Заложница

      Я стою на месте, где разбили съемочную площадку: сегодня — это где-то в Нижнекалифорнийской пустыне. В лицо бьет ветер со смесью песка — так себе удовольствие. Спина ноет, лодыжки распухли, а на лбу выступила испарина. Мысленно уговариваю себя потерпеть ещё пару часов, когда в очередной раз актеры отрабатывают неудачный дубль. Весь каст, и я в том числе, уже полтора месяца мотаемся из города в город, постоянно меняя локации. По плану, до конца съемок осталось несколько дней. Смотрю на часы. Половина четвёртого. В очередной раз слышу голос одного из Руссо: — Стоп! Том, соберись. Давайте заново. Закатываю глаза. Подмечаю, что Холланд устал только при одном взгляде на парня. Ему жарко, как и всем нам. Не могу больше наблюдать за одной и той же картиной, которая напоминает мне фильм «День сурка». Медленно плетусь в сторону свободного стула поодаль, где сидят множество людей, задействованных в съемках. Наконец опускаю свою пятую точку и томно вздыхаю, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Что, Джин, повышенное потоотделение? — слышу справа от меня знакомый весёлый голос Гарри Холланда. — Ох, прекрати паясничать, парень. Я почти без сил, — кидаю взгляд на кучерявого. — Не переношу такую адскую жару. По ощущениям, столбик термометра переваливает за тридцать градусов выше нуля. В кармане с усилием вибрирует телефон, сообщая о звонке. Достаю аппарат и смотрю на экран смартфона — мама. Отвечаю. В трубке слышу родной, но, как мне кажется, обеспокоенный голос женщины. — Алло, Джинни. Привет, — она делает паузу. — Привет, ма. Как ты? — тру свободной рукой уставшие глаза. — Не очень, если честно… — мать на секунду замолкает. — Бабушке плохо, она попала в больницу. — Что случилось? — повышаю голос, вскакивая со стула. — Инсульт, детка, — Линда всхлипывает. — Она в тяжелом состоянии, нас к ней пока не пускают. Пока мать продолжает что-то говорить, я вспоминаю сцену из своего детства. Мне шесть лет, я в доме бабушки и дедушки. Родители каждое лето отправляли меня в Эшер, маленький, но такой приятный сердцу, город в Сюррей. В доме бабули мне всегда были рады. У меня была своя комнатка, в которой стояло маленькое трюмо, на котором красовалась моя коллекция разноцветных заколок. Я обожала засыпать в своей огромной кровати, накрываясь большим розовым пуховым одеялом. Обожала просыпаться под запах бабушкиных блинчиков. Обожала, первым делом после пробуждения, смотреть в окно, оценивая погоду. Если шёл дождь, то мы оставались дома и целый день играли в настольные игры. Я никогда не скучала у бабушки и дедушки. Агата и Гейл старались делать все, чтобы мне не было скучно. Но детство закончилось, и после болезни отца, я стала навещать их все реже и реже. Дел было невпроворот, и сейчас, думая об этом — в груди предательски сворачивался узел. — Джинни, детка, ты здесь? — проверяет связь мать. — Да, прости, просто немного отвлеклась, — говорю я робко, качая головой. — Я приеду, прямо сейчас забронирую билет на самолет. — Что ты! Не нужно! Мы тут с Полом сами справимся, — отвечает Линда взволнованно. — У тебя же работа…не переживай за нас, всё будет хорошо. — Люблю тебя, мам, — отключаюсь. Убираю телефон и на секунду роняю голову на руки. Мне вдруг хочется заорать, что есть сил, но я подавляю в себе это и не даю волю чувствам. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Жара давит на виски. Снова достаю телефон и покупаю ближайший рейс до Лондона. Иду в сторону Холланда младшего. Вижу по его настрою, что он хочет выдать очередную глупую шутку, но замолкает, глядя на мое лицо. — Что-то случилось? — заглядывает мне в глаза. — Гарри, у меня ЧП, бабушка попала в больницу, она в тяжелом состоянии. Мне срочно нужно уехать, — быстро закидываю воду в рюкзак. — Пожалуйста, извинись за меня перед Томом, не хочу отвлекать его лысую голову от съемок, он и так не справляется сегодня, — пытаюсь шутить. — Да, конечно, я всё передам, — машет рукой, мол, поезжай. — Спасибо, ты душка, — быстро двигаюсь в сторону машины, когда меня снова окрикивает Холланд младший. — Джинни, — замолкает. — Всё будет хорошо. Я благодарно киваю головой и сажусь в машину.

***

«Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Лондона. Температура за бортом +14 градусов, местное время семь часов тридцать пять минут утра…», — обрывает мои мысли нежный голос стюардессы. Вытягиваю порядком затёкшие ноги. За одиннадцать часов полёта я не смогла сомкнуть глаз. Выключаю авиарежим на смартфоне. Когда сеть приходит в норму, до меня доходят несколько сообщений. Три от матери, одно от Дина и два от Тома. От кого: мама «Джинни, я пыталась тебе позвонить, но ты недоступна. Всё хорошо?» От кого: мама «Детка, мы в больнице, бабушка в коме, но стабильна.» От кого: мама «Позвони, как сможешь. Люблю.» Кликаю на иконку с именем «Dick», мысленно подмечая, что стоило бы переименовать своего экс-бойфренда и нынешнего любовника. От кого: Dick «Хэй, ты как? Пытался тебе дозвониться, но ты не абонент. Всё окей? Надеюсь, ты не потеряла телефон? Позвони.» Открываю сообщения от Холланда. От кого: Hochland «Гарри рассказал мне, что случилось. Почему ты не подошла? :( Это ужасно. Я надеюсь, что всё наладится.» От кого: Hochland «Я не знаю, на какой рейс ты села, но надеюсь, что ты в порядке. Снова бессонница, не могу уснуть, хотя глубокая ночь. Напиши, как доберёшься. Хорошего полёта.» Закрываю сообщения, оставив мужской пол без ответа и набираю матери. После нескольких гудков слышу уставший голос матери: — Джинни, что случилось? — Привет, разбудила? — Нет, детка, мы с Полом всю ночь пробыли в больнице, — женщина вздыхает. — Я в Лондоне. Куда ехать? — Больница Уолтон Коммьюнити, — отвечает мать без лишних вопросов. — Выезжаю.

***

11:00 того же дня

Такси подъезжает к маленькому одноэтажному кирпичному зданию. «Thames Medical Locality Hub. Walton Community Hospital» — читаю надпись на табличке. Быстрым движением сую водителю мятые купюры и выхожу на свежий воздух. Утренняя прохлада бьет в лицо. Достаю пачку и подкуриваю сигарету, чтоб как можно дольше оттянуть момент неизбежного. Делаю глубокую затяжку, чувствуя, как клубы дыма наполняют лёгкие, а напряжение немного отпускает скованное тело. Ёжусь. Теплый вязанный свитер не согревает щуплое тело, и оно покрывается мурашками. Свободной рукой оттягиваю одежду ниже. Да, тут тебе не пустыня в Калифорнии, Джин. Вздрагиваю, когда слышу, как хлопает входная дверь, а из госпиталя кто-то выходит. Выкидываю остатки недокуренной сигареты и захожу. В приёмном отделении несколько теплее. Направляюсь к стойке регистрации, за которой сидит полная девушка, лет тридцати. — Здравствуйте, мисс. Чем могу помочь? — Ммм, я хотела бы навестить своего родственника. — Его имя? — она приветливо улыбается. — Агата Уильямс, — тяну я. Блондинка быстро клацает по клавиатуре. Хмурится. — Мисс…? — делает паузу. — Брукс. — Мисс Брукс, она в коме, — печально оповещает меня медсестра. — Да, мне сообщили. Могу я увидеть её? — Конечно, палата 12, — она указывает в сторону бесконечно длинного коридора. — Вам по прямой. — Спасибо. Иду по указанному маршруту, разглядывая обстановку вокруг. Приглушенно бежевые стены, на которых плакаты о том, как нужно вести себя при тех или иных симптомах различных заболеваний, инструкции по сохранению здоровья. Вокруг на удивление спокойно. Только насыщенный запах медикаментов выдавал тот факт, что я в медучреждении. Обнимаю себя руками, пытаясь оказать поддержку, когда дохожу до нужной двери. Вдыхаю. Выдыхаю. Медленно открываю дверь. — Джинни! — кидается ко мне мать. Вид у неё плачевный. Глаза красные, веки набухли, волосы грязными сосульками свисают на лицо. Кажется, она постарела еще лет на десять с тех пор, как мы виделись. Я приобнимаю её за худые плечи. — Как ты? — спрашиваю, заглядывая в глаза. — Ничего, детка, ничего, — она отходит. На кресле сидит Пол, у мужчины не менее уставший вид. Подпирает лицо ладонью, почти спит. Я киваю ему головой в знак приветствия, он отвечает. Перевожу взгляд на больничную койку, на которой лежит женщина. Неестественно бледная, кожу избороздили морщины, рот немного приоткрыт. Можно было бы подумать, что Агата покинула нас, если бы не медленное ритмичное подрагивание грудной клетки. Я подхожу к ней и беру за руку. Тёплая. Такая же тёплая и ласковая рука, как в детстве. — Бабуля, — шепчу я. — Я здесь, привет. Напряженно слушаю тишину, как будто надеясь, что она мне ответит. — Скоро должен зайти врач, — откликается Пол. Я киваю, но от кровати не отхожу. Сажусь рядом на стул, всё еще с силой сжимая хрупкое запястье женщины. Как по велению — в плату входит врач. Высокий, седовласый мужчина, на вид лет пятидесяти. Губы плотно сжаты, лоб хмурится, серые глаза обрамляют квадратные очки. — Здравствуйте, — он не поднимает глаз от папки с записями. — Я доктор Чарльз Эллингтон, лечащий врач Вашей матери, — переводит взгляд на Линду. Женщина только молча кивает головой. — Не хочу вас обнадеживать — состояние крайне тяжелое. Сильное кровоизлияние, — рапортует Эллингтон. — Вам не обязательно здесь сидеть, вряд ли ситуация изменится в ближайшее время. Я смотрю на бабушку. Пальцы свободной руки немного дергаются. — Она шевелится, доктор! — вскрикиваю я, оглушая всех в палате. — Это хороший признак? — Такое бывает у людей в коме, просто рефлекс, ничего более, — спокойно отвечает мужчина в белом халате, поправляя очки. — Хорошо, — вмешивается в разговор мать. — Что от нас требуется? — Ничего. Просто постарайтесь не нервничать, — он делает паузу, — и выспаться. Если что-то изменится — мы Вам позвоним. Я выхожу из палаты совершенно опустошенная. Телефон в кармане вибрирует. Дин. — Да, привет, — устало выдыхаю в трубку. — Господи, я думал, что тебя убили, — смеется парень. — Где ты пропадала? — Я в Эшере, в больнице Уолтон Коммьюнити, у бабушки инсульт. — О, боже, Джин. Мне приехать? — Просто забери меня отсюда. — Буду через 20 минут, — Дин отключается. Пол и мама подходят ко мне. Мужчина кладёт руку мне на плечо, я не отмахиваюсь. — Не переживай, Джинни, всё наладится. Я решаю ему не перечить. — Да, наверное. Провожаю отчима и мать до машины, пообещав непременно заехать на неделе. Проходит десять томительно долгих минут, когда замечаю автомобиль цвета баклажана на противоположной стороне парковки. Быстро преодолеваю расстояние до машины и плюхаюсь на пассажирское сидение. Парень дотягивается до меня и чмокает в щеку. Вопросительно смотрит, но молчит. — Не хочется разговаривать, — отвечаю на его немой вопрос. — Поехали ко мне. — Понял, — говорит он, и автомобиль медленно уезжает от ненавистных мне стен больницы.

***

17:36 того же дня.

Лежу на груди брюнета и вожу пальцем, запутываясь в кучерявых темных волосах. Его грудная клетка мирно вздымается, что потихоньку убаюкивает. Всё таки, секс отвлекает и умиротворяет. Мне нравится, что парень без лишних вопросов делает то, что я попрошу. Знает, что мне это сейчас нужно. Или же сам просто не против перепихнуться после полуторамесячной разлуки. — Что думаешь делать на день рождения? — баритон Дина выводит меня из раздумий. — Что? — рефлекторно задаю вопрос. — Джинни, через два дня у тебя день рождения, снова забыла? Ты родилась 27 августа, — как бы в шутку напоминает брюнет. — Сегодня 25. — Мне что-то совсем не хочется отмечать, — выделываю очередной узор на груди парня. — Не до этого. Уокер приподнимается на локтях, из-за чего мне приходится переложить голову на подушку. Он внимательно на меня смотрит. — Это не обсуждается, тебе нужно отвлечься. Позовем Кейт и Гарри, повеселишься, — продолжает экс-бойфренд. — Хотя бы попробуй. — Может ты и прав, — слабо улыбаюсь. Дин подмигивает и берет телефон с прикроватной тумбочки. Делаю тоже самое. Проверяю все мессенджеры — пусто. Кладу телефон назад. Наверное, нужно позвонить Тому, я так и не ответила на его сообщения. Встаю и иду на кухню. Набираю актеру, параллельно заваривая чай. После десятка длинных гудков, слышу голос босса. — Хей, я уже думал гуглить новостные сводки по поводу крушений самолётов, — пытается разрядить обстановку Томас. — Всё в порядке, я дома, — успокаиваю его я. — Бабушка в коме, у нее инсульт. Извини, что пришлось уехать. Как съемки? — Отлично, сегодня последний день, — на заднем фоне играет какая-то приглушенная музыка. — Думаю, завтра - послезавтра уже буду в Лондоне. Постарайся не очень сильно расстраиваться, я знаю, что ты гипер-эмоциональна. — Хорошо, даже раньше на день, — искренне удивляюсь, игнорируя вторую часть фразы. В трубке раздаётся голос девушки: — Вот ты где! А я тебя везде ищу, завтрак принесли. Рефлекторно закатываю глаза: — Ладно, дамский угодник, думаю, тебе пора. Не опоздай на съёмку. Увидимся, — говорю я и не дослушав ответ отключаюсь. Закончив разговор, я еще долго сижу за кухонным столом, уставившись в никуда, как вдруг, чувствую прикосновение. — Джинни, мне нужно идти, дела зовут, — говорит Дин, глядя на наручные часы. — Ты тут как? Справишься одна? — Как-то ведь справлялась до тебя, — ёрничаю в ответ, на что его губы трогает лёгкая улыбка. — Больше не придется, — Уокер быстро чмокает меня в губы и уходит прочь. Кидаю мобильник на стол. В душе бушуют непонятные эмоции. Мы с Дином сейчас не настолько близки, чтобы я успела узнать про его «дела» и даже работу. Я не знаю с кем он общается, и кто его лучшие друзья. Кроме Гарри. Мы словно стёрли наше прошлое, сменили номера мобильных и сочинили новую жизнь. Может оно и к лучшему. Отношения мне сейчас не нужны. И снова влюбляться я не собираюсь, тем более в одного и того же человека. Дважды. С этими мыслями плетусь в гостиную, чтоб поработать над расписанием Холланда и скоординировать его встречи, в связи со съемками нового фильма. Очередные фотосессии и пресс-релизы. Да, работа — лучшее лекарство от печали.