Старшая сестричка Тейлор

      Дину было страшно. И пусть он, облачённый в силовую броню и носящий героическое имя «Рыцарь», не имел сейчас права показывать свой страх, но само чувство, там, глубоко внутри него, никуда не исчезало. Более того, его сила, позволявшая молодому Стражу видеть чужие эмоции, услужливо демонстрировала юноше, что тот же самый ужас надёжно засел в каждом из окружавших его паралюдей. И это было абсолютно нормально — сейчас, во время нападения Губителя, всякий из героев и злодеев, сплотившихся в надежде отбить атаку чудовища, мог погибнуть в любой момент. Но странным образом, знание о подавляемых соратниками чувствах действовало на Дина успокаивающе. Он и без своих сил понимал, что все боятся. Но также он видел, что ни один кейп на поле боя не позволял этому страху мешать себе в сражении с источником всеобщего ужаса.       Когда человек сталкивается с тем, что его пугает, у него срабатывает рефлекс «бей или беги». Сегодня бежать было бессмысленно, а значит — оставалось только драться.       Не то, чтобы парень мог драться с Губителем, в самом деле. Заряды эмоций, которые умел создавать Рыцарь, не оказывали на Левиафана никакого эффекта — что нисколько не удивляло юного героя. Так что Стражу оставалось только принять в бою другую роль, оставив само сражение более эффективным соратникам.       Чёрт побери, да даже от его девушки здесь было бы больше пользы! Виктория, она же Слава, теоретически могла ударить чудовище так, чтобы оно это заметило — хотя, разумеется, мать всё равно не позволяла ей так рисковать собой. Как будто они все не рисковали, просто оставаясь в городе… Ну да ладно, их право. Дин же работал там, где мог принести больше всего пользы — помогал искать выживших людей под завалами, пользуясь своей возможностью видеть их эмоциональные ауры даже сквозь толщу мутной воды и обломки бетонных стен. Стоило только схлынуть самым высоким волнам потопа, а самому Левиафану пройти чуть дальше, и вспомогательные группы из кейпов, чьи силы не могли напрямую пригодиться в атаке на Губителя — или же их обладатели просто боялись выступить против него открыто — принимались за дело.       Прикрытие их отряда осуществлял Элит, безобидный злодей-недотёпа, чьи с Убером ролики и стримы пользовались большой популярностью в сети — даже среди Броктонских Стражей, пусть обнародование этого факта и привело бы в ужас пиар-отдел. Но сейчас обычно яркие и пестрые эмоции известного видеоблогера обратились тусклой дымкой горечи и сожаления. Не нужно было обладать супер-интуицией, чтобы догадаться, почему — когда злодей присоединился к отряду, Дин впервые в жизни увидел его без напарника. В очередной раз коротко кивнув в ответ на молчаливый вопрос Рыцаря, Элит провёл пальцами по закреплённому на руке планшету, с которого управлял своей летающей камерой, следившей, чтобы монстр был достаточно далеко.       — Ушел в соседний квадрат, — прошелестел в гарнитуре связи непривычно тихий голос Технаря, — Можно приступать в этом.       — Там! — Рыцарь указал рукой в сторону перевёрнутого грузовика, который протащило волной через узенький тротуар. Страшила проковылял в указанном направлении с ещё парой сопровождавших их иногородних кейпов, и, когда герои поставили машину обратно на колеса и оттолкнули в сторону, их взору открылся проход в магазинчик, где укрывалось полдюжины гражданских. Этим людям сказочно повезло — как тем, что крыша грузовика, закрывшего единственный вход, плотно перекрыла доступ воды в помещение, позволив им пережить первую волну, так и тем, что их нашли именно сейчас. Ведь обязательно будут новые удары, и любой следующий вполне мог всё же затопить, а то и снести здание, словно карточный домик.       Сосредоточившись, Рыцарь окинул взглядом противоположную сторону улицы. Уровень воды резко поднялся от лодыжек до самых колен, и юный герой поневоле вздрогнул и скользнул глазами по широкой спине Левиафана, показавшейся всего в двухстах метрах вверх по улице. Тёмно-зелёную шкуру чудовища освещали вспышки стрелковых суперсил и Технарских снарядов, которыми его непрерывно осыпали, лучи и взрывы сверкали и отбрасывали блики на воде, окружавшей своего повелителя. Но что до силы самого Дина, для неё монстра словно не существовало — Губитель не излучал никаких эмоций. Можно было бы сказать, что он просто действовал абсолютно беспристрастно, но это было очевидно не так, по двум причинам. Во-первых, даже мелкие грызуны излучали хоть какое-то слабое подобие эмоции — полное отсутствие какого-либо их следа более роднило в глазах Стража чудовище с каким-нибудь камнем или гигантским насекомым. Но, во-вторых, как и два других Губителя, Левиафан всегда знал, как и куда нужно ударить больнее, чтобы нанести наибольший ущерб. Это и делало их опаснее любого цунами, урагана или землетрясения — их нечеловеческий, полностью чуждый и бесконечно жестокий разум. И, хотя никаких чувств за этой жестокостью не стояло — Рыцарь знал об этом, как никто другой — Губители всё же руководствовались каким-то холодным, даже машинным расчётом.       — Не смотри туда, чел, — на плечо его силовой брони легла ладонь Элита, — Он достаточно далеко, я слежу за этим. А у нас ещё есть работа.       Дин немного растеряно кивнул в ответ и продолжил поиск. Результат был получен быстро — в отличие от атаковавшего город Зверя, полуразрушенное здание напротив них прямо-таки светилось от эмоций находившихся внутри людей. Страх и отчаяние — два уже привычных цвета, которые позволяли легко выделить нужное место на фоне залитых водой и обращённых в руины улиц. Словно вторя горьким мыслям юноши, раздался глухой раскат грома.       — Там, в подвале! — громко объявил в гарнитуру Страж, стараясь перекричать усилившийся тайфун, и двинулся вперёд, загребая воду сабатонами своей силовой брони. Не совсем своей, на самом деле — он не был Технарём, но пиар-отделу настолько понравилась идея представить его, как рыцаря в сияющих доспехах, что этот образ утвердили, не спрашивая мнения самого юноши. Он, впрочем, и не протестовал, а сейчас дополнительные сила, скорость и выносливость и вовсе пришлись очень кстати.       — Здесь! — ориентируясь по дымке эмоциональных аур, юноша указал на полузатопленное подвальное окно. Несмотря на все проводимые инструктажи и памятки гражданской обороны, кто-то всё равно считал прятаться от наводнения в подвале хорошей идеей! Вероятно, они думали, что, раз Убежища находились под землёй, то так и надо – но Убежища были герметичны. И, судя по плотности облака эмоций, таких заблуждавшихся было достаточно много — либо же среди них нашелся неплохой лидер, способный увлечь за собой остальных, но неверно оценивший ситуацию. Впрочем, как бы сам Дин ни относился к гражданским недоучкам, этих людей нужно было спасти, и действовать следовало быстро.       — Поберегись! — подал голос незнакомый ему кейп, одетый в массивную силовую броню ржаво-красного цвета. Прицелившись, он нашёл на стене почти незаметную трещину и протаранил её тяжёлой механической перчаткой, из которой при ударе выдвинулся копёр. Бетон содрогнулся, начал крошиться, а затем обвалился, пропуская внутрь ещё больше воды. Вслед за ней в подвал рванул и сам Рыцарь, не дожидаясь, пока волна расчистит проход от обломков. Он знал, что сам не сможет вытащить многих, но для начала собирался просто показаться перед спасаемыми — при виде сверкающих доспехов героя эмоциональные ауры людей привычно изменились, осветившись благодарностью и надеждой. В таком настроении гражданские были лучше способны помочь кейпам спасти их. Насколько это вообще было возможно в данной ситуации, Дин нашёл в себе силы улыбнуться, и для него не было важно, что его улыбки никто не увидел.              Так, шаг за шагом, он и его группа шли по следам Левиафана, помогая тем, кто оставался позади монстра погребенными в руинах. Работа столь же нужная и опасная, как и сшибаться с чудовищем лоб в лоб, пусть и не такая же славная. Механически повторяя одну и ту же процедуру — поиск, локализацию и спасение — Дин вскоре потерял счёт времени. Шум ливня и голосов других людей казался монотонным, как и плеск волн, которыми Губитель атаковал героев, а конечности юноши, казалось, лишились веса из-за усталости, двигаясь, будто чужие — о том, что они всё ещё его, напоминала лишь тупая боль. Единственное, что разбавляло процесс — это доносящийся из браслета на его запястье голос системы оповещения, которая докладывала о всё новых и новых потерях среди защитников города. Несколько раз вспомогательную группу опережала та жутковатая новенькая, Старшая Сестра, в облаке чёрного пепла выхватывавшая раненых прямо из-под ног чудовища. Безрассудство, которое другие не могли себе позволить.       Однако, и на долю Рыцаря пришлось интересное дело — не каждый день ты вытаскиваешь из-под обломков какой-то крыши полуживого Кайзера. Но, спустя всего десяток минут после этого маленького «достижения», всё резко обернулось к худшему. Сначала Сестра вновь достала кого-то, на кого Губитель уже собирался наступить – судя по сигналам браслета, Чистоту. В это же время Левиафана не переставали осыпать атаками. Но на сей раз он, кажется, по-настоящему разозлился.       Дин почувствовал, как вода вокруг него и его товарищей вдруг резко хлынула вверх по проспекту — прямо к сгорбленной зелёной туше воздевшего лапы к небу Губителя, быстро закручиваясь вокруг него вихрем. Один из иногородних кейпов в тонком костюме оказался подхвачен внезапно поднявшимся и усилившимся потоком и свалился с ног. Стремительное течение увлекло его с собой, не давая и шанса на спасение.       Оклик Легенды «Отступаем!» из браслета слился с криком «Чёрт, пацан!», раздавшимся из гарнитуры голосом Элита.       Развернувшись, Рыцарь бросился бежать, понимая, что не успевает. Масса воды, которую Губитель притягивал к себе, похоже, со всего города, мешала продвигаться хоть сколько-нибудь — даже чтобы остаться на месте, приходилось прилагать немалые усилия. В отчаянии, юноша рванул перпендикулярно потоку, надеясь скрыться в переулке, совершая торопливые, размашистые шаги. Гидравлика его брони натужно скрипела, работая на пределе своих возможностей и стараясь выжать из себя чуть больше. Элит, Страшила и тот кейп в ржаво-красном доспехе укрылись в брошенном кем-то фургоне СКП. Не самый плохой выбор, если подумать, несмотря на ассоциации с «атомным холодильником», эти машины славились своей прочностью. Вот только слегка ушедший вперед от них Дин к ним добраться сквозь течение никак не мог.       И вдруг всё затихло. Волны и ветер словно замерли, и даже ливень на какую-то секунду перестал шуметь. Словно сам мир вокруг сделал глубокий вдох.       Всё ещё не достигший хоть какого-нибудь укрытия Страж обернулся и увидел, как на землю опускается титанический столб воды, порождая новое цунами.       — Вики... — только и успел вздохнуть Рыцарь, в гипнотическом оцепенении застывший посреди опустевшей улицы перед лицом неминуемой гибели. А в следующее мгновение тело Дина Стэнсфилда, «сердца» Броктонских Стражей, было разбито и смято жестокой волной.              Броктон-Бей просыпался. Озарённый тёплыми лучами весеннего солнца, город потихоньку начинал оживать после явления хтонического ужаса, пережитого его обитателями этой бесконечно долгой ночью.       Отражаясь от воды, лучи разлетались светлыми пятнами солнечных зайчиков, расцветающих среди руин, которые ещё вчера устремлялись в небо добротными, хоть и старенькими высотками. Склады, магазины, кафе, рестораны, жилые дома — под ударами бушующей стихии добрая треть города обратилась в перемешанные груды бетона и пыли, а вода растащила обломки по улицам, превращая их в однородную массу грязи. Сам по себе уходить потоп не спешил — ливневая канализация оказалась переполнена ещё до прихода Левиафана просто из-за сопровождавшего его тайфуна. После того же, как Губитель ушел, непроходимые горы обломков надёжно перегородили основные подступы к побережью, превращая узкие улочки в мелкие каналы, а бывшие шоссе и площади — в непроходимые болота. И это не говоря уж о том, что и сам ландшафт набережной теперь изменился. Толща воды укрывала собой разбитые и разломанные дороги, по которым ещё вчера ездили машины с семьями, полными надежд и стремлений.       Теперь же чёрная глубина скрывала не только обломки зданий и техники, но и тела их бывших владельцев и обитателей — множество трупов тех, кто не захотел или попросту не сумел эвакуироваться. Да, сегодня, как и всегда при нападениях Губителей, погибло много людей. И множество кейпов отдали свои жизни, защищая город, который для некоторых из них был родным — хотя и прибывшие добровольцами сражались с Левиафаном не менее самоотверженно. Невзирая на навешанные системой ярлыки «героев» и «злодеев», все они сегодня совершили поступок, достойный настоящего Человека. Но за хорошие дела всегда приходится платить высокую цену.       Впрочем, с недавних пор в Броктон-Бей проживала девушка, которая с таким принципом была не согласна. А когда Старшая Сестра с чем-то не соглашалась, она начинала действовать — быстро, решительно, и, на первый взгляд, не задумываясь о последствиях. На первый взгляд.              Оружейник, избавившись наконец от своей силовой брони, пошатываясь, подошёл к разбитому его собственным телом окну второго этажа больницы, которая приютила сегодня сотни пострадавших в этой битве.       Битве, ха. Герой с многолетним опытом реальных сражений прекрасно понимал, что произошедшее этой ночью, как и любой другой бой с Губителем, являлось самой настоящей бойней. Неуязвимое чудовище набросилось на ряды защитников города, словно разъярённый волк — на отару овец. И все те жертвы, что принесли сегодня эти храбрые мужчины и женщины ради Броктон-Бей, по сути служили единственной цели — всего лишь задержать Левиафана. Тянуть время до тех пор, пока не появится Сын и не прогонит монстра — или же пока потери не станут такими, что некому станет сражаться. Прошло то время, когда Эйдолон мог в одиночку или с помощью своего Триумвирата отразить атаку без помощи чёртова Золотого Человека, никогда не спешившего оказать свою так необходимую поддержку. Колин хорошо видел разницу между «тогда» и «сейчас».       К счастью, на сей раз сыграл первый вариант — да и шутка ли, им удалось бить Зверя всю ночь до самого рассвета, лишь под конец ослабив позиции, когда сам Губитель решил сыграть всерьёз. Беспрецедентно долго — во многом благодаря тому, что те из кейпов, что не погибали сразу, не просто практически все выживали, но и вскоре возвращались в строй. И всё благодаря чудо-аптечкам, предоставленным Старшей Сестрой для госпиталя. Словно в какой-то компьютерной игре, где «здоровье» было не более, чем абстрактной величиной, выраженной полоской пикселей и цифрами кода, странные бинты исцеляли любые раны и травмы не хуже самой Панацеи. Но, в отличие от легендарной целительницы, их было много, и они ничего не требовали взамен — не только не расходуя при лечении массу организма пациента, но и, наоборот, укрепляя его. Даже сам Оружейник стоял сейчас на ногах благодаря одной из этих странных, но невероятно эффективных штучек. Разум героя терзала мысль о том, что своим финальным противостоянием с апокалиптическим чудовищем он был обязан Старшей Сестре, и без её вмешательства встретил бы Левиафана, лёжа на больничной койке.       И погиб бы, не в силах остановить стихию.       Но у них была эта странная, жуткая девушка. Не у героев, не у Протектората, нет. Старшая Сестра была у Броктон-Бей. И пусть она стояла далеко по ту сторону закона, гораздо дальше привычных лидеру отделения восток-северо-восток злодейских рамок, она решила помочь. Разумеется, по каким-то своим причинам — Оружейник ни на секунду не поверил во внезапный альтруизм хладнокровной убийцы, с лёгкостью пускавшей других людей на «улучшения» для себя самой. О нет, она обязательно придёт и потребует плату, и вопрос лишь в том, какую. Если у неё хватит дерзости попросить взамен кого-то из героев — да пусть даже и злодеев — для своих экспериментов... Ну что ж, в благодарность за сегодняшние заслуги он попросит о психиатрической экспертизе для этой девочки. Всё-таки, если она окажется в Клетке, связи с ней он установить уже не сможет — а вот сидя в тщательно изолированной палате-камере, безумица вполне сумеет ответить на некоторые из его вопросов о её технологиях. Он даже постарается быть помягче при аресте, если она, конечно, не будет слишком активно сопротивляться.       А она ведь будет.       Пальцы мужчины рефлекторно сжались, но верной Алебарды в них сейчас не было. Оружие, потускневшее и исцарапанное, было приставлено к стене палаты рядом с его силовой бронёй. Вторая и вовсе оказалась где-то там, внизу, наверняка безнадёжно испорченная. Без доспеха в помещении было довольно прохладно из-за разбитого окна, но Оружейник не сожалел о том, что покинул свой костюм. Его технике понадобится серьезный ремонт, чтобы вернуться к должной функциональности, так же, как и её хозяину всё ещё нужен был полноценный медицинский осмотр. Он провёл пальцами по нывшему плечу, облачённому в чёрную ткань комбинезона, который герой носил под силовой бронёй. Их кончики уже начинали неметь от холода уличного воздуха, но странным образом это ощущение не казалось неприятным. Колин чувствовал себя живым.       Оглядев помещение, в котором оказался, герой увидел десяток задернутых ширм, скрывавших от любопытных глаз других выживших кейпов, отдыхавших на узких больничных койках в ожидании медиков. Тяжелое полотно, пропитавшееся рассеянной в воздухе соленой влагой, надежно защищало тайну личности тех, кто не пожалел здоровья на благо его города. Вновь взглянув в окно, Оружейник окинул тяжелым взглядом Броктон-Бей. Полуразрушенный, опустошённый, израненный. Но также, как и он сам, всё ещё живой. Битва была тяжела и полна потерь, но после того, как она наконец закончилась, они оба всё ещё оставались на этом свете. Выживших было гораздо больше, чем погибших. А с ними жила и Бухта, пусть даже ценой великой скорби.       Взгляд Оружейника поневоле соскользнул к чёрному пластиковому мешку с биркой, в который сейчас пара бойцов СКП убирали останки Девушки-Славы. Виктория Даллон. Недальновидная мелюзга, после которой преступников приходилось лечить, а улицы — ремонтировать, никогда особо не нравилась Колину. По справедливости, как и подавляющее большинство его коллег и подчиненных. Она была словно противоположностью принципов, на которых зиждился Протекторат — таких как, в первую очередь, «не навреди». Но, даже лишенная и толики профессионализма, она сражалась на светлой стороне и совершенно точно не заслуживала смерти. Последний её поступок в жизни был… правильным. Даже такой сухарь, как он, не мог не скорбеть об этой самоотверженной девочке.       И сестру её было жаль. Убитая горем Панацея выглядела откровенно пугающе… Но ещё больше Оружейника беспокоил тот факт, что её неизвестно куда унесла Старшая Сестра. То, что она провернула этот фокус буквально в полуметре от его носа, раздражало ещё сильнее. Оставалось лишь надеяться, что героиня вернётся целой и невредимой, вопреки тому, как после появления этой жуткой особы кейпы до сих пор пропадали без вести. А также на то, что эта «Тейлор» не была настолько безумна, чтобы захватить Панацею в заложники в попытке диктовать Протекторату свои условия. Это было бы настолько чудовищно и неожиданно, что могло бы даже сработать — город нуждался в своём лучшем целителе, и уж тем более сейчас. Но нарушить Перемирие Губителей после того, как сама же им прикрывалась… Это было бы самым подлым поступком во всей недолгой карьере Старшей Сестры.       — Сэр! — боец СКП, имени которого Оружейник не знал, подбежал к герою. Молодой — насколько это возможно в Службе Контроля Параугроз, куда реально было попасть только при наличии вполне определённого стажа, — светловолосый парень выглядел взволновано. Что казалось странным — что бы могло так взбудоражить его сразу после нападения Левиафана? Злодеи внезапно разбушевались? Так ведь даже они по большей части находились в этом же здании, прикованные травмами к тем же самым больничным койкам.       — Что такое? — герой с заметным неудовольствием выдвинул из утолщений на висках комбинезона визор, скрывший его глаза, прежде чем повернуться к посетителю.       — Вы мне всё равно не поверите. Пойдёмте вниз.       Рефлекторно продолжая потирать ушибленное плечо, Оружейник проследовал за солдатом. Вокруг привычно сновали врачи, медсёстры, санитары и даже парамедики — словом, все, кто обладал хотя бы минимальными подходящими навыками. В ближайшее время их должно было стать ещё больше, так как в приоритетах у Протектората было как можно скорее развернуть палаточный госпиталь на парковке перед зданием. Небольшая больница не справлялась с потоком пострадавших от нападения Губителя, а обе крупных сильно пострадали в процессе – так что было принято решение не переносить медицинский штаб.       И всё же, забота о множестве раненых, но выживших, действовала на мораль людей куда лучше, чем предстоявшая работа с горами тел, которые ещё предстояло достать из-под воды и завалов.       Пока что парковка перед больницей ещё была занята вездеходами СКП и парой модулей Дракон — очищать и осушать это место закончили в рекордные сроки, чтобы возобновить поставки всего необходимого раненым — но у самой линии оцепления сейчас встала машина, не принадлежавшая ни Службе, ни медикам. Старенький, но надёжный на вид голубой фордик с высокой посадкой. Эта рабочая лошадка выглядела в подобном окружении довольно странно и несколько неуместно, и собравшиеся вокруг неё с оружием наготове бойцы СКП являлись стандартной — и более, чем разумной — мерой предосторожности.       Стоило герою показаться на парковке, как водительская дверь машины распахнулась, и наружу уверенной походкой вышла именно та, кого Оружейник ожидал увидеть в столь экстравагантной обстановке — Старшая Сестра, пусть и без своего обычного круглого шлема. В голове мужчины мелькнула немного нелепая мысль о том, что да, водить без этой штуки должно быть гораздо удобней. Направившись прямо к нему, девушка слегка улыбнулась уголками губ и подняла руку вверх.       — Девочки, вылезайте! — громко сказала она, не снижая темпа.       «Откуда у неё вообще машина?» — подумал было герой. Но затем задняя дверца распахнулась и из старенького фордика на свет божий показалась Панацея. Ничуть не изменившаяся со времени их последней встречи чуть более часа назад — всё в том же белом балахоне с капюшоном, перемазанном засохшей уже кровью её сестры. Было видно, что девушка волнуется, но, несмотря на заплаканные глаза, в целом она выглядела куда более спокойно, и даже не казалась подавленной. Целительница отошла чуть в сторону и потянулась рукой в салон, помогая выйти ещё кому-то.       На мокрый асфальт ступила бледная босая нога.       Небольшая, изящная, но не лишённая развитых мышц. Панацея потянула на себя, и помогла выбраться наружу второй девушке. Её тело укрывал от холода и чужих взглядов немного потускневший от времени, но всё ещё симпатичный жёлтый тренч с большими чёрными пуговицами. А её лицо с пышной копной платиновых волос было хорошо знакомо Оружейнику — как, впрочем, и любому другому герою в этом городе. Стыдно было бы не признать «Александрию-младшую», одну из живых достопримечательностей Броктон Бей и любимую дочь Новой Волны. Ту самую девушку, которая буквально на его глазах погибла ужасной смертью в тщетной попытке остановить Левиафана на пути к госпиталю. Ту, чьи останки по-прежнему лежали сейчас в мешке наверху. Слава крепко держалась за руку сестры, да и та словно боялась её отпускать, до побелевших костяшек вцепившись в кисть Виктории.       Мазнув взглядом по визору, Оружейник произвёл набор номера и послал сигнал гарнитуре связи, что по-прежнему находилась в его ухе.       — Кэрол, спустись к парковке. Твоя дочь жива. Не знаю, как, но жива.              Подводное убежище Старшей Сестры за весьма недолгий срок своего существования уже успело повидать всякого. Смерти и воскрешения, бесчеловечные медицинские эксперименты, операции без наркоза. Бывали в нём уже и другие люди, помимо самой Тейлор и её Папочки — правда, ранее то были пленные злодеи, которым девушка уготовила роль своих подопытных. Вновь увидеть свет ни Руне, ни Они Ли было не суждено — да и с Бакудой задушевный разговор у Технаря-убийцы как-то не задался.       Но сегодня Губитель, в своем неповторимом стиле, в очередной раз изменил правила. Старшая Сестра впервые привела в свой дом не жертв, но гостей. Добровольных посетителей, равных ей собеседников, а не расходный материал для бесчеловечных опытов и далеко идущих планов. Конечно, это была чрезвычайная ситуация, и пришлось спешить. Но само ощущение того, что у неё дома есть кто-то, с кем можно полноценно поговорить, Тейлор нравилось.       Правда, в данный момент обе её гостьи были заняты исключительно друг другом. Или, если говорить точнее, то сестра, которая всегда считалась безобидной тихоней, затискала вторую, вернувшуюся только что с того света, в совсем не сестринских объятиях. И поливала крепкими и продолжительными поцелуями. Это зрелище сильно смущало хозяйку дома, давно отвыкшую наблюдать подобные выражения чувств перед собой. Да ещё и между лицами одного пола. Да ещё и между членами одной семьи. И пусть обычно модифицированное тело Старшей Сестры и оставалось спокойным и прохладным по сравнению с обычным человеком, от развернувшейся перед ней сцены её словно бросало в жар. И вообще, зрелище вызывало множество ответных эмоций, к которым она совершенно не была подготовлена, и которые сбивали её с профессионального настроя.       — Эми, — наконец, не выдержав, мягко позвала Тейлор свою гостью, поняв, что сама останавливаться та не собирается. Вздрогнув, целитель медленно оторвалась от своего приятного занятия. Словно она только сейчас осознала, что здесь есть ещё кто-то помимо их с сестренкой.       — ОЙ! — воскликнула Панацея, и её голос эхом отразился от железных сводов лаборатории. Как оказалось, этого смущённого вскрика было достаточно, чтобы вырвать наконец воскресшую Славу из царства дрёмы, в котором она по расчётам Тейлор и так как-то слишком сильно задержалась.       Влажный, пахнущий озоном воздух разорвал глубокий хриплый вздох. Очень сильный и протяжный, словно издавшая его девушка заново вспоминала, как пользоваться лёгкими. Впрочем, она действительно до сих пор не расправила их — задержись она ещё ненадолго, и Сестре бы пришлось простимулировать этот процесс просто в медицинских целях. Второго такого запаса АДАМа на ещё одно воскрешение под рукой сейчас не имелось.       Быстро проморгавшись, но всё ещё щурясь от яркого света ртутных ламп, что ослепительно сверкали под несколько ржавым потолком лаборатории, Виктория Даллон осознала, что сидит на холодном железном полу. Без одежды. Последним, что она помнила перед этим, была когтистая лапа Левиафана, вцепившаяся в её тело и стремительно приближавшийся асфальт. А прямо перед этим был тошнотворный звук разрываемой плоти — её собственной плоти. И адская, нестерпимая боль. А после — темнота.       Скривившись, юная героиня схватилась руками за живот, по которому прокатилась волна боли. Пусть это была лишь слабая тень того, что она пережила на самом деле, её хватило, чтобы вырвать изо рта Славы протяжный стон. Девушке показалось, что её сейчас вырвет.       — Тебе больно?! — тут же всполошилась всё ещё обнимавшая её Эми, и тёплые руки целительницы сжали сестрины бока крепче прежнего, — Нет… никаких физических повреждений. Только несколько неприятных гормонов, но это нормально, ты такое пережила… Сейчас всё поправим.       — Эмс… — неверяще прошептала Виктория, подняв голову и взглянув в такое знакомое, веснушчатое лицо сестры, во взгляде карих глаз которой читались тревога и беспокойство. Призрак боли исчез так же быстро, как появился, и его место заняло странное спокойствие. А затем мозг девушки словно смог упорядочить свежие воспоминания о полудреме сразу после возвращения из небытия, и донести их до своей хозяйки.       — Ты спасла меня? Нет… Ты трогала меня! Ты… Ты целовала меня! — со смесью недоумения и ужаса проговорила Слава, с каждой следующей фразой повышая голос. Она неуклюже вырвалась из объятий Эми, но повалилась на четвереньки и рефлекторно обратилась к силе. Пусть и с неожиданной секундной задержкой, но та отозвалась, и девушка невысоко подлетела, дрожащими руками касаясь своих губ, на которых ещё ощущалось чужое тепло. Или, точнее, не совсем чужое. Сёстры Даллон всегда были очень близки, можно сказать, что у далёкой от социума Панацеи и не было других друзей, кроме Славы. Пошатываясь, Виктория выпрямилась в полный рост, одновременно отлетая на пару шагов от внимательно следившей за ней Эми. Рефлекторно Вики прикрыла грудь и пах, одновременно с этим подмечая отсутствие каких-либо повреждений, что шло очень сильно вразрез с её теперь уже предпоследним воспоминанием. Глаза летуньи всё ещё слезились, что вкупе с чересчур ярким светом не давало ей толком сфокусировать зрение на объектах, находившихся дальше вытянутой руки. Но даже имея минимум информации об окружении, девушка могла с уверенностью сказать, что это место было ей не знакомо. Слишком чуждыми были ощущения от нахождения здесь, слишком давящей и влажной атмосфера вокруг, несмотря на кажущийся простор.       — Где мы и как я тут оказалась? Почему ты меня лапала?! И почему, чёрт возьми, это не кажется мне таким ужасным, как должно?!       Переполненная противоречивыми эмоциями, Слава почти что утратила контроль над силами. Её тело начало подниматься выше, а усиливающая чужие эмоции аура разлилась по помещению, вызывая у Эми теперь показавшийся Виктории КРАЙНЕ тревожным странный взгляд.       — Если ты начнёшь здесь буянить, то можешь затопить нас всех. Мне-то ничего не будет, а вам? — присоединилась к разговору ещё одна участница. Бесшумно ступая по железному полу, она прошла к Панацее и встала рядом с ней, позволяя хорошо себя рассмотреть. Поняв, кто перед ней, Слава рефлекторно взмыла вверх, к самому потолку, ткнувшись макушкой в собравшиеся на ржавом железе капельки конденсата.       — А ТЫ что здесь делаешь?! — с ясно различимыми в голосе нотками паники закричала героиня, что вновь вызвало гулкое эхо вокруг неё. Тем не менее, Виктория с каким-то удивлением поняла, что не напугана и в половину так же, как когда эта девица внезапно появилась на званом вечере, и повысила голос больше по привычке.       Старшая Сестра — или как там её звали без маски? — улыбнулась. Неожиданно тёплой улыбкой, совсем не такой жуткой, как в их прошлую встречу. Её лицо выглядело так, словно ей абсолютно плевать на ауру Славы – впрочем, та поймала себя на мысли, что не удивилась бы, узнав, что утопленница какой-то жуткой операцией совершенно лишила себя привычных человеческих чувств. Даже такая приветливая, её улыбка от уха до уха с её слишком широким ртом и тощими скулами оставалась пугающей, и Виктория знала, что на самом деле перед ней настоящий монстр.       — Отвечу по пунктам. Для начала, я здесь живу и работаю. Вы с Эми находитесь сейчас у меня дома, добро пожаловать. Как ты могла заметить, он располагается под водой, так что будь аккуратна. И это вся информация, которую я могу вам о нём дать. А попала ты сюда после того, как я воспользовалась своей новейшей разработкой, чтобы воскресить тебя, поскольку Левиафан разорвал и уничтожил твоё старое тело.       Шокированная услышанным, Слава спустилась пониже и повернулась к стеклянной камере, всё ещё освещённой редкими вспышками голубых молний внутри неё. И вновь мозг подкинул ей смутное воспоминание о том, как она находилась внутри этой машины, а потом выпала наружу.       — То есть… я, что, не настоящая Виктория Даллон? Всего лишь клон? — севшим голосом пробормотала девушка, и её руки безвольно повисли вдоль туловища. Она обернулась к своим собеседницам, и потерянное выражение её лица заставило сердце Панацеи сжаться.       Старшая Сестра задумчиво накрутила кудрявый чёрный локон на палец.       — Это совсем не верный термин для моей технологии, всё куда сложнее. Но её объяснение потребует залезть в такие дебри физики, что в английском и слов-то подходящих нет. Если коротко — вся твоя память, твоя личность, твоя ДНК, твоя душа, если изволишь, и даже твоя микрофлора — всё это нисколько не изменилось, они были и остаются уникальными и только твоими. И для создания «клона» эта камера совершенно не пригодна, она не сработает с тем, кто ещё жив. Скажи-ка, а что последнее ты помнишь?       Этот вопрос заставил Славу вновь скривиться.       — Я помню, как меня убивал Левиафан. И темноту. Недолго.       Странным образом, это заявление заставило её жутковатую собеседницу удовлетворенно хлопнуть в ладоши.       — Отлично! Думаю, всё работает, как и предполагалось! Спешу заверить ещё раз — ты настоящая Виктория Даллон, единственная в своем роде. Поменялось только тело. Но даже в обычной обстановке за десять-двенадцать лет жизни все изначальные клетки человека полностью заменяются новыми, так что, можно сказать, такое с тобой уже второй раз, а?       — Верно… наверное… — заторможено ответила героиня, не особо понимая, о чём, собственно, идёт речь. Её в целом успокоила проверка её воспоминаний и слова о том, что она — всё та же Вики. Должен же был в этом разбираться человек, вернувший её из мёртвых, так ведь? Даже с учётом всех странностей жуткой девчонки. Совершив несколько глубоких вдохов и выдохов, Слава наконец опустилась на пол и смирила ауру. Но ещё один важный вопрос всё так же не давал ей покоя, и первый же взгляд на тихо замершую словно в прострации сестру заставил её о нём вспомнить.       — Но это не объясняет ту хрень, которую творила Эмс. Ты что-то сделала с ней? И со мной?       Героиня замерла, переводя дух. И одновременно всё у неё внутри замерло в ожидании ответа. Ответа, который она подсознательно уже знала.       — Я ничего не делала, — подтвердила хозяйка этого места, — поступок Эми и меня тоже крайне удивил. Впрочем, не подумай, я вас нисколько не осуждаю. Инцест считается аморальным, потому что может привести к рождению ребёнка с уродствами в последующих поколениях. Но вы вряд ли будете рожать друг от друга — да и что, если и да? Сила Панацеи способна исправить любые отклонения. Так что, если вы действительно любите друг друга и хотите друг друга, не вижу никакой проблемы.       — НЕТ!!! — Слава перебила рассуждения Старшей Сестры криком таким громким, что задрожали стёкла в камере, которая вернула её к жизни.       — Я НЕ хочу свою сестру! Люблю, не спорю! Но не в таком смысле! Так какого хрена ты сделала, чтобы моё новое тело на неё так отзывалось?!       Мертвенно-бледная девушка с досадой поморщилась, на мгновение прикрыв свои большие тёмно-карие глаза.       — Я же сказала, я ничего с тобой не делала. Твоё новое тело — точная копия старого, созданное из твоего же ДНК при помощи сложных квантовых принципов. Даже если бы и захотела, я бы не смогла внести в процессе никаких изменений, тем более, в твоё мышление.       Старшая Сестра бросила пронзительно холодный взгляд на подозрительно притихшую Панацею, уткнувшую свой взгляд в пол.       — Но с тобой контактировал ещё кое-кто. Кое-кто, способный очень интересным образом влиять на органику. Даже в официальных новостях есть информация о том, что ты, Панацея, легко лечишь врождённые заболевания — а значит, можешь переписывать даже ДНК. К тому же, я хорошо изучила последствия воздействия твоей силы на ткани моего Папы, которые и человеческими-то не назовешь. Они не просто разлагались, это было сочетание мгновенного апоптоза и саморастворения в непонятно откуда взявшихся органических кислотах. Да ты же только что сказала, что можешь поправить гормональный фон! Так что сказку про «просто целителя» можешь оставить для кого-то, кто не я.       — Хватит! — не выдержав потока обвинений в свой адрес, взорвалась Эми, — Я не делала ничего такого! Просто… Просто слегка коснулась тебя, Вики. Чтобы ты могла ответить на мои чувства. Вот и всё.       На лице её сестры медленно расплывалась смесь страха и осознания.       — Но Эмс… ты же не можешь заниматься мозгами? Ты ведь…       — Это ограничение, которая я сама себе поставила, — целительница решительно сжала кулаки и подняла голову, — Слишком велик риск. Слишком велик соблазн. Я же могла бы полностью переписать чью-нибудь личность – это всё равно, что убийство!       — Ты могла вылечить папу! В любой момент!       — Значит, я вылечу его, если ты так хочешь! Я… Я так виновата перед тобой. Перед всеми вами. Но я люблю тебя, Вики! Я не могу позволить себе потерять тебя ещё раз! Я на всё готова, лишь бы ты была на моей стороне! Позволь мне доказать это!       — Чшш, — Старшая Сестра, стоящая рядом с Панацеей, мягко приобняла её за плечи, — Не дави на сестричку, хорошо?       Целительница покосилась в сторону человека, которого совсем недавно считала ходячим воплощением безумного ночного кошмара. Эта кейп была злодеем из злодеев, достойнейшим кандидатом в Бойню, которую на ПЛО открыто называли «Старшей Сестрой Ампутации». И Эми разделяла это мнение до сих пор. Но затем… Сначала Технарь заявилась в Медхолл и исцелила ей руку, принеся искренние извинения, а потом тот танец и слова поддержки… и, наконец, воскрешение Вики. Не может быть та, кто вернула ей самое ценное в её жизни сокровище, такой уж плохой? Просто не могла быть после такого невероятно доброго поступка. Те, кто называли Старшую Сестру злодейкой, жестоко заблуждались.       — Если Эми принуждает тебя, я, конечно, не могу этого одобрить — любовь нельзя навязывать, — строго посмотрела на целительницу жуткая девушка, — Но, думаю, она ещё может одуматься и всё исправить. Если ты, Слава, этого захочешь, конечно. В конце концов, тебе предоставлен уникальный шанс на новую жизнь, в которой у тебя есть человек, искренне тебе преданный. Так стоят ли старые идеалы того, чтобы за них цепляться? Пусть даже и ценой лесбийского инцеста.       — Я приёмная, — неловко вставила Панацея, одновременно обрадованная неожиданной поддержкой и смущённая критикой своих необдуманных действий.       — Ну вот, значит даже без инцеста. А бисексуальность давно уже не считается чем-то плохим, многие девушки экспериментируют с ней, за что я уж точно не стану их осуждать.       Издав протяжный звук, похожий на смесь усталого стона и рыка, Слава перебила своих не в меру ретивых собеседниц, не оставлявших попыток склонить её на тёмную сторону силы.       — Всё, хватит! Я поняла, Эми не хотела промывать мозги никому, но случайно промыла мне из чистой любви! Чёрт…       Юная героиня устало помассировала виски. Слишком уж много всего на неё свалилось за последний… час? Она даже не знала, сколько времени прошло с её… воскрешения. Воскрешение. Звучало фантастически даже в мире Земли Бет со всем её многообразием суперсил. И в то же время — это было явной правдой. Уж себе-то она мёртвой точно не казалась. Что же теперь, ей стоило начать отмечать второй день рождения? Да ещё и с такой-то «крёстной», ха.       — Ты…       — Тейлор. Тейлор Эберт, приятно познакомиться.       — Тейлор. Спасибо тебе, что вернула меня к жизни.       — Всегда пожалуйста, хотя я бы и не рекомендовала становиться моим постоянным клиентом.       Неожиданно для себя Эми с горькой улыбкой хмыкнула. Проведя годы в больницах, она умела опознать и оценить чёрный медицинский юмор, хотя и не ожидала услышать его именно сейчас.       — Эмс, — целительница подобралась, — Я правда очень люблю тебя, но, чёрт возьми, как сестру! Будь ты хоть сотню раз не кровная, мы десять лет спали в соседних комнатах! Но, если ты ещё раз попытаешься влезть мне или кому-то другому в голову без разрешения, чтобы достичь каких-то странных целей, то, клянусь Богом, я что-нибудь тебе сломаю и улечу так далеко, что ты уже никогда не сможешь меня найти.       Её собеседница заметно погрустнела, комкая в руках подол своей белой мантии. Глядя на это, Виктории стало даже чуточку стыдно. Эми походила на побитого щенка. Всё же, сестрёнка столько раз прикрывала совсем не геройские косяки самой Славы, когда она проявляла излишнюю ретивость при задержании преступников. И сейчас она тоже хотела как лучше, пусть и в своей… извращённой форме. Стоило дать ей шанс, пусть героиня и не знала, насколько это было её собственное решение, и насколько — её внезапно обретённого влечения к этой девушке, которую она всю жизнь привыкла считать сестрой. Но имело ли смысл сейчас, когда она непонятно как вернулась к жизни, забивать голову этой экзистенциальщиной? Подойдя к Эми поближе, Слава неожиданно потянулась вперёд и заключила притихшую Панацею в объятия.       — Не расстраивайся так, Эмс. Я могу понять твои чувства, но у меня всё-таки есть парень, и, пусть мы с ним и часто ругаемся, я думаю, что люблю его. Но ты навсегда останешься моей маленькой, неуклюжей, угрюмой любимой сестрёнкой.       Расцепив объятия, она вновь отступила назад. Прикосновение к ткани напомнило ей, что она тут всё это время красуется в первозданном виде перед двумя девушками, одна из которых совершенно точно её хочет, а вторая не видит в этом ничего плохого. Она вновь прикрылась руками и сгорбилась.       — Мне бы накинуть что-нибудь, — с умоляющим взглядом в сторону Старшей Сестры протянула она.       — Не вопрос! — успокоила та её, впрочем, не без некой толики злорадства, — С нижним бельём правда напряг, но верхней одежды у меня достаточно. И, думаю, пора нам наведаться на поверхность, вернуть вас семье. Представляешь, как твоя мама обрадуется?              На поверхности оказалось ожидаемо влажно и прохладно. Сославшись на ограничение по массе, Тейлор отказалась телепортировать обеих девушек за раз и перенесла сначала Вики, а потом сразу же вернулась за Эми. Её не было где-то полминуты, но за это время юная героиня, только что пережившая второе рождение, успела осмотреться и понять, где она, собственно, находится. То, что это оказался район Доков, её совершенно не удивило — весь этот «морской» стиль Старшей Сестры прямо-таки кричал о том, где должен был быть вход в её логово. Но вот что поразило Викторию, так это то, что она оказалась не на привычном и знакомом ей побережье, а заметно дальше. При этом дорога, на которой она стояла, была разорвана на отдельные куски огромными трещинами и неожиданно опускалась вниз под сильным углом, уходя прямо в воду. А дальше на добрую сотню-другую метров из-под глади бухты торчали куски стен и крыши зданий.       Словно береговая линия вдруг резко сдвинулась вперёд, жадно откусив от города кусок.       Зябко поёжившись, Слава отступила от воды на шаг назад и ожидаемо наступила босой ногой в лужу. Потому что именно это происходит, когда не смотришь под ноги в городе, пережившем наводнение. Подпрыгнув от неожиданности, она отступила ещё сильнее, на этот раз внимательно глядя, куда ставит ступни. Силовое поле хотя бы не позволило бы ей ранить ногу о какой-нибудь случайный мусор, да ещё защищало девушку от настоящего замерзания, но даже с ним тут было довольно… прохладно. Лёгкий ветерок, забирающийся под не такой длинный, как хотелось бы, жёлтый тренч, тоже не придавал уверенности в себе и внушал целую гамму непривычных эмоций. Очень смешно, Тейлор. Но это хотя бы было лучше, чем совсем ничего.       Рядом с местом, где она недавно стояла, раздался громкий хлопок, и в вихре чёрного пепла появились две тонкие фигуры в белых костюмах. Впрочем, она их и так порядком заждалась. С первого взгляда такие похожие, но совершенно разные по своей внутренней сути — Старшая Сестра и Панацея, целитель и убийца.       «Или, быть может, не такие уж и разные», — с тоской подумалось Вики.       — Пошли! — Тейлор, так и не надевшая обратно нелепый круглый шлем, зашлёпала тяжёлыми ботинками по лужам, поманив сестёр Даллон за собой. Переглянувшись, девушки потянулись следом. Как будто у них было так много вариантов — конечно, Слава могла подхватить сестру на руки и улететь, но к чему бы? Если бы Старшая Сестра хотела им навредить, то давно бы уже это сделала. Не говоря уж о том, что просто не стала бы воскрешать блондинку.       Правда, довольно быстро Виктория плюнула на пешую прогулку по этому бурелому и снова начала парить, заодно придерживая Эми при преодолении особенно сложных препятствий. Нести её сейчас Виктории не особенно хотелось — слишком свежи были воспоминания о нежеланных объятьях и поцелуях. Тейлор же подобная помощь, по-видимому, вовсе не требовалась — чертовка могла своей ловкостью и грацией заставить позавидовать кота.       Пробираясь по сильно пострадавшему и полузатопленному району, маленькая группа кейпов вышла к одному из бывших зданий Союза Докеров — крупному складу, как и большая часть построек в прибрежной зоне. Окна его ожидаемо оказались выбиты, а стены и крыша зияли крупными пробоинами, но само здание устояло. Что было, вообще-то, совсем не характерно для построек, находившихся на направлении прямого удара Левиафана. Ещё более странным сестры Даллон находили наличие рядом с этим складом довольно большой группы людей в униформе докеров, занимавшихся расчисткой дороги.       Особенно внушал тот факт, что некоторые пользовались для этого телекинезом.       — Привет, босс, — поприветствовал девушек высокий, жилистый мужчина в очках, одетый в синий рабочий комбинезон. Улыбнувшись, Тейлор выступила вперёд и протянула ему руку, которую тот тут же пожал. Его внешний вид был откровенно странным — черные вздувшиеся вены и такие же черные глаза без белков оставляли серьезные сомнения в том, что он не был парачеловеком. Однако Эми быстро вспомнила, что видела такие же глаза буквально только что – когда Тейлор готовилась использовать свой телепорт.       — Босс? — недоумевающе повторила Виктория.       — Привет, Марк. Как жизнь?       Прораб докеров — а кем ещё этот человек мог быть в таком месте и этой форме? — улыбнулся.       — Не так уж и плохо. Как видишь, расчистку уже начали, я за всем приглядываю. Удобная штука. Потерь среди наших нет, все успешно отсиделись в убежище. И, как ты и предсказывала, штаб устоял. Прости, что не поверил сразу. И жаль, что тебя не было у нас раньше, чтобы укрепить остальные здания.       Девушка лишь пренебрежительно махнула рукой.       — Я понимаю, в такое трудно поверить. А как там наш новенький?       — Справляется. Он, оказывается, нормальный парень, хоть и китаёза.       — Эй! — Тейлор недовольно повысила голос, — это расизм.       На секунду бледное лицо девушки скривилось, будто она вдруг поняла, что забыла нечто очень важное.       — Точно. Мне нужно забрать Чистоту из лап Протектората, пока никто не пострадал. У нас есть машины на ходу?       Марк кивнул, внимательно следя за ходом мысли девчонки, по возрасту годящейся ему в дочери.       — Для тебя найдём.       — Хорошо. И объявляй о наборе добровольцев в водолазные бригады, чем скорее мы эвакуируем всё добро из затопленной зоны, тем лучше. Особенно нужны… ну ты понимаешь.       — Будет сделано, — без тени улыбки ответил мужчина, — можешь рассчитывать на докеров, Тейлор. Пусть нас и осталась едва треть, да и доков-то больше считай, что нет.       Его собеседница в очередной успокаивающе улыбнулась. Странным образом, даже на её бледновато-сером лице такая улыбка выглядела тёплой.       — Значит, проведём ребрендинг и начнём расширяться. Думаю, старички вскоре снова подтянутся хотя бы в память о Дэнни, когда узнают, чем мы тут заняты. Но пока мне нужно отъехать по делам.       Она кивнула на своих притихших спутниц, отчаянно пытавшихся понять, что вообще происходит. Разумеется, Марк не мог не узнать таких известных кейпов.       — Сами Слава и Панацея! Понимаю. Но возвращайся поскорее. Тебя тут уже ждут несколько.       — Задерживаться не стану, не переживай. А пока продолжайте работать, Марк. Я ведь потом проверю.       Не ответив, Марк отсалютовал и исчез в знакомом вихре пепла.       Уже усевшись на заднее сиденье голубого фордика, который девушкам любезно подогнали через пару минут, Эми наконец смогла задать терзающий её вопрос.       — Это что сейчас вообще было?       Бросив взгляд в зеркало заднего вида, сидящая за рулём Тейлор уверенно переключила рычаг коробки передач и выехала с территории служебного подъезда к складу. К переднему стеклу был прикреплён навигатор с заранее проложенным маршрутом и бумажным стикером с подписью «Почти целые дороги». Выехав на предложенный маршрут с хоть немного менее разбитым и затопленным асфальтом, она всё же ответила.       — Это? Будущее.              С потрясённым видом супергероиня Брандиш, Кэрол Даллон, смотрела на свою дочь, неожиданно восставшую из мёртвых. Последний час она, приняв мощные успокоительные, провела, уткнувшись в плечо своей сестры, оплакивая столь ужасно погибшую Викторию. Девушка, которую она растила и лелеяла на протяжении семнадцати лет, в муках умерла от рук чудовища. Кэрол не была уверена, что не сойдет с ума от горя без лекарств.       А теперь это… пришло сюда и стоит перед ней, замерев, как кролик перед удавом. А позади неё — ещё две особы. Старшая Сестра и Панацея. Одна из них — преступница, открыто напавшая на правительство в лице СКП, безумная биотехнарь, по своему же признанию превратившая собственного отца в монстра прямиком из преисподней. Вторая — нелюбимый приёмыш, чья сила и наследственность всегда вызывали у женщины немалые опасения. И, как показывало появление перед ней сейчас этой… штуки с лицом её настоящей дочери, вполне оправданные.       — Мама… — пробормотала дрожащим голосом Слава, не в силах понять причин холодного, колкого взгляда в свой адрес, и хорошо заметной отстранённости. В глазах Кэрол плескалось множество эмоций, которые та даже не старалась скрывать — горечь, страх, злость и отвращение. Панацея сжала ладонь Виктории, стремясь хоть как-то поддержать любимую сестру.       — Эми Даллон, — неожиданно сухим и жёстким тоном с некоторой хрипотцой в голосе произнесла их мать, но почему-то обратившись совсем не к своей любимой Вики, а вместо неё — к целительнице, — Что это за... существо?       На последнем слове голос Брандиш стал больше похож на скрип ржавого металла, чем на человеческую речь. Лицо женщины становилось всё более бледным, а руки заметно тряслись.       — Мама! — в голосе Виктории послышались нотки паники, — Это я, Вики! Старшая Сестра как-то сумела меня вернуть!       Кэрол побелела настолько, что её лицо казалось выточенным из куска соли. Морщинки вокруг её глаз очертились гораздо сильнее прежнего, словно женщина постарела за миг на десятилетие, и напоминали теперь трещины на фарфоровой маске, а мельчайшие венки отчётливо выступили на натянувшейся тугим полотном коже. Леди Фотон поневоле отступила от неё на шаг назад, переводя полный ужаса взгляд с искаженного лица своей сестры на создание, что выглядело как её племянница, и обратно. Очень давно она не видела у Кэрол такого лица. И теперь, леди Пелхам пыталась понять, кого следует опасаться больше — сестру, источающую волны неприкрытой ярости, или девочку, которая могла оказаться хорошо сделанным гомункулом. А могла и не оказаться — суперсилы, особенно Технарские, порой творили удивительные вещи.       — То есть эта преступница, эта… убийца слепила тебе новую игрушку? Я знала, что рано или поздно ты проявишь свою настоящую сущность. Чудовище. Вы все.       Из голубых глаз Славы потекли слёзы, она не понимала, почему её мать ведёт себя так, словно её здесь нет, обвиняет в каких-то ужасах тех, кто спас её. Не выдержав, она подбежала к Кэрол и схватила её за руки.       — Мама! Перестань! Это я, Вики! Твоя дочь!       Рывком освободившись из захвата, Брандиш размашисто ударила это якобы воскресшее создание по лицу, вложив в ладонь капельку своей суперсилы. Не ожидавшая подобного Виктория с вскриком отскочила назад, прижимая ладонь к щеке, скорее от шока.       — Моя дочь умерла.       Не говоря больше ни слова, Кэрол Даллон быстрым шагом покинула помещение приёмного покоя, где состоялась эта так называемая встреча с её дочерьми. А точнее — с крысёнышем, которую она никогда не считала по-настоящему своей, что наконец показала своё истинное лицо; и с созданной ей и её новой подружкой подделкой — чем бы на самом деле оно не было. Губитель им всем мать.       Бросив на племянницу взгляд, полный сожаления, Сара поспешила за ней.              Рухнув на небольшой диван, Слава отчаянно зарыдала. Она никак не ожидала, что мать вот так просто возьмёт и откажется от неё. Конечно, такую реакцию ещё можно было списать на свежий после боя с Левиафаном стресс и навалившийся на женщину груз всего пережитого за эту ночь… Но что-то подсказывало юной героине, что когда Кэрол остынет, она не пересмотрит своего решения. Слишком серьёзно женщина говорила, слишком много искренних чувств было вложено в эти слова и в этот неожиданно сильный удар. Рядом со всхлипывавшей девушкой присела Панацея и заключила её в свои объятия. Что до Старшей Сестры, то она отправилась наверх — проверить тех людей, которых лечили её аптечками, и которых она в связи с этим считала своими пациентами.       Наконец, выплакавшись, Виктория всё-таки последовала за ней — во многом потому, что не знала, куда ещё теперь себя пристроить. Шагая по коридорам больницы вслед за Тейлор, она то и дело замечала, как при их приближении сжимаются пальцы на рукоятках оружия у охранников СКП, приставленных почти ко всем дверям. И, хоть юная героиня не знала, какой приказ относительно неё был им отдан, она поневоле задавалась вопросом — а что было бы, не будь с ней рядом сейчас Панацеи и Старшей Сестры? Быть может, её бы уже взяли под стражу, и посадили в карантин, чтобы потом допросить и выяснить, что же она на самом деле такое? После ужасной реакции от своей родной матери, она уже ничему бы не удивилась. Если подумать, хотя бы протокол Скрытник-Властелин её пройти заставить работники СКП просто обязаны, хотя бы из-за банальных инструкций на похожие ситуации.       — Вики?! Это ты?! — от грустных мыслей её отвлёк знакомый мужской голос, окликнувший её из-за спины. Повернувшись на звук, девушка увидела своего старого знакомого по геройской деятельности — Эгиду, «живого танка» команды Стражей Броктон-Бей. Он был сейчас в своём красном костюме с серебристой эмблемой щита на груди, но без шлема, так что его длинные тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам. Парень был с ног до головы покрыт засохшими следами от морской соли и какой-то грязи — было похоже, что в бою его натурально смыло, и с тех пор он успел просушиться, но не вымыться или переодеться.       — Это правда ты! Глазам не верю!       Подбежав к Славе, он заключил её в объятия — да такие, что если бы не защитное поле, то у неё бы точно все косточки бы хрустнули. Несмотря на странный запах, Виктория была искренне рада этим объятьям, и осторожно ответила на них. Тем более, от Старшей Сестры тоже пахло чем-то таким.       — Карлос! Задушишь, — со слабой тенью улыбки в голосе ответила девушка. Юноша тут же опустил её обратно на пол, и девушка по привычке оправила тренч.       — А ты что здесь делаешь? Первый раз вижу, чтобы тебе нужна была больница.       — Мне и не нужна, — не стал спорить высокоуровневый Бугай, вероятно способный превзойти в живучести Старшую Сестру, — Я здесь в качестве волонтёра, тяжелое таскать, да и начальство пока не отпускало. Но всё же, как ты выжила? Говорили, тебя Левиафан буквально напополам разорвал.       Очередное напоминание об этом моменте заставило юную героиню недовольно поморщиться — как от дыхания фантомной боли, так и от того, что у неё вдруг резко потемнело в глазах.       — Да, так и было. Меня спасли Эми и Старшая Сестра. Оказывается, не такая уж она и ужасная. Чудеса, правда?       Смуглокожий юноша почесал в затылке.       — Да, я слышал об её аптечках. Они сегодня вообще многим здесь помогли, некоторые были реально плохи. Слушай, я кажется видел ваших маму и тётю внизу, вы что, разминулись?       — Я… — голос Славы задрожал, — Я потом с ними встречусь. Сейчас я помогаю Эмс с Тей.       — Ну как обычно, — с пониманием отозвался Эгида, — Я передам ребятам, что ты каким-то чудом цела. Хоть одна хорошая новость за сегодня.       Его собеседница нашла в себе силы улыбнуться.       — Возможно, что и не последняя.       — Возможно, — тихо и как-то грустно пробормотал юноша, глядя вслед удаляющейся подруге.              Зайдя в очередную палату, Тейлор наткнулась на давнишнего доктора, принявшего её контейнер с аптечками. Ни капельки не застеснявшись под тяжелым взглядом мужчины, юная Технарь принялась ходить за ним хвостом и расспрашивать о том, где сейчас находится Чистота. Но раз за разом с неизменной невозмутимой интонацией они обменивались однотипными репликами:       — Где Чистота?       — Чистоты нет.       — Подскажите, где Чистоту разместили?       — Чистоту нигде у нас не размещали.       — А можно Чистоту увидеть?       — Нельзя Чистоту увидеть, её здесь нет.       Врач определённо узнал Старшую Сестру в лицо и не спешил прогонять — он как раз обходил людей, получивших бинты её производства. Но, несмотря на это, продолжал раз за разом отказывать ей в её просьбе — не обращая особого внимания на вопрос, повторявшийся едва ли не каждые десять секунд. Было похоже, что годы медицинской практики, работы с интернами, и общения с вредными пациентами и их родственниками, то ли подарили ему ангельское терпение, то ли позволили познать Дзен. И уж точно он не боялся жуткого технаря-убийцу.       Из бесконечного репитативного цикла, в котором каждая из сторон рассчитывала взять другую измором, девушку спас, неожиданно, Оружейник. Окончательно убедив себя в том, что он уже на ногах, глава команды Протектората Восток-Северо-Восток занялся организационными вопросами, которых в здании, полном раненых кейпов, было предостаточно. Особенно с учётом того, что часть из них была злодеями, и проблемы их тайны личности заставляли ступать на очень скользкую юридическую дорожку. Так что, увидев знакомую занозу в заднице, он поспешил оттеснить её от занятого медика.       — Мисс Эберт, — взяв гостью под руку, герой аккуратно повел её по коридору в сторону лестницы. На удивление, мисс Эберт сопротивляться не торопилась, — Скажите, а для чего Вам нужно видеть Чистоту?       — Когда я перенесла её сюда, у неё не было ног. Учитывая, что Панацея тоже была со мной почти всё время после этого, я подозреваю, что ног у неё нет до сих пор. Кроме того, у неё не было маски. И я опасаюсь за её гражданскую личность.       — И Вы хотите самостоятельно исцелить её ноги и сторожить её ширму? — Оружейник недоверчиво скривился в бороду, — Зачем? Вы и так уже помогли, а до неё рано или поздно дойдёт очередь Панацеи. Перемирие Губителей же гарантирует любому кейпу-участнику достаточный уровень неприкосновенности.       — А я вот подозреваю, что у моей подруги есть определённые проблемы с законом. И вы можете попытаться её задержать. Или изъять её ребенка, теперь, когда вы знаете, кто она. Или провернуть ещё что-нибудь эдакое. А этого я допустить никак не могу.       «Какая настырная девочка», — подумал герой.       — Чистота находится под защитой Протектората — а значит, под защитой Америки, — начал герой свою отповедь, — Америкой же её личности за участие в отражении нападения Левиафана, как кейпу, гарантирована неприкосновенность, а её телу — полное исцеление. И я не собираюсь передоверять всё это Вам, мисс Эберт, даже если бы обладал подобными полномочиями — коих даже в моём распоряжении нет. Особенно учитывая тот факт, что после встречи с Вами злодеи куда-то постоянно исчезают. Что же касается самой Чистоты — Вас это может удивить, но после увиденного и пережитого ей сегодня, она, как сознательная гражданка, выразила желание сменить кейп-имя и влиться в ряды Протектората, как официальный герой, каким она всегда хотела считаться. Так что вряд ли ваша дальнейшая дружба будет возможна, пока Вы не примете решение сдаться и честно пройти через систему юстиции, чтобы позже так же присоединиться к нам.       Тейлор скривилась, словно проглотила кислый лимон, но в этот момент дверь палаты прямо перед ними открылась, и в коридор, едва не столкнувшись с Оружейником, вышел Легенда. Одарив соратников в битве с высшим злом фирменной улыбкой, он бросил ещё один взгляд в палату и произнёс кому-то, с явным намерением оставить последнее слово за собой:       — Прошу вас подумать над этим ещё раз, пока вы не покинули это место. Я был бы счастлив видеть женщину ваших способностей под своим началом, и только государство сможет обеспечить вашей семье надежную защиту от всех… недоброжелателей. Вы могли бы стать великим героем в Нью-Йорке.       Охваченная внезапным предчувствием, Тейлор резко вырвала руку из захвата Оружейника — благо, на мужчине был всего лишь комбинезон, а без его доспеха в физической силе Сестра превосходила героя.       — Я всё же буду ей ближе, чем Америка. Спросите её саму, если не верите. И не думаю, что с Протекторатом у неё срастется.       Не тратя более время на разговоры, девушка рванула вперёд, прямо на отвернувшегося и закрывавшего уже дверь Легенду. У того просто не было шанса отреагировать — вне излом-формы реакция члена Триумвирата мало превосходила человеческую — так что Сестра буквально опрокинула мужчину, сбив его с ног. Распахнув на всю ширь дверь в палату, она обнаружила именно ту, кого искала — Кейден Андерс, Чистота, лежала на койке, прикованная за одну руку наручниками. Её костюм был порван и испачкан, а уродливые обрубки, которыми оканчивались ноги ниже колен, были туго стянуты бинтами. Заметив гостью, женщина пошевелилась и открыла глаза, в которых стояли слёзы.       — Тейлор, — простонала она. Упомянутая девушка обернулась и злобно посмотрела наливающимися тьмой глазами на всё ещё стоявшего посреди коридора опешившего Оружейника.       — Вы хоть дали ей обезболивающее?! Я так и знала!       Мгновенно телепортировавшись прямо к кровати, ударом иглы она перебила цепочку наручников и подхватила покалеченную женщину на руки, глядя на ту со странной смесью жалости и какой-то нежности.       — Животные, — напоследок бросила Старшая Сестра спешно поднявшемуся и в изумлении вытаращившемуся на неё Легенде, после чего вместе со своей ношей рассыпалась чёрным пеплом.              Смиренно выслушав очередной разнос от директора Суинки на тему того, как он упустил Чистоту вместе со Старшей Сестрой прямо из своих рук, Оружейник покинул офис начальства. Увы, даже верной заместительницы в лице Мисс Ополчение сейчас с ним не было — пусть всё та же пресловутая безумная Технарь и оказала женщине первую помощь, не дав умереть после удара Левиафана, здоровой её пока никак нельзя было назвать. Несмотря на действие чудо-бинтов, спасших жизнь героине, теперь Ханне требовалось наложить шестнадцать швов и две шины там, куда искристый чудо-гель производства утопленницы не добрался.       Так что для первого отчёта главе Броктонских государственных героев пришлось явиться на ковёр Эмили в гордом одиночестве и принять на себя все шишки. Сняв шлем и устало протирая глаза, он переоделся в обычную униформу СКП и отправился в кафетерий, чтобы хоть что-нибудь наконец съесть, кроме стимуляторов и питательной смеси. Сейчас, после ада сражения с Левиафаном и последовавшего за ним бюрократического хаоса, даже ему захотелось обычной пищи. Поработать челюстями, не думая ни о чём, а потом, может даже, завалиться спать хотя бы на пару часов. Дракон советовала ему то же самое, настаивая, что человеку требуется сон хотя бы раз за семьдесят два часа, и сейчас сил спорить со старой подругой в нём уже не оставалось.       И это они ещё даже не начали разбирать юридический статус «новой» Виктории Даллон, возникшей неизвестно откуда! А если точнее, известно — из лаборатории никого иной, как всё той же трижды проклятой Старшей Сестры! И пусть даже сама Панацея подтвердила, что это настоящая Слава, только в новом теле, лично Оружейник нисколько не доверял этой… штуке. Словно всё, что касалось мерзкой девчонки, становилось искажённым, неправильным — он просто не мог ожидать от её творений ничего хорошего. Даже аптечки, которые спасли в прошлую ночь множество жизней — интуиция подсказывала Технарю, что они ещё обернутся большой бедой, пусть он пока и не знал, какой именно. Да, это было нелогично, неразумно, но это было то, что твердили герою его инстинкты и боевой опыт солдата. А они его ещё никогда не подводили, предостерегая там, где была бессильна его супер-технология.       — Оружейник?       Незнакомый темнокожий мужчина в деловом костюме подсел к герою, заканчивавшему свой поздний обед. Яркий свет лампы в столовой сверкал на его прямоугольных очках и отдавал матовым отблеском на его лысине. По поводу тайны своей личности Оружейник не переживал — в этой части здания случайных людей не бывало, и, если незнакомец здесь находился, значит имел все нужные допуски.       — Лучше просто Колин, пока я в гражданском. С кем имею?       Его собеседник аккуратно положил на стол плотный кожаный портфель. Его внешность выглядела довольно запоминающейся — в первую очередь, болезненной худобой. Даже скулы на его лице заметно выделялись, вызывая неприятную ассоциацию с одной чересчур активной утопленницей, выдиравшей нервы Оружейника по пучку ежедневно.       — Конечно, Колин, — голос мужчины казался мягким, даже вкрадчивым. При столкновении с такими людьми герой начинал жалеть, что не может постоянно носить с собой детектора лжи, встроенного в его броню.       — Меня зовут Томас Кальверт, консультант и аналитик Службы Контроля Параугроз. Переведён в Броктон-Бей по приказу Директора Коста-Браун. Прямо перед самой атакой Левиафана, представляете? Так что свою первую ночь в вашем славном городе я провёл в Убежище. Навеяло воспоминания о боевой молодости.       — Очень приятно, — сухо ответил Оружейник, вытирая крошки со своей знаменитой бороды, — Вы по делу или так, просто?       Тон Колина недвусмысленно намекал, что во втором случае Кальверту безопасней было бы тратить чьё-либо ещё время.       Мужчина тут же подобрался, сверкнув оправой очков.       — Разумеется, я по делу. Я уже просмотрел Ваш доклад по последним событиям, и особенно меня заинтересовало вот что. При госпитализации случайно выяснилось, что бывшая неонацистка и по документам всё ещё злодейка Чистота — это Кейден Андерс, так? И примерно в то же время, как её альтер-эго покинуло Империю 88, сама Кейден развелась со своим мужем, Максом Андерсом. Я взял на себя смелость просмотреть списки эвакуированных и обнаружил, что некоторые из высокопоставленных работников корпорации «Медхолл» остались в городе во время нападения Левиафана. Безо всякой видимой на то причины, и при том, что их семьи были спокойно эвакуированы в числе первых. Как Вы думаете, что будет, если сравнить их данные со списком раненых и погибших во вчерашней битве кейпов Империи 88?       С хрустом повернув шею, сидящий напротив него Оружейник бросил лишь одно слово.       — Продолжайте.              Небольшой ресторан, находившийся на условной границе набережной Броктон-Бей, казался хорошим местом для встречи. Этому домику несказанно повезло — он находился достаточно далеко от зоны глобального затопления, да ещё и в стороне от основного направления большинства волн Левиафана, а от того, что впоследствии назвали «Круговым Цунами» в черте города его защитили другие, более высокие здания. Конечно, в нём всё равно знатно побило стёкла и размыло часть помещений, так что сам располагавшийся внутри ресторан закрылся на ремонт так же, как и любой другой в Броктоне сейчас. Его опустевшие окна были плотно оббиты фанерными щитами, надёжно скрывая от посторонних взглядов всё, что могло происходить внутри.       А внутри происходил ужин.       Деловой ужин, пусть и в довольно романтичной атмосфере полумрака, освещённого пламенем множества свечей. Конечно, настрой могли испортить битые стёкла, и кирпичная крошка, хрустевшие под ногами, и рослые фигуры охранников с автоматами, стоявших по бокам от того, кто и решил выбрать это заведение для свидания. Делового, конечно же, свидания.       Но его гостью подобные мелочи нисколько не волновали. Она, в конце концов, тоже не стала приходить одна.       Жадным взглядом окинув устланный белой скатертью стол, весь заставленный блюдами из рыбы и морепродуктов, девушка с жаром принялась за дело. Одетая в свой обычный костюм, Старшая Сестра избавилась от шлема и в данный момент, прикончив порцию паэльи с креветками и болгарским перцем, растерянно скользила глазами по закускам, не зная, какую выбрать следующей. В конце концов, сердце девушки оказалось отдано устрицам с пикантным соусом, а ведёрко с белым вином, предоставленное всё тем же радушным хозяином встречи, окончательно помогло ей ощутить вкус к жизни.       — Я обожаю устрицы! — наконец, сделала Тейлор свой вывод, откладывая вилку в сторону. Что до её собеседника, то он, увы, ничего на этом ужине не ел. Не позволял костюм — сплошной чёрный спандекс, лишённый отверстий не то что для рта, но даже для глаз. Единственным украшением и выделяющимся элементом служил белый рисунок змеи, оплетавший невероятно худое тело своего хозяина и оканчивавшийся у него на лице.       Вместо еды, мужчина разглядывал посмеивавшуюся за спиной у его гостьи пару людей в рабочих спецовках. Очень мускулистых людей с белой, как снег, кожей, один из которых, не смущаясь, прикурил дешевую сигарету от собственного пальца. Кроме них, над тоненькой девушкой нависала огромная фигура её любимого Папы, но тот был, как всегда, молчалив, и не разделял веселья коллег.       Последним спутником Старшей Сестры была странная маленькая девочка с такой же белой кожей, как у телохранителей-докеров, но при том безумно худая и с огромными, светящимися в полумраке залы глазами. Стоило гостье Выверта занять свой стул, девочка в милом старомодном платьице тут же вскарабкалась к хозяйке на коленки. Достав небольшую красную банку с аккуратно выведенным золотыми буквами словом АДАМ, она вставила трубочку и принялась неспешно пить.       — А я обожаю Тейлоровый Сок! — подало голос это гротескное создание в ответ на замечание девушки, на коленях у которой устроилось, — Но я не понимаю, зачем мы здесь, Сестричка? Я думала, мы пойдем собирать ангелов.       — Терпение, моя милая, сначала более сложные, неотложные и прибыльные дела, потом — развлечения и хобби, — расплылась в демонической улыбке утопленница, — Что же до Вашего бизнес-предложения, — лениво протянула девушка, переведя взгляд на застывшего перед ней злодея, — то меня всё в целом устраивает. Я обеспечу порядок и процветание на своей территории, здесь наши цели полностью совпадают. Поставки аптечек смогу начать со следующей недели, когда число моих малышек выйдет на должный уровень. Возможность предоставления телесных модификаций Вашим людям, равно как и возможность участия меня и моих подчинённых в… силовых акциях, мы будем обговаривать особо. Разумеется, я заранее отказываюсь участвовать в тех из них, что могут причинить вред моим собственным интересам. И я буду наказывать тех, кто нарушит правила на моей территории, даже если они будут утверждать, что работают на Вас. Мы договорились?       Её собеседник кивнул, сохраняя ледяное хладнокровие, привстал и протянул вперёд затянутую в чёрный спандекс руку.       — Договорились.       — Отлично! — скрепив сделку рукопожатием, Тейлор с наслаждением вновь откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на одного из подчиненных, который тут же поспешил наполнить очередной бокал белым вином, — Тогда за долгое и плодотворное сотрудничество! Ваши инвестиции будут пущены в лучшее будущее. Для всех нас.