This is my show

      — Ты играешь на укулеле? — Тайлер лежит на Джоше, вычерчивая узоры на его грудной клетке. Какую ночь они спят вместе? Достаточно, чтобы войти в привычку?. Днём они проспали слишком много, чтобы не уделить внимание друг другу ночью, когда солнце упало за горизонт. Они не отходят друг от друга уже сутки, и им комфортно находиться вместе даже в тишине.       — «Играю» — это слишком громко сказано. Это, скорее всего, дребезг кошки, которая попала под автобус, — они говорят шепотом, желая не разбить купол магии ночи. — А ты успел покорить какие-нибудь инструменты? — да, все их разговоры наполнены странными намёками. Да, им это нравится. Да, это то, почему они официально вместе.       — Только барабаны, — Тайлер проводит языком по соску Джоша, чувствуя, как его тело сжалось, покрываясь мурашками, а мышцы напряглись. — А есть ещё какие-то варианты?       — Ты же разрешишь мне поиграть на барабанах, правда-правда-правда? — Тайлер не видит, но чувствует желание, исходящее от Джоша. От его Джоша.       — Конечно, только плата будет оооочень большая, — Джош клыками впивается в его шею, оставляя метки и вселенское наслаждение, под которыми он тает, как молочный пломбир. — Ну что вы, мистер Дан, этого будет недостаточно.       — Мистер Джозеф, — Джош делает писклявый голос, как у девчонки. — Мне так нужно это. Я на всё готова. Что хотите просите.       — Что вы, я не такой, — Тайлер невесомо охает, давая первую трещину темноте. — Хотя, знаете, я тут подумал и понял, что вы сможете кое-что для меня сделать.       — И что же это? — Джош возвращает свой прежний голос, проводя рукой от низа живота и останавливаясь возле шеи, чуть придавливая.       — Никогда меня не отпускай.       — Не позволяй себя отпустить.       Поцелуи — это не огонь, не звёзды, не водопад или же другая природная стихия. Поцелуи — это передача своих жизненных сил другому человеку, без которых ни ты, ни он не проживет.       — Помнишь, ты пытался вывести меня из дома тогда, сказав, что у тебя есть моя обнажонка, — припоминает Джош парню, прикасаясь губами к его носу. — Ты сделал их тогда, на вечеринке?       — Возможно, — мурлычит Джозеф, усмехаясь.       — Раздел беззащитного мальчика, чтобы использовать это против него, да?       — Возможно, — чуть громче хохочет парень, даже не представляя себя, делающего такое.       — Если бы у тебя были мои голые фото, то они бы стояли у тебя на заставке, — Джош щиплет Тайлера за живот взамен на шантаж.       — Надо будет это исправить, — Тайлер шикает на Джоша, переплетая их ноги. Он с самого начала понял, что его раскрыли. Никаких фото нет. — Раздевайся.       — Не наглей, Джозеф, — целует Джош Тайлера, кладя руку на его щеку. — Потом.       — Ох, как же я жду... А то мои звёзды на заставке уже надоели. Надо поменять их на новую.       — Твою личную звезду.       — Мою личную звезду.       — Мой личный космонавт.       — Твой личный космонавт.       — Почему всё время черный? — спрашивает Джош давно интересующий вопрос, не решаясь дальше нападать на Тайлера, потому что всё же родители за соседней стеной.       — Так легче адаптироваться к жизни, — Тайлер и сам прекрасно понимает, к чему могут привести их поцелуи, ощущая, как внизу завязывается тугой узел. — Знаешь, как щит, который защищает тебя от лишних взглядов. Так привычнее. Это не просто цвет, это состояние души. Он особенный для меня и обозначает магию, наполняющию этот мир. Быстротечность движения времени и ту бездну, к которой мы придем.       — Воу, — выдает Джош, не ожидая такого глубокого ответа.       — А ещё я в нём слишком сексуален, — добавляет через несколько секунд Тайлер, получая в ответ щипок за внутреннюю сторону бедра. — Нет, ну правда!       — Тогда ты был одет в жёлтые шорты, — примечает Джош, устраиваясь удобнее.       — Тогда не нужно было притворяться, потому что я доверял тебе, — Тайлер прикрывает глаза, желая запечатлить этот момент в корне подсознания, поставить на самую видную полочку и никогда не забывать. — Зачем бежать от собаки, если она твой друг?       — Зачем заключать в себя рамки? — Тайлер теперь его парень, и если не он спасёт его от демонов в его же голове, убивая самые темные мысли, словно фонарик, тогда кто? Тайлер глубоко вздыхает, и Джош знает, что он и сам не знает ответа на этот вопрос. Притворяться кем-то другим всегда легче. Ты придумываешь себе свою ложную историю, долепливая маску из папье-маше, и публика верит. Но самое страшное: ты начинаешь в это верить сам, ловя себя на мысли: «Может, это и есть настоящий я? Может, вот моя настоящая жизнь? Может, я обманывал сам себя, а вот сейчас открыл свою настоящую версию?»       Может, просто люди пытаются жить так, чтобы им было легче бороться с проблемами, даже не замечая, что они уже проиграли до начала войны.       — Можешь рассказать мне про свою семью? — упираясь носом в ребро Джоша, спрашивает брюнет, который так и оставил проигнорированным последний вопрос.       — Эм, — Джош делает долгую паузу, собираясь с мыслями, прекрасно зная, какая ситуация у его Тайлера. — Мама Лаура, отец Билл и мелкий рыжий пидр Эшли. Самая обычная семья. Среднестатистическая.       — Твоя мама прекрасно готовит, — говорит Тайлер. Сегодня он смел мамино рагу, которое принес ему Джош, за минуту. — Передай ей от меня поцелуй.       — Надеюсь, ты потом скажешь ей это в лицо, когда предстанешь в статусе моего парня.       — Ой, Джошик, ты ещё меня в ЗАГС позови, — улыбается Тайлер, веря, что когда-нибудь так и будет.       — Ну… я уже купил кольца, потратив все свои сбережения, поэтому ты от меня никуда не денешься.       — Я чур платье надевать не буду, — шипит Джозеф, получая щелчок по носу.       — Хочешь сказать, я пассив?       — Не, ну не я же, — Тайлер приподнимается на локтях, отстраняясь от Джоша.       — Но и не я.       — Я актив, ты актив, мы все активы, — отшучивается Тайлер, чувствуя, как на него сверху наваливается Джош.       — Давай на камень-ножницы-бумага?       — А давай, — словно дети в детском саду, спорят парни.       — Раз… Два… Три… — считает Тайлер, поражаясь всей ситуации. Они не учли лишь одного. Из-за темноты ничего не видно, и остаётся только догадываться, чего они там изобразили.       — Бумага, — выставляет тот, на ком лежит Джош.       — Ножницы, — врёт тот, кто развалился на теле Тайлера. — Я выиграл, а это значит…       — Я обиделся, — недовольно кривит губы Тайлер, желая, что добьется своего.       — Хочешь, мы можем меняться местами? — Тайлеру приходится по вкусу такая инициатива, но он всё-таки спихивает с себя Джоша, потому что уж слишком тяжело, и ему самому удобнее лежать на нем.       — Давай дальше про семью. Что насчёт отца? Я должен остерегаться, и на первом свидании он пойдет с тобой вместе с охотничьим ружьём? — Тайлер не знает, шутит ли он. Люди бывают разные. Есть те, кто противоречит отношениям, даже если их дети гетеросексуальны. Они слишком оберегают своих «младенцев», не замечая, как им сносит крышу, и они переходят черту.       — Ага, а мама будет подкрашивать мне реснички и делать супер модную прическу, чтобы такой хороший парень, как Тайлер Джозеф, увидел во мне всё самое лучшее, — Джош водит по чужой спине, ощущая спокойствие, даже несмотря на все его проблемы, которые можно описать как стекло, впившееся в ногу. — Они всегда поддерживают меня, разрешая делать с собой всё, что хочешь, только если дело не касается запрещенных веществ.       — О, а вдруг я самое страшное и запрещённое вещество, словно яд? — Тайлер хочет спать. Всё-таки день был тяжёлый. Но говорить с Джошем он хочет больше. — Что ты тогда будешь делать?       — Выпью залпом.       — И никто не сможет переубедить?       — Только ты сам.       — Сколько Эшли знает про нас? — Тайлер хочет плакать из-за сказанных раннее слов. Такое слышать тяжело, когда обычно ты получаешь лишь телефонные наставления и ложь со стороны людей.       — Ну, она знает про вечеринку, про засосы, и вот про то, что ты сейчас спишь со мной. Готов поспорить, что она даже надела беруши, вдруг какой посторонний шум ночью, — поглаживает промежность Тайлера, забирая стон, принадлежащий ему.       — Тшш, — шипит Тайлер, — я думаю, ей беруши не помогут, если мы начнём «таво етава».       — Скоро проверим, — Джош поглаживает бока Тайлера, не желая вылезать из-под одеяла, несмотря на то, что стало слишком жарко, но ему важнее касаться его мягкой кожи. — Вообще, Эшли — мой оберег и талисман, если бы не она, нас бы здесь не было.       — Джонс — собака, блять. Я, нахуй, думал, что убью его тогда. Он сумасшедший. Ему сносит крышу. Мудак, сука, — у Тайлера изо рта льется поток матов. Он за весь день не произнес столько нецензурных слов. — Он упал в моих глазах настолько, что оттуда невозможно подняться.       — Я его хотел убить сам, но ты сказал мне этого не делать. Когда вижу его, конечно, хочется подойти, поговорить и ударить, но сейчас он даже дышать в её сторону перестал.       — Урод. Вечно меня ослушивался. Осиротел года три назад, и поэтому крышей начал ехать. Я тогда чудом вышел в туалет, но до туалета так и не дошел. Ей повезло... С таким братом.       — За что ты передал мне «спасибо» тогда?       — За то, что ты спросил, что случилось в тот день, хотя и не получил достойного ответа, а ещё за то, что не растрезвонил это на всю школу. Ты проявил поддержку даже после сломанного носа. Кстати, не сильно болит?       — Нет, — Джош потирает кончик носа, вспоминая первый день. — Если что, так и будем говорить нашим детям. Я назвал его собакой, а он разбил мне нос. Романтика.       — Ух, хоть сейчас роман пиши, — заторможенно отвечает Тайлер, зевая. Температура спала, но все равно присутствует слабость. — Кстати, я могу, у меня есть разные рассказы, если хочешь, могу дать почитать. Помнишь, я сидел тогда с ноутбуком на коленях, когда проснулся после вечеринки. Я писал, вдохновившись тобой.       — Я с удовольствием прочту всё, — Джош целует его в уголки губ, осознавая, что и сам вот-вот уснёт. — Каждую строчку.       — Давай будем спать.       — Конечно, — Джош не может удержаться и снова целует его, — детка. Спокойной ночи.       — Спокойной, Джиш.