Мой любимый цветок

      Когда нож оказался в моих руках, я на секунду задумался, всматриваясь в кончик лезвия, словно пытаясь найти в нем ответы на свои вопросы о чувствах. Однако, ответов я не нашёл. Ничего не нашёл.       Потому, приложив металл к своему предплечью, так как на запястьях места уже не было, я с силой надавил и провел полосу поперёк. Кровь тут же тоненькой струйкой полилась из раны. Было больно, но я уже к этому привык. Это слишком обычная боль, в отличие от той, которая заставляла биться в очередном припадке, откашливая окровавленные небесно-голубые цветы.       Конечно же, я знал, что для того, чтобы умереть нужно резать наискосок или вдоль самой вены, но суть в том, что умирать я не хотел. Я хотел лишь, чтобы Ларри обратил внимание на меня, чтобы он вновь принадлежал только мне. Это очень глупое желание, но как же мне этого хотелось…       Одного пореза было мало. Я вновь провел лезвием по коже, оставляя ещё одну кровавую отметину. И ещё один порез. Кровавые ручейки соединялись в один, который тут же капал на постель, где я сидел, на мои вещи.       Я завороженно смотрел на собственную кровь. Она была темно — алой, слегка поблескивающей в свете от окна… Я просто смотрел на это, пока на моё сознание не начала накатывать волна сонливости. Так сказывалась потеря крови.       Взяв другой рукой телефон, я нашёл в контактах Ларри. Меня не волновало, что уроки у них были ещё не закончены. Джонсону не составит труда уйти из школы ради меня. И ведь он уйдёт! Уже уходил когда-то!       Я смело набрал номер, прислоняя телефон к уху. Гудок. Один. Второй. Третий. Я терпеливо ждал. Ждал и верил, что вот-вот раздастся бас в трубке, а я снова сбивчиво скажу, что совершил глупость и мне нужна помощь.       Давай же, возьми трубку! Возьми трубку, Ларри! «Абонент не отвечает. Попробуйте перезвонить позже…»       Он не ответил.       Я набрал номер ещё раз, ещё, но ничего не менялось.       В этот момент я почувствовал себя по-настоящему брошенным. Со злостью кидаю телефон куда-то на пол.       Я почувствовал вновь слезы, собравшиеся в глазах, снял протез, чтобы стереть их, но не сдержался и, оказавшись отдельно от своего безэмоционального второго лица, разрыдался. В голос, тяжело и надрывно, прижимая к груди изрезанную руку и даже не пытаясь успокоиться.       Я плакал, в бреду говорил что-то, а потом, когда слезы закончились, я понял, что нужно обработать раны, которые я сам же себе и нанёс. Бросил взгляд на порезанную руку, и мои глаза расширились от шока.       Из порезов выглядывали те же синие цветы, которые душили меня изнутри. Я попытался их убрать, но они словно проросли во мне. Попытка вырвать их тоже не увенчалась успехом, ведь руку обожгло невыносимой болью, стоило только их попробовать ухватить.       Меня затрясло, и теперь по-настоящему стало страшно. Эти цветы… Они везде!       Как назло, вспомнив про свои приступы, я вновь начал задыхаться.       Схватившись за горло, пытаюсь как-то справится с этим, но ничего не выходит! Не выходит до тех пор, пока моё измученное тело не покидает новая горстка окровавленных цветов. Их становилось больше, а я ничего не мог сделать.       Принимаю решение сейчас же, пока ещё не вечер, пока ещё не поздно, отправиться в больницу.       Жить с этой болью, что захватила моё тело, было уже невозможно.       Я наскоро заклеил порезы пластырями, снова надел протез и отправился в ближайшую больницу.       Надеюсь, хоть там мне помогут…