Мой любимый цветок

      На следующее утро мне было очень сложно встать. Создавалось ощущение, что я не спал вообще.       А будильник все продолжал настойчиво трезвонить, вынуждая покинуть уютные объятия сна.       Настроения куда-то идти по-прежнему не было, но второй раз прогулять уже не выйдет.       С тяжёлым вздохом я поднялся, даже не потрудившись застелить постель, добрел до ванной, спросонья встретившись плечом с дверным косяком, и начал приводить себя в нормальный вид.       Через полчаса сборов, я уже выходил из Апартаментов Эддисона, направляясь привычной дорогой к школе.       Пока я спускался на лифте, меня так и тянуло зайти к Ларри, но я решил, что он снова ушёл пораньше, чтобы нарисовать Эшли.       Я мог сколько угодно злиться и обижаться на них, но толку от этого все равно не было. Конечно, я ревновал, но продолжал упорно твердить себе, что Джонсон мне не принадлежит.       Я шёл медленно, едва переставляя ноги. На меня словно давила вся атмосфера, убивая своей безысходностью. Я сам себе начал придумывать ещё больше проблем, чем они есть, воображая между своими друзьями любовь, а потом и то, как они оба меня бросят. Этого совершенно не стоило делать, но оставиться я уже не мог. Потому каждый шаг был через силу, потому взгляд мой был устремлен под ноги, потому я и опоздал на первый урок, получив выговор от учителя.       Весь урок я был словно не здесь. Монотонный и ровный голос химички, словно так и шептал прилечь отдохнуть, но из последних сил я держался, пытаясь записывать то, что она говорит. Однако, хватило меня ненадолго и, засмотревшись в тетрадь и выронив ручку, я уснул. — Мистер Фишер! Что вы себе позволяете на моем уроке?! — крикнуло что-то мне прямо в ухо. Я подскочил на месте, недоуменно оглядывая обстановку. Но мне не дали и слова вставить, — Быстро к директору! — раздавался голос учительницы, сейчас он звучал визгливо.       Тут же, как на зло, прозвенел звонок. Все мои одноклассники тут же сорвались со своих мест, а я, так же вяло, как пришёл сюда, направился к директору.       Разумеется, спящий на уроке ученик — не такая уж редкость и большая проблема, но у нашей учительницы по химии был особый пунктик на это. Она просто выходила из себя, замечая кого-то спящим, вот мне и досталось.       Пока я шёл по коридору, меня кто-то окликнул сзади. — Сал! — я узнал голос, это была Кэмпбелл. Я остановился. Девушка быстро нагнала меня, сразу задавая вопрос, — Сал, где ты был перед первым уроком? Тебя искал Ларри. — Я опоздал, — безразлично отозвался я. Даже сам факт того, что меня зачем-то искал друг, нисколечки не тревожил. — Почему? — удивлённо спросила Эш. Я неопределённо пожал плечами.       Брюнетка нахмурилась, смерив меня долгим взглядом, а потом сказала: — Ты в последнее время какой-то странный. Не в плохом смысле, разумеется. — С чего ты взяла? — так же сухо спросил я.       Неужели хоть кто-то соизволил заметить, что я уже разлагаюсь изнутри? — Ты какой-то мрачный ходишь в последнее время. Что-то случилось?       Разве что-то случилось? Я влюбился в человека, с которым ни шанса на взаимность, кашляю кровью с цветами из-за этой же самой любви, и у меня под рукавами свитера уже целая клумба! А так, ничего не случилось! Однако, озвучить свои мысли я не смог. — Эш, давай не сейчас. Мне к директору надо, — съехал с темы я, вновь начиная идти. — Зачем? — недоуменно спросила девушка. — Надо, — буркнул я в ответ и тяжело вздохнул, вновь направляясь по корридору к нужному кабинету. — Мы ещё поговорим с тобой об этом, Салли! — прикрикнула мне в след зеленоглазая, прежде чем скрылась в толпе.       Директор, на удивление, понимающе отнёсся к тому, что я уснул, потому что спал именно на уроке химии. Мужчина уже был знаком с психами химички, а потому просто отпустил меня на следующие уроки, посоветовав лучше высыпаться перед школой.       Все то время, что я проводил вне классов, я старательно избегал Эшли и Ларри. Старался ходить обходными путями, отсиживался в кабинете, когда было можно. К счастью, их я так и не встретил.       Наконец, шесть уроков были позади, и я, со спокойной совестью, могу идти домой. Однако, жить спокойно мне не дают. Только я покинул стены школы, как ко мне вновь поспешила Кэмпбелл.       Было поздно куда-то бежать, а потому я просто покорно дождался её. Наш разговор ещё не окончен. — Салли, и все же, что случилось? Теперь ты весь день избегал меня и можешь даже не отрицать! Расскажи, ведь я же волнуюсь за тебя! — искренне, как мне показалось, говорила девушка. Я задумался, а потом понял, что хочу хоть кому-то об этом рассказать. Эшли умела хранить секреты, а потому, я мог ей доверять. Ещё минуту поколебавшись, я все же вздохнул, поправляя портфель на плече и сказал: — Ладно, мне и правда нужно хоть кому-то это рассказать, — если я все же умру, то хоть один человек будет знать отчего и почему. Конечно, мне это врятли чем-то поможет, но вдруг Эш знает что-то такое о ханахаки, чего не знаю ни я, ни врачи? Надежда на чудесное исцеление продолжала жить во мне, параллельно с цветами, прорастающими насквозь. — Конечно, мы с Ларри с радостью выслушаем тебя, мы ведь твои друзья… — начала говорить девушка, а я сразу перебил её: — Нет, Ларри этого знать не нужно! — Это как-то с ним связано? — понизила голос брюнетка, чтобы другие не слышали. — Да, — тихо ответил я, а потом посмотрел по сторонам и предложил, — Давай, продолжим разговор у меня? Мне не очень нравится обсуждать все это вот так, — намекнул я на толпы учеников вокруг.       Девушка утвердительно кивнула, и мы вместе отправились домой.       Удивительно, но сегодня меня ещё не терзали приступы кашля, хоть боль и была. Наверняка, все это напрямую связано с Ларри. Интересно, почему он был не с Эш и зачем искал меня утром?       Впрочем, эти вопросы я решил задать потом. У меня все ещё были сомнения, стоит ли говорить обо всем этом Кэмпбелл. Однако, пути назад уже не было. Это я понял тогда, когда закрылась входная дверь в 402. Мы остались наедине, и Эш первая нарушила тишину: — Рассказывай, Сал.       Я сглотнул противный ком в горле и все же решился. — В общем, я болен, Эш… — я помедлил, словно пробуя на вкус следующее слово, — Болен ханахаки.