миленькая ее головка доверху забита самыми светлыми и сладкими мечтами… «Иллюзиями», – услужливо подсказал ей внутренний голос. Тяжело вздохнув, Рей поставила флакон на место и непроизвольно покрутила на пальце свой обсидиановый перстень. После того, как она пообещала дедушке никогда не снимать его (и обещание свое сдержала), он уже не казался ей таким массивным и корявым. Девушка привыкла к нему, кольцо как будто стало с ней единым целым. Она полюбовалась на него, чуть вытянув руку, и облегченно выдохнула, услышав сигнал дроида об окончании парикмахерских процедур. Ей надоело сидеть длительное время почти неподвижно, и девушка вскочила со стула несколько поспешнее, чем это было необходимо. Чуть резче взмахнув рукой в тот момент, когда она разворачивалась, чтобы дойти до ростового зеркала, перед которым она должна была облачиться в свой белоснежный наряд, Рей услышала за собой звон разбивающегося стекла. От неожиданности и легкого испуга она поспешно развернулась и увидела, что нечаянно зацепила флакон духов, которым так долго любовалась, и как он, ударившись об пол, превращается в сверкающий фонтан из стеклянных крошек и ароматных брызг. - Бедняжка Дейзи, – с искренней грустью произнесла Рей. – Вот как бывает: одно неосторожное движение, и все твои мечты в одну секунду разлетелись на миллион осколков! Девушка продолжала стоять на месте, боясь поранить битым стеклом ноги, но на шум уже выскочили из своих укрытий уборочные дроиды и принялись торопливо собирать с пола следы ее неуклюжести. Она молча наблюдала за их почти синхронными движениями, и - надо отдать должное малышам – им удалось быстро собрать опасные остатки стеклянного флакона, а жидкость, казалось, только равномерно размазывалась по полу, распространяя свой аромат на все апартаменты. И если в маленьких дозах он был очень нежным, то сейчас Рей казалось, что ее легкие, сжавшиеся спазмом, того и гляди в узел завяжутся. Она закрыла нос рукой и дождавшись сигнала дроидов, возвестившего, что все осколки собраны, поспешила в освежитель. Даже смыв с ног брызги духов, она продолжала чувствовать на себе их запах, но, к счастью, он стал намного легче и перестал раздражать. - Какая же ты, Дейзи, коварная! – продолжая диалог с самой собой, усмехнулась Рей. - А с виду казалась такой милой простушкой! Взглянув на себя в зеркало, набуанская королева удовлетворенно улыбнулась – ей определенно нравилось то, что она видела. Сейчас она наденет специально сшитое для этого вечера лучшим корусантским модельером платье, туфли, украшения, дроид-визажист закончит ее макияж, и можно отправляться на бал. А то, что она разгрохала флакон дорогущих духов, – так это ничего! На счастье!