This is my show

      Джош трётся о шею Тайлера, когда будильник выдает, что пора вставать. Голова болит от недосыпа и сложной эмоциональной ночи. Но несмотря на жужжание в голове и ощущение, будто ударили тупым железным инструментом, Джош улыбается. Яркий противный лучик света пробивается сквозь оконное стекло, и Джош шипит, словно вампир или же эмо, проклинающий всю эту жизнь. Единственное, что совсем не портит утро, — это Тайлер, утыкающийся лбом в его тело, свернувшись колачиком. Словно падающая звезда, которая готова разбиться, но придаёт надежду многим лишь одному.       Джош смотрит на его «бунтаря» и сухими губами прикасается ко лбу, чтобы не разбудить и насладиться минутами сонного комочка. Он целует Тайлера, отмечая, что его лоб горячее, чем у нормального человека. (Тайлер, конечно, и сам по себе горяч, но не в этом плане). У него высокая температура, и Джош проверяет это поцелуями несколько раз, чтобы точно удостовериться. Он слегка трясёт Тайлера за плечо, как иногда делает его мама, пытаясь разбудить сына. Джозеф лишь накрывается сверху одеялом, прося, чтобы от него отстали.       В голове Джоша моментально назревает план. У него с родителями существует договоренность. Один раз в два месяца можно остаться дома, если чувствуешь себя не очень хорошо. И, видимо, это его шанс (они же не знают, что он сбегал после шалостей в туалете раньше).       Прежде чем покинуть их с Тайлером одеяльную обитель, целует его в губы (только для того, чтобы снова проверить температуру). Все люди болеют, и ты уверен в том, что он сможет вылечиться, но всё равно твоё сердце разрывается, когда любимый человек ведёт войну с вирусами.       Джош делает из себя максимально трупоподобного, притворяясь больным, и спускается вниз, где мама уже готовит завтрак. Он смотрит на её лёгкие движения со спины, и благодарен ей за то, что она просто есть в его жизни. Тут, а не где-то там далеко.       — Доброе утро, ма, — с хрипотцой шепчет Джош.       — Доброе, сына, — она разбивает яйца для того, чтобы её дети перед школой получили необходимое количество энергии. Любящая мама не оставит своих детей без завтрака, даже если они уже выросли.       — Я чего-то умираю, — Лора резко обворачивается, оглядывая больного сына, — голова болит, но температуры вроде нет, но измерить бы не мешало, н-наверное.       — Может, у тебя усталость? — мама прикладывает ко лбу сына руку, обеспокоенно заглядывая в его глаза и прося открыть рот. — Горло, вроде, не красное. Ты хорошо спал сегодня?       — Крутился всю ночь, — Джош не врёт, он просто не договаривает правды. Он не спал. Он охранял Тайлера. — Давай всё-таки температуру измерим?       — У тебя глаза покрасневшие, — Джош улыбается, когда она глядит на него, беспокоясь, — сейчас достану градусник. —Лаура достает упаковку с медикаментами и не отпускает его в комнату, пока сама не посмотрит на температуру. Джош пытается выжать из себя максимум, но он и сам понимает, что здоров как бык, и ничего не выходит.       — Может, и вправду усталость? — Джош смотрит на маму, молясь, чтобы она не отправила его в школу. Тайлеру некому помочь, кроме него.       — В любом случае, сегодня ты в школу не идёшь, — целует его в лоб, заключая в этот жест всю материнскую любовь, — погоди, я дам тебе таблетки.       Джош делает вид, что проглатывает лекарства, зажимая их в руке. Когда-нибудь, если у них с Тайлером всё сложится, (а он надеется на это) то Джош обязательно признается матери, что не болел тогда. А ещё придется сказать, что он гей. А это страшно.       — Я пойду в свою комнату, хорошо?       — Конечно, солнце, — она, не боясь заразиться, целует его в щеку, — отдыхай.       — Я люблю тебя, мам, — Джош никогда не врёт.

***

      Когда Джош входит в комнату, он чуть не запинается об воздух, потому что видит Эшли. Она сидит на стуле напротив спящего Тайлера, приподнимая бровь.       — Доброе, — Джош чувствует себя будто девочка, которую застукали с парнем, ах да, постойте, почти всё так и есть.       — Утро добрым не бывает, — шепчет Эшли, поднимаясь, — что в твоей кровати делает Тайлер Джозеф?       — Спит, — Джош радуется, что она не кричит, а тоже старается не разбудить Тайлера, — я могу всё объяснить.       — Только не говори, что вы с ним ночью того этого… — Эшли кхмыкает, чтобы Джош и сам понял, про что она говорит.       — Мы не «таво етава», — Джош передразнивает сестру, — я потом тебе всё объясню. Только не говори маме, я сказал, что плохо чувствую, потому что у Тая жар.       — У Тая? Жар? Поэтому ты его привел к себе в кровать?       — Я должен был ему помочь. Больше некому.       — Я так счастлива за тебя, бро, — Эшли расплывается в улыбке, стукая Джоша в плечо. — Лечи его, только не шалите.       — Ты лучшая сеструха, — говорит Джош, расплываясь в улыбке.       — Я и без тебя это знаю, Джошуа Уильям Дан, — произносит Эшли, потихоньку выходя из комнаты. Чтобы никто не проходил мимо.       Джош знает, что у него самая лучшая в мире семья.       Запирает дверь, чтобы точно больше никто не вошел, и подходит к кровати, взяв градусник с кухни с собой. Садится на кровать к укутанному парню:       — «Таво етава», — хрипит Тайлер, усмехаясь.       — Так ты всё слышал? — Джош начинает покрывать лицо Тайлера поцелуями в «наказание», ощущая, что это утро на самом деле счастливое.       — Голова болит, — Тайлер давит на жалость, отвлекая Джоша, чтобы урвать свой поцелуй, который подействует, словно самый сильный антибиотик.       — Изо рта в рот — получается микроб, — отстраняясь, насмехается Джош, а затем снова целует Тайлера. Никакие микробы не позволят не обнимать его сегодня весь день. — Открывай рот.       — Не, милый, давай сегодня без минета, — Тайлер издевается, и Джош отмечает, что, значит, он не настолько болен.       — Мне надо смерить температуру, дурак, — Джош вставляет градусник в нехотя открытый рот. — Ещё успеем устроить «таво етава», не расстраивайся, — Джош видит, как Тайлер сглатывает слюну, и он ложится к нему под бочок, приобнимая. Сердце Джоша стучит намного быстрее в последнее время, и, может, он всё-таки болен? Такихардия или порок сердца какой-нибудь? Может, просто его болезнь — это Тайлер? Словно магнит, который мешает работать механизмам Джоша, затуманивая не только сердце, но и разум.       Тайлер прикрывает глаза, избегая болезненного жжения, почти совсем не дыша. Джош пересчитывает его ребра, но плотная ткань кофты, которую Джош вручил Тайлеру, чтобы тот не мерз, препятствует этому. Он хочет быть ещё ближе.       Градусник показывает, что Тайлер не просто горячий, а слишком горячий (Джош понял это ещё в первый день). Он перестаёт обнимать Тайлера, получая в ответ разочарованный стон.       — Сейчас принесу таблетки и чай, а ты пока разденься, — Джош убеждается, глядя в окно, что его родители садятся в машину, и никто не будет задавать лишних вопросов.       — Давай раздевать меня станет твоей работой, а? — Джозеф слишком Джозеф, чтобы размякнуть и быть белым и пушистым.       — А заработная плата большая? — интересуется Джош, подыгрывая.       — А ты проверь, — Тайлер слышит лишь стук двери и переворачивается на бок, утопая в запахе Джоша, которым пропахла кровать.

***

      Джош проводит с Тайлером весь день, просто обнимая. Просто перешептываясь на всякие темы, узнавая друг друга лучше. Просто принося ему чай и таблетки. Просто целуясь и улыбаясь. Просто смотрит на спящего Тайлера, его длинные реснички, плечи, тело, душу. Он всё-таки раздевает Тайлера, вызывая ещё один поток пошлых шуток. С Тайлера слетает одежда, и Джош прикасается к его тату губами. Смотрит и не видит в парне себя, потому что это была бы совсем другая история. Они отдельные личности со своими выкрутасами.       Благодаря таблеткам ближе к вечеру больному становится немного лучше. Джош избегал темы о вчерашнем, понимая, что вчера Тайлер открылся целиком и полностью, а это тяжело перенести. Если ты скажешь о себе что-то лишнее неправильному человеку, он сможет использовать это против тебя. Нельзя ошибаться.       Уже начинает темнеть, и комната постепенно погружается в комфортный мрак. Тайлер перебирает розовые кудряшки, придумывая Джишу всякие смешные прозвища. «Единорог» упускает момент, когда родители приезжают домой, и он не успевает сориентироваться, когда слышит шаги возле двери. Извилина Джоша не придумывает ничего лучше, чем отправить Тайлера под кровать. Ему нелегко признаться родителям, что он гей, хотя знает, что они поймут. Его время пока не пришло.       Мама справляется о его здоровье, пока Джош хвалит сам себя за то, что недавно мыл под кроватью пол. Старается не выдать подробностей сегодняшнего дня, наполненного нежностью и больным ворчанием малыша старика Тайлера.       — Ужин будет готов через полчаса, если хочешь, я могу принести?       — Я сам спущусь, — с улыбкой говорит Джош, потому что кто-то щекочет его ступни.       — Хорошо, солнце.       Тайлер вылезает из-под кровати (даже не матерясь) с крохотным фонариком в руке.       — У тебя милая мама, — Тайлер садится возле Джоша, склоняя голову.       — Спасибо, — он целует Тайлера в висок, потеряв счёт за сегодня, — ты нашёл это под кроватью? — интересуется Джош, забирая из рук Тайлера синий фонарик.       — Ага, зачем он тебе?       — Ну знаешь, — Джош включает его, озаряя комнату. — Даже в самые страшные дни он может освещать самые темные углы. Я давно не маленький, но по ночам от него становится настолько светло и тепло, что все плохие мысли сразу же пропадают. Да и, держа его, сразу переносишься в детство, где не было проблем. Никаких.       — Джош… — Тайлер медлит, смотря Джошу в душу, — ты же будешь моим фонариком, правда?       Безграничный счёт пополняется бесконечным количеством поцелуев.