Обещание

Конечно, это случилось, когда они спали. Накануне вечером Стах наконец-то соблазнил Кэйлани быть активным. Конечно, он всё сделал сам: привёл партнёра в боевую готовность, зацеловал, заласкал, заставив забыть волнение, растянул себя, опустился на довольно крупный и твёрдый член, осторожно придерживая его рукой. Оценил эмоции, сменившиеся на милой мордашке: дискомфорт, удивление, блаженное забвение, эйфорию близкого оргазма. Двигался медленно и осторожно, сильно и размашисто, мелко и быстро, дал кончить Кэйлани, а себя довёл рукой, щедро плеснув на живот и грудь супруга. После этого заснули нескоро. Кэйлани суетился вокруг Стаха, приносил ему воду и повидло, спрашивал, не больно ли ему, порывался осмотреть пострадавшее место и в конце концов признался, что ему самому было тревожно: хоть и хорошо, но непривычно. И он согласен «делать так» время от времени, но всё же предпочитает «по-другому». Ещё некоторое время Стах убеждал Кэйлани, что такое положение вещей вполне его устраивает, и лишь тогда измученный волнением юноша наконец-то заснул. Разбудил их сигнал комма. Икеда понял его сразу. Он ожидал его, чего уж скрывать. Тронул плечо спящего Кэйлани, скомандовал тоном, не терпящим возражения: — Просыпайся, Лапа. У нас гости. Собирайся. Компьютер в рубке подтвердил сообщение: «Крейсер орбитального контроля типа А-11, бортовой номер JHB-12-KHG, запрашивает разрешение на стыковку». — Отказать! — отдал команду Икеда. И получил ожидаемый ответ: — Команда отменена. Запрос орбитального контроля с более высоким приоритетом удовлетворён. Время до стыковки: два часа четырнадцать минут. — Мы можем улететь вместе, — предложил Кэйлани, быстро натягивая серебристый комбинезон. — У нас ещё два часа. — Он может погнаться за нами и уничтожить. А-11 лучше вооружён, чем наш крейсер, — ответил Икеда, открывая канал экстренной связи с полицейским управлением. Калеа на связь отчего-то не вышел, зато ответил дежурный, тип Стаху незнакомый и оттого не внушающий доверия. Возникло странное чувство неминуемого падения, будто пол всё ещё под ногами, но вот-вот растает, превратится в облако. — Маленький, мы сейчас найдём тебе каюту, ближайшую к ангару. Бери свои вещи, Маленькую Лапу и сколько угодно абрикосового повидла. Сиди и жди. Мы настроим бортовой компьютер на режим прослушивания. Ты будешь слышать всё, что я говорю. Когда я скажу: «Домой», ты сразу бежишь в ангар, прыгаешь в крейсер и летишь домой. Это понятно? — Стах, — тихо пискнул Кэйлани. — Ты обещал! — напомнил Икеда. — Хорошо. Хорошо, я всё сделаю. Я сделаю, как ты хочешь, — послышался тихий ответ. — Но ты ведь не бросишь меня? Ты ведь вернёшься и разыщешь меня? — Конечно, моё солнышко маленькое! — вздохнул Стах с облегчением. — Конечно! Сеанс экстренной связи с Венчурой начался по первому требованию. — Ну что, гроссмейстер, белые начинают и выигрывают? — спросил Тцай непонятное. Он был тёмен и загадочен: лицо-маска на чёрном фоне. — Мне нужно, чтобы ты перехватил все видеозаписи со станции и сохранил их для истории, — сказал Стах без предисловий. — С каждой камеры в режиме реального времени. Сможешь? — Партия перешла в эндшпиль, — снова проговорил Тцай голосом мага-шарлатана. — Контора пишет. Все записи с текущего момента передаются по межпланетному каналу, а также дублируются на носители главного управления полиции Эхмейи. Желаете прямую трансляцию на Площади Виру? — Обойдусь, — ответил Стах. — С богом, друже, — с неожиданной теплотой отозвался далёкий образ. — Если кто-то и сможет такое провернуть, то это ты. Кстати, канал будет открыт. Можешь со мной связаться в любую минуту. Тцай понял его. Икеда не собирался бежать. Он решил задержать убийцу, пусть даже ценой собственной жизни. Кэйлани он на кон не поставит, а вот свою драную шкуру — запросто. Если он победит, его Лапа сможет жить спокойно. И Мийалле, и Ипо, и этот мальчик из Золотых Облаков, как его там?.. Он раздавит эту ядовитую гадину. Жалко только, что оружия нет. Ведь этот, запросивший стыковку, явно будет вооружён. — Время до стыковки? — бросил Стах в пространство. — Один час и двадцать две минуты, — хором ответили бортовой компьютер и Тцай. — Пойдём, Лапа, — Стах обнял Кэйлани за плечи. — Я провожу тебя. Не сговариваясь, они выбрали каюту не ближайшую к ангару, а за два люка до круглых ворот. Вошли в ангар, вместе поднялись в кабину крейсера, проверили исправность систем. Вернулись в каюту. Обнялись в прохладе нежилого помещения, давно не знавшего человеческого дыхания. Икеда решил ничего не говорить. Может быть, они увидятся снова через четверть часа, а может быть, не увидятся никогда. Закрыл за собой люк каюты и не обернулся. Совсем рядом со стыковочным шлюзом вдруг мелькнула трусливая мысль: «А может, это и вправду просто-напросто орбитальный контроль? Дежурный дозорный, время от времени проверяющий земную станцию? Вот стыда будет, ведь он такую тревогу поднял». Занял хорошую позицию, там, где стыковочный шлюз выходит в два коридора: спицу и внешний круг. Проверил: — Тцай! Ты видишь меня? Запись ведётся? — Вижу, Икеда, — послышался знакомый голос. — Не бзди. И гостя твоего вижу, сейчас пойдёт на стыковку. Вижу твоего жениха, сидит в обнимку с мишкой. — Это не жених. Это муж, — помимо воли улыбнулся Стах. — Да уж, мы стареем, а мужья молодеют. Кстати, к вам летят ещё какие-то посудины. Четыре с полицейскими опознавательными знаками и ещё две неизвестных. Скоро у вас будет людно. Чуть заметная дрожь под ногами. Это крейсер А-11 состыковался с их летучей крепостью, которая на поверку оказалась тростниковой хижиной на берегу штормового океана. Что-то случилось со временем. Оно вдруг остановилось. Минуты, которые потребовались, чтобы наполнить стыковочную камеру воздухом, растянулись на вечность. Но наконец люк открылся, и Стаху навстречу ступила почти знакомая фигура. Знакомая по снимкам в «Путях», по неоформившимся фантазиям, по чужим следам. — Ну, здравствуй, Бэйн из рода Поющих на Ветру, — криво ухмыльнулся Икеда. — Каким ветром вас занесло на территорию Содружества? Спокойно и холодно сияли глаза цвета грозового неба, тёмной сталью взрезали скулы острые минна. — Капитан Икеда? У меня приказ главнокомандующего космическими войсками Эхмейи: доставить вас и кейяре Кэйлани Ола в штаб-квартиру в Эмайре-кон. Будьте любезны поторопиться. — Я — гражданин Содружества и вам не подчиняюсь, — вскинул подбородок Икеда. Ничего, что эхмейец на голову выше, и не на таких глядели сверху вниз. — Кэйлани Ола нет на станции. Видите ли, я посадил его в крейсер и отправил домой. Вы с ним разминулись, Бэйн. Вот и сказано ключевое слово — «домой». Остаётся только надеяться, что Кэйлани послушается его и прямо сейчас нажмёт пальчиком на слово «Космопорт», высветившееся на управляющей панели крейсера. — Врёшь, — сухо сказал эхмейец, делая шаг вперёд. — Я разыщу его без труда. Стоит мне перехватить управление бортовым компьютером… — Делай что хочешь, псих, — усмехнулся Стах, отступая на шаг. Когда этот придурок выхватит бластер, хорошо бы увернуться хоть от первого выстрела. — Каждый твой шаг сейчас записывается. Запись передаётся по прямому каналу на Венчуру и в полицейское управление. Ты попался, красавчик. Кэйлани тебя опознает, и отпечаток твоего ботинка совпадёт с вещдоком. Что, косолапим маленько, а? — Я не знаю, о чём ты говоришь, землянин, — надменно процедил Бэйн. — Я действую в рамках своих полномочий. Я пока ещё не совершил ничего противозаконного, не так ли? Ещё один шаг назад, будто в дурном кино, в тяжёлом сне. Знать бы, что Кэйлани сейчас уже летит. — А может быть, тебя нужно называть Кеона? — спросил Стах. — Хотя Кеону ведь придумал Найори. Ты просто воспользовался уже открытой страницей, когда Найори ушёл от тебя, не так ли? — Ушла! — прорычал Бэйн, будто наткнувшись на невидимую стену. — Не «ушёл», а «ушла»! Она была женщиной, моей женой! — Да неужели? А может быть, он был мужчиной? И при этом вовсе не твоим! Кеона Найори. Он не принадлежал тебе. Что ты с ним ни делал, как ни любил, как ни ненавидел, а своим не сделал! Не за это ли ты мстишь всем кейяре, похожим на него? Не этого ли ты хочешь от них: подчинения, безропотной покорности… В руке Бэйна тускло блеснул металл. Стах почувствовал ужас и восторг, будто перед прыжком в бездну. — Ты дебил, Бэйн. Ты знаешь, почему на орбитальных станциях запрещено оружие? Потому что эти станции не защищены от атаки изнутри. Вот у тебя в руках лазер, разработка Содружества, кстати. «Лайтсэйбер-М16», если не ошибаюсь? Его луч, конечно, разрежет меня пополам, но также и обшивку этого отсека, проводку под обшивкой и хрен его знает, что ещё. Станция может загореться, может потерять герметичность. Хрен его знает, что ещё. Никто не знает, командор. Эта жестянка просто не рассчитана на применение оружия на её территории! — Икеда, не будь же ты идиотом, — рявкнул Бэйн. — Я тебе ещё раз повторяю: у меня приказ доставить вас обоих на планету! Это оружие направлено не на тебя! Пойми же ты: каждая секунда на счету! Эта станция с минуты на минуту будет атакована, и вы оба погибнете: и ты, и кейяре! — А он больше не кейяре, Бэйн, — вдруг заявил Стах. — Я ответил на его Зов. Он теперь мой супруг. Бэйн пошатнулся, словно получив удар. Проговорил тихо, будто не веря: — Ты его… обратил? Как же так?.. Почему? Стах вгляделся в растерянное лицо самоуверенного красавца и вдруг заметил: — Бэйн, ты красишь себе минна! Вот позор-то. Бесчестье. Наверное, ты такой же бледный, как я, а, командир? Рука, державшая лазер, дрогнула, поднимаясь. Стах пригнулся, изготовившись к прыжку, когда другая фигура появилась из шлюза, вся в переливчатом металле лёгкого скафандра. Приятный баритон спокойно произнёс: — Бросьте оружие, командор Бэйн… Несколько вещей произошло в одну секунду. Стах всё же прыгнул на Бэйна, сбивая его с ног, и, падая, услышал тонкий гул лазерного пистолета, сухой хлопок неизвестного оружия и шум падающего тела. В следующее мгновение он почувствовал ледяное прикосновение, будто его левую руку до локтя и левую ногу по самое бедро окунули в обжигающе холодную воду. В панике он перекатился на спину, орудуя одной рукой и одной ногой, неловко отполз к стене, с трудом, извиваясь, как червяк, принял сидячее положение. И увидел серебристо-голубой скафандр, перерезанный по диагонали, из которого выпирали мелко подрагивающие щупальца. А потом послышалось характерное сердитое шипение, и тяжелая металлическая панель упала с потолка, надёжно закрывая то, что когда-то было частью кругового коридора. Видимо, лазер Бэйна всё же нарушил герметичность отсека, но станция была готова к отражению этой опасности, изолировав повреждённый участок, а заодно отрезав своей многотонной гильотиной верхнюю часть скафандра вместе со всем, что ещё могло оставаться в нем живого. Стах услышал тихий кашель. Бэйн, поражённый странным оружием гирарданца, лежал неподвижно, будто большая марионетка с обрезанными нитями. По его подбородку сочились струйки крови. — Странно, — прохрипел Бэйн. — Мне совсем не больно… А Стаха вдруг передернуло от ужаса и отвращения. Рука Бэйна, лежавшая в футе от Стаховой парализованной ноги, таяла. Кожа уже исчезла, быстро растворялась плоть, растекаясь мутно-розовой слизью, обнажались белые кости, истончались, пропадали, будто сделанные из снега. Рукав кителя прогибался, сдувался, превращаясь в мокрую тряпку, лежащую в вязкой луже. — Господи, — от ужаса не слушались губы, будто чужие. — Господи, только не это! Только не так… Он не сводил глаз со своей бесчувственной ноги, глядя, как подползает к ней отвратительная масляная лужа, которая минуту назад была красивым и сильным мужчиной. «Господи, нет, гирарданцы не люди. Люди могут убивать, но не так, не так…» В бездумной панике, опираясь спиной в стену, а рукой и ногой в пол, потащил беспомощное тело боком вдоль коридора, как можно дальше от спрута, перерезанного пополам, и человека, таявшего заживо. Взгляд случайно упал на то, что осталось от Бэйна. Стаха вырвало, на пустой желудок слизью и желчью, но воображение подсказало: «Вот оно, начинается!» Бэйн сказал: «Это не больно». В самом деле, больно не было. Только холод дополз уже до поясницы. А в шлюзовом отсеке между тем послышались шаги. Тяжёлые и неторопливые шаги человека, которому некуда спешить и не слишком хочется идти туда, куда несут его ноги. Человек вошёл, на мгновение загородив собой свет, склонился над тем, что было когда-то Бэйном, обернулся к Стаху. Ужас близкой смерти сделал Икеду иммунным ко всяким другим страхам. Он криво усмехнулся гостю: — Привет, красавчик. После чего с облегчением отрубился. Первое, что заметил Стах, очнувшись, было обилие одеял. Они на станции были приятного серо-голубого цвета, из мягкого синтетического материала, напоминавшего меховую шкурку Маленькой Лапы. Теперь они были везде: целой горой поверх непонятно чего у стены, ворохом поменьше, из которого торчали обтянутые скафандром ноги, — у аварийной переборки, а также аккуратным коконом вокруг его собственной тушки. Стах осторожно огляделся из-под опущенных ресниц. Мейнаке сидел у стены напротив, уронив кисти рук на колени и низко опустив голову. Рядом с ним на полу лежал бластер. — Блядь… — прохрипел Стах, глубоко обиженный таким положением вещей. — Моя станция! У всех есть оружие, кроме меня! Мейнаке поднял голову. Спросил, сочувственно поморщившись: — Как ты? Тебя зацепило? Стах здоровой рукой ощупал бесчувственные конечности и убедился в том, что они пока не растаяли, сохранили приятную твердость и упругость. Более того, паралич, похоже, проходил. Пальцы левой руки покалывало, будто иголками. — Зацепило, — кивнул Стах. — Но ничего, не смертельно. А что ты, Мейнаке? Будешь зачищать, чистильщик? — Не буду, — покачал головой Мейнаке. — Заебало. — Ну и правильно, — похвалил Стах. — У нас прямая трансляция сейчас на Венчуру и в полицейское управление. Так что полностью зачистить не удастся. — Ты как маленький, Стах, — снисходительно улыбнулся Мейнаке. — Содружеству нужно топливо, нам нужны корабли. Неужели две великие цивилизации не смогут простить друг другу гибели пары солдат? Всё замнут, Стах, всё переврут, а потом всё забудут. Икеда вспомнил мехавейский корабль в короне сияющих искр и согласно кивнул: — Ты прав, красавчик. Мы — всего лишь вода под мостом. Люди всегда поверят доброй сказке, а не паскудной правде. Молчание нарушил бортовой компьютер: — Орбитальный контроль запросил разрешение на стыковку кораблей Управления Полиции. Разрешение дано. Крейсер А-11 будет перемещён на внешний док. Время до стыковки: два часа двадцать восемь минут. Люк шлюзового отсека закрылся. — Кавалерия всегда приходит на помощь и всегда вовремя, — усмехнулся Стах. — Кстати, как тебе удалось состыковаться? Ведь стыковочный порт заняло корыто Бэйна. Ныне покойного. — Скажем так, командор неплотно закрыл за собой дверь, — ответил Мейнаке. — У наших крейсеров два порта. Я состыковался с его кораблем. А вот как попал сюда спрут, это вопрос. Хотя он был в скафандре… — Раз уж у нас такой вечер откровений, — предложил Стах, — расскажи, как дело было. Как ты вляпался в такое дерьмо? — Ну, как... Ясно как. Что надо роду, то и делаешь. А наш Патриарх Микил Кэй — мужик крутой. Недаром он так долго возглавляет самый влиятельный род, где каждый — пуп земли. Он проницательный человек, умный, безжалостный. Настоящий лидер. Ещё когда Найори ушла, он начал присматривать за Бэйном. Как будто боялся за него. Ну, оно и понятно, сын всё-таки. Он и раньше ради него такое сделал, ты не поверишь: после Белого Обряда не отдал его в чужой род, а оставил в своём. Кому-нибудь другому за это лёгкие бы вырвали, а ему — ничего. Вот, а когда с Найори такое вышло, он мне поручил присматривать за Бэйном, а я тогда уже в полиции работал. Я ведь из простого рода, Икеда. Тебе этого не понять. Когда меня взяли в Поющие… Да что тебе рассказывать. Всё равно не поймёшь. Странно, но Стах это понимал. Что тут понимать? Самая распространённая сказка всех времён и народов. — Так что Бэйн? С катушек съехал? Ушёл в запой, ограбил киоск, проиграл состояние в казино? — Да нет, вроде нормально всё было, — ответил коротким смешком Мейнаке. — Время шло, наш принц работал, про Найори как будто забыл, строил военную карьеру, все и расслабились. И когда нашли Аалону, никто ничего такого не подумал, никакой связи вроде бы не было. Но Патриарх мне сразу сказал: «Все доказательства должны быть сначала на моем столе, а уж потом — на столе Калеа». Он поставил задачу предельно ясно: «Убийца — человек, в худшем случае — гирарданец. Кем бы он ни был на самом деле». А когда я принёс ему эти соскобы из-под ногтей Аалоны, тогда он, видимо, и выяснил, что убийца — Бэйн. Сразу убрал его из столицы, но оказалось — поздно. Оказалось, что Луану и Конани Бэйн убил ещё раньше. А потом он, видимо, совсем помешался на этом твоём Кэйлани. Именно его хотел. На пляже чуть не попался, в ста шагах от стоянки глайдеров, от камер, от храма… Потом в госпиталь припёрся, потом в дом рода Молчания, где сто человек его могли опознать. Патриарх понял, что дальше так продолжаться не может, вот и отдал приказ… — Ты подбросил ДНК? — перебил Стах. — Чья там на самом деле была? Бэйна? — Я почём знаю? — пожал плечами Мейнаке. — Скорее всего, самого же кейяре. Эйнаре говорил, что мало материала. Но зато представилась возможность подбросить доказательство, что убийца — человек. Я и подбросил, конечно. Прямо в лабораторию. — Вот молодец, герой… Ну а сюда-то зачем пожаловал? Бэйна своего подстраховать? — Нет, — вздохнул Мейнаке. — Зачистить всех, включая Бэйна, и устроить аварию на станции. Чтобы всё это разъебать, чтобы ничего не осталось. А с записями потом пусть политики да жрецы разбираются. Записи и подделать можно. Или продать за сто кило микриллия. Как думаешь, твоя голова на столько потянет? — За столько добра таких, как я, можно с десяток купить, — пожал плечами Стах. — А его? — вдруг спросил Мейнаке, кивнув куда-то в сторону. — Его во сколько оценишь? Стах наклонился, заглянув за поворот коридора. С тошнотворным, полуобморочным отчаянием увидел, как идёт к ним Кэйлани. Увидел бледную, но решительную мордашку, тонкие руки, прижимающие к груди Маленькую Лапу, твёрдо сжатые губы. Икеда с воем приложился башкой о стену, закрыл глаза, сдаваясь. И поэтому не видел, как Мейнаке поднял с пола бластер. Лишь услышал, как тот сказал: — Постарайся простить меня, кейяре Кэйлани Ола.