От любви не убежать

      Я проснулся от того, что кто-то шевелился, будто пытаясь выбраться из-под меня. Открыв глаза, я увидел, как лисёнок пыхтит, запутавшись в моих объятиях. Улыбнувшись, я притянул его ещё ближе и уткнулся носом в его мягкую шею. Олли вздрогнул и замер, как мышка, боящаяся потревожить огромного кота. Фыркнув, я начал нежно целовать кожу в области шеи, и тут услышал тихий стон. Отстранившись, я посмотрел на раскрасневшегося омегу и потянулся к его губам. Но едва коснувшись, отпрянул из-за крика:       — Папочка!       Я сел по-турецки на кровати и посмотрел на дверь. Там стояли какой-то омега и мой сын, Мир. Омега, видимо, глаз да глаз за Миром не уследил и тот упустил момент, когда малыш рванул в мою… нашу комнату. Кивнув «сиделке» в знак благодарности, я перевёл взгляд на Мира, который уже вовсю карабкался на высокую кровать. Затянув его на постель, я умилился: Мир, запрыгнув на притихшего лисёнка, начал взахлёб рассказывать о наших ночных посиделках и о том, как ему особенно запомнилась сказка про отважного пирата. А Олли, пока Мир щебетал, украдкой поглядывал на меня.       Через пять минут в комнату вбежал растрёпанный советник. На его одежде было куча складок, а губы — красные от поцелуев. Видимо, кого-то оторвали от важного дела… или не очень важного, хах. Остановившись, чтобы отдышаться, он подошёл ближе и сбивчиво заговорил про какое-то соседнее королевство. Мол, они, видите ли, хотят заключить с нами мирный договор.

***

      Сидя в своём кабинете, я уже в который раз перечитывал эту писанину. Убедившись, что всё в порядке, поставил свою подпись. Как только я отдал договор своему советнику, у него глаза стали по пять копеек. Видимо, не ожидал, что я так легко соглашусь на перемирие. Ну, я же не тот правитель, который только и думает о войнах. Да и мне они не нужны, без них проживём. Может, даже когда-нибудь объединим наши государства… кто знает.       Устало прикрыв глаза, я на минуту отпустил из мыслей всю эту правительственную чепуху. Голова уже раскалывалась! Дождь тихо барабанил по стеклу, создавая эхо прошлых воспоминаний из детства.       Сегодня приходил портной и снимал мерки с Олли и Мира. Малыш вечно дёргался и мешал ему нормально работать. Старенький бета постоянно что-то бурчал себе под нос. Узнав, какую одежду и какого цвета они хотят, портной удалился, пообещав, что всё будет готово через пару недель.       Поднявшись из-за стола, я пошёл к комнате. В покоях было темно и тихо. Олли, судя по всему, уже спал. Хотя, если бы он сидел и ждал меня, я бы сильно удивился. Три часа ночи уже, да уж… засиделся я. Скинув одежду, я забрался в нагретую постель, обнял лисёнка и моментально уснул.

***

      Конная прогулка — что может быть лучше? Олли, судя по тому, как неуклюже он пытался залезть на лошадь, раньше с ними дел не имел. Посадив его к себе на седло, я начал учить его держаться и управлять лошадью. Миру затея с лошадьми не понравилась. Ну, конечно, собака лучше! Ах да, точно, Альбэ всё же купил ему маленького щенка, только какой породы — убей, не помню.       Когда я отдал рыжику поводья, мы медленно тронулись с места. Он никак не мог удобно устроиться в седле, постоянно дёргался и ёрзал, испытывая моё терпение на прочность. Я уже дышал через раз! Когда он снова начал крутиться, я не выдержал и рыкнул, слегка навалившись на него.       — Ваше…       — Да ты будто специально это делаешь, лисёнок. Ещё одно движение, и я за себя не ручаюсь, — я легонько прикусил его за ушко, намекая, что не шучу.       — Простите, — просипел ушастик.       Поездив верхом ещё минут десять, мы решили на этом закончить. Я слез с лошади и, отступив на шаг, начал ждать, когда спустится Олли. Кое-как, с горем пополам, рыжик слез, но как-то умудрился подвернуть ногу. Упав на землю, он схватился за щиколотку.       — Ай-ай, как больно!       — Боже, — я закатил глаза, глядя на перепуганного лисёнка. — Ну, что у тебя всё не слава Богу, как говорится? Ладно, давай, хватайся за шею, — я подхватил парня на руки и понёс в покои. Посмотрел на резвящегося Мира и отдал указ Лимьэру, который как раз стоял неподалёку, позаботиться о ребёнке.       Сняв с Олли обувь и наложив тугую повязку, я уложил его в постель. Покормив притихшего и грустного Олли, улёгся рядом.       — Ну, и чего ты замер? Я что, настолько страшный?       — Нет, — проговорил он так тихо, что я еле расслышал. — Вы оказались совсем не таким, каким вас описывают.       — А каким меня описывают? — спросил я, нависая над парнем, из-за чего он начал отползать от меня. — И куда это ты пополз, маленький? — поймав беглеца, я уложил его рядом с собой, поцеловал за загривок и утробно заурчал.       — Ваше Ве…величество! — сколько же от него шума.       — Спи уже!       Сон никак не шёл. Я ворочался, пытаясь уснуть, но манящий запах мандаринов, исходящий от лисёнка, мешал мне собраться с мыслями… Так, СТОП! Запах… открыв глаза, я увидел, как всё его тело мелко дрожит.       — Олли! — перевернув его к себе лицом, я увидел раскрасневшегося, тяжело дышащего омегу с мутными глазами. — Чёрт! — я чуть ли не слетел с кровати. — Я сейчас позову других омег, они тебе помогут, — уже хватаясь за дверную ручку, я почувствовал, как на меня сзади кто-то налетел.       — Не уходи, — жалобно канюча и умоляюще, Олли начал тянуть меня обратно к кровати.       — Ты… Если сейчас же меня не отпустишь, я уже не смогу себя сдерживать! — пытаясь оторвать лисёнка от себя, я отступал назад, к кровати. Приятные нотки в воздухе были не просто приятными, они проникали вглубь кожи, внутрь организма. Они вызывали спазмы прямо под сердцем и затуманивали разум.       — Вилли… — простонав, лёжа на кровати, Олли выпятил свою попку в мою сторону и начал ею похабно крутить, при этом практически скуля. Он был весь разнеженный, румяный, такой милый и соблазнительный, что я чуть не заскулил только от одного его вида. — Возьми меня… пожалуйста…             Меня упрашивать дважды не надо. Нависнув над омегой, я принялся ласкать его горячий рот языком, а руками скользил по его бокам. Парень вначале стеснялся, но затем немного успокоился и начал изучать моё тело: изгиб моей размашистой спины, кубики пресса… Иногда он даже осторожно обводил ореолы маленьких твёрдых сосков. Я всё же оторвался от его желанных губ, чтобы мы могли стянуть друг с друга одежду. Отметил, как расширились в удивлении глаза лисёнка, когда он смог не только ощупать, но и оглядеть мой голый торс. Олли снова потянулся рукой к моей сильной накаченной груди, но вдруг замер на полпути. Пришлось взять его руку и самостоятельно прижать ладонь к глухо ухающему сердцу.       — Нравится? — хрипло спросил я. Олли взглянул мне в глаза и, видимо, опомнился, что делает, отдёрнул руку, прижав рыжие ушки к макушке. — Всё твоё, — заверил я.       Я развернул его лицом к себе и крепко поцеловал, сталкиваясь языками. Затем вцепился пальцами в упругие полушария, чтобы притянуть его ещё ближе и сильнее. Сказать по правде, мне хотелось высосать из моего лисёнка всю душу. Я хотел защитить его и уберечь. Застонав, я проехался губами вниз по шее рыжика, спустился на грудь, облизал соски, сунул язык в ямку пупка, прикусил кожу под ним и, наконец, сомкнул губы на головке его члена. Я решил удивить Олли и доставить ему незабываемое удовольствие.       Потрясённый омега закричал и резко дёрнул меня за волосы, глядя на меня совершенно круглыми глазами.       — Ты чего?.. Ты… Это что?.. Как? Зачем? Хочешь меня съесть?! — хотелось и засмеяться, и расплакаться одновременно.       — Чудо, а о взаимных ласках ты слышал вообще? — я провёл рукой по его вставшему члену, и Олли охнул, выгибаясь.       Мне это так понравилось, что решил продолжить. Недолго думая, облизал его головку, причмокивая. Лисёнок откинулся назад, прикрывая глаза ладонью. А у меня снесло крышу от одного его вида. Я начал сосать, полностью погружая головку в рот, языком до основания, а затем обратно.       Он уже не молчал, а громко стонал, стараясь насадиться сильнее. Я отстранился от аккуратного члена омеги.       — Перевернись на живот, — я старался говорить как можно мягче, но в такой ситуации это было трудно. Лисёнок с трудом перевернулся на живот, немного приподнимая попку и раскидывая ноги в стороны. Мои пальцы коснулись его узкой спины, прошли в ложбинку между ягодиц и обвели пульсирующий вход. Олли лежал на животе, уткнувшись лицом в мягкую подстилку, и плакал. Из-за такого положения он краснел и прикрывал глаза, когда почувствовал мои пальцы у пульсирующего входа. Он подался вперёд, сам насаживаясь на ласкающие его пальцы и кусая губы.       — Какой чувствительный, отзывчивый омега, — шептал я, переворачивая лисёнка лицом к себе. Мне хотелось увидеть это милое личико. Руки с жадностью ощупывали его бока, когда язык быстро и ловко проник во впадину его пупка. А над ним была обнаружена маленькая родинка, которую я тут же поцеловал. Снизу послышалось хихиканье, и когда я поднял на Олли полные страсти глаза, омега затряс головой и попытался закрыть рот рукой, но не смог отвести взгляда. Глядя в глаза, я провёл носом по складочке на его животе, а потом и вовсе прикусил её. Рыжик на такое судорожно всхлипнул. Я вовремя перехватил его под колени, потому что он попытался их свести, и прижался щекой к промежности омеги, чувствуя небольшой, но явно возбуждённый член.       Округлые ножки были зацелованы и обкусаны, а внутренняя часть бёдер блестела от моей слюны. Приподняв его под попку, я одним движением усадил омегу к себе на бёдра. У Олли расширились глаза и он с испугом взглянул на меня. Он тут же попытался слезть, но я ему не дал.       — Решил быть сверху, малыш? — почти невинно поинтересовался я, похабно улыбаясь.       Член возбуждённо расположился в ложбинке влажных ягодичных складок. На круглые половинки положили руки и крепко прижались к ним, а пальцы пробрались к влажной, припухшей от возбуждения дырочке. Омега попытался удержать стон, зажав себе ладонью рот, но одна из моих рук переместилась выше, на пояс, потом на лопатки, а потом на шею, и одним движением я притянул его к себе. Ему пришлось убрать ладонь ото рта, чтобы упереться в сильные плечи и не свалиться прямо на меня, а главное, ответить на поцелуй. Истомлённый желанием и голодом, ушастик вылизывал мои губы и рот с откровенным наслаждением.       Между ягодиц у Олли стало совсем влажно, и я, не прерывая поцелуя, попытался проникнуть сразу двумя пальцами в туго сжатое колечко мышц. Не получилось, всё-таки если у него был кто-то, то явно не в последнее время. Я даже забеспокоился, не слишком ли резко стартанул, но мой малыш только выгнул спину и выставил попку посильней, уткнувшись носом в основание шеи. Я почувствовал робкие, похожие на шёпот, поцелуйчики и свободной рукой почти лихорадочно оглаживал спину омеги, массируя поясницу.       — Скажи, если будет больно, ладно? — поцеловал я его в макушку.       Тот угукнул и поёрзал нетерпеливо.       Стоило проявить немного терпения, и его анус почти без сопротивления впустил сначала один палец, а потом и два. Стенки внутри были горячие и пульсировали возбуждением. Я проходился по небольшому бугорку простаты, вызывая у Олли не просто стоны, а скулёж, вперемешку с невнятным бормотанием.       Я растягивал удовольствие и дразнил, проводя головкой возбуждённого члена по ложбинке омеги, приставлял к постепенно расслабляющейся дырочке. Ягодицы при этом поджимались в предвкушении, а Олли затаивал дыхание, но я терпел, пока три пальца не начали свободно входить в анус омеги всё-таки, достоинство у меня было, мягко говоря, не таким компактным, как у лисёнка, и мне не хотелось причинить ему излишнюю боль.       Я сменил позу, подхватив его за пояс, и подмял под себя. В тот момент омега смотрел на меня с осоловевшим видом, руками вцепился в мои предплечья, которые были по бокам от него, а ногами обхватил меня за торс. Я толкнулся на пробу, но не смог остановиться, пока весь не оказался в нём. Обнажённое тело Олли выгнулось подо мной так откровенно и неумело, что с его губ сорвался очередной стон. А потом я уже не смог контролировать свою животную натуру, да и судя по реакции лисёнка этого совершенно не требовалось. Я наслаждался каждым движением внутри него и смотрел на Олли во все глаза. Я брал его с большим удовольствием, то глубоко входил внутрь, натягивая тугую попку на свой член до самого конца, то выходил почти до конца — омега не хотел меня отпускать. В какой-то момент взгляд Олли остекленел, и омега сорвался в оргазм, прижавшись ко мне так, чтобы я непременно остался в нём.       Его анус пульсировал и сжимался вокруг члена, будто уговаривая подольше задержаться внутри. В результате я потерял последние крохи самообладания и в несколько сильных толчков кончил вслед за Олли. Лисёнок закричал и забился в судорогах подо мной. Я начал расцеловывать его, как только поймал дыхание, чувствуя, что намертво застрял в омеге разбухшим узлом. Мой маленький лисёнок. Мой.