В раю нет места грешным

Арсению не пришлось долго ждать: Серёжа объявился почти сразу. — Что-то важное? — спросил он как можно тише. Его голос казался зловещим в пустой каменной церкви. Так подумал бы каждый, кто ещё не знаком с таким персонажем, как Сергей Попов (читай: Матвиенко). Но секта уже давно потеряла смысл, и теперь четверо человек просто имели власть. Кстати о власти. Обратимся к теориям происхождения государства, например, к органической. Она рассказывает нам о том, что государство, подобно живому организму, не может существовать без «верхушки». Если же та самая «верхушка» отсутствует, государство либо перестаёт существовать, либо находятся люди, занимающие это место. Так или иначе, большая группа людей не может жить много лет, не позиционируя себя как государство. Сначала они придумывают законы, основываясь на моральных принципах, потом стремящиеся править добавляют своё. В итоге всё равно данной группой людей будет кто-то управлять. Другая теория, психологическая, объясняет всё это тем, что люди изначально поделены на тех, кто стремится к власти и тех, кто предпочитает покой. Вернёмся к секте. Изначально Арсений, исключительно из добрых побуждений, хотел поднести народу свою истину. Но потом людей стало становиться всё больше и брюнет понял: нет никакого божьего замысла, есть лишь власть, маленький «макет» государства в Ленской области. — Я, — говорил он сам себе. — Не праведник. Я — лидер. Конечно, он не мог сказать людям, что теперь религия утратила свой смысл, иначе бы они взбунтовались. Маленькая гражданская война в маленьком государстве. Поэтому мужчина продолжал играть роль Отца Арсения, а люди упорно верили в это. — Сергей… — медленно произнёс Арсений. — Опер. уполномоченный Шастун, город Москва. Ты знаешь, что делать. Серёжа кивнул и поспешил удалиться. Он вышел из церкви и краем глаза наткнулся на высокий крест на заднем дворе. На нём было библейское изображение распятого Христа. Крест обрамляли ивы, будто сожалея о чём-то, плача над жертвами глупой и бессмысленной «игры» Арсения. Серёжа огляделся, после чего подошёл к кресту. Здесь располагалась «братская могила» всех, кто хотел арестовать Арсения, а рядом, в земле, дверь в бункер, где людей мучали иногда не один месяц. Когда они меньше всего были похожи на человека, их убивали. Они не кричали. Они плакали и улыбались. Они получали долгожданную пулю в лоб, потому что реабилитироваться после всего этого было невозможно. Они шептали слова любви Отцу и Господу. Самая ужасная пытка, Серёжа помнил её, была пару месяцев назад. Жертвой была девушка. Молодая, не знающая, на что идёт, она дерзее остальных пришла за Поповым. Его это жутко взбесило. Её звали Есения и ей едва ли исполнилось 20. Её глаза были такими огромными, словно у ребёнка. Арсений, заглядывая в них, вспоминал себя шестилетнего. Ещё любящего, чистого, не видящего смерти, наркотиков. Он видел себя живого. В Есении он видел себя, сохранившего истинную жизнь. — Есения, солнце, — говорил Арсений, держа в руках книгу по истории. — Знаешь, как нацисты пытали людей? Девушка дрожала. Арсений не приковывал её к кровати, как остальных, не бил, не оставлял шрамы на теле накалённой арматурой. — У них были самые различные пытки, изощрённые. Например, они лишали человека сна. Есения была готова врезать Арсению и убежать, благо этому ничего не препятствовало. Но всё же она понимала, что в бункере, да и на выходе, стоят сектанты с автоматами. — Ты, моё золотце, — говорил он, чуть нагибаясь к девушке. — Не хочешь принять веру? Есения молчала. Многие, кто соглашался сразу, лишь бы не быть подвергнутыми пыткам, получали ещё больше. — Предательство интересов, — говорил он о тех, кто соглашался стать сектантом. — Главный грех. Его не отмыть. Человек, погрязший в нем, похож на раковую опухоль. Её можно только вырезать, с корнем и навсегда. Есения молча смотрела на мужчину. Попов чуть улыбался. Девушка была не из «шаблонных» — Ну так что? Она лишь мотнула головой. Она не говорила. Никогда за время пыток. Она хотела спать, её били. Ей показывали еду, но она никогда не просила, лишь зажимала нос и дышала ртом, чтобы меньше думать о еде. Она плакала но никогда не кричала. С каждым днём Арсений всё чаще приходил к ней, сам пытал её. Сектанты замечали, что он принимает меньше «чая» и почти всё время проводит в бункере. Позже он попросил обустроить там комнату и на несколько недель пропал. Секта осталась без «правителя», люди пытались сбегать, у некоторых получалось. Те, кто были слабее, передавали письма родным. Серёжа часто приходил к Арсению. Он заставал мужчину, сидящего напротив девушки. Брюнет просто смотрел ей в глаза, иногда что-то шептал, от чего у неё по щекам катились слёзы. Позже Арсений вышел из бункера, кинув лишь: заберите её. *** — Есения… — хрипло протянул Арсений, смотря на девушку. Она еле заметно кивнула. — А знаешь… у меня был ребёнок. У меня была дочь… Моя Вера. Есения, дрожа, попыталась что-то произнести, но брюнет перебил её. — У наших соседей, в деревне под Асбестом, родилась маленькая девочка. Они везли её из роддома… Но огромная фура вырезалась в них на повороте. О, ты бы видела эту картину. Горящие машины, искореженные тела и… в огне всё. Всё, что ты можешь окинуть взглядом. Это произошло у меня на глазах. Я видел, как они столкнулись, как взорвалась фура. А там, под телом матери, была живая девочка. Она бы захлебнулась кровью, текущей, из тела над ней, но я её спас. Она была вся в крови. Прекрасное зрелище. Есения всхлипнула. Она зажимала рот руками и вся тряслась. — Ты боишься? — ласково спросил брюнет. Девушка кивала. Арсений гладил её по голове, прикрывая глаза. — Я принёс её домой. Я её успокоил. А потом… Я взглянул на неё. Маленький комочек с огромными глазами. Я любил её, а она хотела к матери. Арсений отшатнулся от Есении и сел на полу напротив неё. — Любил, понимаешь? — брюнет положил голову девушке на колени. — Я хотел спасать её снова и снова. Я хотел быть для неё героем. Я назвал её Вера. И как только я дал Вере имя, я услышал голос Господа. Он сказал мне, что девочка попадёт в рай, к родителям. Есения плакала сильнее. Слёзы капали на её колени, на Арсения. — Я положил её на кровать, — продолжал брюнет. — И одной рукой перехватил её маленькое горлышко. Я сжал руку как можно сильнее и держал. Я видел, как синело её детское личико, как она дрыгала ножками. Моя Вера умерла у меня в руках, но я спас её. Второй раз. Я отправил её к родителям. Арсений встал. Он смотрел на Есению около минуты, после чего аккуратно взял её за запястье и потянул на себя. Девушка встала. — Тогда он сказал мне, что я могу отправлять в рай тех, кого хочу спасти. Тех, кого я люблю. Арсений подошёл к ней со спины и двумя ладонями перекрыл ей нос и рот. — Ты не жертва, Есения. Ты лишь отправишься в рай. Потому что я хочу спасти тебя. Есения сопротивлялась, билась ногами и руками. Слёзы текли по её синеющему лицу. Арсений зажмурился. Впервые он не мог хладнокровно убить кого-то. Он шептал девушке, что спасает её, потому что любит и сильнее прижимал ладонь к её лицу, пока она не перестала двигаться. Брюнет отпустил её и она упала на пол. — И не будет больше со мной, — тихо происнёс он. — Моей девочки с глазами ребёнка. *** Серёжа вздохнул. Арсений не запрещал испытывать жалость к этим людям, хотя сам часто стоял у «братской могилы» напротив имени Ставропольская Есения. Серёжа как-то спросил, зачем вообще этих людей хоронить, если проще выкинуть в лес. — Они люди, — говорил Попов. — Каким бы ни был человек, как бы он не грешил, он имеет право жить и быть похороненным. «Когда не будет света и тьма поглотит твою душу, вспоминай меня, я выведу тебя на свет» Серёжа подошёл к могиле. Он часто думал о том, что Арсений уже давно не проповедует, лишь играет. — И когда игра ему надоест, мы все окажемся здесь, — прошептал он и, кинув взгляд на ивы, развернулся и ушёл. *** — Антон! — по коридору быстро шёл Ди, пытаясь догнать Антона. — А? — парень обернулся и остановился, перебирая документы в руках. — Что там с ордером? — Ах, да, — Антон открыл одну из папок и протянул Мише небольшую бумажку. — Осталось только забрать. — Отлично, а сопровождение? — Не знаю, может ты? — Мало. — Миш, у тебя же времени много, — Антон двинулся к своему кабинету. — Придумай что-то. Миша вздохнул и, убрав уведомление, пошёл за Антоном. — Оксана говорила, что её муж тоже в милиции работает… — Прости, Оксана? — Да, та, что письмо принесла. — А, — Антон опустился за стол, раскладывая документы по выдвижным ящикам. — Точно. — Так вот, почему бы нам его не позвать? Он, по-моему, Алексей. — Попробуй, — Антон бегло просматривал бумаги. — У меня завал до вечера, так что давай, ты найди Лёшу, сходи в суд, запиши нас. Ну, Мих, всё по красоте, ты ж умеешь. Антон улыбнулся другу. Ди, кивнув на прощание, поспешил удалиться. *** Серёжа ехал к ближайшему телефону, по которому можно было дозвониться до Москвы. Он уже так часто промышлял одной и той же схемой, что она выработалась до автоматизма. Все ордера выдавались в московском суде, поэтому там был их человек, сектант, который выдавал милицейским поддельные документы. Они уезжали, а в отчёте он писал лишь: «отказано в выдаче ордера» Милицейские, иногда и КГБ-шники, приезжали в полной уверенности, что арестовать Арсения легко. Но сектанты к их прибытию были уже «при параде»: с оружием и самым грозным выражением лица. Серёжа, доехав до телефона, набрал знакомые цифры и когда девушка соединила его с подставным судьёй, он быстро произнёс: — Опер. уполномоченный Шастун, ордер на арест. — Принято, — послышалось на том конце, и мужчина услышал короткие гудки. *** Лёша Сурков никогда не отличался лидерскими качествами и не стремился быть героем. После школы он, решив, что его призвание — патрулировать улицы, отправился учиться в милицейскую академию. Он отучился, устроился на работу и продолжал жить обычной жизнью гражданина СССР. За несколько лет до первого появления секты он встретил Оксану, свою будущую жену. Она, перебравшись в Москву из Якутии, умудрилась потеряться, лишь выйдя из квартиры. Лёша, как благородный милицейский, помог ей сориентироваться, но потом она не выходила у него из головы. Позже Оксана пришла в участок и у каждого прохожего спрашивала «такого… зеленоглазого милицейского» Лёша, расплывшись в улыбке, подошёл к ней. Оксана поблагодарила его за помощь и сказала, что ей не помешало бы освоиться в Москве. Позже они встретились ещё раз, и через три месяца уже гуляли в обнимку. И вот они уже как три года женаты и часто прогуливаются по тому парку, куда пошли на первое свидание. Через год Оксана узнала от матери, что в их родном доме творятся ужасные вещи, а именно — сектанты. *** — Алексей Сурков? — Ди подошёл к мужчине в милицейской форме. — Да, а что? — Мы, с опер. уполномоченным Шастуном собираемся получить ордер на арест Арсения Попова. Девушка, принёсшая нам письмо — ваша жена, если я не путаю. — Подожди, какое письмо? — нахмурился Лёша. — Она вам не сказала? Письмо с просьбой её матери о помощи. Лёша кивнул. Видимо, Оксана решила не забивать ему голову всем этим и отнесла письмо в соседнее отделение. — Так, а в чём суть? — спросил Сурков. — Нас двое. Вряд ли нас отправят так. — Предлагаешь с вами? — Почему нет? Лёша вздохнул. Оксана точно не оценит такой его инициативы, но всё же долг был для него на первом месте. — Я в деле. *** Миша и Лёша, сдружившись по пути в суд, получили ордер и ехали за Антоном. Парень всё ещё разбирал документы. — Тоха, — в кабинет завалился радостный Ди. — Радости полные штаны, — хмуро произнёс Шастун, не поднимая глаза. — Да ладно тебе, — Миша положил ордер на стол. — Мы тут вообще-то завтра на операцию полетим. Антон поднял глаза и взглядом встретился с парнем примерно его возраста, стоявшего в дверях. Он, чуть улыбнувшись, подошёл к нему и протянул руку. — Антон. — Лёша. Ну, для друзей, — поспешил уточнить он. — Тогда для нас ты Лёша, — усмехнулся Миша. — Как едем? — спросил Антон. — Завтра в Шереметьево, самолётом до Якутии. Дальше — вертолётом, — сказал Миша. — Да, тут же все умеют управлять вертолётом, — возмутился Антон. — Успокойся, мы вчетвером поедем. Пилота зовут Оксана, — улыбнулся Лёша. — Твоя жена — лётчик? — Ну да, — скромно ответил он. *** — Да, я категорически против, именно поэтому как только мы арсетуем этого Арсения, дома ты огребёшь. Не наше это дело, — возмущалась Оксана по пути в аэропорт. — Оксана, солнце, — ласково говорил Лёша. — Мы помогаем твоим родителям. Девушка вздыхала и кивала, соглашаясь. *** После нескольких перелётов, они наконец посадили вертолёт у церкви Арсения. Антон вышел, захватив с собой ордер. Миша и Лёша, перезарядив пистолеты, двинулись за ним. Сектанты, сверкая оружием, молча стояли в стороне: команды нападать не было. — Арсений Попов! — громко сказал Антон, заходя в церковь. — У меня ордер на ваш арест, вы обязаны пройти со мной. Арсений оборачивается. Антон смотрит на него несколько секунд, замечая неестественную худобу и мешки под глазами. «Признаки наркозависимости», — подумал он и, убедившись, что Арсений не держит оружие в руках, подошёл к нему. — Я тебя ждал, — улыбается Попов. — Замечательно, — спокойно говорит Антон и достаёт наручники. Арсений, чуть склонив голову набок, протягивает руки. Антон хмурится и медлит. — Меня очень легко поймать. Вот я и попался, — усмехается Арсений. Антон смотрит на трясущиеся руки мужчины. «Ему нужна новая доза, либо он только что принял» — думает он. — Попался, попался, — как заведённый повторяет Попов. Антон зажмуривается и, открыв глаза через несколько секунд, быстро надевает наручники, заведя мужчине руки за спину. — Не разводи тут этот цирк, — грубо говорит он и тут же слышит вздох, явно не предвещающий ничего хорошего. — Я ждал, когда вы заберёте меня, но Господь вряд ли отпустит меня. Шастун кивает и, обернувшись, натыкается на вырубленных напарников. — Что за…? — спрашивает он, поворачиваясь к Арсению. Брюнет лишь пожимает плечами. «Блять», — проносится в голове парня, прежде, чем в глазах резко потемнело.