Мы решили, что достигли дна, когда снизу постучали

У пессимистов сбываются кошмары,

у оптимистов — мечты!

      

      Февраль 2021

             Малыш всегда просыпается рано, но плачет очень редко, даже если сильно проголодался или мокрый. Обычно он тихонечко агукает, наверное, думает Слава, рассказывает Филимону какие-то свои детские истории. Кот, каждую ночь дежурящий в кроватке, в ответ на младенческий лепет мурчит оглушительно, тычется мокрым носом в крошечные ладошки, и пытается человеческого ребёнка вылизывать. Мирон однажды предположил, Филя воспринимает Павлика как большого непонятного котёнка, а происходящее — путь коммуникации детёныша, с помощью этакой четвероногой нянечки осваивающего очередные ступени своей социализации.       Каждый раз, когда Слава думает об их сыне, его губы трогает лёгкая, полная любви, улыбка. Павлик их с Мироном очень радует. Он растёт спокойным, любознательным мальчиком, улыбчивым и ясноглазым. Для своих пятнадцати месяцев отроду ведёт себя буквально ангельски: охотно кушает, любит гулять, изучать новые потешки, развивашки, игрушки, слушать сказки, а ещё плескаться в теплой водичке. Он задорно «болтает», имитирует простейшие междометия или звуки посложнее, пытается складывать звуки в слова и уже знает, что Филимон — «коть!». А особенно любит, когда кто-то из пап, или людей, обличённых должной степенью родительского доверия, берёт его на руки. У него нет проблем с несмелыми и робкими шагами, покорением диванов или скоростным ползанием по комнатным напольным коврам, ведь рядом всегда есть уверенные и надёжные ладони Славы, Мирона, няни, многочисленных тёть, бабушек и даже целого Феди. Малыш не боится падать, пробовать что-то новое, охотно играет в «Сороку-ворону» и «Мы ехали по кочкам». А утомлённый насыщенными днями, полными новых открытий, засыпает чётко по часам, даже во время дневных снов — почти сразу.       Слава, в отличии от сына, подобной крепостью сна и раньше не отличавшийся, в последние четыре дня снова спит крайне чутко и поверхностно. Без Мирона, в их большой и удобной общей постели, ему никак не удаётся погрузиться в крепкий сон хотя бы на несколько часов. Не удивительно, что едва услышав тихое, совсем ещё не осмысленное, сонное агукание сына, он тут же вываливается из дрёмы, поворачивается на спину, открывает глаза.       Обычно, по их с Мироном договорённости, Слава, имеющий возможность дополнительно отдохнуть в течении дня, встает к ребёнку ночами. Утром к сыну всегда идёт Мирон, так или иначе вынужденный ездить в офис почти ежедневно. Но сейчас Фёдоров слишком далеко и Слава исполняет роли обоих отцов одновременно. Он жмурится, поворачивает голову, вздыхает, глядя на пустующую половину кровати. Поднимает руку и проводит пальцами по соседней наволочке, а после, действуя скорее в порыве эмоций, а не сознательно, подгребает Миронову подушку к себе и вовсе утыкается в неё носом. Хмурит лицо недовольно, прикусывает губу. Вспоминает вчерашний разговор, наполненный ласковыми глупостями, и тянется за валяющимся на прикроватной тумбочке смартфоном. Нужно посмотреть сколько времени и, может быть, если ещё не совсем уж рано, написать сообщение, скорее всего очень нежное и тупое, ну, типа: «Доброе утро, Мирошкинс». Он знает, его чувства поймут, не будет издёвок, дразнилок или приколов. Через какое-то время в ответ непременно поступит войс, надиктованный хриплым спросонья голосом, далёким и ласковым, с пожеланиями хорошего дня и словами, не предназначенными ни для чьих больше ушей.       За последний год Слава очень чётко осознал, что быть любимым ни за какие-то заслуги, а за сам факт, оказывается, такой кайф. Особенно, когда это взаимно.       Мирона нет всего пятые сутки, а желание даже не написать, а прямо вот позвонить в Москву и начать истерить, требуя, как несчастная брошенка, немедленно вернуться к ним с сыном, — уже зашкаливает. Даже несмотря на их регулярное общение и целую кучу аудиосообщений и кружочков, ежедневно отправляемых друг другу в телеграмме.       Карелин хмурится ещё сильнее, искренне не понимая, откуда в нём вдруг образовалось столько драматизма. Сказать по правде, он и перед самим собой стыдится подобных порывов. Слава думает, сколько раз уже было обговорено и переговорено, замусолено и разложено по полочкам ими обоими перед каждой разлукой: они всегда на связи и доступны друг для друга в любую минуту, и, если действительно будет нужно, Мирон обязательно сорвется и приедет к нему. К ним. Домой. Вот только в итоге получается всегда одно и то же. Он ужасно скучает! Хорошо, справедливости ради надо сказать — они оба ужасно скучаю, думают друг о друге постоянно и очень стараются не звонить пятьдесят раз в день просто, чтобы услышать голос. Но как сейчас это сложно. Мирон и Слава провели весь локдаун вместе, своей маленькой семьёй, ежедневно имея возможность трогать, обнимать, беседовать и просто переглядываться друг с другом постоянно. Это было восхитительно и сделало их ещё ближе. Он понимает, конечно, что с их работой и ритмом жизни так не может быть всегда. В мае у Славы намечены концерты, летом Мирон улетит к Порчи, работать над микстейпом и альбомом. Им пора привыкать, что разлуки будут чаще и длиннее, потому что карьера, самореализация, амбиции…       Славе пора привыкать.       Мирон, как и всегда, предлагал поехать вместе. Обещал присмотреть просторные апартаменты с отдельными спальнями для них, сына и няни, обещал себя еженощно у Славы под боком. Говорил, они могут пожить в Москве какое-то время, например, месяц-два, пока его киноэскапада не закончится (наконец-то, да, Слав?). Без нервов, разлук, спешки и суеты. Убеждал горячо и даже с применением некоторых весьма мотивирующих сексуальных практик.       Слава, в порыве чувств, ненадолго позволил себе пофантазировать, как встречает Мирона после съемочного дня, едва успевшего смыть гримм, настолько спешившего к нему, что в глазах всё ещё красуются тёмные линзы, а улыбка сверкает накладными клыками. Как они страстно целуются, а Мирон то и дело прикусывает его губы, царапая этими неудобными накладками, и это ощущаемся немного болезненно, но они уже не могут остановиться. К тому же, им нужно быть максимально тихими, поэтому Слава давит внутри скулеж, пока они спешно удаляются в спальню, что бы заняться любовью на прохладных шёлковых простынях, стараясь не издавать компрометирующих звуков. Помечтал-помечтал, внутренне заранее обмирая от качества-количества упущенных возможностей, а потом пресёк собственные фантазии на корню. Он имел голову на плечах и не хотел попусту перегружать своего мужика, лишая нормальной возможности просто отоспаться или немного потусить с коллегами после рабочего дня. Ни к чему нервировать и ущемлять свободолюбивого Мирона. Слава хорошо его понимал, ведь и сам раньше тоже никогда не отказывался оторваться, если выпадал шанс. Вот только теперь всё иначе, и между ними и вокруг, да и они, каждый по своему, честно пытаются не сплоховать. А отношения — это про работу в команде и компромиссы, договоренности, своё время и обоюдные опции сменить картинку без давления и манипуляций. Было и ещё кое-что, не менее важное: Слава знал, что со съёмочной площадки Мирон частенько возвращается едва живым от усталости, измотанным. Он говорит всегда нарочито бодро, стараясь не показать насколько действенно выложился в процессе многочасовых съёмок. Ему бы в душ, поесть горячего, да отрубиться, какие уж там любовные игрища. Вот и отказался от заманчивого предложения, пообещал, что справится, как делал всегда.       К тому же, по логике, Славе и самому давно пора стряхнуть благостную лень, длящуюся с начала прошедшего декабря. Необходимо приходить в себя, настраиваться на возвращение в рэп-игру, репетировать моноспектакль, регулярно выбираться в студию, да хоть бы вот детально обдумать сценарий двух едва-едва намеченных клипов!       Он забросил стримить по субботам, хотя антихайпики всегда так ждут его забавных эфирных включений. Надо планировать тур, смотреть и выбирать локации и даты, выпускать микстейп и снова становиться дерзким рэперком, хуесосящим всех и вся, да строчащим диссы по поводу и без. Но что-то подсказывает, полностью вернуться к разгульной жизни андеграундного разгильдяя, даже для поддержания имиджа, получится уже вряд ли. Он больше не свободная одинокая птичка, так легко порхавшая с вписки на вписку. Да и не особо-то теперь хочется ему этих бесконечных вечеринок. У него есть ответственность перед собственным ребёнком и любимым человеком. Слава бы может и рад сказать, будто новый статус его тяготит, но это будет не правдой. Он сознательно и намеренно вкладывается в гармоничное развитие их с Мироном отношений. А раз по кайфу, надо совмещать и быть не только «папочкой ангелочка Павлика, любимой Заей Оксимирона», но и самим собой, тем, кем он всегда оставался внутри. Пора вернуть Славу КПСС!       Бывает, он замирает на минуту, среди игры с сыном или беседой с кем-то из своих, да просто во время короткого вечернего отдыха за чашечкой чая, и удивляется как это между ними всё органично происходит. Как будто бы даже само собой? Вроде и не заметно, а они вместе уже второй год! За весьма короткий срок они оба научились доверять, делить обязанности, давать волю чувствам и говорить прямо про важное и беспокоящее.       Слава привык засыпать не один, полагаться на Мирона даже в глупых мелочах, долго целоваться перед сном и по утрам, при этом в пол-уха следить за звуками из импровизированной детской. И Мирон делал и поступал соразмерно, делал как умел, но с полной отдачей, потому, что знал, всё не зря, а в лофте, ставшем для них настоящим домом, его ждут, скучают и очень любят!              Славе нравилось просыпаться от легких поцелуев и хаотичных поглаживаний, щекотки, запаха чая с бергамотом, принесенного в постель или горячих требовательных губ и влажного языка, нетерпеливо ласкающего набухшие за ночь соски, рук, поглаживающих низ живота и дальше, там, где приятнее всего.       Мирону нравилось проявлять внимание, опекать, предугадывать желания Славы, удивлять его, радовать и баловать. Симбиоз заботы, чувственности и доверия, а так же нахождение в их собственном, совсем небольшом мирке, давали ощущение полного довольства жизнью. Совершенно незаметно поддерживающий Славу во всём, понимающий его потребности и загоны Мирон, не просто вместил в себя целый мир, создал им их собственную, новую вселенную.       Временами казалось, их счастье почти осязаемо и уж точно безмерно. Слава, будем честны, получил партнёра, которого всегда хотел, фактически не затратив при этом почти никаких усилий. За него филигранно отработал организм, так своевременно решивший преобразовать рядовой биоматериал в чудесного малыша. Карелин сорвал джек-пот, но стоит ли полностью расслабляться? Так ведь недолго и совсем раствориться в другом человеке без остатка, и чем он тогда будет отличаться от всех этих тёлочек, что когда-то табунами бегали за его Окси? Слава от этих мыслей снова морщится. Может он и хотел зажить счастливой жизнью среднестатистической избранницы состоятельного человека, послать всех недовольных в жопу и попробовать приобщиться к праздному, лёгкому почеванию на всём готовом, но ему заранее было ясно, это не про них. И не из-за того, что Миронова шея не потянет такую ношу, с этим-то как раз все было в порядке. Фёдоров был бы только рад содержать его и дальше. Вот только, если Карелин засунет свои амбиции подальше и согласится уйти в тень, ради семьи и ребенка, есть ли хоть малейшая вероятность, будто этот шаг сделает их жизнь проще? Очень сомнительно. Ему скоро станет скучно, захочется кипучей деятельности, он начнет изводить этим Мирона и непонятно, куда такой путь выведет. Счастье Славы и Мирона в действительности пока ещё весьма зыбко и без гнетущего чувства вины, да постоянных сожалений о несбывшихся релизах и турах.       С другой стороны, как только Гнойному настанет черёд возвращаться к активной социальной, гастрольной, творческой жизни, нынешнее благолепие опять же может лопнуть как мыльный пузырь. Он-то уж хорошо помнит, какие грандиозные скандалы они с Мироном учиняли, ещё в те времена, когда «не встречались», ссорясь на пустом месте из-за разницы во взглядах на мир, индустрию, подачу, да всё что угодно. Даже по причине чужих творческих разногласий. А впереди маячит этап бестолкового Фрэшлбада, куда Карелин подписался наведаться, при активном попустительстве бойфренда.              Слава злится, кусает подушку Мирона. Он вновь начинает нервничать и переживать, на автомате проводит ладонью по груди, ощущая немного болезненный, но чувственный, приятный отклик. Ассоциативный ряд выстраивается мгновенно, посылая вниз живота тепло, а на щеки румянец. Вот теперь ему точно нужно записать войс Мирону. Судорожно схваченный айфон приветствует его чёрным экраном, Слава рассматривает это как знак свыше. Не стоит сейчас распускать сопли и ныть Фёдорову о гнетущем чувстве одиночества и желании завернуться в его объятия. Ему, наверное, и самому не легко, ведь помимо эмоций, переживаемых из-за разлуки с семьей, Окси приходится быть профи, вовсю выкладываясь на съемках оставшихся сцен, что автоматически увеличивает уровень моральной нагрузки и социальной ответственности перед всеми участниками съёмок.       По крайней мере Слава утешает себя именно такими мыслями, пока встаёт с постели, потягивается, влезает в тапки и направляется к сыну, походя бросив телефон на зарядку.              Павлик лежит в своей кроватке, хлопает глазками и тихонечко пускает пузыри из слюней. Укутанный в теплый ночной костюмчик, он снова сбросил почти всё одеялко и обогревается исключительно мягкой овечьей шерсткой подкладки пижамы и сердобольным котом.       Слава здоровается с Филей, ласково гладит кота по спинке, рассказывая сыну, как важно бережное отношение к животным. Он читал, что с детьми, даже новорожденными и совсем крошечными, необходимо разговаривать серьезно и обстоятельно совершено на любые темы, поэтому, каждое утро рассказывает малышу различные интересные факты о кошачьих в целом и о его самом первом приятеле в частности.       Постоянно сверяясь с рекомендациями педиатра, Слава внимательно наблюдает, как сын глазками следит за движениями его пальцев, как хлопает в ладошки, хмурится, смеется, и вообще, какие реакции на какое действие выдает. Это важно. Он мысленно возвращается к таблице с оговорённой нормой активности и довольно улыбается, продолжая болтать мягким, воркующим голосом. Павлик тем временем переворачивается на бочок, потихонечку, опираясь на боковую стенку кроватки, поднимается на ножки и тянется к папе. Слава больше не в силах сопротивляться, и наконец-то берёт малыша на руки. Они выходят в спальню, устраиваются с комфортом в удобном глубоком кресле, наслаждаясь близостью и теплом друг друга. Слава тут же прикладывает сына к груди, слегка покачивает и гладит по спинке, как сделал бы, если действительно кормил, стимулируя таким образом аппетит малыша. Пока он раздумывает, не дать ли Павлику молока перед вторым завтраком, детские пальчики цепко хватают отца за нос, и Слава перецеловывает каждый из них, мысленно обещая себе, что ради семьи, да ещё и с такой группой поддержки, справится со всеми целями и задачами.              Дурацкая планировка спальни, совмещённой с санузлом и гардеробной, теперь уже не кажется такой дурацкой. Стеклянные раздвижные двери позволяют регулировать уровень шума, доносящегося из комнаты, а тонкая стенка отсекает лишний свет. Внутреннее освещение и вентиляция проходного шкафа идеально продуманы, как оказалось, не только для хранения одежды и украшений, но и для размещения настоящего маленького сокровища!       Сам факт, что в этой квартире им действительно удалось устроить сына с гораздо большим удобством, чем в его собственной, несколько примиряет Славу с авторским дизайном, придуманным бывшей девушкой Мирона. Справедливости ради стоит заметить, и спальня, и личные комнаты, и кабинет действительно расположены функционально, отделаны со вкусом и предусмотрительно оснащены звукоизоляцией. Возможно, цветовые решения и мебель выдержаны в слишком вычурном для Славы Карелина из Хабаровска стиле восточного бурлеска, однако, комфорт и грамотно спланированное зонирование пространства вызывают нешуточное уважение. Для себя Слава решил, что он может сколько угодно не любить эту квартиру, но некоторые фишечки с удовольствием применит и для отделки их будущего жилья.       Задумавшись, он отвлекается от самого важного, и сын не упускает возможность дёрнуть его теперь уже за прядь отросших волос. Карелин ловит и прикладывает к своей щеке нежную ладошку маленького сорванца, прижимает к себе малыша и поднимается, направляясь в ванну. Педиатр советовала давать коже ребёнка дышать, поэтому, несколько часов в день он проводит без подгузника. Слава осторожно раздевает сына, вытирает промежность детскими салфетками, заворачивает в мягкое, комфортное и дышащее одеялко-пелёнку. Сейчас по плану перекус. Сегодня у них согласно расписанию прикормов сначала молоко, потом немного подождать на случай газиков, а после можно уже и помыться и переодеться в чистое.       Они возвращаются в комнату и Павлик, освобождённый от одежды и уложенный на огромную родительскую кровать, радуется новому дню. Симпатичной гусеничкой ползет к подушкам, там перекатывается с бочка на бочок, смеётся и как-то особенно громко взвизгивает, пугая отирающегося тут же кота. Слава наконец-то выдыхает полной грудью и счастливо улыбается. В этот момент он особо остро чувствует потребность в Мироне, желание услышать голос, разделить эти моменты нового дня. Ему хотелось бы перекинуться парой ничего не значащих фраз или, наоборот, рассказать как он может часами, безотрывно смотреть в голубые глазки и гладить тёмные вьющиеся волосики их малыша. Его самой большой и важной частичке Мирона Фёдорова.       Слава знает, сын дорог и важен им обоим, и это дает ему повод надеяться, что все возможные трудности, непременно ждущие впереди, получится осилить и преодолеть. Не только ради необузданного желания обладать друг другом, но и осознанного стремления быть вместе как родители, любовники, друзья. И он готов стараться.

— ØØØ —

      Слава заканчивает водные процедуры Павлика, аккурат когда слышит лёгкие шаги, и негромкий стук в дверь. Они с Олей сейчас дома вдвоём, поэтому, гадать о личности визитёра нет смысла. Он поправляет смешной капюшон на голове сына, произносит обычным голосом:       — Не заперто, Лёль, заходи.       Ольга, как бы странно это не было, оказалась ранней пташкой, и вставать предпочитает не позже восьми. Сейчас девушка выглядит немного сонно, но очень уютно, в пижаме-кигуруми с принтом из единорогов и забавным капюшоном с ушками и глазками лошадки. Она улыбается, входит в комнату не прикрывая за собой дверь. Глянув на вальяжно развалившегося посреди разворошенной постели Филю, улыбается, проходит дальше и присаживается на пуф.       — Хотела позвать тебя выпить кофе, но, вижу, тут ещё самый главный человек не полностью готов к новому дню, — произносит девушка, с нежностью глядя на уверенно, с довольным причмокиванием жующего мягкую погремушку, Павлика.       — Нам потребутся ещё пару минут и можно идти вниз, — мягко погладив пальцами спинку сына, удобно устроенного на сгибе его руки, произносит Слава. — Посидишь со мной?       Ольга кивает, и пока есть такая возможность, тянется приласкать кота. Филимон, обычно чурающийся незнакомцев и охотно дающийся на руки, пожалуй, одному лишь Славе, благосклонно подставляет пушистую тушку под осторожные касания и вскоре начинает мурчать.       — Смотри-ка, ты ему нравишься, — хмыкнув, произносит Слава, — брата твоего Филимон скорее терпит.       — Я думаю, это взаимно. Мирон не особо ладит с представителями кошачьих, они для него слишком независимые и свободолюбивые, — отвечает Ольга, лукаво улыбаясь.       Слава тихонько хмыкает, про себя недоумевая, как у одних и тех же родителей выросли такие разные дети. Он незаметно вытягивает из ручки, отвлекшегося на минуту сына жевалку, заменяя её яркой музыкальной книжкой-игрушкой в мягкой обложке, и протягивает Павлика уже готовой подхватить его Оле.       — Я быстро в душ и спущусь к вам. Закажешь завтрак на свой вкус?       — Да, конечно, — высоким голосом отвечает девушка. Всё её внимание теперь сосредоточено на племяннике, немного насупившем губки и бровки и уже тянувшего ладошки к отцу. — Но-но-но, папа здесь, моя булочка! Он здесь, видишь? Сладкие булочки не должны грустить, сейчас папа приведёт себя в порядок и придёт к нам, а я пока тебя ка-а-а-к покатаю на ручках! — продолжает вещать Ольга, во всю забалтывая малыша.       Павлик сосредотачивается на её голосе и заветном звуке «Вжу-у-у-х!», сначала несмело улыбается, а после и вовсе радостно взвизгивает, когда Ольга начинает качать его на вытянутых руках, рассказывая про самолётик.       Слава, умилившись превосходной коммуникации двух самых младших членов семьи Фёдоровых, уже почти исчезает за дверью ванной, когда Лёля, не меняя умильного тембра голоса, уточняет:       — Может, наш папа хочет чего-нибудь определенного? Запеканку, круассан с лососем и яйцом пашот, пшенку с тыквой и карамелью?       — В части еды полностью доверяюсь тебе, — размяв плечи вращательными движениями произносит Слава. — Обещаю, съем всё, что привезут, — добавляет он, скрываясь за дверью ванной комнаты.              Ольга уходит на кухню, усадив смеющегося Павлика себе на бедро. Она придерживает малыша под попку, свободной рукой прихватив специальное переносное кресло. Слава, ещё до родов начитавшись форумов с лайфхаками, намерено купил этот восхитительный девайс и, по возможности, всегда старался помещать ребёнка туда на время дневного сна. Но и за столом, и даже во время бодрствования, когда появлялась необходимость ненадолго усадить сына статично, такая переноска тоже отлично работала.       Таская эргономичную, сделанную по последнему слову техники, полностью анатомически подходящую для малыша штуковину с собой по квартире, Слава чувствует себя спокойно. Особенно для него это важно, когда он остается совсем один, ведь даже если он чем-то занят Павлик всегда на глазах. Конечно у них есть аудионяня и камера, установленная прямо напротив кроватки сына и специальный мягкий манеж с игрушками, из которого невозможно выбраться без посторонней помощи и Слава всегда может услышать и увидеть, что делает его малыш. Однако, он все ещё немного опасается возможных травм и, когда они только вдвоем, предпочитает держать сына при себе. Вроде так даже и не плохо: малыш приучается спать при свете дня, на фоне тихой беседы, музыки, или даже каких-то уличных шумов. Получается, и не балуют лишним временем на руках, и вместе с тем ребенок не лишён близости к отцу и постоянного тактильного контакта. А самое главное, конечно, чудо штука успешно позволяет прикрутить периодически вылезающую не пойми откуда тревожность молодого папаши. Об этой особенности взаимодействия Славы и детской переноске знали все домашние, а потому легко шли на поводу у потребности Карелина, так же перемещая вслед за собой лёгкое технологичное кресло.              Время потихонечку подползает к девяти утра. Павлик, безопасно и удобно устроенный на диване, задумчиво изучает то свои пальчики, то лежащие вокруг игрушки, Ольга и Слава тихо беседуют. Завтрак съеден, кофе выпит и они просто сидят на кухне, наслаждаясь редким для Питерской зимы солнечным рассветом.       — Слав, а я могу тебя спросить, но так, чтобы разговор остался между нами?       — Совсем между нами или только Мирону знать не нужно? — уточняет проницательный Карелин.       — Откуда ты, — начинает было Оля, но осекается, формулирует иначе: — Впрочем, кому бы ты ещё мог рассказать? Не отцу же.       — Расслабься, Лёлечка! — по-доброму усмехнувшись отвечает Слава. — Я просто умею строить сложные логические цепочки. Не стесняйся. Что за вопрос?       — Не столько даже вопрос, — напоследок помявшись произносит девушка. — Ты же давно дружишь с Федей Игнатьевым? Я знаю, вы много лет знакомы. Расскажи мне, пожалуйста, что он за человек.       — С каким ещё Федей Игнатьевым, — начинает было Слава, но память услужливо подкидывает ему не единожды виденный паспорт боевого товарища. — Оля! Букер?!       — О, ну ты так говоришь, как будто он маньяк, а я с ним детей крестить собралась, — сделав оскорбленное выражение лица, произносит Ольга.       — Не маньяк, конечно, но ты же вот спрашиваешь у меня про него, значит что-то там да собралась. Или обдумываешь как вариант, — дружески улыбнувшись, подтрунивает Карелин. — Давай так: ты мне, я тебе? Расскажешь, что происходит и где ты успела познакомиться с Букером достаточно близко, чтобы заинтересоваться? А я постараюсь выдать максимально релевантный ответ.       Лёля смотрит на Славу скептически, раздумывая, стоит ли ему рассказывать или нет. Карелин, в свою очередь, словно читая её мысли, произносит:       — Эй, ну ладно тебе. Я не прошу выкладывать подробности или изливать душу. Я не буду осуждать или давать советы. Хотелось бы понимать степень глубины и взаимности интереса. Федька надёжный, самобытный, творческий, со своей философией и он мой друг. А вот нужен ли друг тебе? Даже не так: кто именно тебе нужен? Просто, знаешь, если расчет на то, что э т о т татуированный рэпер будет принят кем-то из мужчин твоей семьи более благосклонно лишь из-за его цвета кожи и происхождения, сразу говорю, вариант так себе. Твой афроамериканский бойфренд из Лондона, Алан или Адам, прости, забыл, из-за которого ты расстроила папеньку и удрала в далекий Санкт-Петербург под крылышко к братцу изначально имел больше шансов, хотя бы потому, что не был фанатом Оксимирона. Улавливаешь, о чём я?       — Слушай, ну я уже не маленькая, базовые вещи понимаю, а с Федей интересно. Он умный, галантный, начитанный и смешит меня, — говорит Оля.       — То есть смена шила на мыло тебя не смущает? — продолжает с ехидцей Слава.       — А ты про всех друзей так говоришь? — не сдержавшись бросает Ольга.       Слава сдавленно булькает, сдерживая рвущийся наружу смех. Он забавно меняется в лице и раздувает щеки, как большой хомяк, сотрясаясь в безмолвной истерике, а на недоуменный взгляд девушки только отмахивается.       — У-у-у-ух, дорогая, — промокнув слезу из уголка глаз, произносит наконец Карелин, — Господь всемогущий, а ты ведь реально единокровная сестра Носатого. У тебя даже брови сейчас также сложились, возмущенно — надменно. И да, заметь, ты уже защищаешь Федьку!       — А Мирон знает, как ты его за глаза называешь? — немного обидевшись за брата, уточняет Оля.       — Мой Окси знает всё! Больше скажу, некоторые свои прозвища он подкинул мне самолично, — проигнорировав небольшую манипуляцию Ольги, с нежностью произносит Карелин. — Не парься, это у нас, у пацанов такая манера: только близкому другу ты можешь сказать, что он нехороший человек матом и в лицо.       — Всё равно я не понимаю, Слав! Обидно, на самом деле, — слегка даже надувшись, произносит девушка. — И вообще, что плохого если мне понравился кто-то из местных? Федя ведь, судя по всему, вовсе не плохой парень.       Карелин сдерживается изо всех сил, чтобы не процитировать народную мудрость о наличии известных недостатков у неплохих парней по имени Федя. Он хорошо понимает, Ольге, как молодой и привлекательной девушке хочется и мужского внимания, и обычного, дружеского общения, а получается пока только слушать нравоучения Мирона Яныча, заниматься бумажной волокитой, да нянчиться с крошкой-племянником. Выходит не густо. Да и где, кроме как в общей тусовке Антихайпа и Окситабора ей бы пришло на ум заводить новые знакомства в чужом городе. С одной стороны, это вроде как безопасно, за своих девочек, что подчинённых, что подруг, и Мирон и Слава кому угодно оторвут голову. С другой стороны, найти приличного человека среди кодлы через одного отбитых русских рэперов тот ещё квест. Он бы при таком раскладе и сам заскучал, а тут галантный и не страшный кавалер, всячески оказывает знаки внимания. Что поделать…       — Федька хороший, Оль. Он добрый и честный парень, надежный друг. Из общественно поощряемых вещей — закончил универ с отличием, не дурак, сможет рассказать тебе много интересных и классных штук. Мама воспитала его так, что даже самую неприятную в идеологическом смысле деву он не даст в обиду, это истина. А ещё он наркоман и алкаш, хоть и в завязке. Не употребляет больше года уже, но факт остаётся фактом.       — Как будто кто-то из вашей тусовки — нет! — закатив глаза отбивает Ольга. — Вы с Мироном тоже не святые, а смотри-ка, насколько оказались важны обоими чувства и эмоции. Братик же вот сколько, целый год в терапии? Раньше и три месяца удержаться не мог.       В разговоре повисает пауза. Ольга опускает глаза, видимо, решив, будто в запале сказанула лишнего. Но Слава не в обиде, скорее наоборот, рад, что Мирон делится успехами с близкими. Поначалу, когда он только нашёл через сто тщетных попыток устроившего его полностью психотерапевта, даже перед Славой всё больше отмалчивался.       — Я и не знал, что вы обсуждаете его лечение, — задумчиво произносит Карелин.       — Не со мной, — тихо отвечает Ольга. — Мама очень переживает и он, волей-неволей, вовлекается, реагирует на раздражители и держит её в курсе всего. Чтобы не беспокоить сердце лишний раз, и так ведь по здоровью не всё в порядке.       — Я буду иметь в виду, Оль. Спасибо, что сказала и про маму и про её сердце. Мирон меня особо в дела вашей семьи не посвящает. Может думает, мне не интересно или я обижен, не знаю. Все-таки, Ян Валериевич хоть и принял Павлика как первого внука, к нашему с Мироном партнерству отнёсся весьма прохладно, — спокойно произносит Слава. — А что касается чувств, когда они искренние и взаимные, твоя правда, вся жизнь очень круто меняется. Впрочем, мои отношения с твоим братом не должны тебя беспокоить, мы постараемся, если что, разобраться сами. Просто, имей в виду, на счёт Букера, Мирон будет против. Поначалу так точно! Они неоднократно зависали в одной компании, и он знает Федю не только с хорошей стороны. Непременно будет орать, возможно даже объединится с твоим отцом ради такого случая. И от него бежать уже некуда, если только замуж, — подмигнув, говорит Слава.       Ольга смотрит на него с очевидной хитринкой в глазах и уже было собирается ответить, как её телефон разражается тихой, но бодрой мелодией. Девушка удивлённо смотрит сначала на экран, потом на Славу, показав ему аватарку звонящего, принимает вызов.       — Привет, Братик! — радостно отвечает она. «Видимо, не я один тут скучаю по Мирону Федорову», — думает Слава.       — Олечка, доброе утро, Кисуль! А ты дома? — слишком уж бодрым голосом сразу же спрашивает Мирон. — Я не могу дозвониться до Славы, у него отключён телефон. У вас там всё хорошо? Ничего не случилось?       — Да, всё в порядке, мы завтракали, прямо сейчас сидим на кухне, болтаем, — с недоумением отвечает Оля. — Вот он, прямо напротив меня. Правда смартфона при нём я действительно не вижу.       Слава, очевидно поняв, в чём смысл вопроса, тихо ойкает и на языке жестов пытается донести Оле, что на ночь забыл зарядить трубку, а когда уходил оставил наверху. Она не особо понимает смысл изображаемой пантомимы, поэтому предлагает:       — Давай я ему трубку передам и вы сами с ним побеседуете, — и, не дослушав брата, протягивает Славе телефон.       Слава подносит смартфон к уху, немного виновато глядя на Ольгу, сходу произносит:       — Привет Мирош. Сори, я оставил телефон в комнате и, кажется, опять забыл поставить на зарядку.       — Господи, Слав, я думал, ты меня блокнул! — с какой-то странной интонацией произносит Мирон.       — Прикалываешься? С чего бы такое пришло мне в голову, — начинает было Слава, но вдруг, его улыбка меркнет, а неприятное предчувствие буквально посылает холодок по спине. — Мирон, что случилось? Ты в порядке?       — Слав, ты только не нервничай, хорошо? Произошло недоразумение, неудачный пранк, — начинает Мирон, тщательно подбирая слова.       — Ты цел? — внутренне готовясь ко всему на свете, но старательно сохраняя спокойные, выверенные интонации произносит Слава. — Если ты в порядке, я уверен, прочие вопросы мы сможем решить. Да Мирош? Ты же там не грохнул никого? А то я никак не могу обещать, что моя помощь в сокрытии тела прибудет достаточно быстро.       — Слав, ну тут, как тебе сказать…       — Мирон? — сглотнув просит Карелин, — Слушай, просто скажи, что ничего непоправимого не произошло…       — Я сейчас реально не верю, что я это говорю тебе, но не всё так однозначно, как может показаться. Слав. Просто, давай я тебе расскажу, как всё было, а потом пришлю видео. Женя уже работает над опровержением этого дурдома, тут ещё и раскадровка зафорсилась в новостных каналах и соцсетях…       Карелин выдыхает шумно и долго, сглатывает, произносит:       — Я тебя слушаю, Мир. Жги.       

— ХХХ —

      Мирон заваливается в лофт, спешно кидая сумку на банкетку в прихожей. Быстро стаскивает куртку, сбивает мысами фирменных кроссов их же пятки с ног, дышит тяжело и прерывисто. За время своей поездки он успел накрутить себя настолько, что ни Женя, ни подключившаяся к разговору сестра, не смогли убедить его успокоиться.       А случилось всего-ничего: в ответ на чистосердечное признание про «ничего и никогда не было, конечно, вот те зуб, бля буду, ты не думай даже», Слава взял сказал, что ему надо немного как раз-таки подумать.       Блядь!       В квартире подозрительно тихо, даже кот, и тот не выходит его встречать. Мирон замирает, заставляет себя выдохнуть и вновь пытается успокоиться. Правильно ему Женька утром сказала: всё уже случилось. Последствия разгребать придётся, но не факт, что это будет историей с плохим концом.       Он минует гостиную, направляется к спальне. Привычно старается лишний раз не шуметь, на случай, если Слава действительно задремал, а не просто динамит его, пытаясь воспитывать.       Короткий зимний день клонится к вечеру, а в своём нынешнем возрасте Павлик спит около тринадцати часов в сутки, четыре из которых приходятся на два дневных сна. Мирон очень надеется, что Слава с малышом действительно обнаружатся в спальне. С того станется ведь, импульсивно поддаться порыву и положив хер на все ранее достигнутые договорённости, покидать шмотки в сумку, да свалить, прихватив сына.              «Ольга бы мне позвонила.       Она бы не стала покрывать такой бесславный побег.»              Мирон тихо подходит к неплотно прикрытой двери, легко толкает её вперёд. Сквозь незанавешенное окно в комнату льётся приглушённый снегопадом свет уличных фонарей, в гардеробной, не прикрытой сейчас дверьми с витражами, горит детский светильник. На постели, свернувшись клубочком вокруг спящего на мироновой половине кровати сына, действительно дремлет Слава. Поодаль, свернувшись в клубок чуть поменьше, возлежит кот.       Мирон замирает в нерешительности. У него вовсе не фигурально, а очень даже физиологически щемит сердце. Он ведь пытался быть готовым к чему угодно: скандалу, новостями о том, что Карелин реально собрал чемодан и ушёл вместе с сыном, Дудю на кухне и Замаю, приехавшему навалять Мирону за очередные Славкины нервы. А вот увидеть, как самые важные в этом мире для него люди спокойно спят, скорее нет. Он понимает, что надо бы сдержаться, уйти, помыть руки, подобрать сумку, попить чайку, хлопнуть виски или просто переждать хоть чуть-чуть, но у на всё это просто Мирона нет сил. Он слишком себя накрутил. Обойдя кровать со стороны окна, спиной к которому лежит Слава, Мирон осторожно опускается на матрас, нерешительно наклоняется к лохматой макушке, вдыхает запах и прикасается к славкиному затылку губами. Он слышит как тихо дышит малыш, как сопит, уткнувшись в подушку Слава, как мурлычет во сне вездесущий кот и его, как ни странно, в этот момент отпускает. Мирон несколько раз легонько целует Славины волосы, поправляет на нём одеяло. Раньше он бы непременно растормошил Каренина, полез с поцелуями, а сейчас вот не шибко уверен, следует ли. Для начала им надо поговорить, но он не станет будить Славку только ради этого. Пара часов ожидания, вполне нормальная плата за допущенный косяк.       Мирон выходит из спальни, плотно прикрывает дверь и отправляется в душ, расположенный рядом с кухней. Вода смывает усталость, приятно успокаивает. Достав из дорожной сумки грязные шмотки он запихивает майки в стирку, штаны, джинсы и носки отправляет в корзину для грязного белья. Закрепив широкое махровое полотенце на бёдрах он выходит из ванной, огибает кухонный остров. На обеднелом столе, в большой стеклянной вазе, стоит роскошный букет высоких алых роз. Мирон на мгновение замирает, задумываясь, отпиздил ли бы его Карелин по физиономии тем же букетом, пришли он цветы в качестве извинения?              — Привет, — слышит Окси из-за спины, сонный голос Славы. — Ты чего раздетый ходишь? Подмёрзнешь, будешь чихать потом.       Мирон разворачивается, рассматривая стоящего на расстоянии вытянутой руки Карелина. С виду по Славе и не определишь, действительно ли у них сейчас всё плохо. И плохо ли вообще. Он сонный и немного бледный, на щеке красуется отпечаток залома ткани с подушки, это выглядит мило и максимально по-домашнему. Труднее всего Мирону сейчас подавить неимоверно сильное желание Славу немедленно обнять и затискать.       — Не хотел дверьми хлопать, боялся вас будить, — честно отвечает Мирон. — Ты так сладко сопел, а Филя, представляешь, меня даже встречать не вышел.       — О-о-о, Мирон, Фил такой прохвост! Он стащил у нашей помощницы по хозяйству куриную грудку, которую та оставила размораживаться, сныкал за шкафом в кабинете, потом натрескался до отвала и полночи тошнил. При этом мяукал так жалобно, что я даже в ветеринарку с ним гонял в семь утра. Полный фарш, во всех смыслах. Обжорство до хорошего не доводит, — произносит Слава, усаживаясь на высокий стул. — Кстати, ты голодный? Давай что-нибудь подогрею из еды?       — Я перекусил в поезде, не напрягайся по пустякам, — включая кофе-машину, отвечает Мирон. — Откуда у нас розы?       — Лёлечке подарили, — пожав плечами, отмахивается Слава. — Сегодня утром курьер привёз. Забавно так получилось, представляешь, парень, наверное, решил, что адресом ошибся. Три раза меня переспросил, точно ли Ольга Фёдорова тут живет и правда ли я ей букет передам. Видимо посчитал, что я муж и выброшу подарок от неизвестного воздыхателя. А может, я только сейчас догнал, вид у меня был весьма колоритный после бессонной ночи и трёх часов, проведенных в процедурной «Кота Бегемота», вот он и засомневался в моей адекватности.       — Так и что там в итоге с Филимоном? — хмурится Мирон. — Жить будет этот мелкий куриный вор?       — Филечку ждет неделя на сухом корме и воде, без вкусняшек, — пожав плечами, произносит Слава. — Надеюсь, осилит эти сложные семь дней. Доктор предупредил, что вот прям надо выждать непременно.       — Что ж, я очень рад, что котик будет в порядке. А цветы, всё-таки, не знаешь, от кого? — осторожно спрашивает Мирон, внезапно совсем позабыв про свой косяк и тайно надеясь выведать у Славика хоть что-то о личности нового воздыхателя       — Даже если и знал бы, что это изменит, Мир? — окинув Фёдорова внимательным взглядом, совершено в несвойственной ему манере задаёт вопрос Карелин. — Я думал, мы не передаём секреты близких друзей третьим лицам?       Мирон, прежде чем ответить, некотрое время молчит, явно подбирает слова. Редкий случай как для баттл-рэпра.       Впрочем, его вполне можно понять. Вроде как Мирон не хочет казаться ещё более курицей-наседкой, чем по факту уже есть, но и перестать чувствовать ответственность за сестру тоже не может. Достаточно того, что о разрыве со своим общественно порицаемым лондонскм бойфрендом первому она сообщила именно Славе, и разрешения пожить с ними, в лофте, сначала тоже спросила у него.       Мирон понимал, чисто по-человечески, причины по которыми его любимая младшая сестра искала поддержки и обговаривала важные для себя вопросы именно с Карелиным. Мироновым партнёром, любимыми человеком, отцом их общего сына и, положа руку на сердце, настоящим хозяином и лофта и всей его жизни и его же потрохов. Но эти вот их секретики Фёдорова подспудно раздражают. То есть, он особо не был собственником или совсем уж ревнивым дураком, и понимал почему Ольга тянется к Славке. Понимал, но всё равно немного злился и ревновал. В душе и сам не понимая, кого больше.       — Я просто беспокоюсь, Зай, — выбрав путь наименьшего сопротивления, поразмыслив с минуту, произносит Мирон. — Ольга полностью изменила свою жизнь, переехала к нам, в Питер, планирует продолжить здесь учебу. Родители просто сходят с ума, отец в каждом разговоре не перестанет требовать, чтобы я наставил сестру на путь истинный и вернул в семью. Как будто она чемодан, честное слово…       — Но ведь она уже взрослая девочка, Мир, — подходя ближе, мягко произносит Слава. — Так или иначе Оля все равно бы выбрала свою дорогу и решила, в какую сторону хочет двигаться дальше. Разрыв с её афроамериканским ветеринаром только придал ускорение, сам процесс был запущен еще осенью девятнадцатого, когда она впервые приехала к тебе. Доверилась, попросила приютить и поддержать, как старшего брата, и как самого важного для неё человека. Это ценно, Мирош. А то, что она не рассказывает тебе, кто ей букеты шлёт, так это мелочи. Сегодня один поклонник пытается добиться её внимания, завтра другой. Лёля — молодая красивая девушка, сколько этих кавалеров будет, со счёту собьёшься. Может, она и сама не в курсе, кого именно очаровала настолько сильно?       — Думаешь? — обеспокоено выдыхает Мирон.       — Предлагаю варианты пока, — вздохнув, отвечает Карелин.       Они оба знают, что Славе известно гораздо больше, чем он говорит, но Мирон принимает решение не настаивать. Раз уж его сестра обрела в лице Карелина одновременно дуэнью, советчика и лучшую подружку, так тому и быть. Главное, что в Славе Ольга действительно нашла человека, способного и поддержать и, и подсказать, и помочь делом, если понадобится.       — Ладно, хорошо, допустим. Пусть будет по-твоему, — примирительно произносит Мирон. Он полагает, вопросы об Олиных воздыхателях можно временно задвинуть на второй план. В конце-концов, если что-то пойдёт не так, Карелин здесь уж точно молчать не станет.       Слава кивает, и продолжает смотреть на него, но ближе не подходит. У Мирона одновременно чешется язык спросить, и, вместе с тем, заранее появляются неприятные ощущения от возможного ответа. Делать, однако, нечего, поэтому Мирон выбирает наиболее нейтральный, по его мнению, на данном этапе взаимодействия вопрос.       — Слав, а если бы это я прислал тебе сегодня цветы, ты бы принял их или отправил обратно?       — А ты сначала пришли, вот тогда и узнаёшь, — жмурясь и позевывая отвечает Карелин. — Сделай мне чашечку без кофеина, пожалуйста, раз уж стоишь ближе, — добавляет он, скосив глаза Фёдорову за плечо.       Мирон, кивнув, лезет в шкаф, достает Славикову кружку, а из стоящей на той же полке глиняной миски выуживает капсулу декафенато. Он заряжает кофемашину, доливает воду, жмёт на программу приготовления американо, и разворачивается лицом к Славе. Игнорировать слона, находящегося посреди комнаты, он больше не в силах. Ему нужен этот разговор, потому что Слава ведёт себя на редкость спокойно для сложившейся ситуации. И это пугает до чёртиков.       — Ты видел запись? Полностью? — стараясь говорить ровно, уточняет Мирон.       — Да, я всё видел, — кивает Слава. — Женя прислала сразу же, после твоего звонка. — За прошедшие сутки ты мне так и не перезвонил, — без претензий в голосе произносит Мирон. — Я не знал, что думать. Я беспокоился. Больше о тебе, конечно, но и о нас тоже. — Мне нужна была некоторая пауза, осмыслить ситуацию, знаешь.       — И, что ты мне скажешь? — едва дослушав, вскидывается Мирон.       Он ожидает чего угодно. Тупой пранк Паши Табакова и его подружки Насти Цаплиной, по фану слитый в сеть, может стоить Мирону Фёдорову слишком больших потерь.       — Сходи, пожалуйста, оденься, Мирош. Давай мы попьём кофе и побеседуем, ладно? Я, честно, не настроен на драмы, от этого молоко пропадает и вообще, мы взрослые люди. Скандала не будет, расслабляй булки.       Фёдоров нервно хихикнув, тем не менее, покладисто кивает. И выдыхает чуть-чуть свободнее.       Оттягивать беседу на долго нет смысла, что бы Слава там в итоге не решил. А вот накинуть толстовку и спортивки действительно будет не лишним, в лофте отчего-то весьма свежо. Тем более, что дома сейчас Светлана Юрьевна и скоро вернется Оля, и это просто невежливо ходить при них едва прикрыв срам.       Он спускается к Славе, уже через пару минут, гораздо более одетый и чуть более спокойный, внутренне примирившийся с любым возможными исходом. Тот сидит на высоком барном стуле, за кухонным островом. Чашка перед ним наполовину пуста.       — Подойди, пожалуйста, ко мне, — просит Карелин.       Мирон идёт, не зная чего ожидать, и внезапно оказывается притянут в крепкие объятия.       — Прости меня, Мирош, — просит Слава тихим голосом, и Окси буквально теряет дар речи.       — Так, подожди, — пытаясь отодвинутся, что бы посмотреть в глаза Карелину начинает Мирон, но чувствует, как тот лишь плотнее обхватывает его поперёк лопаток. — Слав, серьёзно, стоп. Чего бы ты там себе не напридумывал, перестань. Это мой косяк! Ты ничего не сделал.       — Вот именно, в этом-то и проблема, — вздохнув, отзывается Слава. — Я ведь ничего не сделал, чтобы дать тебе понять, насколько мне и правда важны наши отношения. — Ты родил нашего ребёнка, и позволил мне быть рядом. Кажется, это очень даже серьезная декларация намерений, Слав, — мягко произносит Мирон. — Весомый аргумент. Но, позволь, я закончу мысль? — просит Карелин.       Мирон кивает, уже примерно понимая, что может услышать. — Думаешь, я не понимаю, чего ты ожидал? Небось уже нарисовал себе в голове картинку, как я собрал сына, покидал вещи в сумку и прихватив кота свалил подальше? Спрятался от тебя и от реальности? — с уверенностью в голосе уточняет Карелин. При этом, говорит он так, будто заранее знает все ответы.       Мирон молчит, ему и добавить нечего, ведь Слава попал в точку. Именно об этом он и думал последние сутки. Где искать и как вымаливать прощение.       — Хорош я был бы, прибегни к такой манипуляции, — горько произносит Слава. — А ты вот ведь до сих пор ищешь подвох, думаешь, почему я обнимаю тебя, а не ору как ненормальный? Это плохая реакция Мирон, это значит, ты мне не доверяешь. А я, кажется, ни разу тебя не подвёл.       — Я перенервничал, испугался, — признаётся Мирон. — Но текущее развитие событий нравится мне определённо больше, чем мои даже самые позитивные предположения о нашей сегодняшней встрече.       Слава кивает. Он наконец-то отстраняется от Мирона, и становится видно непролитые капли слёз, стоящие в глазах. Фёдоров на эту картину сразу делает стойку, словно срабатывает какой-то безусловный рефлекс, отработанный до автомата: взять лицо Славы в свои ладони, убрать большими пальцами солёные капли из уголков любимых глаз, покрыть переносицу, щёки и линии челюсти мелкими поцелуями, а потом прильнуть к накусанными от нервов губам. Мирон не ждёт, что ему ответят, но вновь ошибается. Карелин впускает его язык и ласкает своим в ответ.       — Я не хочу, чтобы ты думал, будто для меня все это шутка и я свалю при первых же неприятностях, — между поцелуями шепчет Карелин. — Тем более, если это какое-то идиотское видео, где на загримированного тебя налетает под камеру одна их твоих партнёрш по съемкам и начинает лезть с поцелуями и жамкать, изображая страсть. Да, желтая пресса вырвала информацию из контекста и представила всё так, будто вы с этой девушкой тайные любовники. Да, мне не особо приятно знать, что тебя могут достаточно интимно трогать другие мужчины и женщины, что ты по сюжету там с кем-то целуешься или даже снимаешься в постельных сценах. Но я готов принять эту часть твоей работы, как актера, если ты уж так хочешь потестить свои силы в амплуа экранного злодея и заиметь ачивку звезды альтернативного авторского кино в списке своих достижений.       — Слав, — мягко погладив его по спине, тихо произносит Мирон, — я не хотел обидеть или огорчить тебя…       — Видимо, я пока сделал не достаточно, чтобы ты понял, насколько мне дорог, — продолжает гнуть Карелин. Мирон вздыхает и послушно замолкает, давая Славе сказать все, что он надумал, пока переваривал перформанс туповатой хайпожерки Насти. — Здорово, конечно, наслаждаться друг другом, любить нашего сына, вкусно есть и сладко спать, но есть реальная жизнь, жесткая и не особо приятная. И у нас на пути, уверен, будет ещё много таких вот «шуточек», но вот что я тебе скажу, Мирон. Если быть вместе и любить друг друга это действительно то, что ты хочешь разделить со мной, я порву любого, кто решит сунуть нос в дела нашей семьи. Пусть ты и не уверен во мне, боишься, что я соскочу, — в это момент Окси прижимает его сильнее, все же пытается вставать несколько слов в своё оправдание, но Слава, приложив ладонь к его губам, просит: — не спорь пожалуйста. Иначе, у тебя была бы совершенно иная реакция. Мы бы просто поржали вместе, а не вот это вот всё. Поверишь ты мне или нет, но я действительно счастлив иметь славного малыша, понимающего партнёра, горячие споры и не менее страстные примирения. Быть с тобой и любить тебя, получая в ответ взаимность это именно то, о чем только и мог мечтать Слава Карелин. Реальный человек из реальной жизни. Не все эти мои альтер-эго, которые борются в идейном поле с Оксимроном. Думаешь, я не понимал, что легко не будет? Думаешь, я правда считаю, что после всего произошедшего между нами ты променял нас на пьяный перепихон со вчерашней эскортницей после съёмок?       — Нет, Слав, конечно нет! — с неожиданной твёрдостью в голосе произносит Мирон. — Я был не уверен вовсе не в твоих чувствах, а в реакции. Знал, что тебя это может обидеть и расстроить. Едва получилось изъять оригинал видео, я принялся тебе звонить, а телефон не доступен! Я запаниковал.       — И повёл себя соответствующе, — кивнув, устало подтверждает Слава. — Напряг девчонок, Гинзбургу твоему дорогому, небось, снова пришлось врать что-то про срочные дела в Питере.       — Я не врал. Сказал правду, что меня подставили и теперь мой любимый человек может очень сильно обидеться, и уйти вместе с нашим ребёнком, — нехотя говорит Мирон.       — И что же тебе ответил Виктор Львович?       — Он обещал провести с коллегами профилактическую беседу, а ещё сказал, что если ты меня действительно любишь, то всё поймешь и никуда не уйдёшь. Потому что любовь всепрощающа и милосердна, тем более греха на мне нет.       — Что ж, очевидно, он и правда очень умудрённый жизненным опытом человек, этот ваш Гинзбург. Пелевена вот экранизирует, опять же, ему в плюс. Хотя, конкретно это утверждение, что в румяном круглолицем рэперке ему увиделось древнее зло, очень сомнительное!       — Слава, ну хватит уже об этом, сколько можно? — возмущённо шипит Мирон. — Что ты постоянно дразнишься!       — Да какой из тебя древний вампир, Окс, ну честное слово, — потихонечку приходя в себя после эмоционального разговора, привычно начинает разглагольствовать Слава.       — Вот я в следующий раз приеду с клыками, и покажу тебе, гламур и дискурс! — делано сурово заявляет Мирон. — И за жопу укушу!       — «Она лишь только обещает», — хмыкнув, походя цитирует кого-то из классиков Слава. — А если серьезно, Мирош, сколько их ещё будет? Следующих разов? — настороженно уточняет Карелин. Теперь он не прячет нос и влажный взгляд покрасневших глаз в излучине плеча Мирона. Смотрит прямо.       — Думаю, два. Досъёмки и озвучка, — честно отвечает Окси.       — Ладно, хорошо, с клыками, так с клыками, — тяжело вздохнув, внезапно соглашается Карелин. Улыбнувшись хитро, обегает: — Наемся чеснока и испорчу тебе праздник!       — Обожаю тебя и твой постироничный юморок, — подтащив Славу совсем близко, шепчет Мирон. — и очень хочу. Как на счёт уединиться в дальней спальне с одним из представителей кровососущих?       Слава, глядя на Мирона во все глаза, вдыхает воздух и зажимает рот ладонью, чтобы натурально не заорать! Господи, сколько шуток, каламбуров, панчей и флипов можно придумать на раз, используя эту реплику! Но он, конечно не будет.       — Ох, Мирон Янович, вы такие красивые вещи говорите, наверное, давно кровушки не пили, — шепчет он, — пойдёмте, покажете мне, что там за упыря ты к нам в дом притащил и как он там это по сценарию должен сосать…       — А ты правда не обижаешься? — всё ещё не совсем уверовав в индульгенцию, уточняет Мирон, послушно направляясь в гостевую, сейчас никем не занятую спальню, вслед за Славой.       — Я имею достаточно критического мышления, чтобы сопоставив все факты, осознать, где меня действительно наебали, а где попытались пустить пыль в глаза. И дело тут не в обиде, это, совсем другая категория стоимости. Просто поверь мне, Окс, если бы я хоть на минуту заподозрил тебя в измене, сейчас мы бы говорили совсем в другом тоне. Но я видел этот пранк с трёх разных ракурсов, видел, Господь благослови Женечку за её оперативность, и твоё охуевшее лицо и нечеловеческий ужас, на нём написанный, — глядя Мирону в глаза спокойно произносит Слава. — И сейчас, когда мы более-менее поняли друг друга и решили, что каждый немного запаниковал, но в целом мы договороспособные, рациональные и молодцы, я просто хочу пообжиматься со своим мужиком, и кончить хотя бы один раз. Мужик вроде тоже настроен? Или че, подискутировать изволите?       Мирон сначала кивает согласно, потом отрицательно, а мысленно уже планирует начать присылать Славе самые красивые и вычурные букеты еженедельно. И выписать Жене премию. И попросить её забронировать апартаменты на время следующих съемок. Где планирует непременно засыпать под боком у Славы, исключительно только с ним целуясь на людях и наедине. Ибо не стоит выводить из себя древнейшее зло, особенно когда речь заходит о семье и личной-непубличной жизни Митры-Мирона-Оксимирона.