Старшая сестричка Тейлор

Бывший дом Эбертов, в котором ныне поселилась Кейден Андерс с детьми, находился не в лучшем состоянии даже до визита в город Бойни Номер Девять. Волны, обрушенные Левиафаном, пусть и не смыли его совсем, как множество других домов в Броктон-Бей, но нанесли на участок изрядное количество мусора и подтопили подвал. Вот только настоящие проблемы начались тогда, когда другая угроза S-класса обратила на это место своё пристальное внимание. И хоть то, что «песня» Птицы-Хрусталь выбила все стёкла, кропотливо вставленные докерами в ходе небольшого ремонта, было обидно, но на самом деле от их осколков никто почти и не пострадал. Повезло, что внутри уже давно не было ни шкафов, ни сервантов, ни даже зеркал. А вот когда Джек зачитал свои правила… Когда закончился инкубационный период приона, выпущенного Ампутацией… Именно тогда дом и получил наибольшие повреждения. Именно тогда его навестили чудовища всех мастей. — Ты пойдёшь со мной! — указала ворвавшаяся внутрь Ожог на Чистоту и хрипло рассмеялась. Буквально взорванная ей дверь разлетелась на полыхающую щепу, оглушив собиравшихся уже бежать отсюда людей. Пироманьячка с лёгкостью проложила себе путь через весь район, обрушивая пламя на дома и технику вокруг, равно как и на тех сплайсеров, что пытались ей помешать. Джек приказал быть аккуратнее, не подставляться. Из-за него она не могла разыграться в полную силу. Не могла расслабиться. Но она может отыграться здесь. И на их новенькой позже. Бледное лицо Ожог исказилось в совершенно безумном выражении предвкушения, а цепочка шрамов на её щеках скользила по натянувшимся мышцам, образуя отвратительный узор. Бушевавшее по бокам от девушки пламя отражалось в её глазах, превращая их в пару злорадно полыхающих углей. Разумеется, Кейден и не подумала следовать указаниям маньячки. Тем более, что не без оснований считала себя вполне в силах справиться с ней одной. — Тео, Дороти, берите Астру и спрячьтесь, — быстро скомандовала она, после чего, развернувшись, обратилась уже к незваной гостье, — А ты… попробуй, заставь меня! Вокруг тела женщины, проходя прямо сквозь спортивный костюм, который она носила дома, разгорелось белое сияние. Как-то разочаровано вздохнув, Ожог вскинула к лицу руку с часами. Неуместно яркими, с каким-то мультяшным персонажем… Даже думать не хотелось о том, с кого маньячка или кто-то из её «друзей» их сняли. — Время вышло, — только и ответила Ожог, пожав плечами, а секундой спустя решимость на лице Кейден сменилась выражением боли, быстро перешедшей во всепожирающую ярость. Прион накопил критическую массу, и теперь женщина оказалась более не способна думать о защите своей семьи и друзей. Нет. Ей хотелось сокрушить, разорвать, уничтожить! Не важно, что, не важно, кого! Конечно, ближайшей целью для атаки всё ещё оставалась сама Ожог, продолжавшая стоять прямо перед бывшей нацисткой. Но бездумная ярость берсеркера была совсем не таким хорошим подспорьем в битве, как чистый разум и продуманная тактика. Тем более — в бою против телепортера, чей собственный ум не омрачало сейчас ничего, кроме её собственного, привычного ей безумия. Со звериным рёвом Чистота выстрелила из обеих ладоней ослепительно белыми лучами — прион не взаимодействовал с участками мозга, отвечавшими за парачеловеческие способности или навыки их применения. Эта игра никак не учитывала силы кейпов, попавших под удар вместе с гражданскими — на местечковых злодеев и героев, слишком трусливых или нерасторопных, чтобы сразиться с Краулером, Джеку было плевать. Выстрел оказался очень мощным, обезумевшая от чистой ярости женщина не дозировала вложенную в него энергию и едва ли вообще пыталась целиться точнее, чем куда-то в сторону врага. В иных условиях Ожог была бы убита на месте, но пироманьячка легко предугадала удар по изменившемуся выражению лица и оказавшемуся удобным предупреждением рычанию. Телепортировавшись наружу через объявшее дверной косяк пламя, она встала чуть в стороне, так, чтобы лучи прошли мимо, но недостаточно далеко, чтобы Чистота упустила её из виду, и снова издевательски рассмеялась. — Тупое животное! У тебя был шанс! Вперив взгляд покрасневших глаз в сбежавшую мишень, бывшая нацистка без малейших колебаний выбежала на улицу, полная желания уничтожить. Способность думать о том, что те, кто остался в доме, нуждались в её защите и спасении, была отнята у Кейден коварной заразой. Не переставая смеяться, Ожог послала в сторону Чистоты две широкие струи пламени, словно копируя её собственную манеру атаки. Впрочем, в отличие от лучей твёрдого света, огненные потоки были тщательно нацелены, чтобы не спалить саму женщину, а лишь отрезать ей путь для возвращения в дом. То, что при этом фасад здания занялся пожаром, было приятным дополнением. Но вспыхнувший позади Чистоты огонь тоже её нисколько не заботил. Враг был спереди. Очередной белоснежный луч немного укоротил торчащие в беспорядке волосы пироманьячки, и та с обиженным вскриком вновь телепортировалась. На этот раз она оказалась прямо позади противницы, восстав в свежем, только успевшем заняться пламени. Но, несмотря на то, что на этот раз Ожог ударила в спину Кейден, экс-злодейка успела отреагировать, и выпущенный почти что в упор огненный шар рассыпался искрами об очередную яркую вспышку. Пироманьячка поморщилась. Ей нельзя было убивать Чистоту, женщина нужна была живой для её испытания, но как прикажете провернуть похищение настолько могучего кейпа? Даже в состоянии ярости берсеркера бывшая нацистка оставалась очень опасным и умелым бойцом, успешно действующим на одних лишь навыках и инстинктах. И выданный Джеком «помощничек» никак не желал вмешиваться. Да, она его серьёзно обогнала, но он уже должен быть здесь! Разве что… Чёрт. То, к чему Мими вынуждали, было рискованно, но выбирать не приходилось. Внимательно посмотрев на поднявшуюся на пару метров вверх женщину, окутанную белым сиянием, Ожог глубоко вздохнула и просто замерла на одном месте, прижав руки к бокам. Не сопротивляясь. Беззащитная. Дыхание девушки становилось всё более частым. Её расчёт оправдался — жажда крови, которую прион внушил мозгу Чистоты, заставила женщину буквально спикировать на столь очевидно подставившуюся добычу, вместо того, чтобы безопасно расстрелять сверху. Пусть пироманьячка и постаралась выгадать момент и броситься в сторону, её всё равно довольно болезненно задело силовой атакой. Пострадавшие от удара рука и бок заныли, но главное, что она добилась своей цели. Чистота буквально погрузилась на несколько десятков сантиметров в асфальт и пыталась достать оттуда застрявшие руки. А у неё за спиной возник белый сегментированный силуэт, лишённый лица. Спустя мгновение в шею Кейден вошёл небольшой шприц. Клиент был, что называется, готов. Конечно, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, Чистота не стала бы лезть драться к цели, которую можно было просто обстрелять с безопасной дистанции. Да и вообще, предпочла бы, наверное, сбежать с семьёй подальше даже от одного члена Бойни. Но она сейчас и не находилась в здравом уме, нет. Объятая вспышкой звериной ярости, она хотела разорвать кого-нибудь на части своими собственным руками, и вонзить зубы в дрожащую плоть жертвы. Так же, как и те, кто остался в доме. Маленькая Астра заходилась истошным плачем — её, не глядя, швырнули на кухонный стол, и она больно ударилась, о чём спешила обиженно сообщить. В добавок, она так же испытывала сильнейшую злость и голод. Но другим двум людям, находившимся в помещении — молодой женщине, одетой лишь в пушистую мягкую пижаму, и пухловатому юноше — было не до неё. Да, маленький комочек живого мяса раздражал своим воем, так резавшим по обострившемуся слуху. Но она была беззащитна, в то время как опасный соперник находился прямо перед глазами. Оба были готовы отчаянно сражаться как за свою жизнь, так и за право добраться до нежной плоти ребёнка первыми. Дороти резко ударила ребром ладони, легко превосходя возможности реакции неподготовленного школьника. Пусть она и находилась сейчас в человеческом облике, у опытной убийцы за плечами были вбитые в подкорку мозга тренировки по рукопашному бою, и в сложившейся ситуации её мышцы сами сокращались, заставляя совершать нужные движения. Удар пришёлся юноше прямо по рёбрам, заставив его сдавленно охнуть, а затем зашипеть, брызжа переполнявшей рот слюной. В обычной ситуации после одного-двух таких тычков он бы уже не выдержал, но и здесь извращённое чувство юмора членов Бойни давало о себе знать. Ампутация разработала прион так, чтобы он делал людей не только злыми и безумно голодными, но также повышал их болевой порог и заставлял мобилизовать резервы организма. И в этом восхищённый её работой Джек видел настоящую симфонию насилия! И вовсе это не был «плагиат с симптомов бешенства», как заявили некоторые далёкие от искусства дилетанты из числа его подопечных. Взревев, Тео попытался ударить в ответ, но, разумеется, его неумело сжатый кулак встретил лишь воздух. Ответная атака Дороти, впрочем, тоже прошла мимо — подгнившая из-за сырости половая доска, с громким скрипом и треском проломившаяся под её босой ногой, заставила женщину потерять равновесие и упасть, провалившись куда-то в подвал до самого бедра. Воспользовавшись возможностью, юноша попытался схватить противницу за прядь длинных волос и рвануть на себя, но и тут не преуспел. Очередной профессионально поставленный удар, легко выполненный даже из такого неудобного положения, заставил Тео выпустить из рук чужие локоны и с болезненным воем отскочить назад, с силой ударившись спиной о столешницу. Позади него громко звякнула кухонная утварь. Там были ножи. Не теряя ни секунды, юноша тут же нащупал выпавший из стойки большой нож для мяса и бросился в контратаку. Не ожидавшая от него такой прыти Дороти не успела защититься, так что пусть и неумелый, но сильный выпад оставил у неё на лбу глубокий порез, заливая глаза женщины кровью. У получившего оружие Тео словно открылось второе дыхание, о чём тот сообщал беснующимся рёвом, в то время как Ночи теперь мешала ещё и саднящая боль в ране и резко ухудшившийся обзор. Скосив взгляд, она обратила внимание на лежавший рядом стул, и, вытянув руку, с ответным визгом обрушила его на противника. Юноша заметил этот манёвр, но не успел увернуться и рухнул на пол, пришибленный. Лишь у самой земли он всё же сумел подставить локоть и упасть более-менее удачно, умудрившись так и не выпустить Дороти из поля зрения, да ещё и сохранить нож. Не вставая, он с глухим рыком выбросил руку с оружием вперёд, снова целясь Ночи в лицо. Та попыталась отбить удар, но в этот момент пол не выдержал вновь, и с противным хрустом её нога провалилась ещё глубже. Остро заточенное лезвие с глухим чавканьем вошло прямо в ладонь женщины, пробив её насквозь. Закричав, Дороти отпихнула парня свободной ногой, неверяще уставившись на проткнутую ножом руку. Опять та же рана, второй раз за месяц! Обычно, она сталкивалась с врагами в своём чудовищном обличии, которое было практически неуязвимо, да ещё и позволяло постоянно восстанавливаться. Пробитая кисть болела невыносимо. Действуя на одной лишь голой злости, она выдернула из себя нож и слепо резанула им в сторону юноши. Тот пытался встать, и клинок ударил прямо по кости левой голени, заставив Тео сдавленно булькнуть и оступиться. Падая, юноша ухватился за стол и всем своим весом опрокинул его прямо на голову противницы. Всё ещё не успев освободить ногу, Ночь заверещала, лишь чтобы мгновение спустя затихнуть, получив тяжёлый удар, и с глухим треском провалиться под пол окончательно. Тяжело опираясь на обломок стула, Тео медленно встал и побрёл вперёд, заметно хромая на раненую ногу. Свободной рукой он подобрал нож, сжав его рукоять до побелевших костяшек. Он приближался к истошно орущему свёртку, скатившемуся на пол. Эти громкие звуки так раздражали! Но он наконец мог заткнуть маленькую тварь раз и навсегда. «Что это я делаю?» Он замахнулся, но не успел ударить малышку. Острое серповидное лезвие, состоящее, казалось, из чистой Тьмы, вонзились ему в ладонь, пробивая её насквозь и заставив выронить оружие. Враг, оказавшись вне поля его зрения, тут же восстановился, обратившись в чудовище, живущее в небытии. «Ночь? Почему? Я не хочу вредить Дороти, почему она делает это?» Второе лезвие вошло ему в плечо, заставив закричать, и его крику вторил плач лежащей прямо перед ним маленькой Астры. Дым начал заполнять помещение, за дверью в прихожую показались языки пламени. «Астра. Не раздражитель. Не враг. Моя приёмная сестрёнка, маленькая и беззащитная. Я обещал её защищать. Обещал Кейден. Что же это было?» Со сдавленным рыком, Тео обернулся, чтобы увидеть тянущую к нему руки Дороти. Наполовину показавшись из свежего пролома, она с искажённым яростью лицом делала кистями странные движения, будто пыталась его порезать несуществующими серпами. Рука парня сама нанесла удар обломком дерева, на который он продолжал опираться, превратив трость в дубину. «Да что это такое?! Я не хочу! Хватит!! Это не Я!!!» Сдавленно захрипев, Тео выронил деревяшку и посмотрел на свои руки. Они едва его слушались, да и даже если бы и были сейчас в порядке, то… Пожар уже проник на кухню, а пол трещал под ударами теневых серпов, разрезавших его, словно масло. Тео Андерс дрожал. Его сил не хватит, чтобы спасти Астру. Его сил не хватит, даже чтобы спасти себя. Его тело стало его врагом. И теперь… Из-за него… …Два громадных Кита неторопливо плыли в бездне Космоса. Они сияли в межзвёздной пустоте, словно пара странствующих Солнц, и говорили. Они знали многое, и многое повидали. Сотни миров, населённых самыми разными существами. Но особенно близко был один, последний в этот момент тысячелетия назад. Они не коснулись его, но изучили. Бесконечное поле битвы, затянутое дымом, и озаряемое вспышками яркого белого света. Чудесные создания из чистой энергии и газа, что сражались друг с другом без оружия, ведь оружием для них был их собственный Свет. И каждая из их невесомых рук несла в себе мощь целого легиона. — [СИЛА]. [ВОЗМОЖНОСТЬ]. — [ЗАЩИТА]. Пылающая белая рука схватила вырвавшуюся обратно на кухню Ночь поперёк туловища, с силой сжала и вышвырнула из дома, проломив на пути стену и оставив в ней дыру с слегка обугленными краями. — Стой! — выкрикнула Тейлор, но вещь, набросившаяся на неё, была неумолима. Бритвенно-острые когти, изготовленные из странного стекла, оказавшегося почти таким же прочным, как сталь, резанули по щеке девушки, глубоко впиваясь в плоть. Из пореза тут же выступила кровь, такая же тёмная и густая, как и всегда, когда Старшую Сестру удавалось ранить. К запаху дождя тут же примешался запах формалина. Мертвец сражался с мертвецом. Штука попыталась повалить добычу на землю, но Старшая Сестра, сама двигаясь, словно механическая кукла, вывернулась из-под удара, отделавшись ещё несколькими порезами. В движениях девушки не было её обычной скорости и грации — слишком изранено было тело, слишком подорвано самообладание. Сдавленно всхлипнув, Тейлор силой взмахнула своей импровизированной рапирой, срубая острые кончики когтей, но постаравшись не попасть по пальцам. Там были её кости... Остановившись на мгновение, вещь посмотрела на свою лишившуюся оружия кисть и с укоризной покачала головой. Оно не было достаточно вертким, чтобы хорошо сражаться. Но оно било иначе. — Я знаю! — проскулила сквозь слёзы Тейлор, — Я не хочу, правда! Не надо! Не заставляйте меня делать это! Я не хочу её ломать!!! Ничего не ответив, не озаботившись даже боевым кличем, штука подпрыгнула, закручиваясь, рассекая влажный воздух, словно в балетном па. Выбросив не повреждённую руку вперёд, прямо в лицо Старшей Сестре, оно пронзило длинным когтем широко распахнутый глаз девушки, с влажным звуком проникая как можно глубже в череп. Поймав стеклянную руку своей, Тейлор хрипло взвыла от боли и обиды. — МАМА, ХВАТИТ!!! Предплечье механизма в мгновение ока украсили нефтяными пятнами отпечатки ладоней — кожа на руках у Тейлор лопнула тогда же, когда сгорели перчатки. Оно попыталось вырваться, пихалось ногами и билось головой, но было недостаточно сильным. Резким, хорошо поставленным ударом Старшая Сестра перебила запястье этой вещи зажатой в другой руке иглой, отделив кисть от тела. Кости сустава выпали из разбитого шарнира, часть раскрошилась. Резко отпрянув назад, Тейлор неуклюже взмахнула руками и шлёпнулась на мокрую траву. Лишившаяся одной руки штука вновь бросила на неё печальный, полный укоризны взгляд. — Прости! — визгнула мокрая от дождя и пота девочка, неловко пытаясь вытащить из своей глазницы застрявший в ней кусок стекла, — Прости, но мне очень больно! Я не могу! Прошу, остановись! Избавившись наконец от инородного предмета, Тейлор опустила взгляд единственного уцелевшего глаза на стеклянную кисть. Конструкт стоял напротив, наблюдая неподвижно. — Подделка… — прошептала она, глядя на раздробленное сочленение, внутри которого всё ещё были заперты настоящие кости руки её матери, — Ты не моя мама. Даже эти кости уже давно не она. Всё это — всего лишь издевательство над её останками. Так почему я не могу заставить себя тебя ударить?! ПОЧЕМУ?!! Её гулкому крику вторил жуткий, пронзительный визг, вновь раздавшийся из горла создания. С разбега навалившись на свою противницу, которая так и не поднялась на ноги, конструкция широко раскрыла рот и впилась заострёнными зубами в шею девушки, заставив ту взвыть от новой боли. Её руки бестолково колотили по корпусу этой вещи, на стекле оставались трещины, царапины и следы крови, но это нисколько не беспокоило нечто. Уцелевшей рукой оно ухватило Тейлор за кисть и, нашарив два пальца, с силой вывернуло их в неправильную сторону. Раздался хруст крошащихся хрящей. Очередной неприцельный удар теряющей силы Старшей Сестры бесполезно соскользнул с гладкой стеклянной поверхности. В ответ вещь попыталась ухватить её за ещё один палец, но мокрый от маслянистой жидкости, тот выскользнул из хватки. Бросив взгляд поверх плеча продолжающей грызть её конструкции, Тейлор сконцентрировалась и взорвалась облаком чёрного пепла. Дождь тут же прибил его ошмётки к земле, а сама девушка возникла не далее, чем в метре за спиной рухнувшего на землю механизма. Беззлобно, с явной неохотой, девушка опустила на спину конструкта свой тяжёлый, подкованный ботинок. В ответ оно повернуло шею на невозможный для человека угол, с гадким хрустом ломая свой же хребет, и лицо Аннет уставилось прямо в единственный глаз её дочери. — Сдаёшься? — прохрипела биотехнарь, усиливая давление. Было похоже, что она сорвала голос. Лицо Аннет кивнуло, и вновь в этом движении ощущалась грусть и разочарование. Издав сдавленный хрип, Тейлор совершила резкий выпад рапирой и перебила шарнир, соединяющий голову с телом. Следом она нанесла ещё удар. И ещё. Снова и снова, не жалея себя, так, что непонятно было, откуда раздавался треск - от ломающегося стекла или же из тела обрушившейся на него девушки. Пока корпус жалкой куклы не был разбит окончательно. — А мама бы не сдалась, — тихо и очень грустно произнесла девушка, глядя на обнажившиеся переломанные кости, что валялись на земле бесформенной кучей вперемешку со стеклом. Ощутив за спиной чужое присутствие, Тейлор резко обернулась. Над ней возвышался очевидный хозяин этого испытания и создатель чудовищной конструкции. Гладкий, белый пластик корпуса. Гибкие конечности, разделённые на секции, соединённые между собой шарнирами. И круглая безликая голова с едва заметными ямочками на месте глаз и носа. Вытянув вперёд руку, из запястья которой показалась нечто, похожее на ствол, Манекен выстрелил. Заряд дроби сбил Старшую Сестру с ног, во второй раз отправив её валяться на земле. Костюм выдержал, но рёбра заметно смялись и явно потрескались от удара, а лёгкие ныли, грозя лопнуть от подобных издевательств. Впрочем, она не собиралась давать врагу наслаждение смотреть на неё, павшую, и тут же вернулась на ноги — словно проигнорировав гравитацию, резким, механическим рывком, который хорошо смотрелся бы в исполнении самого Манекена. Тот никак не отреагировал. Пожав плечами, он со щелчком задвинул ствол обратно в руку, после чего указал на лежащие рядом останки куклы и утвердительно кивнул. — Я прошла испытание? Да пошёл ты! Отвернувшись от Технаря-маньяка, Тейлор осела на землю рядом с ними. На этот раз по своей воле. Повторяя её движения, Манекен подошёл и уселся напротив, будто искажённое отражение в зеркале. Капли дождя чуть слышно падали на его гладкую белую голову. Протянув руку вперёд, жуткий киборг нарисовал на грязи между собой и израненной девушкой знак равенства, после чего поочерёдно указал на себя, на знак, и на неё. «Я — это ты». — Да, — согласилась Тейлор, — Мы одинаковые. Оба талантливые Технари. Оба улучшили свои тела. Оба убийцы. Она замолчала, переводя дыхание. Даже такая короткая фраза вызвала боль в пострадавшей груди. Отдышавшись, она продолжила. — Но во мне нет твоей злобы. Я никому не мщу за то, что произошло со мной. Я читала о тебе. Знаю, что случилось с твоей семьёй. Ты решил, что весь мир виноват в том, что их больше нет. Очередной глубокий вдох. — Но это не так. Мы сами хозяева своих поступков. У тебя ведь была мечта? Но ты отказался от неё, и ради чего? Убийств? Эфемерной свободы? Ты стал рабом Джека. А я от своей мечты не откажусь. Я воплощу её в жизнь. И когда меня не станет, люди посмотрят на то, что я построила, и вспомнят о том, что я была. Откинувшись назад, сжав мокрую траву в руках, девушка закрыла единственный оставшийся глаз и завершила свой короткий монолог. — Это то, что от нас останется, Алан. Воспоминания. Она не знала, сколько так пролежала. Может быть, пять минут, а может и полчаса. Когда она подняла голову, Манекен едва заметно кивнул. Следом, маньяк показал на знак равенства, себя и поднял кусочек стекла. — Пустая оболочка. Возможно. Мне тебя даже немного жаль. Но ты совершил слишком много ошибок. Ответом ей было отрицание. Но, прежде чем Тейлор спросила, что именно не так, Манекен написал на земле ещё одно слово. «Джек». Повернув «лицо» к Тейлор, Манекен перечеркнул надпись и с силой ударил несколько раз по земле. — Хорошо. Обещаю, я сделаю это. Наконец, Старшая Сестра поднялась на ноги и зашагала с кладбища. Манекен же так и остался на том месте, где сидел. В той же самой позе, словно памятник самому себе. Перед навеки утихшим механизмом, лишившимся последней причины «быть», остался незавершённый рисунок птицы. Подземная база Выверта восстанавливалась после перенесённых сегодня повреждений. Её не атаковали враги, нет, они даже не знали об её существовании — в полном соответствии с планами её хозяина. Дело было всё в том же созданном Ампутацией прионе, который вызывал у людей неконтролируемую агрессию. База не была полностью загерметизирована — незачем, да и ресурсов в таком режиме тратилось чудовищно много. Вот только стандартные воздушные фильтры не справились с микроскопическим патогеном. Разрушения оказались не такими уж обширными, и даже обошлось почти без жертв среди персонала — в первую очередь благодаря тому, что Выверт в своё время настоял на тренировках своих наёмников по протоколам СКП «Скрытник-Властелин». Заметив первые признаки не свойственных им порывов ярости, солдаты постарались разоружиться и обезвредить себя при помощи наручников и подручных средств, или хотя бы забиться куда-нибудь подальше — и у подавляющего большинства это успешно получилось. Годы в армии, среди настоящих сражений, меняют рефлексы тела даже на подсознательном уровне. Гражданский персонал подобными умениями не обладал, но и вреда от него было существенно меньше, так что всё обошлось парой сломанных костей, вывихами, да порезами. Но вот кто оказался в данной ситуации настоящей проблемой, так это кейпы. Скитальцы. К счастью, на опаснейшую из них, надёжно запертую за бронированными дверями, прион не оказал никакого эффекта — сказалась совершенно нечеловеческая биология, надёжно защищавшая свою хозяйку от любых ядов и болезней. Но вот остальные члены её команды такими преимуществами не обладали. Скитальцы заслуженно имели высокие рейтинги в базах данных СКП и Протектората, ведь каждый из них обладал внушительной огневой мощью и творческим мышлением. Единственным утешением оставалось, что на момент первого удара они были далеко отсюда, в своих логовах. Вот только общее число жертв от этого лишь выросло. Трикстер с помощью своего нестандартного телепорта сталкивал разъярённых людей друг с другом, подставляя под удары; бросал их с большой высоты; или просто менялся с кем-то местами, оставив на своей предыдущей позиции взведённую гранату. У Баллистика и так были проблемы с контролем силы — как показал случай с Кайзером и его людьми, он был смертельно опасен даже для хорошо защищенных кейпов. Так что сейчас, когда его обуяла жажда убийства, он начал швыряться во все стороны крупными обломками зданий и целыми автомобилями — не прицельно, да и не долго, но тем несчастным, кто не успел убраться с пути его снарядов, хватило и этого. Даже Генезис, мирно спавшая, попала под воздействие коварного белка — её проекция в виде крылатой твари, похожей на когтистый гибрид стрекозы и ящерицы, должна была выслеживать кое-кого из бывших рядовых Барыг, но стоило приону сработать, и её поведение изменилось. В беспорядочной охоте она покинула свою территорию и умудрилась столкнуться с парой героев Протектората. К счастью, те были хорошо вооружены и адекватны, так что кейпам удалось ранить монстра и сбежать. И всё же, по вине Скитальцев сегодня погибли люди. Десятки, даже сотни. Яркая демонстрация, насколько кейпы могут быть опасней при прочих равных условиях. И всем им было сейчас очень плохо из-за крови непричастных, покрывшей их руки по локоть. От гадкого ощущения не спасал даже выработанный за годы наёмничьей работы цинизм и постоянные напоминания друг другу о том, что они не виноваты, что их заставили. Лишь два фактора мешали им окончательно погрузиться в пучину депрессии. Во-первых — все они, по приказу Выверта, приняли мощные седативные, и сейчас едва ли могли ровно стоять, воспринимая мир и собственные ощущения, словно через толстую пелену пуха. И во-вторых — вся команда, включая Генезис на коляске и Ноэль на видеосвязи, сейчас собралась в отведённом им углу базы вокруг одной. Той, кому сейчас было гораздо хуже, чем любому из них. Той, что набила, выражаясь языком их родины, больше всего «фрагов». Вот только погибли от её рук мирные люди, жители отведённой ей территории, которых она должна была оберегать. Управлять своей землёй и привести её к процветанию, как в экономической стратегии. А не устроить там кровавую баню в духе «Постала». Обхватив голову руками, Марисса издала очередной протяжный, заунывный стон, который эхом разнёсся по коридорам базы, полным таких же заторможенных полусонных людей. Руки её друзей уже привычно обхватили её, образуя тёплое кольцо, даря поддержку обессилевшей от отчаяния девушке. Несмотря на эффект от принятых препаратов — двойной дозы, на самой грани допустимого! — её мозг всё ещё работал достаточно хорошо, чтобы вновь и вновь прокручивать воспоминания. И хотелось бы сказать, что это была не она, но нет. Она. Её худшая, звериная часть. Та, что спала где-то глубоко внутри, но всё равно оставалась её неотъемлемой составляющей. Раскалённый огненный шар, воспылавший над узкими улочками. Огромный — размером с небольшой дом. При таком размере было хорошо заметно его сходство с настоящей звездой — яркая, но неоднородная структура плазмы, то и дело появляющиеся на его поверхности щупальца протуберанцев. Завораживающе. Смертоносно. Стены окружающих зданий вспыхнули и запузырились, даже не плавясь, а испаряясь на месте; одежда и волосы на людях загорались, они бежали, охваченные пламенем и вопящие от боли. Те, кто не умирал мгновенно от закипевшей крови и спёкшейся кожи. Те, кто не исчезал без следа. А Марисса с громким хохотом погрузила этот шар прямиком в стену двухэтажного здания — хорошо сохранившееся, оно вмещало в себя множество беженцев из других, ещё менее благополучных мест. Целые семьи. Там, внутри, были дети. Ноздри девушки щекотал аппетитный запах гари и жареного мяса, а вокруг неё вились огненные светлячки. Даже обезумевшие люди, занятые избиением друг друга, не осмеливались к ней приближаться — особенно после того, как пара таких смельчаков сгорела на месте. Просто посмотрев в её сторону, легко было лишиться зрения — массивная звезда спекала сетчатку за милисекунды. Сделав шаг вперёд, Марисса опустила своё маленькое солнце ниже, выжигая остатки первого этажа общежития. Из него даже никто не успел выбежать, оно исчезло за считанные секунды. Нога девушки наступила на обугленный труп, заставив его издать громкий хруст. Марисса широко усмехнулась. — Горячая картошка! — закричала она, — Горячая картошка! Издав ещё один стон, девушка уткнулась носом в грязные, пахнущие табаком и кровью руки Трикстера. Она часто-часто заморгала, но её покрасневшие глаза уже не могли выдавить из себя ни слезинки. Она всё выплакала ещё в первые минуты после того, как приступ закончился. Её тело покрывали многочисленные повязки. Но не охваченные безумием люди нанесли девушке эти раны. Осознав, что натворила, Марисса попыталась шагнуть в занявшийся от её же буйства пожар. Выверт, тем временем, находился в комнате своего величайшего сокровища, своего Дружка. Скула злодея всё ещё побаливала после удара, который нанёс ему его же собственный телохранитель, но, с учётом обстоятельств, мужчина понимал, что очень легко отделался. В конце концов, самого телохранителя он же и застрелил. Сидящая перед ним девочка не пострадала вовсе — в своей комнате она находилась одна, а желания к самоповреждениям прион, к счастью, не вызывал. Лишь небольшие ссадины на кулачках — она билась в дверь и пыталась её царапать. Хотя, конечно, здоровье Дины уже было подорвано наркотиками, которыми её пичкал сам Выверт. Но они позволяли Дружку чаще пользоваться силой и делали её легко контролируемой — словом, для злодея в них не было никаких минусов. А мнения девчонки никто не спрашивал и спрашивать не собирался. Она была инструментом, как и любой другой человек на этой базе. Инструментом для достижения его целей. — Сосредоточься, Дружок, — как можно мягче постарался произнести Выверт, — каковы сейчас шансы на то, что Бойня Номер Девять покинет город живыми, если я использую против них все свои силы? — Семь девять точка девять девять, что более половины членов Бойни покинет город. Девять семь точка ноль девять, что Джек-Остряк и Ампутация покинут город. Это один вопрос. Выверт тяжело вздохнул. Он спрашивал это уже в третий раз, и цифры становились только хуже. И при этом, наблюдалась очевидная логическая аномалия. — Каковы сейчас шансы на то, что Бойня Номер Девять покинет город живыми, если все мои люди останутся здесь и не будут вмешиваться? — Два девять точка ноль, что кто-то из рядовых Бойни покинет город. Три шесть точка девять, что Джек-Остряк покинет город. Это один вопрос. Это уже пять за сегодня, я больше не могу! Мне надо конфетку. Да. Вопреки логике, участие в сражении против Бойни личной армии Выверта резко снижало шансы на успех. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что Ампутация могла принудительно активировать находящийся в телах его людей прион каким-нибудь катализатором, и тогда поле боя погрузилось бы в хаос. В такой ситуации — и особенно после того, что натворила Солнышко — он счёл лучшим решением собрать всех в одном месте и загодя обезвредить. После этого шансы немного, но возросли. Противно было сидеть сложа руки и ждать, но в этой ситуации он действительно сделал всё, что мог. — Вся надежда на Вас, мисс Эберт, — задумчиво произнёс он вслух, погрузившись глубоко в эти невесёлые мысли. А находящаяся рядом девочка его прекрасно услышала. — Напомни… — она запнулась, словно подавилась мыслью, — Кто такая мисс Эберт? — Ну как же, Дружок, — Выверт машинально ответил своей пленнице, не особо задумываясь, — Вы с ней даже виделись. Высокая худая девушка в водолазном костюме, серая кожа, чёрные глаза. Кличка — Старшая Сестра. — Старшая Сестра… — эхом пробормотала девочка, — Ну-ка… Это она? Нет. Это неправильно. Но цифры не бывают неправильными. Значит, это она. Она! Словно забыв о головной боли, Дина отняла руки от лица и нервно заходила шагами по комнате, повторяя «это она, это она, это она!» Сделав знак дежурившему возле двери охраннику, злодей осторожно подошёл к девочке. Он ещё никогда не наблюдал у неё такого поведения. — Что такое, Дружок? — вложив в голос всё своё участие, поинтересовался он, — Что не так со Старшей Сестрой? Резко остановившись, Дина подняла голову и, кажется, впервые за всё время её пребывания здесь посмотрела своему пленителю прямо в глаза. Взгляд девочки был полон ужаса, и она боялась не за себя. — Старшая Сестра. Она — та, из-за кого все умирают. Тихо постанывая от боли, Тейлор шагала. Нужный адрес оказался в записке, выпавшей из навеки замершей руки Манекена. Всё её тело болело после двух предыдущих схваток, и она даже не знала, что из полученных травм было хуже — так толком и не зажившие ожоги, трещины в костях, растяжения и разрывы мышц, два сломанных пальца на руке, или отсутствующий глаз. Кажется, осколки стеклянных когтей до сих пор щекотали ей череп изнутри. То, что обычный человек — да хоть Бугай среднего класса — на её месте был бы уже вовсе мёртв, или как минимум полностью обездвижен, не сильно утешало Старшую Сестру. Ей не требовалось ещё одно напоминание о том, что дарованное ей тело, над которым она продолжала кропотливо работать, изначально было изменено её так называемым «партнёром» так, чтобы пережить некроз большей части мозга и отказ внутренних органов. Люди не сильно ошибались, называя её «утопленницей» в интернете. Её боль была слабее, чем у в полном смысле живого человека, окажись он на месте Тейлор. Но всё ещё невыносима. Наткнувшись на помятую, но не выпотрошенную мародёрами машину Скорой Помощи, Старшая Сестра задержалась, чтобы раскурочить сложный замок на бронированной двери и проникнуть внутрь. Израненную девушку сильно интересовали сильнодействующие обезболивающие, которые обязана была перевозить машина подобного класса. Из опечатанного шкафчика дружелюбно поблескивали разноцветные пузырьки. Названия большинства препаратов всё равно были незнакомы Тейлор, а читать инструкции не было времени, так что она приняла несколько наугад, понадеявшись на лучшее. Ну или как минимум на то, что хуже ей уже не станет. «Не травануться бы», — промелькнула у неё в сознании мысль, показавшаяся отчего-то очень смешной. В целом, так и произошло. Стало немного легче, но тошнота и головокружение заметно усилились. Это было не лечение — травмы остались на месте. Она лишь взяла немного выносливости взаймы. Старшей Сестре нужен был АДАМ, чтобы залечить свои раны, и ей нужна была ЕВА, чтобы продолжать пользоваться плазмидами, и баллон с запасом всего этого был утерян ещё в бою с Ожог. Конечно, её тело могло и само вырабатывать эти чудесные клетки, но для этого процесса нужно было сырьё и время. Чем менее подходящее сырьё, тем больше времени и меньше КПД. А у неё сейчас не было вообще ничего — судя по крови в последней оставленной ей луже рвоты, этот страховочный механизм уже пытался переварить её собственный желудок. Свербящее чувство пустоты внутри, ставшее ещё отчетливее после того, как боль от ран отступила, лишь нарастало. Грустно хмыкнув, Тейлор остановилась перед своей целью. Высокое, похожее на закрученную версию башни из игры «Дженга», здание «Галереи Форсберг» устремлялось ввысь. Побитое Левиафаном и атакой Птицы-Хрусталь, но всё ещё по-своему красивое. Разрушенный памятник сытости и достатку, которых город лишился. И сама исполнительница «Песни», уничтожившей каждое окошко в городе, находилась здесь. Смуглая женщина в дорогом платье, которое покрывал слой разноцветных осколков стекла, величаво порхала перед главным входом в галерею. Парящие у неё за спиной битые витражи формировали два больших крыла — не нужных ей для полёта, являющихся не более, чем украшением. Но украшения арабская принцесса любила. И себя. Но себя всё-таки больше. В этом они с Тейлор могли бы быть похожи. Вот только новая хозяйка Доков руководствовалась философией «просвещённого эгоизма», согласно которой, каждый, действуя в первую очередь во благо себе, должен был так же вложить свою лепту и в общую цель, замыкая Великую Цепь производства. Через эгоизм стремиться к всеобщему процветанию. Избалованная маньячка понимала лишь свой собственный шкурный интерес. Бросив ещё один взгляд на иглу, которую крепко примотала на положенное место несколькими прочными жгутами, Старшая Сестра пошла навстречу Птице-Хрусталь. Та её, казалось, не замечала, целиком поглощённая своим очередным «шедевром». Осколки стекла, собранные со всей улицы, кружились у её рук, формируя легко узнаваемую фигуру — памятник Манекену в полный рост. Ещё три стеклянные статуи формировали небольшой полукруг вместе с ним — изображения Краулера, Ожог, и… Той штуки. Сходство было фотографическим, даже пугающим. Но над каждой статуей в воздухе, пронзённый осколками, висел человеческий труп. Птица-Хрусталь искренне считала себя настоящей художницей, не задумываясь о том, насколько фальшивым, уродским и вымученным её искусство было. Насколько неоригинальным. Раскрасить такие точные скульптуры кровью? Не значит произвести впечатление. Лишь испортить хорошо начатую работу. Да и в который уже раз? Ход злодея дешёвого слэшера, не способный ни напугать, ни вызвать отвращение у видавшего виды человека. И всё же, Птица считала себя настоящей артисткой, а свои поделки — истинным искусством. А что касалось несогласных с этим, то для них вокруг всегда находилось достаточно стекла. Вот только сегодня в роли критика была девушка, знавшая истинную мощь не ограниченных Творцов. — Нравится? — мурлыкнула маньячка, опустившись пониже, к замершей под ней Тейлор, со странным выражением на лице разглядывавшей предпоследнюю статую, — Жаль, что ты испортила оригинал, но у меня всё ещё есть эта замечательная копия. На мой взгляд, она даже лучше, без всех этих дурацких костей и шарниров. — Ты… — У Старшей Сестры пересохло в горле. Очевидно, то был эффект от какого-то из принятых ей лекарств, или от их бездумного смешивания, — Ты очень хорошо скопировала работу Манекена. — ХА! — от громкого, полного пренебрежения восклика Птицы-Хрусталь висевшие вокруг неё стёкла опасно задребезжали, — Алан ничего не смыслил в искусстве. Он занимался только начинкой той игрушки. Всю красивую часть сделала я. Тейлор сжала дрожащие кулаки. Сломанные пальцы не слушались. — Ты придала кукле вид моей мамы? Женщина горделиво вскинула подбородок. — Именно! Фотографии были в общем доступе, так что это было не трудно… И знаешь, мне правда понравилось работать с такой красивой натурой. Понимаю, что твой папа в ней нашёл. Кстати, а с твоим Папой что? Я думала, вы будете вместе. — Замолчи, — голос Старшей Сестры заставил хвастливое щебетание Птицы прерваться, — Не смей говорить о нём. Не смей говорить о ней. Достаточно того, что ты уже сделала с её памятью. Ты жалкий Паразит. Хищно сверкнув глазами из-под стеклянной полумаски, Птица-Хрусталь поднялась выше, на уровень вторых этажей домов. Порыв холодного ветра всколыхнул её платье, заставив осколки стекла на нём угрожающе звякнуть. — Какая ты грубая девочка, Тейлор. Твоей маме стоило научить тебя хорошим манерам. Она не сказала тебе этого во время сегодняшней встречи? Но, вместо того, чтобы терпеть издевательства дальше, её собеседница вдруг совершила с места высокий прыжок, достойный олимпийской чемпионки, а никак не худенькой девочки-подростка. Выброшенная вперёд в одном точном выпаде игла на добрую пару сантиметров пронзила босую ногу Птицы, проколов целый сегмент подкожной брони — и вонзившись прямо в Большеберцовый нерв, вырвав у злодейки отчаянный крик боли. Всё это заняло менее секунды — защита всё же спасла женщину от более серьёзной травмы, а Старшая Сестра, кувыркнувшись по влажному асфальту, вскочила на ноги как ни в чём ни бывало, готовая продолжать битву. — С-сука… — прошипела женщина, теряя разом весь свой напускной лоск. Повинуясь её воле, стеклянный порошок покрыл собой рану, стягивая её края и запечатывая с обеих сторон. Разумеется, такая заплатка никак не помогала от боли, но хотя бы кровь перестала идти. Тейлор злорадно усмехнулась. — АГХ! Хватит! Пока я не прикончила тебя раньше времени! — рявкнула Птица, усилив свой голос множеством стеклянных резонаторов, — Слушай своё задание. Там, на первом этаже Галереи, тебя ждёт несколько людей. Я отобрала самых подходящих из пойманных Сибирью. Покажи мне своё искусство, прежде чем осмелишься критиковать моё! — Искусство? — перебила её Тейлор, с трудом сдерживая свой гнев, — Копировать, искажая оригинал – это не искусство! Творец создаёт новое, а не портит то, что уже есть! Её собеседница лишь отмахнулась, всё ещё тяжело дыша. — Пустые слова. Если так в себе уверена, поработай на практике. Сделай этим людям операции. Сделай их красивыми. Сильными. Можешь собрать из них одного — если выйдет интересно, я тебя, может, даже прощу за эту гадкую выходку. Инструменты и препараты я покидала там же. Не буду утверждать, что разбираюсь в таких вещах, — Птица-Хрусталь издевательски улыбнулась, обнажив идеально ровные белые зубы, — Но ты же называешь себя Творцом, так? Твори. Импровизируй. Бросив на парящую в воздухе злодейку ещё один тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего взгляд, девушка всё же проследовала внутрь. В холле галереи, превращённом в импровизированную операционную, действительно находились люди. Двое мужчин и две женщины, которых словно специально отобрали за их заурядную внешность, были прикованы к операционным столам. Ещё восемь валялись дальше, у стены, связанные по рукам и ногам. Пленники сильно дрожали и пахли потом, их рты были завязаны. У некоторых не хватало пальцев. Разумеется, никакой стерильностью в засыпанном осколками стекла и бетона помещении и не пахло, а груда инструментов и препаратов, набранных безо всякой системы, вряд ли могла помочь избежать сепсиса. И всё же, Птица-Хрусталь совершила две крупные ошибки. Дала Технарю, который уже успел проявить себя в медицине, кучу полезной химии и запчастей. И ещё одну. У Тейлор сложилось впечатление, что напыщенная самозваная «артистка» была не очень умной, пусть и отчаянно хотела себя таковой считать. Порывшись в груде медицинского хлама, девушка достала оттуда самый большой шприц, который смогла найти, и подошла к первому из своих предполагаемых пациентов. — Пластическая хирургия? — Она пренебрежительно хмыкнула, закатывая рукав испуганно мычащего мужчины, — Как мы играли со скальпелями и с моралью. Да, мы могли вскрыть нарыв здесь, или срезать лишнее там, но... что мы могли реально изменить? Ничего. С этими словами она набрала полный шприц артериальной крови и… Отошла от пациента, залепив место укола ватой и пластырем. — Но АДАМ дал нам средство для этого, — с предвкушающей ухмылкой подытожила Старшая Сестра. Пошатываясь, Тейлор вышла из здания галереи, прикрывая отсутствующий глаз своей влажной чёлкой. Птица-Хрусталь, начавшая строить из осколков стекла своё очередное творение, заинтересованно развернулась к ней. — Ты уже закончила? Так быстро? — Со всеми, — подтвердила девушка, опустив взгляд и косясь куда-то в сторону памятника Краулеру, — Не только теми, которых выбрала ты. Видишь ли, я профессионал. А у профессионалов есть стандарты и принципы. С недоверчивым выражением на лице влетев внутрь, стараясь не беспокоить раненую ногу, женщина в недоумении уставилась на опустевший холл. — Где они? — Сбежали? — с напускным безразличием в голосе предположила Старшая Сестра. — Ты их отпустила, — поняла Птица, — как глупо. По-геройски. У них в телах были бомбы с вирусами, ты подписала этим людям смертный приговор. Ампутация их прикончит. Но для тебя же это легко, да? Жертвовать другими? Особенно незнакомцами. И чем ты тогда лучше? Развернувшись к своей собеседнице, маньячка столкнулась с внимательным взглядом её больших, чёрных глаз. В этих бездонных озёрах, где-то на непостижимой человеческим умом глубине, вспыхивали крошечные красные искорки. — Для начала, у меня два глаза, — заметила Старшая Сестра, и одновременно с этим совершила резкий выпад примотанной к руке иглой, целясь в укрытую толстым стеклом глазницу птичьей маски. Увы, та оказалась прочнее, чем девушка рассчитывала — ей удалось разбить закалённое стекло, но до самого глаза острие уже не достало, и её жертва резко отскочила назад. — Открыла в себе второе дыхание, а, Тейлор? — с плохо скрываемой яростью заметила Птица, и пара осколков из её крыльев рванули вперёд, едва не задев девушку. Но добыча оказалась такой юркой, словно не перенесла сегодня множество смертельных ранений, заставив злодейку прошипеть ещё более злобно, — А притворялась совсем обессилевшей! — Я и была, — невозмутимо отреагировала её собеседница, после чего ближайший к Птице-Хрусталь операционный стол сорвался с места и рванул вперёд, врезавшись женщине прямо в спину. От удара её стеклянные крылья разлетелись во все стороны, усыпав пол вокруг разноцветными блёстками, а сама Птица, неслабо приложившись затылком, потеряла концентрацию и распласталась по полу. Украшавшие платье осколки оставили на теле маньячки несколько порезов. — С-сука! — прошипела Птица, потирая ушибленную голову, и одновременно с этим сразу несколько небольших вихрей стекла налетели на Старшую Сестру с разных сторон. От одного она уклонилась, ещё от одного прикрылась вторым столом, но несколько мелких кусочков проникли под её пострадавший костюм именно там, где он уже был побит и обожжён, и принялись буквально взбалтывать податливую плоть. Запахло больницей. — Повторяешься, — не сбивая дыхания парировала девушка, и резким подкатом бросилась в сторону столика поменьше, на котором стояли лабораторные колбы и флаконы с лекарствами. Схватив один из них, Тейлор запустила его в женщину. Та попыталась прикрыться стеклянным вихрем, но это принесло больше вреда, чем пользы. Тонкий пластик легко лопнул, и на Птицу-Хрусталь брызнула дымящаяся кислота, быстро растворяя стекло и пробираясь дальше, к плоти. Взвыв, женщина взлетела под самый потолок, лишь чудом не ударившись об него головой. Повинуясь её силе, осколки стекла осыпались с её тела, обнажая усеянное дырами платье и смуглую кожу, на которой уже расцветали багряные пятна химических ожогов. Пыль и крошево начали подниматься по всему помещению. Старшая Сестра смотрела на неё снизу, сохраняя совершенно спокойное выражение лица. Птица-Хрусталь выглядела словно мотылёк, бьющийся о зажжённую лампу. Несколько крупных осколков, устремившихся к девушке, она отбила всё с той же холодной сосредоточенностью, не отрывая взгляда от своей настоящей цели. Парочку она даже перехватила телекинезом и попробовала перенаправить в саму Птицу — не попала, но уже сама возможность этого ясно показывала, как боль мешала врагу контролировать свою силу. Издав ещё один громкий крик — видимо, кислота задела нерв — женщина снова тяжело рухнула на пол. Её ноги неприятно хрустнули. — АГХ! Неплохо… Тейлор! — нашла она в себе силы выплюнуть издёвку, — Значит, кха… значит, ты обменяла жизни тех людей на мою? Выгодный курс для героя? — С теми людьми всё в порядке, — спокойно ответила подошедшая к ней девушка, — Я изъяла бомбы. Ваша Ампутация спрятала их довольно-таки очевидно. А внутри нашлись интересные реагенты, сделавшие эту кислоту по-настоящему едкой. Настолько, что её даже пришлось поддерживать изнутри телекинезом, чтобы она не разъела посуду раньше времени. Наслаждайся: вирусы, токсины и ферменты на любой вкус! На секунду отвлёкшись, Старшая Сестра увернулась от рухнувшего на неё с потолка крупного куска стекла, похожего на плоский сталактит. — Ну хватит уже, — поморщилась она, — Нужно уметь проигрывать. Птица-Хрусталь хрипло закашлялась. — Знаешь, кха… Увертюру 1812 года? Чайковского? Ту, где в конце… стреляют пушки? На секунду задумавшись, словно прислушиваясь к своему внутреннему голосу, девушка кивнула. — В прошлой жизни я о ней не слышала. Но сейчас — да, узнала. А что? Ещё один хриплый кашель. Кончики пальцев женщины зашевелились, словно дирижируя невидимым оркестром. — Это лучшее крещендо… из когда-либо написанных. И у меня тоже будет… Крещендо! Со всех сторон в холл здания обрушился настоящий ураган. Огромное количество осколков стекла, самых разных форм и размеров, влетело внутрь, устремляясь к эпицентру шторма — Птице-Хрусталь и склонившейся над ней Старшей Сестре. В такой ситуации та даже не стала пытаться телепортироваться — в настолько забитом острейшим мусором воздухе это стало бы извращённой формой самоубийства. Всё бы закончилось лишь тем, что её тело оказалось бы буквально перемешано со стеклом. Всё, что Тейлор смогла сделать — это рухнуть на пол и постараться заползти под Птицу, прикрыться сверху телом маньячки. Стеклянный вихрь продолжал бушевать вокруг, Тейлор чувствовала, как от множества ударов не выдерживает её костюм, как стеклянное крошево стирает кожу с её лица и рук, словно наждачная бумага. Это напоминало ощущения, испытанные ею, когда её расстреливали Барыги — сначала из ружей и автоматов, а потом и вовсе из тяжёлого пулемёта. Это было чуть больше полутора месяцев назад, но казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Даже множество принятых наркотиков не могли унять всю эту боль. О том, как она себя почувствует, когда их эффект прекратится, думать и вовсе не хотелось. Наконец, стеклянный ураган прекратился. С громким стоном, Тейлор выбралась из-под тела Птицы. Она ненавидела эту женщину, но не могла не признать её чудовищную силу воли — та до последнего оставалась в сознании, пытаясь забрать врага с собой, и умерла лишь тогда, когда добравшийся до мозга фермент превратил его в жиденький супчик. Тело «артистки» напоминало окровавленную куклу, в которой уже невозможно было узнать человека. Рефлекторно, Старшая Сестра облизала вновь лишённые кожи пальцы и поднялась на ноги. Суставы неприятно болели. Как и мышцы, утыканные стеклянным крошевом. А прохладный воздух, касающийся обнажённого мяса, казался обжигающим кипятком. И, словно этого было мало, вновь зашевелилась пустота у неё внутри. Те крохи АДАМа, что она успела получить, организм полностью потратил, чтобы исцелить её прошлые раны. И ещё немного сверх того — на ЕВУ, чтобы запитать необходимые для победы над Птицей плазмиды. Сейчас в теле девушки снова не оставалось чудодейственных клеток, которые могли бы вернуть её в строй. И взять их было неоткуда. Тейлор тяжело вздохнула, болезненно ощущая, с каким трудом даётся ей сейчас каждый вдох. А впереди её ждали только новые испытания. Она даже немного жалела, что взяла у спасённых людей взамен так мало крови, но они и так уже пострадали. Старшая Сестра опустилась на колени перед телом Птицы-Хрусталь. Осторожно орудуя иглой, девушка вскрыла её и так изрядно потрёпанную подкожную сетку — словно разворачивая индейку, запечённую в фольге. И наконец, облизав обнажившиеся на месте стёсанных губ зубы, она вгрызлась в печень своей поверженной противницы. Жадно чавкая, давясь крупными кусками, захлёбываясь свежей солёной кровью, существо, некогда бывшее Тейлор Эберт, пожирало человека. Прикрыв глаза, вновь и вновь облизывая пальцы, и спешно пережёвывая нежное мясо, так и брызжущее свежим соком, и она не думала о том, насколько это должно быть плохо. Лишь одна мысль сейчас билась у неё в голове. «Выжить». Но не только это. Тонкие оттенки вкуса играли на её рецепторах, которые, казалось, отвыкли от настоящей работы. Приятное тепло наполняло желудок девушки и разливалось волнами по всему организму, завершаясь едва ощутимым покалыванием в пальцах всех четырёх конечностей. И не только. Цивилизация дала людям очень, очень многое, позволив достигнуть невероятных высот… Но взамен лишила их некоторых простых радостей, позабытых и похороненных под слоем табу и низменной морали. Жители Восторга знали это чувство и с удовольствием рассказали Тейлор о нём. Ноги девушки вздрогнули и подкосились, и она опустилась на покрытый стеклянной крошкой пол, ещё теснее прижимаясь к вскрытому телу. Старшая Сестра издала глухой рык, полный искреннего удовольствия. — Мистер Джей, гляньте! — раздался в тишине, прерываемой лишь хрустом разжёвываемых костей, жизнерадостный голос девочки. — О боже, — Ответил ей немного грубый голос, — Бедная Птица-Хрусталь. Кажется, эта Сестра готова даже лучше, чем я думал. Сибирь, ты же у нас следующая? Обнажённая девушка, покрытая чёрно-белыми полосами, кивнула. На её лице расцвела широкая искренняя улыбка человека, нашедшего кого-то, кто разделял его редкое увлечение. Госпиталь, в который превратилась небольшая больница на окраине Броктон-Бей, в очередной раз за эти две недели стал эпицентром событий. И сегодня в нём произошло нечто неслыханное даже по меркам города, пользовавшегося совершенно заслуженной дурной репутацией. Сперва туда ворвался никто иной, как сам Джек-Остряк, просто-напросто смахнув со своего пути охрану и попавшихся на глаза врачей. Затем, уже на втором этаже, он вступил в бой со Славой и Мосурой, которая вызвалась помочь с пострадавшими. На удивление, та, что назвала себя целительницей — и подтвердила это звание своими способностями — без колебаний бросилась на острие атаки, заставив хозяина Бойни Номер Девять отступить. Но, увы, беда не пришла сюда одна. Сибирь, возникшая словно из воздуха, с лёгкостью обезвредила как японку, так и Славу. Джек и Сибирь забрали с собой её с сестрой, которая тоже оказалась рядом. А теперь весь город участвовал в безумной игре этого маньяка. По какой-то причине приступ безумия не коснулся едва уцелевшей Мосуры, которая и спасла госпиталь, своей пыльцой на короткое время погрузив его обитателей в сон. А теперь, ещё один новый член Протектората, Нейро, так же прибыл на место происшествия. Как он сам сказал — он был детективом даже до того, как получил суперсилу. Со способностью Умника же он считал себя лучшим в своём деле. Оставалось лишь выяснить на практике, имеет ли его похвальба под собой реальные основания. — Как добрались? — поинтересовался Бесстрашный, занявший место лидера в поле вместо Оружейника. Тот, лишившись в битве с Краулером своей лучшей силовой брони, сильно переживал, вдруг резко став, по его собственным словам, «бесполезным», и заперся в своей мастерской, суматошно пытаясь заставить доспех хотя бы вновь двигаться. В мирное время он бы пустил его на запчасти или как минимум разобрал до самого каркаса, но такой роскоши, как время и нужные детали, у него сейчас не было. В этом бою, так же, как и в битве с Левиафаном ранее, лидер местного Протектората успел отметить неожиданную эффективность Универсальной Пушки своего юного протеже, Кид Вина. Модули легко было транспортировать, адаптировать под разных противников, а при необходимости — и заменять, возможно, пожертвовав частью эффективности, но сохранив на ходу саму систему. Модульная броня на универсальном шасси? Об этом определённо стоило задуматься... Но потом. Японец поприветствовал героя в стилизованной броне греческого гоплита лёгким, словно шутливым, поклоном. Не в попытке покрасоваться, нет. Просто такое ощущение оставляла его улыбающаяся маска. — По пути столкнулись с летающей ящерицей с огромными жвалами. Но я подозреваю, что для вашего славного города это норма, niin? — Умм… Обычно нет, — не сразу нашёлся, что ответить, Бесстрашный, — Так Вы поможете выяснить, куда унесли девушек? — Я приложу для этого все свои силы, — ответил Нейро, — человеческие, и сверх того. Kuitenkin, мне нужно, чтобы все покинули место преступления. Можете пока присоединиться к вашей коллеге Miliisi. Солдаты СКП, оцепившие коридор, последовали его просьбе. Последней ушла Мосура, которую детектив быстро, но подробно опросил о случившемся, перейдя для этого на беглый японский. В помятом и порванном после столкновения с парой маньяков кимоно, лишившись в бою с Сибирью лишних рук, от которых остались уродливые обрывки, женщина выглядела уже не так впечатляюще, как на конференции — но сама не звучала страдающей или хотя бы испытывающей серьёзный дискомфорт. Она даже умудрилась сохранить ту ауру спокойствия, которую постоянно излучала. Окинув взглядом обезлюдевшее помещение, японский Умник принялся за дело. Он тщательно осмотрел каждый уголок, уделяя особое внимание тем местам, где ступали кейпы, и ещё больше — месту появления Сибири и оставленной ей на прощанье дыре в стене. Загадка этой неуязвимой маньячки давно интересовала его — не так сильно, как тайна Губителей, но занимая почётное место в первой десятке неразгаданных секретов Земли Бет. К сожалению — как для профессионала, но не для человека — ему раньше не приходилось сталкиваться с Бойней лично. И вот теперь, когда такой шанс наконец-то выпал, мужчина не собирался его упускать. Закончив сбор данных, Нейро встал ровно по центру коридора и опустился на пол, устраиваясь в позе лотоса. Мельчайшие следы, зацепки, тени улик — все они находились у него в голове, беспорядочными нитями перекручиваясь и уходя туда, где теперь покоилось прошлое этого места. Даже встреча с той странной монструозной стрекозой была частью общей картины. Распутав клубок линий времени, воссоздав ход событий, он мог осмотреть в своём воображении случившееся прямо в тот момент, когда оно происходило, и найти причины тех следствий, которые он наблюдал. Это было нелегко. Знания, полученные им на сей раз, были обрывочными, беспорядочными. Им не хватало системы. Но был и отработанный способ систематизировать их. Порывшись во внутреннем кармане сюртука, детектив привычным движением извлёк оттуда старый блокнот в потрёпанной, изъеденной солёным воздухом обложке, и набор из трёх серебряных монет. Сосредоточился, пока не обрел способность полностью контролировать дыхание, а с ним — мысли. Правильно формулировать вопросы. Первый бросок монет. И половина из шестидесяти четырёх гексаграмм тут же отпала. Он провёл черту в блокноте. Второй. И их снова стало вдвое меньше. Третий. Перед глазами вспыхнули разноцветные пятна, мешая вглядываться в линии, уходящие в прошлое. Четвёртый. В висках заныло. Пятый. Удары сердца глухим набатом отдавались в ушах. И наконец, шестой. Как и всегда, самый трудный. Но, очистив голову от лишних сомнений и проигнорировав дискомфорт, испытываемый телом, Нейро получил окончательный ответ. Перед ним лежала тридцатая гексаграмма. Ли. Сияние. Ему не нужно было сверяться с книгой, ведь он знал её наизусть. «Внешне всё обстоит превосходно, но в действительности это не так. Вы в плену иллюзий, если не сказать - сознательного самообмана». «Иллюзии. Самообман». Все линии встали на свои места. Словно пелена спала с его глаз. — Sainpas! — торжествующим голосом воскликнул детектив. Отмахнувшись от нахлынувших на неё ярких образов, девушка тряхнула головой и прислушалась к своим ощущениям. Наслаждение каннибализмом… Это были не её воспоминания. Не Тейлор Эберт. Всего лишь окончательно обезумевшие мутанты, обколовшиеся АДАМом до потери человеческого облика. Их желания противоречили принципам, на которых был построен Восторг. Часть того, что уничтожило город-Утопию. Но даже то, что эти мысли ей не принадлежали, не умаляло самого факта невероятного вкуса этого мяса. С её рецепторами что-то было серьёзно не так. — Хороший ход, — почти обиженно прошипела Старшая Сестра, непонятно к кому обращаясь. И вернулась к трапезе. В конце концов, оторвавшись от обглоданного до костей трупа Птицы-Хрусталь, Тейлор неторопливо вытерла губы тыльной стороной ладони. — Вот только я не такая, — уверенным тоном отметила девушка, и облизала пальцы, — Это было необходимо для выживания, повторять не собираюсь. А тебе ещё учиться и учиться. Теперь её тело чувствовало себя… хорошо. Ей было тепло. Все её раны зажили. Больше ничего не болело. Жаль, что обгоревший, изорванный, и насквозь промокший костюм уже не обеспечивал должной защиты. Но что важнее, все её суперсилы были готовы к использованию. Даже запас имелся на случай, если испытания затянутся. Впрочем, нет. Этого она позволить себе никак не могла. Немного недоуменно уставившись на девушку, Сибирь поманила её за собой. Шумно втянув носом воздух, Тейлор последовала на следующую игру. Разумеется, Ампутации и Джека на месте их назначения не оказалось — всего лишь очередной робот-паук, через которого они наблюдали за ходом испытаний. Пройдя до маленького бутика, приткнувшегося на повороте, чёрно-белая злодейка распахнула дверь и жестом пригласила девушку внутрь. — Не говори неожиданно с пустотой. Здесь только мы, ты и твой выбор, — смеющимся тоном заговорил паук, — Но мне нравится этот твой настрой. С ним, следующее испытание покажется тебе лёгким. Обычно, Сибирь потребовала бы, чтобы ты скрывалась от её преследования пару дней. С твоими силами это абсолютно бессмысленно. Так что она решила вместо этого сделать тебе подарок. Эта девушка, Мэдисон, наверняка знакома тебе? Пытай её, как тебе будет угодно. Насладись процессом. Прими чудовище внутри себя, и Сибирь будет тобой довольна. Подтверждая его слова, обнажённая фигура кивнула. — Но, если ты всё испортишь и подаришь своей мучительнице быструю смерть, моя чёрно-белая подруга расстроится. Пытай девчонку в своё удовольствие хотя бы час — и получишь новую подсказку. Умрёт раньше — пеняй на себя. Мэдисон была распята на стене магазинчика — так же, как совсем недавно Кейден. Но, в отличие от миссис Андерс, эту девушку пока не трогали, а её руки не были пробиты — всего лишь привязаны. Очевидно, Хозяин Бойни хотел оставить Тейлор как можно больше возможностей для самовыражения. Даже одежда — грязная и помятая весенняя куртка и зауженные брюки из прошлогодней коллекции — были совсем не повреждены. Словно Джек считал, что раздеть жертву самостоятельно станет частью познавательного урока. — У меня нет этого часа, — сухо отрезала Тейлор, — Что будет, если я убью её сейчас? Паук злорадно потёр передними лапками. — Я полагаю, Сибирь оторвёт тебе руки и ноги. Это лишь моё предположение, она довольно молчалива, как ты видишь. Но, куда бы ты ни спешила, с Сибирью на хвосте точно опоздаешь. Так что ты в любом случае проиграешь, лишь сделав это болезненным и вопиюще бессмысленным. Как тебе такой расклад, Тейлор? Закрыв глаза, девушка сосредоточилась. Весь объём её знаний — огромный объём, накопленный целым городом, полным самых талантливых людей своего времени — проносился перед ней. Словно огромная библиотека, в которой ей нужно было найти решение среди пятидесяти тысяч томов, и её сила служила здесь алфавитным указателем, позволяющим не заблудиться среди такого количества информации. Не потерять себя, не лишиться собственной личности, растворившись в море душ и оказавшись заваленной множеством томов без возможности выбраться наружу. И, вроде бы, она нашла. — Сейчас вернусь, — бросила она, и, развернувшись, быстро зашагала обратно к «Галерее Форсберг». Сибирь, словно застыв, продолжала разглядывать покрытую холодным потом Мэдисон, слегка облизываясь. Губы школьницы плотно сжимали кляп, но глаза она держала широко открытыми, словно боясь, что если она моргнёт, то чёрно-белая злодейка тут же набросится. Наконец, Тейлор вернулась, держа в руке шприц, заполненный какой-то мутной смесью. Решительным шагом девушка подошла к своей бывшей мучительнице, последней из Трио, с кем она ещё не встречалась после триггера. Привязанной без возможности освободиться. Такой беспомощной. Напуганной. Отчётливо пахнущей страхом. — Ну, надеюсь, у тебя здоровое сердце, — пробормотала Старшая Сестра, и, прицелившись, вогнала шприц в вену Мэдисон. Вдавив поршень, она вытащила иглу из тела своей жертвы и отошла назад, откинув со лба прядь мокрых волос. — Ну и что это было? — со скепсисом поинтересовался голос Джека. Спустя мгновение, тело школьницы пробила крупная дрожь, и она забилась в судорогах, а на её губах выступила пена. Глаза Мэдисон бешено вращались — так, будто её со всех сторон окружили чудовища, и она пыталась уследить за всеми ними разом. Она несколько раз моргнула, и из её глаз потекли слёзы, а затем девушка издала протяжный крик, который не смог до конца заглушить даже кляп. — Атропин, — просто ответила Тейлор, — Ну, в основном. Сейчас она испытывает такие симптомы, как дезориентация во времени и пространстве, сильное чувство страха, паника, бредовые идеи и обильные галлюцинации со стороны всех органов чувств. Судороги вы и сами можете видеть. И продлится это где-то час, может чуть больше. — Ты забыла упомянуть о такой мелочи, как провалы в памяти, — полным недовольства голосом добавил паук голосом Ампутации, — Когда всё закончится, она даже не вспомнит о произошедшем! — Неприятный побочный эффект, да, — согласилась Тейлор, почесав переносицу, на которой всё ещё оставалось пятнышко засохшей крови, и облизала палец, — Так что, я победила? Все поставленные условия выполнены. — Ты играешь нечестно! — взорвалась Ампутация. — Я Технарь. Это моя работа. Или вам нужен в команду прямолинейный дуболом? Ампутацию перебил Джек. — Мне нравится твой командный дух, девочка. Но это испытание Сибири, пусть она и решает. Тейлор перевела взгляд на чёрно-белую злодейку. Та пристально смотрела на неё. Затем, она повернулась к Мэдисон. И вдруг — просто исчезла, словно её здесь и не было. Повисла пауза. — Полагаю… это значит «да»? — наконец, немного удивлённо сказал Джек, — Похоже, у Сибири возникли другие дела... Иначе, ты бы так легко не отделалась. — Если ты считаешь моё лекарство лёгким, то, может, опробуешь его на себе? — Невинным голосом поинтересовалась девушка. Хозяин Бойни Номер Девять расхохотался. — Не дерзи старшим, милая! Твоё следующее испытание уже ждёт тебя. Следующее испытание оказалось расположено подальше — в ещё одном маленьком магазинчике, но уже на границе Даунтуана и Доков. Кордон, впрочем, здесь был представлен всего лишь сборной металлической стеной, которая не являлась для сверхъестественно ловкой девушки преградой. Куда подевались патрули, лучше было сейчас не думать. Очередной пленник так же не был прибит к стене, а всего лишь крепко связан. Мужчина дышал быстро и неглубоко. Им оказался новый герой, которого Тейлор видела по телевизору в тот день и час, когда всё это началось — и подумать только, а ведь это было сегодня. Нейро, первый Умник Протектората ВСВ, сидел сейчас на полу перед ней. Без маски и с кляпом во рту, но явно не в том положении, чтобы переживать по поводу тайны своей личности. И, для разнообразия, в этот раз девушку встретили не роботы-пауки, а сама их создательница. Милая девочка лет двенадцати в голубом платьице и белом переднике поверх него. Передник был весь заляпан застарелыми пятнами крови, а миниатюрные ладошки девочки прикрывали резиновые перчатки. Когда речь шла об Ампутации, совершенно точно не стоило обманываться милым внешним видом. На эту малышку, как и на остальных членов Бойни, давно существовал открытый приказ на убийство, и совершенно заслуженный. Даже самому отъявленному злодею, принеси он голову этой милой маленькой девочки в ближайшее отделение СКП, обеспечили бы самый тёплый приём. И не в переносном, а в самом что ни на есть буквальном смысле — подбежали бы, жали руки, деньги в карманы засовывали… Тейлор поневоле задумалась, СКОЛЬКО же денег она уже заработала за сегодня. И сколько ещё ей предстояло заработать. Не стоило заставлять деньги ждать. О да, идите к мамочке. Вытерев показавшуюся с краешка губ слюну, девушка окинула цепким взглядом сначала Нейро, а потом и довольно улыбающуюся Ампутацию, окружённую парой её верных пауков. Возможно, пережитый недавно бой с анимированными останками собственной матери, а затем и обильная трапеза мясом представителя своего вида слегка пошатнули душевное здоровье Тейлор. То, как ей в голову лезла всякая чушь, было определённо тревожным признаком — даже несмотря на то, что психология, общеизвестно, являлась лженаукой. Эта аксиома, впрочем, не мешала самой Тейлор прощупывать каждого своего собеседника, мысленно составлять психологический портрет, и вести разговоры в оптимальном направлении, опираясь на опыт бесчисленных жизней Восторга. — Ты хочешь, чтобы я убила его для тебя? — Старшая Сестра постаралась добавить в голос оттенок разочарованной брезгливости, — Всего лишь? Знаешь, после всего, что было сегодня, это так… скучно. Банально. А я-то считала тебя легендарным хирургом, у которого многому можно научиться. — Эй! — прикрикнула на неё Ампутация, забавно привстав на цыпочки, — Ты всё не так поняла. Ты ведь забираешь у кейпов суперсилы, да? Покажи мне, как ты это делаешь! — О, — девушка холодно улыбнулась одними уголками губ, — Значит, ты признаёшь, что в этой области я тебя обошла? Касательно исследования суперсил. — И вовсе нет! — Подхватив на руки одного из пауков, словно плюшевого мишку, девочка подбежала к своей собеседнице, всё больше увлекаясь Технарским спором. — Видишь ли, существует часть мозга, которую те, кто изучает паралюдей, называют Corona Pollentia. Не путай с Corona Radiata. У всех паралюдей она немного разная и отвечает за управление силами, когда их вообще можно контролировать. Если быть точной, то за это отвечает часть Corona Pollentia, которая называется Gemma. Она позволяет нашему мозгу управлять активным аспектом силы примерно так же, как он управляет движением конечностей. Старшая Сестра пожала плечами. — Ну да. Я это знаю. — Оу… Ну да. Конечно же ты знаешь. Это изученная часть. Но! — Ампутация поучительно подняла палец вверх, — Суть в том, что Corona Pollentia слишком маленькая, чтобы делать то, что она делает. Мозги у паралюдей творят просто поразительные вещи. Управление силой, все мельчайшие подробности, которые наш мозг учитывает, чтобы решить, что и как работает. Невероятный потенциал, иногда чудовищное количество затрачиваемой энергии — весь мозг не в силах обработать такой объем информации, не в силах управлять такой энергией, и тем более не способен на это отросток мозга размером с киви. Как это работает? Откуда-то оно должно происходить? Её собеседница широко зевнула, тем самым грубо прервав увлечённую своей импровизированной лекцией девочку. Та даже замерла с обиженным видом от такой наглости. Наклонившись, Старшая Сестра внимательно посмотрела на Ампутацию своими огромными чёрными глазами, с мерцающими где-то в их глубине крошечными золотыми искрами. — Девочка, — та вздрогнула, но стерпела такое обращение, — У меня вот здесь, — она постучала себя пальцем по лбу, — осколки мыслей и чувств пятидесяти тысяч человек. Далеко не полные, едва ли проценты от того, что было у них при жизни. Но даже так, как ты думаешь, человеческий мозг чисто физически способен вместить такой объём информации? — Нет… — потрясённо прошептала девочка. Выпрямившись, Старшая Сестра победоносно усмехнулась. — Вот именно. Мы, Технари, так много знаем. Ты не задумывалась, откуда мы это знаем? Где всё это хранится? Точно не здесь. Для этого нужен объём побольше. Намного больше. А если взять ещё и силы Умников? Вычисление вероятностей, моделирование реальности, построение модели Вселенной с точностью до микромира? А силы, изменяющую саму нашу реальность, позволяющие обходить законы физики? Ты можешь сказать, какая вычислительная мощность для этого нужна? Наморщив лоб, Ампутация неуверенно предположила. — Квантовый компьютер? — Так, и? — Сейчас Старшая Сестра была похожа на школьную учительницу, опрашивающую ученицу, и старательно вытягивающую её на «отлично». — И… — на девочку словно снизошло озарение, — И он должен быть реально большим! Примерно с… планету? Да даже больше! Её собеседница покрутила рукой в воздухе. — Плюс-минус. Молодец, Райли. Но когда я сказала «не здесь», я имела ввиду, даже не на Земле. Она пренебрежительно потрепала Ампутацию по голове. Её пауки тут же напряглись и угрожающе защёлкали жвалами. — Ой, да отстаньте вы, — девушка пренебрежительно махнула на ощетинившихся оружием роботов рукой, — Так приятно поговорить иногда с умным человеком. Девочка хихикнула. — Взаимно, Старшая Сестричка. Но ты всё ещё должна показать мне, что ты делаешь с кейпами для забора их сил. С полным разочарования взглядом Старшая Сестра вернулась к Нейро, слушавшему их разговор. — Я не работаю с Умниками и Технарями. Пропускной канал не выдержит информационной нагрузки. Извини, но он не подойдёт. У вас нет кого-нибудь ещё? Неформала какого-нибудь? — Да неужели? — Оживился один из пауков голосом Джека, — А мне кажется, что ты просто не хочешь убивать нашего дорогого гостя. — И это тоже, — не стала спорить девушка, — Убивать героев плохо для репутации. Примерно, как убивать детей. — Глупые отговорки! — весь благодушный настрой с Ампутации как ветром сдуло, — Ты просто сковываешь себя этой надуманной "репутацией" и "моралью"! Давишь свой талант! Хватит притворяться, дядя Джей всё мне рассказал! Ты УЖЕ убийца, и все это знают. Что изменится? Только тот факт, что ты примешь настоящую себя. — А этот Умник очень важен для нас, — подал голос Джек, — Да будет тебе известно, что именно к нему Сибирь отправилась, пощадив тебя. Благодаря своей силе он узнал очень важный секрет. Как остановить её. Хочешь тоже узнать? Тебе достаточно протянуть руку. Старшая Сестра глубоко задумалась, и прилетевший со стороны океана солёный ветер, залетевший в разбитые окна магазина, растрепал её чёрные влажные волосы. — Вообще, не мораль. Просто здравый смысл. Но это… в корне меняет дело, — осторожно признала Тейлор и присела на корточки перед Нейро, заглянув к нему в глаза, — Настолько, что я действительно готова рискнуть всем, что у меня осталось. И, обхватив пленного героя руками, она вместе с ним исчезла в чёрном вихре телепортации. Вернувшись из своей подводной лаборатории на поверхность, Тейлор застала свою территорию вновь объятой хаосом. Снова перед её взором предстали последствия массовых драк, выстрелов, поджогов и знакомые уже следы применения суперсил. Последних, впрочем, было немного — после сегодняшнего утра она распорядилась прекратить выдачу ЕВЫ, пока ситуация с Бойней не разрешится, и приказала Сплайсерам постараться разрядить свои плазмиды. Конечно, нашлись те, кто не послушал её и оставил энергии хотя бы на одно-два использования, чтобы защититься в случае нового нападения. Это не нравилось перфекционистской стороне девушки, но и назвать такое решение полностью неправильным она не могла — остаться перед лицом Джека и его маньяков совсем безоружными тоже было бы глупо. Хозяин Бойни, как она успела убедиться на собственном опыте, вообще любил разыгрывать беспроигрышные комбинации, и те, кто пытался переиграть его на этом поле, в конечном итоге оказывались либо в могиле, либо в самой Бойне. Заметив её появление, один из механических пауков, сновавших по Докам, тут же подбежал к Тейлор и упёр одну из лапок в бок. — Вот ты где! — зазвенел он голосом Ампутации, — Ты плохая, плохая девочка! Из-за тебя мне пришлось досрочно активировать прион! — Нам пришлось накрыть катализатором всю твою территорию, — присоединился к речи Джек, — И из-за тебя снова пострадало множество ни в чём не виновных людей. Ну что, Тейлор? Уже чувствуешь себя героем? Вспышка белого света превратила маленького робота в пыль. — Да, — ответила Чистота, опускаясь позади Тейлор, — Для меня — она Герой. Бросив на женщину взгляд, полный благодарности, девушка поспешно двинулась вперёд. Как раз вовремя — вспышка безумия подходила к концу, и ошарашенные люди переглядывались, пытаясь осознать, что же они творили. За этот бесконечно длинный день уже во второй раз. Но, как надеялась Тейлор — и в последний. — Мэм, — поприветствовал её Элит, — Марк сейчас в лазарете, но в целом ситуация под контролем. На этот раз обошлось без жертв среди докеров, но насчёт ситуации в остальном городе пока неясно — по радио только передача Джека. Возможно, там то же самое. Остановившись, девушка внимательно посмотрела на бывшего блогера. — А ты откуда знаешь? Вместо ответа тот поднял левую руку и указал на свой планшет, который он всё так же носил на запястье. Быть может, устройство и выглядело слегка громоздким, но, что более важно — оно работало! Сейчас, после атаки Птицы-Хрусталь, которая уничтожила все компьютеры и телефоны в городе! — Как? — только и смогла ошарашено спросить Тейлор. Элит печально улыбнулся. — Он на миниатюрных лампах, а стекло алмазное. Ещё нас всех переживёт. Последнее, с учётом ситуации, прозвучало не очень оптимистично. — В общем… — палец юноши забегал по зелёному экрану, — Я просканировал все частоты, везде глухо. Но оно и понятно. А Джек только угрожает, издевается и сильнее путает. — Большая часть эфира чиста. А значит, нам нужно запустить свою передачу, — подал голос Нейро, всё это время стоявший позади Тейлор бесшумной тенью, — Я должен рассказать всем правду. Тогда он не уйдёт. — Логично, — признала Тейлор, — берите машину и езжайте на студию. Надеюсь, что Бойня сейчас не там. — Нет, — раздался задорный мужской голос, — Бойня сейчас здесь. Неторопливо, явно красуясь, Джек-Остряк шагал среди построек, озарённых пламенем нового пожара. С его ножа капала кровь какого-то неудачливого сплайсера, который подвернулся ему под руку. С ним рядом шли и остальные оставшиеся члены Бойни — Ампутация, пара её уродливых конструктов, явно бывших при жизни кейпами, и ещё один мужчина, державшийся на заметном отдалении, в авангарде шествия. Огромный, размером почти с Большого Папочку, с низкими надбровными дугами над хмурым лицом, не обременённым печатью интеллекта. На нём сильно выделялся невероятно грязный мясницкий фартук, а в руке он сжимал увесистый ржавый топор, смотревшийся в этой громадной кисти как кухонный топорик для мяса. Остановившись, Джек слегка поклонился, и указал ножом в сторону мужчины. — Тейлор, познакомься. Это Топорылый. Гигант мечтательно улыбнулся и провёл пальцем по лезвию своего топора. — Дерись со мной, девочка, — протянул он. В его маленьких, глубоко посаженных глазках не было ничего, кроме чистого садизма и желания убивать. Обернувшись к своим спутникам, девушка бросила. — Бегите. Чистота хотела что-то возразить, но, наткнувшись на холодный взгляд Тейлор, молча кивнула. Ампутация повернулась в одному из своих конструктов и скомандовала: — Взять. Издав омерзительный писк, существо, похожее на уродливый гибрид женщины и крысы, бросилось в погоню, едва не задевая землю своими длинными чёрными когтями. Проводив его взглядом, девочка перевела глаза на оставшуюся в одиночестве жертву. — А я думала, мы подружимся, Сестричка. Но, раз ты решила по-плохому, значит, будет по-плохому. Получив отмашку от Джека, Топорылый бросился в атаку. Выдвинув запасную иглу, Старшая Сестра приготовилась уклоняться от удара. Сильный и крепкий, но при этом удивительно быстрый для своих размеров, этот Бугай был крайне неудобным противником. Но не это делало его прирождённым охотником на героев и привело в Бойню Номер Девять. Нет, куда хуже была другая его способность. Неожиданно для себя, девушка ощутила, что её конечности стали какими-то тяжёлыми. Словно она вдруг ослабела на несколько порядков. Мысли как будто утопли в густом желе, а ощущение готовых к бою плазмидов пропало, растворившись где-то далеко. Нулификатор сил. С утробным рыком, Топорылый врезался в резко замедлившуюся жертву, отбрасывая её в сторону. Он не использовал топор в этом рывке, одну лишь голую массу, но силы удара оказалось достаточно, чтобы запустить Тейлор на десяток метров в сторону океана. При приземлении, ослабшая девушка несколько раз кувыркнулась, не успев выставить руки, и ударилась головой об камень. Это было очень больно. Гораздо больнее, чем она привыкла. Спружинив кончиками пальцев, Старшая Сестра резко вскочила на ноги. Боль в голове быстро утихала, исцеляемая клетками АДАМа в её крови, а тело вновь её слушалось. За пределами радиуса действия силы Топорылого она чувствовала себя гораздо лучше. Выхватив гранатомёт, она разрядила в сторону приближавшегося к ней здоровяка весь барабан, буквально осыпав его снарядами. Технарскими снарядами. Парочка тех, что взорвались подальше, заставили Топорылого слегка поморщиться от громкости их хлопков. А вот те, что попали в цель, просто-напросто не сдетонировали. Подняв одну из гранат, здоровяк ухмыльнулся и швырнул её обратно. Пролетев над головой девушки, та взорвалась у неё за спиной, заставив спешно уклоняться. И снова попасть в ловушку. «Чёрт!» — пронеслась в голове у Тейлор мысль, а затем на неё накатило то же самое проклятое ощущение слабости. Отбросив в сторону бесполезное оружие, она вновь побежала, стремясь разорвать дистанцию и надеясь, что её лучшая версия сможет что-нибудь придумать. Едва покинув опасный радиус, она выхватила химический распылитель и направила в сторону Топорылого поток пламени, но тот лишь слегка опалил здоровяка. А стоило ему приблизиться, как даже такое простое оружие напомнило о том, что Тейлор сочла удачной идеей хранить топливо в карманном измерении. Лишившись доступа к нему, стрелка на индикаторе давления тут же скакнула в красный сектор, и, едва девушка успела отшвырнуть тяжёлое и неудобное оружие прочь от себя, как оно взорвалось. Ударная волна сбила девушку с ног, а её комбинезон, больше напоминавший после всех приключений одну сплошную прореху, уже совсем не так хорошо защищал от огня, как это было утром. Застонав, Тейлор закашлялась и с трудом поднялась на ноги. Всё её тело болело. Живот крутило, к горлу подкатывала тошнота, а лёгкие словно горели. Как будто она… Задыхалась. Уже совершенно не спеша, к ней приблизился Топорылый. Такой огромный и сильный, против неё — простой девочки-подростка. Словно воплощение всего того, против чего она сражалась — и проиграла. Он оттеснил её к краю пирса, поигрывая тяжёлым топором так, словно тот был пушинкой, и косясь на неё недобрым взглядом. Обернувшись назад, Тейлор увидела позади бесконечную гладь океана. Тот самый дом, откуда некогда вышло всё живое. То место, в котором она пережила смерть и второе рождение, получив видение о лучшем мире и став Старшей Сестрой. Возможно, ей стоило остаться тогда там. На дне. Обхватив девушку руками, огромный мужчина побежал к краю пирса, увлекая её за собой в воду. Она не сопротивлялась. У неё не осталось никаких сил. С громким всплеском, в туче солёных брызг, Тейлор Эберт погрузилась в океан. Ударом об воду из её лёгких выбило весь воздух, один рефлекторный вдох — и теперь они быстро заполнялись водой. Старшая Сестра могла дышать даже под водой. Тейлор Эберт — нет.