Синий на чёрном

      Медицинские помещения всегда и везде одинаковы. Одинаковые цвета, одинаковые звуки, одинаковые запахи — аккуратная калька с общепринятого трафарета, в которую ни один творец не решился вносить мало-мальски заметные изменения. В конце концов, почему бы хоть раз не выкрасить стены больничной палаты в ярко-синий или ядовито-розовый вместо пастельных оттенков или не усыпать всё вокруг блёстками? Почему не разукрасить ширмы цветочками и бабочками? Что мешает устелить полы пушистым ковром или настоящим, свежим и душистым деревом, вместо этой во всех смыслах жутко холодной, сияющей стерильной белизной кафельной плитки? Или неужели эффективности всяких санитарных жидкостей так сильно навредит, скажем, ароматизатор со вкусом каких-нибудь фруктов?       Почему обители докторов и пациентов не могут выглядеть, как старая комната на чердаке?       Выстроившиеся за стеклянной дверцей в шкафу напротив баночки разноцветного стекла походили на священные реликвии, сосуды, хранящие чьи-то жизни. Один их вид отзывался в груди Эцуко благоговейным трепетом — никогда ведь не знаешь, в какой момент и какая именно из этих баночек поможет кого-то спасти.       Отчего-то лежащие на нижних полках коробочки с таблетками и кое-какие медицинские инструменты, вроде шприцов и градусников, не вызывали и сотой доли этого чувства. Висящие на стенах таблицы для проверки остроты зрения и ростомер, разделённые белоснежными ширмами кровати и стойка для капельницы в дальнем углу так и вовсе выглядели как-то совсем уж обыденно. А вот стеклянные пузырьки…в них словно таилась неразгаданная тайна. Они походили на атрибуты убежища старой ведьмы из тех глупых сказок, которые они порой рассказывали друг другу по вечерам.       Девочка с трудом оторвалась от чарующего зрелища и опустила глаза. Без конца сползающие гольфы скатались на щиколотках в тугие кольца. Спохватившись, Эцуко наклонилась и спешно принялась расправлять непослушную ткань. Потом внимательно осмотрела результат со всех сторон, и, оставшись им довольной, продолжила беспечно болтать ногами.       Было немного непривычно снова носить чистое платьице по размеру и белые, словно горная шапка, гольфы; будто и не было тех трёх лет, когда она довольствовалась вещами старших, в которых, наверняка, и великан утонул бы. Обычно она не жаловалась, чтобы не злить остальных, но всё же в глубине души отчаянно ликовала, что теперь бродяжья жизнь оказалась позади.       Если бы ещё не жуткая тяжесть на шее…       — Хиро-нии, а зачем нужна эта штука? — капризно спросила Эцуко, потянувшись к ленте чёрного пластика.       Из угла между шкафом и стеной раздался короткий шумный вздох.       — Чтобы большие взрослые чувствовали себя спокойнее.       Хиро стояла здесь же, опершись спиной о стену, то и дело легонько ударяя по ней пяткой, будто выстукивая ритм одной ей слышимой мелодии, и безразлично рассматривала потолочную лампу.       Хотелось бы ей самой знать вопрос на этот вопрос. Ладно ещё они, кучка жертв переходного возраста. Устроили переполох на центральной улице средь бела дня, подорвали патрульную машину и оказывали активное сопротивление при задержании, вооружившись нелегальным товаром, — неприятно, конечно, но оправданно. Но вот за что нацепили эту дрянь на ребёнка, чья шея под грузом мудрёной электроники едва ли не ломалась пополам, понятно было одним шишкам из полиции. За злодеями бы лучше с таким рвением охотились и за «обычными детьми» следили, параноики чёртовы!       Перенятым у Мику жестом крайней задумчивости Эцуко надула губы и подняла взгляд вверх. В отличие от сестры, её внимание привлекал не белёсый искусственный светильник, а пляшущие на потолке причудливые тени деревьев, растущих под окном школьного медпункта. Ей чудилось, что это чьи-то жуткие чары пытаются добраться до заветных ведьминых пузырьков с чудесными зельями.       — А почему они беспокоятся?       — Боятся, как бы твои старшие не устроили беспорядок.       — А вы хотите устроить?       Рука девушки будто сама по себе поднялась к шее. Пальцы нащупали зловеще смотрящий на мир светодиодным глазком увесистый блок справа, под самым ухом. Все предпринятые за прошедшую ночь попытки сломать или хотя бы поцарапать эти штуки привели лишь к внеочередной словесной выволочке, но и от неё ошейники тоже нисколько не пострадали. Кто-то на славу постарался, ничего не скажешь.       «Вы здесь всего лишь гости… Никакого притеснения вы не почувствуете…» Удивительно складная вышла легенда. Давно, интересно, гостям вместо чая с пирожными и мягких тапочек стало принято предлагать устройство слежения, отбирающее к тому же возможность пользоваться причудой; по сути, единственным, что могло бы помочь укрепить позиции в рядах остальных учеников академии? И хоть про себя Хиро прекрасно понимала и необходимость такого решения, и бессмысленность всех претензий, полностью смириться не могла. Им словно подали красиво украшенное блюдо из ядовитой рыбы — насколько бы хорошо оно ни пахло и каким бы чудным ни было на вкус, из головы никак не шёл вопрос «а правильно ли её приготовили?»       Да, жаловаться пока и правда было особенно не на что. Их устроили в нормальные комнаты, пусть и расположенные в учительском корпусе, выдали кое-какую чистую одежду и новенькую школьную форму, накормили так, как они уже несколько лет не ели, позволили хорошенько отоспаться. Даже разрешили посетить школьный кафетерий в разгар учебного дня, чтобы «познакомиться с обстановкой». Подарили шанс на относительно нормальное существование.       Девушка многое бы отдала, чтобы принять происходящее как данность и расслабиться, но не могла; упорно не покидало гадостное ощущение иррациональности происходящего. Нет, не может же быть, чтобы на такой широкий жест высоколобые чиновники решились из жалости, поглядев на их более чем скудные личные дела. Но если здесь всё-таки был какой-то тайный смысл, то в чём же он, чёрт возьми, состоял?       Конечно, мысли на этот счёт были, куда без этого. Более того, все перебранные варианты имели вполне чётко оформившуюся красную нить, на которую теперь надевались подобно бусинам. Что-то от них, жалкой кучки беспризорников, стражам порядка было нужно; причём нечто, чего они не могли достичь или узнать своими силами. Это казалось как будто логичным вариантом, только спокойнее от этого нисколько не становилось.       Идея убраться отсюда как можно скорее возникла в голове Хиро, едва они в компании полицейских пересекли границу школьной территории, но всё упиралось в незначительное обстоятельство — они потеряли свои немногочисленные преимущества и теперь вынуждены играть на чужом поле. И как бы противно ни было это признавать, придётся соблюдать чужие правила игры. Хотя бы до тех пор, пока взгляд противника не затуманится и он не начнёт отвлекаться.       Тем более, что напрягалась по этому поводу, похоже, она одна.       — Знаешь ведь, что мы всегда долго готовимся, когда что-то замышляем. Так что, может быть, позже, — вздохнув, покачала головой Хиро. Оторвалась от стены, подошла к младшей сестре, присела на корточки перед кроватью, на которой та сидела, и, заговорщицки сощурив один глаз, поднесла палец к губам. — Только чур, никому не рассказывать!       Эцуко серьёзно насупилась и тоже поднесла палец к губам. Потом подумала немного и коротко шикнула, призывая к тишине.       — Именно так! — легко улыбнулась Хиро. — Но мы всё равно какое-то время поживём здесь. Хотя бы пока не наедимся и не выспимся как следует.       — А мне здесь нравится, — внезапно заявила девочка, ещё раз мельком взглянув в потолок. И тут же уткнулась взглядом в свои то исчезающие, то появляющиеся из-под кровати ноги в новеньких туфлях. Как будто боялась, что в ответ на такие слова сестра может разозлиться или того хуже — обидеться на неё.       Но Хиро не стала обижаться. Пусть внезапно упавшая с неба благодать в виде проживания в чистом отапливаемом помещении с готовой едой и виделась лично ей в жутко подозрительном свете, она была рада. Рада, что, несмотря на всё напускное ворчание, сёстры не смогли скрыть улыбки, нежась в горячей ванне впервые за три года. Что Эцуко наконец-то поела как подобает растущему организму. Что любитель поспать Аки смог сегодня ночью обнять мягкую подушку и уткнуться в неё лицом. Что Тетсу смог позволить себе кривляться с утра перед настоящим большим зеркалом. Что сама она, в конце концов, наконец-то выспалась, свободная от необходимости всю ночь напролёт держать палец на спусковом крючке заряженного пистолета на случай «непредвиденных трудностей». И не только потому, что всё немногочисленное оружие изъяли полицейские.       Просто рада, что всё на какую-то йоту смогло стать таким как раньше. Или даже лучше.       — Понимаю, — задумчиво протянула Хиро, переводя взгляд на оконное стекло. Прозрачное полотно буквально светилось изнутри, не в силах сдержать всю игривую мощь света наступившего дня. А по ту сторону, в палисаднике под окнами слабо зеленели деревья, уже готовые проститься с густой листвой и облысеть под натиском приближающихся осенних ветров. Тоже своего рода отличное время для новых начинаний, сколько бы там Мику ни жаловалась на отсутствие «нежных лепестков сакуры».       Но почему же это назойливое дурное предчувствие всё никак не желало отступать?       — Хиро-нии! Хиро-нии! Хиро-нии!       Рукав форменного пиджака на локте трижды требовательно дёрнулся, но реакции не последовало. Тогда Эцуко решила действовать радикально.       Почувствовав, как шапка гусеницей поползла по волосам вниз, к плечам, Хиро инстинктивно вздрогнула и сделала резкое, почти неуловимое движение левой рукой. Тонкий детский вскрик подтвердил, что фокус с привлечением внимания удался, а вот вор из Эцуко вышел бы никудышный.       — Больно, — жалобно всхлипнула девочка, на что Хиро вопросительно хмыкнула и, слегка наклонив голову, приподняла брови. Она-то прекрасно знала, сколько силы вложила в хватку, и на такую дрожь в нижней губе её уж точно бы не хватило, даже в случае хрупких восьмилетних костей.       — А я уже много раз предупреждала так не делать, — наставительным тоном заметила девушка, разжимая пальцы.       Эцуко обиженно надула губы и принялась легонько потирать освободившееся запястье. Шапка с головы Хиро исчезала редко и то лишь по желанию самой Хиро. Остальным же разрешалось разве что повесить её сушиться после стирки или поднять после падения, а по всем прочим поводам шапку трогать категорически запрещалось. Даже в шутку. Это порядком обтрепавшееся и выгоревшее, словно старая журнальная страница на солнце, бордовое произведение вязаного искусства охранялось как ни один девчачий личный дневник. Почему? Кто знает. Эцуко знала лишь, что шапка появилась у сестры очень-очень давно. И что её нельзя трогать.       — Но ты не отвечала, когда я звала, — задиристо сообщила девочка, складывая на груди руки, не забывая дуть губы и морщить нос. Один-в-один так, как делал бы это любящий демонстративно прятать ладони в подмышки Аки, реши он начать подражать вечно надутым губам Мику.       Хиро легко улыбнулась и положила ладонь ей на макушку. Порой начинало казаться, что все их превратившиеся в безусловные рефлексы повадки и ужимки младшая сестрёнка впитывает, словно губка. И внутри неё они трансформируются в совершенно нового мета-человека со страстью к излишнему драматизму и кривляньям.       — Ну извини, я просто задумалась.       — О том, как заставить всех волноваться?       — Что-то вроде того.       На взъерошенные волосы Эцуко отреагировала без восторга. Недовольно сморщившись, подняла руки и принялась спешно приглаживать выбившиеся из аккуратно убранных кудряшек волоски. Особое внимание при этом уделялось заколке с огромным бантом на затылке, державшей всё пшеничного цвета великолепие в относительном порядке. Глядя на это зрелище, Хиро не удержалась и, весело прыснув, снова взъерошила сестре волосы. Та на этот раз протестующе вскрикнула и оттолкнула от себя чужую руку.       — Хиро-нии, не делай так! — потребовала она, негодующе стукнув пятками по днищу кровати. Однако ни к чему кроме тихого вздоха задетого матраса это не привело.       — Как «так»? — непонимающе хлопнула глазами Хиро. — Вот так?       — Да, так! — снова прикрикнула девочка, отчаянно мотая головой и размахивая руками в надежде снять, скинуть с головы приставучую ладонь. Вот только толку от этих действий было немного; всё равно что неуклюжему великану ловить скачущую по нему блоху.       — Ладно-ладно, уже убрала, — миролюбиво улыбнулась старшая сестра. Отняла ладонь и, поморщившись, потёрла предплечье. — Больно же.       — Неправда!       Хиро выставила перед собой раскрытые ладони в защитном жесте, отгораживаясь от детского негодования, которое, как известно, много страшнее взрослого уже хотя бы потому, что от него невозможно отмахнуться. Неважно, что ты сделал, совесть грызть будет в любом случае.       Недолго думая, девочка стукнула сестру по пальцам и снова вернулась к заботе о волосах. Конфликт был исчерпан, можно было расходиться. Именно это Хиро и сделала.       Выпрямившись, девушка первым делом хорошенько потянулась. Не ощущать ломоты в конечностях и тяжести в мышцах, преследовавших её последние два года, было как-то даже почти непривычно. Спать на жёстком, может быть, кому-то и полезно, но вряд ли многим приятно; уж точно не тому, кто однажды познал блаженство пуховых подушек, ватных одеял и мягких матрасов. Зато спать, сложенным пополам между полом и стеной, бесполезно абсолютно всем. Крепкое подростковое здоровье и стойкость ко внутренней заразе, увы, бессильны перед банальным физическим воздействием. И сейчас, проведя целую ночь на нормальной человеческой кровати, предвкушая ещё не одну такую ночь, Хиро буквально слышала благодарный трепет своего организма. Не дело это, так и привыкнуть недолго! А ведь ей всё ещё казалось подозрительным всё, вплоть до надетой на неё школьной формы.       В надежде стряхнуть излишнюю беспечность заодно с переизбытком паранойи, Хиро резко мотнула головой и шагнула к окну. Ручка на форточке повернулась с едва уловимым щелчком. Чтобы вытащить створку из насиженного места в раме, пришлось сделать усилие, которому окно явно не обрадовалось, о чём тут же и сообщило протестующим треском где-то в глубине своего нутра. Но кого волнуют такие мелочи, когда в преющее от бьющих в стекло лучей помещение врывается свежий воздух?       Хиро облокотилась на подоконник и с наслаждением втянула носом воздух ранней осени. Пахло согретой солнцем прозрачной свежестью; конечно, если она вообще может чем-то пахнуть. Помимо шороха листвы ветер доносил до ушей бодрые обрывки чьих-то разговоров, шорох ног по дорожкам, змеящимся между учебных корпусов, и почти растаявшее вдалеке эхо зовущего на обеденный перерыв звонка. Ученики рады были ненадолго покинуть классы, прочистить носы от забившей их меловой пыли. Обстановка почти умиротворяющая. Разумеется, для тех, кто проводит здесь время по своей воле.       — Хиро-нии, а они помогут нам найти папу?       Вопрос крутился на языке с самого утра, но Эцуко никак не решалась произнести его вслух, боясь реакции старших, однако нынешняя атмосфера придавала странной уверенности. Или сейчас, или никогда.       Девочка метнула вопросительный взгляд на сестру, но та никак не отреагировала. Так и продолжила стоять спиной к ней, слепо вглядываясь в плывущую по небу рваную полупрозрачную вату облаков. Лишь едва заметная дрожь прошла по плечам, а изо рта вырвался почти неслышный, тяжёлый вздох.       — Не думаю, что мы здесь за этим, — сухо отозвалась Хиро после тягучей минутной паузы, давая понять, что тему не стоит даже открывать.       Эцуко хотела попытаться поспорить, но передумала и опустила понурый взгляд на свои коленки. Лежащие на них руки беспокойно мяли несчастную заколку, которую девочке так и не удалось своими силами вернуть на положенное место. Всё, что удалось, так это вынудить её окончательно отцепиться от волос и остаться в пальцах безжизненным насекомым.       — Откуда у тебя это?       Снова услышав спокойный голос сестры, Эцуко передёрнулась и подняла на неё чуть округлившиеся от неожиданности глаза. Хиро тем временем отвернулась от окна и теперь, упершись ладонями в подоконник позади себя, с интересом смотрела то на невинный детский румянец сестры, то на заколку в её пальцах.       — Э-это… Мне её дала та тётя со странной причёской, в больших очках.       Она говорила с такой неохотой, словно всячески стыдилась то ли своего общения с этой «тётей», то ли факта существования таких людей в принципе.       — Правда, что ли? — переспросила Хиро с деланным недоверием. Вопрос был скорее риторический, ибо из каких таких тайных запасов могла извлечь подобную прелесть женщина, круглосуточно щеголявшая в латексе, коже и чёрт знает в чём ещё, девушке не то чтобы очень хотелось знать. Во всяком случае, спать она и без этого знания будет отлично.       — Ага, — как-то чересчур осторожно кивнула младшая.       — И чего ты тогда стесняешься?       — Аки сказал, что взрослые тёти в такой одежде ничего не дают просто так. А если дают, то не заколки и не девочкам, — ответила Эцуко, ещё сильнее сжав губы, как будто всеми силами стремилась оставить слова при себе, но и совсем не ответить было бы невежливо. — А ещё он сказал, что наручники ей нужны, чтобы…       — Кажется, мне кое с кем надо будет серьёзно поговорить, — покачав головой, перебила её Хиро. Она примерно представляла, какие у брата в голове могли существовать варианты применения наручников, вечно болтавшихся на руках Полночи, когда та щеголяла в своём геройском костюме, и предпочла бы, чтобы в этой же страдающей от гормональной перестройки голове они и оставались. И вот уж где им совсем было не место, так это в голове Эцуко. За очередное дополнение картины мира и, возможно, частичное пополнение её словарного запаса Акихико вполне мог расплатиться частью своего лексикона. А заодно и кое-какими двигательными навыками.       Эцуко на это обещание никак не отреагировала. Снова потупив глаза, она лишь слушала голос, стараясь уловить ускользающие чужеродные тени среди произнесённых звуков, и, глядя исподлобья, пыталась заметить на лице сестры отголоски своего неосторожного вопроса. Тонкую складку между нахмуренных бровей, потускневший взгляд, невесёлую усмешку — всё, что угодно, что выдало бы злость.       Наверное, стоило приберечь вопрос для Тетсу или Саюри. Наверное, стоило вообще прикусить язык. Наверное, пора повзрослеть и бросить привычку ковырять едва присохшие ранки из-за одного любопытства, иначе они ещё дольше будут заживать.       Никто из них не любил, когда Хиро злилась. Но осознавать себя причиной этой злости было куда неприятнее.       Рассыпавшиеся по плечам волнистые локоны неожиданно зашевелились, в наступившей тишине отчётливо слышался тихий-тихий шорох скользящих по коже волос. Раз, другой, третий. После нехитрой процедуры распутывания чужие пальцы с мягкой настойчивостью потянулись к зажатой в ладони девочки заколке.       Эцуко сделала было попытку извернуться и заглянуть себе за спину, но её тут же дёрнули назад. Совсем легонько, однако она на всякий случай всё равно пискнула.       — Не вертись, хуже будет, — спокойно предупредила Хиро, продолжая попытки прочесать густую шевелюру сестрёнки. За неимением под рукой расчёски приходилось полагаться лишь на свои пальцы, но с такими непослушными зарослями проще было сразу схватиться за ножницы. В отличие от Мику, способной часы напролёт колдовать над младшей с расчёской в руках, и Саюри с её насквозь идеальной укладкой, Хиро не находила в парикмахерском ремесле ни пользы, ни удовольствия. Должно быть, именно из-за этого её собственные волосы больше походили на кустарник.       Густой настой молчания снова начал с неумолимой быстротой заполнять помещение медпункта. Сквозящий через открытую форточку шум школьной жизни уже не в силах был справиться с этим натиском и казался до невозможности далёким и потусторонним. И всё ещё чувствуя непонятную вину за это, Эцуко решилась подать голос.       — Прости меня, Хиро-нии.       Шорох скользящих между пальцами волос на долю секунды смолк, но тут же возобновился как ни в чём не бывало. Наконец все пряди собрались на затылке и по коже головы коротко чиркнул металл заколки. Довольно улыбаясь, Хиро снова присела перед сестрой на одно колено.       — Готово! Наверное, мне стоит взять у Мику-чан пару уроков обращения с твоей причёской. Надеюсь, хотя бы…       — Ты не злишься?       Осекшись на полуслове, Хиро вопросительно взглянула на Эцуко. Та буквально сжалась в комок, зажмурившись что было сил, стиснув кулачки и смешно подогнув ноги так, что пятки теперь едва не касались постеленной на кровати простыни. Девушка не удержалась и прыснула в кулак. Надо же, это так сильно бояться ответа и всё равно задать вопрос. Всё-таки дети удивительно просты в своей непосредственности. И куда только это улетучивается за время взросления?       — Будешь говорить так много глупостей, рано состаришься, — с лёгкой ухмылкой Хиро чиркнула сестру по носу.       Эцуко в ответ на жест резко дёрнулась и за мгновение вышла из образа защищающегося от внешнего мира своим колючим шариком ежа, снова свесив ноги и подняв на Хиро широко распахнутые глаза. Даже если бы Хиро и злилась, наверняка простила бы все прегрешения за один только этот преисполненный наивной надежды взгляд.       — Правда, не злишься?       Хиро едва подавила в себе желание шумно вздохнуть и закатить глаза.       — Конечно, — сказала она вместо этого. — С чего бы?       — Просто… — на этом месте Эцуко замолкла, не решаясь продолжать.       И Хиро прекрасно знала, из-за чего.       Как старшая из всей шестёрки, она больше остальных была привязана к приёмному отцу. В конце концов, она и прожила у него почти вдвое дольше всех остальных, так что неудивительно, что ребята были уверены, будто она и страдает из-за его исчезновения сильнее всех. В действительности, это было не совсем так.       Скорее уж, девушке просто не нравилось то, как внезапно привычная жизнь рассыпалась — даже легче и быстрее построенного на шатком столике, стоящем на пронизывающем ветру, карточного домика. Само по себе исчезновение отца не злило, оно вгоняло в странный ступор, в четырёхугольник из бесконечно высоких стен без окон и дверей, при этом все четыре стены были одним и тем же вопросом «Почему?» В какой-то момент задаваться им Хиро окончательно осточертело, так что она бросила терзаться ожиданиями и пустотелой надеждой. Тем более что, когда с ними начали твориться всякие «странности», стало вообще не до этого. Сейчас стоило подумать о себе.       Но как-то так теперь повелось, что разговоры о приёмном родителе в присутствии старшей сестры были под табу. Да она и не особо-то в них нуждалась. Вот и играли друг с другом в негласную молчанку три года подряд.       Эцуко категорически не нравилось чувствовать себя проигравшей в этой затянувшейся партии.       Заметив, что младшая снова не на шутку скисла, Хиро почти невесомым жестом щёлкнула её по лбу.       — Ты вроде сказала, что тебе здесь нравится, — беззлобно уколола она сестру. Эцуко в ответ недовольно фыркнула, сморщив нос.       — Да! — запальчиво вскрикнула девочка, не желая выглядеть врушкой, не способной постоять за свои прежние громкие заявления.       Однако мгновенно сникла, заново осознав весь их смысл. Беспокойство, пусть и неявное, мучило далеко не одну лишь Хиро. Всё же было что-то ненормальное в том, чтобы начинать заново строить нормальную жизнь под присмотром едва знакомых взрослых, нося на шее бомбу с дистанционным управлением — это даже ребёнку было очевидно.       — Но я всё равно хочу домой, — надув щёки, буркнула Эцуко. И обращалась она при этом, судя по всему, к своим собственным плотно сведённым коленям. Насколько бы ни приятно было жить почти так же, как раньше, хотелось-то жить совсем как раньше.       — Знаю, — задумчиво хмыкнула Хиро. Ей захотелось снова провести рукой по голове сестры, но это значило бы на корню убить все недавние старания по приведению её волос в порядок. Поэтому девушка сдержалась и снова перевела невесёлый взгляд за окно. — Я тоже, — неслышно добавила она одними губами.       Не стоило лишний раз беспокоить остальных своими мысленными паразитами, наверняка каждому и своих с лихвой хватало. Пока лучше попытаться хоть немного поверить окружающим. Хотя бы бывшему герою номер один, приставленному к ним в качестве няньки.       В наступившей тишине лёгкие шаги, приближающиеся со стороны коридора, были слышны удивительно отчётливо. Обе сестры мгновенно насторожились и резким движением, синхронным, будто работа шестерней в заводной игрушке, повернулись на звук. Привычка — вторая натура. Эцуко испуганно сглотнула и покосилась на сестру, ожидая команды броситься под кровать, а Хиро, привычно ожидающая увидеть однозначно не дружелюбных старушек, мгновенно напряглась и потянулась к поясу. Однако пальцы, очевидно, не нащупали ничего кроме подола серого форменного пиджака.       Но прежде, чем она бы успела чертыхнуться и осознать, что отбиться с помощью причуды тоже не выйдет, таинственный гость появился на пороге. И едва рассмотрев его, — точнее, её — Хиро кисло-кисло вздохнула. Кто бы подумал, это и правда оказалась милая старушка. Старушка, опирающаяся на деревянную бесформенную трость.       Совсем низенькая, она выглядела эдакой молодящейся особой, собравшейся на молодёжный косплей-фестиваль. Всё, что на ней было, казалось непропорционально огромным в сравнении с округлым, словно мячик, телом: очки с синими стёклами, канареечного цвета перчатки, халат, волочащийся где-то позади. Добивал картину торчащий из тугого пучка волос шприц. Один взгляд на него напоминал, что нормальный мир обычных людей остался позади; его вытеснил мир фриковатых личностей в аляповатых нарядах, живущих под громкими лозунгами за завесой священной недосягаемости. Ничего себе выходил кульбит, как ни посмотри. К такому за сутки не привыкнешь.       Зато Исцеляющая Девочка — удивительно ироничное имя для обладательницы трости и запущенной стадии седины — явно ни на йоту не смутилась. Юные лица в школьной форме она наблюдала в медпункте едва не каждый день. Разве что, немногие из них смотрели на неё с таким плохо скрываемым опасением во взгляде. Строго говоря, лишь около половины из них добирались до медпункта своими ногами и в сознании; какие уж тут могут быть эмоции.       — Боже, детка, вовсе не стоит так реагировать, — с заметным оттенком досады произнесла пожилая героиня, слегка покачивая головой, и остановилась, едва перешагнув порог. Она даже звучала как полагается среднестатистической бабуле, однако Хиро никак не могла перестать следить за левой рукой, которую вошедшая держала за спиной. Пожалуй, единственный жест, выдававший сотрудника геройской академии, а не заблудившуюся жертву возрастной сердобольности.       И всё же девушка сама не ожидала, насколько сильно ослабнет напряжение от одного лишь звучания этого незнакомого голоса. Выходит, вот и всё, что нужно, чтобы уставший от постоянного стресса разум смог вырваться из цепких лап параноидальных мыслей — обеспокоенность с толикой сочувствия. Вот и весь секрет. Хотя, пожалуй, пол и возраст тоже играли не последнюю роль; начни сюсюкать кто-то вроде Старателя и на спокойном сне можно будет смело ставить крест.       — А, извините, — неловко улыбнулась Хиро, легко поклонившись в знак раскаяния. Ей отчего-то вдруг отчаянно захотелось поиграть в хорошую девочку. — Всё ещё непривычно ощущать себя в безопасности, вот я и испугалась. И простите, что вломились в ваше отсутствие.       — Да всё нормально, не стоит волноваться, — небрежно махнула рукой Исцеляющая Девочка. — Я и так знала, что вы придёте. Но вообще-то я обращалась не к тебе.       Трость в её руке легко приподнялась и теперь тонкий конец смотрел точно в сторону Хиро. Только в этот момент та осознала, что койка, на которой до того сидела Эцуко, опустела.       Сама же девочка мялась за спиной сестры, комкая в пальцах подол её юбки. Однако столь яркая демонстрация претила детской гордости, из-за чего Эцуко насколько возможно решительно выглядывала из своего «укрытия», воинственно насупив брови и поджав губы.       — Эт-чан, ты чего? — непонимающе выгнула брови Хиро, опустив взгляд.       Эцуко в ответ упрямо мотнула головой, разметав по плечам волосы, нахохлилась, словно сидящий на ветке облысевшего дерева под проливным дождём воробей, и сделала маленький шажок к Хиро. Теперь она практически прижималась всем телом к чужим ногам.       — Не пойду!       — Да не надо уже никуда идти, — всё же не удержавшись, Хиро закатила глаза. И почему, спрашивается, договорённости с детьми не могут быть однократными? Почему любую просьбу приходится повторять, всякий раз обещая всё большее вознаграждение? Половину вчерашнего вечера убили на уговоры и на тебе! Начинай всё с начала!       — Всё равно. Не хочу здесь оставаться! Хиро-нии, давай уйдём! — протестующе дёрнув за юбку, принялась канючить Эцуко. Она прекрасно знала, как старшая сестра ненавидит, когда кто-то из них начинает капризничать, но сейчас никаких других способов добиться хоть чего-то просто не существовало. Лишь истерика могла повлиять на Хиро, принявшую решение.       Хиро, в свою очередь, ясно понимала, что ею пытаются манипулировать, а потому стоически терпела сползающую юбку.       — Нет, уйду только я, — спокойно сказала она, складывая руки на груди. Этот жест должен был доходчиво дать понять младшей, что ловить нечего, однако та и не думала сдаваться.       — Не хочу! Не хочу! Не хочу! — ещё громче запричитала она, теперь уже хватаясь попеременно за всё подряд, что было на Хиро — за юбку, за пиджак, за бывшую под ним рубашку, даже за гольфы. Рано или поздно это дурацкое спокойствие должно дать трещину.       Голос оказавшейся в роли задника Исцеляющей Девочки вклинился аккурат между последним, самым ярким «Не хочу» Эцуко и её глубоким вздохом перед следующим заходом.       — Ой, да не за чем так кричать, у меня здесь не так уж и плохо. Уж точно безопаснее, чем на уроках геройского факультета, — будничным тоном приветливого педагога бросила героиня. При этом она даже не обернулась, с головой уйдя в штудирование содержимого своего компьютера. Надо же было чем-то заняться, пока детишки не перебесятся.       Но аллергия на врачей уже вступила в реакцию с нежеланием уступать, превратившись в гремучую смесь, так что Эцуко даже не соизволила вслушаться в этот довод или признать доброжелательный настрой старушки. Всё что угодно, лишь бы не оставаться ни одной минуты в ведьмином царстве наедине с его королевой.       — Не…       — Эцуко!       Один звук собственного имени подействовал, будто волшебное заклинание; Эцуко мгновенно осеклась и виновато потупила взгляд. Заигравшись, она забыла одну вещь — Хиро в ответ на капризы могла не только уступить, но и разозлиться. А это уже значит окончательное поражение без права переигровки.       Убедившись, что окрик заставил сестру присмиреть, Хиро мягко отстранила её от себя и, присев на корточки, положила ладони на маленькие плечи, легко подрагивающие от льющихся где-то внутри горьких слёз раскаяния и отрицания. Девушке не нравилось повышать голос, однако по-другому утихомирить разошедшуюся Эцуко было нельзя.       — Мы ведь договорились, правда? Пока мы на уроках, ты будешь здесь вместе с этой… — Хиро на мгновение умолкла, бросив через плечо вопросительный взгляд, но сидящая за компьютерным столом героиня всё так же делала вид, что в помещении нет то ли её для них, то ли их для неё, — …леди. Ты ведь хочешь, чтобы у тебя больше ничего не болело?       Эцуко хотела было согласно кивнуть, но вместо этого громко хлюпнула носом и сжала кулаки.       — Но вы будете развлекаться, — буркнула она себе под нос.       — Поверь, учёба в геройском классе не такое уж и весёлое занятие, — заметила Исцеляющая Девочка, которой, вроде как, полагалось изображать свойственные возрасту проблемы со слухом. И на этот раз от её реплики просквозило таким негодованием, что Хиро невольно содрогнулась. Конечно, школьная медсестра, через день сращивающая кости и штопающая рваные раны учеников после очередного «урока», имела полное право быть недовольной таким отношением к подрастающему поколению, но чтобы так вздыхать… Теперь хотя бы становилось понятно, в чём состоял злодейский план полиции; чтобы не тратиться на никому не интересное расследование, их просто решили легальным образом угробить. Чем не изящный выход из ситуации?       — Всё равно лучше, чем…       »…чем сидеть тут с вами», хотела было выпалить Эцуко, но вовремя прикусила язык — ей одинаково не хотелось ни грубить незнакомой старушке, ни снова злить сестру.       Однако героиня поняла её и без пояснений.       — Понимаю-понимаю, — сочувственно кивнула она головой, удивительно ловко крутанувшись на стуле. — Но, по-моему, мы и здесь неплохо проведём время.       Эцуко ещё сильнее поджала нижнюю губу и отвернулась в сторону. Хиро вместе с Исцеляющей Девочкой молча наблюдали, предоставив ей самой переварить всё, что хорошо и что плохо, и принять решение. Разумеется, что бы она ни решила, исход будет один, но иногда мнимая свобода выбора даже полезна.       — Ладно, я посижу здесь, — наконец буркнула Эцуко, опустив голову, и резким движением стёрла с лица несуществующие сопли. Но, прежде чем Хиро бы расслабилась, резко вскинулась, буквально впившись взглядом в чёрные глаза сестры: — Но обещай, что ты вернёшься!       Хиро едва слышно вздохнула и с покорной улыбкой пожала плечами.       — Само собой. А ты должна пообещать хорошо себя вести и во всём слушаться эту…       — Не переживай ты так! Уверена, мы поладим.       Голос прозвучал близко. Даже слишком близко, учитывая время, прошедшее с последней реплики его обладательницы, и разделяющее её рабочий стол и двоих сестёр расстояние. На какой-то миг Хиро даже захотелось в ужасе отпрыгнуть. Если уж эта согнутая жизнью пополам бабуля способна передвигаться, как заправский ниндзя, то чёрт его знает, чего ещё стоит ожидать.       Эцуко, судя по широко распахнувшимся глазам, даже больше чем обычно ставшим похожими на голубые кукольные стёклышки, тоже такого не ожидала и неосознанно отстранилась назад, закрывшись одной рукой. Но вместо отравленного лезвия или чего-то подобного в протянувшейся к ней руке в жёлтой перчатке оказалась лишь маленькая, завёрнутая в прозрачный пластик карамельная конфетка.       — Держи!       Всё ещё непонимающе хлопая ресницами, девочка несколько раз перевела взгляд с конфеты на ожидающую реакции героиню, после чего беспомощно посмотрела на сестру. Но Хиро ничем не помогла, поскольку сама с откровенным недоумением косилась на стоящую плечом к плечу с ней старушку.       Тогда Эцуко решила принять решение сама: Хиро-нии ведь сказала быть послушной и довериться медсестре. К тому же разве отказ от предложенного лакомства не будет считаться невежливым, раз уж ради этого предложения хозяин даже не поленился отвлечься от дел и подойти поближе? Наверное, всё-таки будет. Да и обижать бабушек нехорошо.       Потому, недолго думая, она протянула руку и неуловимым движением перехватила конфету.       — Спасибо! — коротко поклонилась Эцуко и принялась разворачивать подарок. Перед тем, как отправить его в рот ещё несколько секунд покрутила карамель в пальцах. А то кто их знает, этих героев.       Исцеляющая Девочка в свою очередь только довольно улыбнулась. Конфеты в спорах с детьми частенько становятся тем самым решающим аргументом, способным сломать любые стены недоверия и опасений. Одной проблемой меньше.       Но лишь одной. Героиня буквально чувствовала, как сбоку ей в голову вгрызается преисполненный немого вопроса взгляд, так что с готовностью повернулась, на ходу запуская руку в карман.       — Тоже хочешь? — почти сочувственно обратилась она к Хиро, предложив и ей подкупающее содержимое своего халата, но та ещё больше сморщилась от накатившей неловкости.       — Эм… Нет, спасибо, — махнула рукой Хиро в знак отказа. Ей уже было не восемь, так что и принимать такие сюрпризы от кого попало она давно разучилась. Побочный эффект жизни среди «подозрительных» взрослых, в любом своём действии видящих если не выгоду, так хотя бы повод развлечься; скорее рефлекс уже, чем реальное нежелание.       — Как знаешь, — пожала плечами Исцеляющая Девочка, однако убрать конфету в карман не успела. Обычно по-детски неуклюжая, в этот раз Эцуко среагировала просто молниеносно и спустя всего мгновение принялась хрустеть новым фантиком. И уже отправив карамель в рот, вспомнила, что вообще-то поступила как-то не так. Но просительно взглянула всё равно на сестру, а не на обворованную старушку.       — Хиро-нии, ты ведь не против?       — Какое там, — закатив глаза, развела руками Хиро и выпрямилась. — Ну, мне пора. Надо идти, пока остальные там чего-нибудь не учудили.       Эцуко хотела было окликнуть её, но промолчала и лишь снова схватилась за рукав пиджака.       — Никто тебя здесь не бросает, — заверила сестру Хиро с укоризненной ухмылкой. — Просто ты умеешь хорошо себя вести без присмотра, а Аки и Мику — нет, так что за ними нужно следить. А как только закончим, сразу же заберём тебя отсюда, договорились?       Эцуко недоверчиво сморщилась, быстро взглянула на неспешно шагающую обратно к своему рабочему месту Исцеляющую Девочку, на прыгающего по стене солнечного зайчика и неохотно кивнула. Хиро в ответ довольно улыбнулась и подняла одну руку.       — Вот и отлично! Лапу!       Младшая снова на секунду замешкалась, но всё же легонько чиркнула тонкими пальчиками по раскрытой ладони сестры. По задумке это должно было дать кое-кому понять, что она, конечно, согласилась, но всё равно осталась крайне недовольна. Хотя кого она обманывала, разве что собственную гордость. Хиро от этого явно пострадает в последнюю очередь.       И будто специально, чтобы подтвердить это, на макушку легла чужая ладонь.       — И хватит уже столько морщиться, а то превратишься в зануду как Саю-чи, — весело упрекнула девочку Хиро, лёгким движением снова взъерошив ей волосы.       — Хиро-нии, ты же обещала! — мгновенно взвилась Эцуко, вырвалась из плена этих дикарских, отдающих мальчишеским духом ласк и, на ходу пытаясь пригладить растрепавшиеся кудри, вернулась на прежнее место на одной из коек.       Вопрос был окончательно закрыт, теперь можно было идти. На всякий случай расправив пиджак и юбку небрежным движением, Хиро ещё раз осмотрелась и направилась к выходу.       И уже на самом пороге порождённое самовнушением спокойствие дало трещину. Пальцы сами собой схватились за дверной косяк, в жалкой попытке хоть немного продлить пребывание в медпункте и не выпускать Эцуко из поля зрения ещё хотя бы пару минут. Хиро не решалась обернуться, зная, что в таком случае точно не заставит себя уйти, и не решалась уйти, боясь оставлять младшую без присмотра. Не стоило всё же соглашаться на такое дурацкое условие!       — Ты мне так дыру в стене оставишь.       Хиро вздрогнула и перевела взгляд на Исцеляющую Девочку, невозмутимо перебиравшую папки на своём столе. Бумага мягко шуршала между затянутых в резину пальцев, подол белого халата свисал со слишком высокого для такого роста стула, подметая собою пол при любом едва уловимом движении. В таком положении старушка выглядела, пожалуй, ещё комичнее, нежели просто стоя на полу. Не проскальзывай в её тоне нечто, свойственное лишь людям с огромным жизненным опытом, так и вовсе сошла бы за младшеклассницу в карнавальном костюме доктора.       — Боюсь, ваши стены мне не по зубам, — глухо усмехнулась девушка и опустила руку, напоследок по-дружески стукнув по косяку кулаком, и, всё же не сдержавшись, обернулась на оставшуюся в одиночестве Эцуко. Она так и сидела на койке, болтая ногами и слепо глядя в окно.       — Зато дыру у неё в голове ты точно прожжёшь, — вздохнула героиня, которой происходящее начинало уже откровенно надоедать. — Сказала же, волноваться не о чем. Ничего я с ней не сделаю, так что можешь идти.       Хиро с нескрываемой иронией посмотрела на неё и честно развернулась, чтобы уйти. Однако в последний момент, не успев даже ступить занесённой ногой, снова перевела испытующий взгляд на старушку в компьютерном кресле.       — Можно задать вопрос?       — Сколько угодно, — разрешила Исцеляющая Девочка и тут же предупредительным жестом оправила свои очки. — Конечно, если только мне не придётся снова убеждать тебя, что ей здесь будет куда безопаснее чем с вами на уроках.       — Ваша причуда…она может…       Голос предательски сбился, а все слова будто разом выдуло из головы. Хиро прекрасно знала, о чём хотела спросить, но никак не могла заставить себя произнести это вслух. Отчасти из-за того, что ответ был слишком предсказуем, но от этого не становился менее болезненным. А отчасти из-за того, что ей не хотелось озвучивать мысль до конца, слишком уж она была омерзительна сама по себе.       — Боюсь, что нет, милая, — серьёзно заявила героиня, повернувшись к девушке и решительно мотнув головой.       — Я даже ещё ничего не спросила, — на секунду утратив самообладание, огрызнулась Хиро, чем вызвала у Исцеляющей Девочки поистине докторскую улыбку. Именно с такой они тактично сообщают новости, которые напрочь выбивают у людей почву из-под ног, сбивают дыхание и ломают все жизненные планы. И бесполезно уже после такого оправдываться и пытаться утешить.       — Поверь, всё и без того довольно очевидно. Чтобы помочь ей, нужна куда более сильная причуда. Я же могу излечить физические повреждения, но не болезни, тем более неизвестной природы. Однако я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Иначе её заберут отсюда, и вот тогда, уж поверь, вам будет чего бояться.       — Думаю, никто из вас не представляет, с чем имеет дело, — буркнула Хиро и, не дожидаясь дальнейших вопросов, выскользнула в коридор.       Исцеляющей Девочке не оставалось ничего другого, как только недоуменно выдохнуть и обратиться к своей вынужденной пациентке, обеспокоенно глядящей вслед ушедшей сестре.

***

      Когда живёшь в экстремальных, по меркам повсеместной цивилизации, условиях, умение обходиться без регулярных приёмов пищи вырабатывается как-то само собой. Учишься довольствоваться малым. Уже и белёсые пятна на печенье перестают быть поводом отправить его в мусорку, и кисловатый привкус йогурта не кажется отвратительным, а серая масса, заглатывающая ложку, как зыбучий песок, воспринимается обычной кашей. Познавшему месяцы недоедания гурманом стать уже не суждено, потому как, вернувшись к нормальному трёхразовому питанию и свежим продуктам, он неизбежно начнёт поглощать всё, что предложат, заботясь о вкусовых ощущениях в последнюю очередь. Да и после слипшейся собы недельной давности что угодно будет казаться вершиной кулинарного искусства.       И разумеется, защита вновь обретённой еды станет задачей всей жизни. Любой покусившийся на неё заранее может считать себя покойником. Если только не окажется проворнее.       Тетсуро всегда считал себя более умелым, чем его непутёвый братец, однако, когда Аки ставил себе цель, любые препятствия превращались для него в песочные замки. И в дураках при этом всём оставался именно Тетсу.       — Твою…       Вовремя вспомнив, где находится, парень осёкся и назвал вторую пришедшую в голову вещь. И в итоге на свет появилась, наверное, самая нелепая и идиотская фраза, какую только слышал кафетерий Академии Юэй. А он, надо полагать, много наслушался, Тетсу искренне во всё это верил.       — …школьную форму! Аки, гад! Какого ты творишь?       Школьная форма вылезла не просто так — полчаса внутри учебного корпуса, а ей уже самое место в стирке. Всё Аки со своей очередной бредовой затеей. Надо было ему, видите ли, отобрать эту чёртову рыбную палочку, буквально последнюю выдрать едва не из зубов. Быстрый же ещё, зараза! Среагировать Тетсу успел, но даже так его пальцы лишь едва скользнули по запястью брата, после чего рука, предательски повинуясь импульсу, опустилась, и рукав пиджака попал точно в чашку с соусом. Из-за этого на серой ткани теперь красовалось крупное тёмное пятно с резким запахом. Отличное начало первого учебного дня!       Самому же Акихико было наплевать. На последствия своих действий он внимания обычно не обращал — ни до их наступления, ни уж тем более после, когда всё равно уже ничего не исправишь. Куда больше его занимала громоздящаяся на подносе перед ним башня из жареных в сухарях рыбных палочек.       Как раз сейчас происходил завершающий этап строительства, а потому вопли брата были вообще не кстати. Башня опасно покачнулась, отчего у Аки, застывшего с последним, с боем вырванным уровнем в руках, напряжённо вперившегося в своё творение взглядом, сердце чуть не рухнуло. Но обошлось.       И вот наконец плод совместных трудов школьного повара, изобретателя плиты, рыбаков, производителей масла и панировочных сухарей, а также ведущего архитектора в области уникальных в своей нелепости сооружений был завершён. И даже без единого куска арматуры в виде зубочисток. По такому случаю Аки облегчённо выдохнул и откинулся на спинку диванчика.       — Готово! — сообщил он, потянувшись за пакетом молока. Увидь его лицо в этот момент кто посторонний, решил бы, что этот вихрастый парнишка мир спас, не иначе.       Тетсу, сидящий напротив, на этого мученика строительного дела смотрел совсем с другой позиции — с позиции человека, крайне недовольного судьбой части своего обеда. И не знай он Аки, тоже принял бы его за мученика…битвы со стихийным бедствием. Не расправленный ворот пиджака, свежее пятнышко от молока на отвороте, небрежно торчащий из-за пояса борт рубашки, пустота на месте галстука, который кое-кто просто не смог завязать, да ещё вкупе с вороньим гнездом на голове — образцовый ученик элитной академии, что ещё сказать. Вот ведь правда, можно вытащить человека из трущобы, но трущобу из человека даже шваброй не вымоешь.       С другой же стороны, Тетсуро одолевала злорадная радость. Он и в худшие времена на фоне брата выглядел, как звезда глянцевого журнала, а сейчас — с идеально лежащим галстуком, аккуратным воротником, в пиджаке без единой морщинки — тем более.       — Ой, что-то рыбы захотелось, — нарочито громко произнёс Тетсу и драматично медленным жестом потянулся к нижней палочке в башенке брата.       Разглядывающий потолок Аки от такого заявления мгновенно пришёл в себя, рывком пригнулся к столу и угрожающе глядел теперь на брата сквозь «окошки» своего творения. Тот факт, что своими телодвижениями он едва сам же его не развалил, улетел в анналы, толком не оформившись.       — Только попробуй! — прошипел Акихико, и Тетсу послушно поднял раскрытые ладони в капитулирующем жесте. Ну ещё бы, как можно отказать лицу в рамочке из темпуры?       — Всё-всё, понял, не лезу! Но ты до конца жизни планируешь носиться с этой штукой?       — Буду носиться, сколько нужно.       Вслед за столь решительным заявлением Аки раздался властный звук втягиваемой в пластиковую трубочку жидкости как знак того, что сидящей слева от Тетсуро Саюри балаган с разделом приготовленной рыбы окончательно надоел.       — Давно у нас всё стало настолько хорошо, что мы начали играть с едой?       С этим вопросом девушка подалась вперёд — совсем легко, с непринуждённой грацией пантеры перед смертельным рывком. И эта лёгкость на секунду сбила парней с толку. А когда они опомнились, было уже поздно; грандиозное строение, всего секунду назад казавшееся крепче любого спичечного домика, теперь лежало в руинах. Останки его живописной кучкой громоздились на фундаменте из бумажной салфетки.       Аки оставалось лишь горестно вздыхать и бросать обиженные взгляды на сестру. Открыто качать права в случае с Саюри — всё равно, что пытаться пробить бетонную стену метанием в неё горошин, причём по одной.       — Саю-чи, ты блин…как всегда, — всё же вяло огрызнулся Акихико дабы унять чувство невыполненного долга, после чего сложил руки на столе и уронил на них подбородок. Из такого положения грустно смотреть на кончину результатов своей пятнадцатиминутной работы было удобнее всего.       Саюри, ожидаемо, угрызений совести не испытывала и спокойно стащила ещё одну палочку под очередной страдальческий всхлип. Вот уж кто вписывался в окружающую атмосферу лучше всех. Саюри будто по сути своей создана была для учёбы, вылитая умница-отличница. Это буквально во всём читалось — в аккуратной форме, в спокойном взгляде розовых глаз, в идеально уложенных в две шишки фиолетовых волосах. Она не старалась быть подчёркнуто расслабленной, она просто чувствовала себя свободно и, даже если и исходилась от паранойи, как Хиро, делала это очень умело.       Тетсу коротко усмехнулся, взглянув на брата с сестрой, и закинул руки за голову.       — Ну, согласись, сейчас всё куда лучше, чем было пару недель назад, — заметил он, заходясь в сладком зевке. Удивительное дело: вроде и проспал больше половины суток, а всё равно в сон клонит.       — Не соглашусь, — категорично мотнула головой Саюри, беря в руки палочки. Оставленный из-за всей суматохи без присмотра катцудон явно не собирался съедать себя сам.       Тетсуро вопросительно хмыкнул и покосился на девушку, но та будто бы и не обратила внимания, спокойно принявшись за кусок свиной котлеты.       — Тебе прямо не угодишь, — заключил парень, подняв глаза в потолок. — По мне, нам давно пора была нормально поесть.       — Я и не говорила, что проблема в еде. Она в окружающих, во всём происходящем.       Услышав этот уверенный безапелляционный тон, парни обменялись вопросительными взглядами, немного похлопали друг на друга глазами и принялись с интересом оглядываться. Какие ж такие проблемы успела Саюри углядеть, которые они не заметили?       Да как будто не было таких. Обычный себе, ухоженный кафетерий элитной старшей школы, гудящий в разгар учебного дня десятками энергичных юношеских голосов и стуком посуды оживлённее любого аэровокзала. Конечно, они их видели в своей жизни примерно ни одного, но почему-то в обыденности его всё равно не сомневались.       Хотя и Саюри под проблемами вряд ли подразумевала недостатки дизайнерского оформления или архитектуры. Всё дело было в тех, взглядах, которые бросали изредка проходящие мимо ученики. И это при том, что они постарались выбрать самый дальний, со всех сторон прикрытый декоративной растительностью столик да так, чтобы мимо него ещё и бродили поменьше. И даже так желающие поглазеть находились. Учащиеся Юэй проявляли прямо-таки феноменальную память, вычленяя новичков из толпы численностью больше двух сотен других таких же манекенов в школьной форме. Кое-кто даже маршрут по кафетерию выбирал особым образом.       А Саюри была далеко не из тех, кому нравится быть зоопарковой зверушкой. Особенно той, возле чьей клетки даже голоса понижают до шёпота, а то и вовсе говорить перестают.       Братья же, в отличие от неё, особого дискомфорта не испытывали. В конце концов, на что можно рассчитывать, засветившись в новостях и разгуливая теперь с подобием чёрного ящика на шее — сходу влиться в коллектив?       — А я думал, Хиро слишком трясётся, — наконец хмыкнул Тетсу, беспечно пожав плечами. — Саю-чи, смотри ты на жизнь проще! Нам всего-то и надо что не отсвечивать. Сидим тихонько в сторонке, никого не трогаем и не привлекаем внимания.       — Если бы вы ещё сидели тихонько, — резонно заметила Саюри, скосив глаза на Аки. Тот, потеряв желание восстанавливать свою башню, решил просто съесть оставшиеся после её крушения стройматериалы.       — А, давай без этого, — капризно выдал Тетсуро и, подперев подбородок рукой, принялся помогать брату в его нелёгком деле. — Аки будет привлекать внимание, даже стоя на месте.       Услышав своё имя, Акихико мгновенно встрепенулся.       — Чего?       — Того. Я молчу про утюг и расчёску, но зеркалом, по-моему, даже ты способен воспользоваться.       Аки, у которого с составлением ответных издевательских реплик всегда были проблемы, на секунду завис в поисках достойного контраргумента, но помощь пришла с неожиданной стороны.       — Сказал парень, которого ударило электрошоком, — едва слышно усмехнулась Саюри. Сбоку в неё тут же воткнулся недовольный взгляд, но это никак не помешало продолжать трапезу.       — Чтоб ты знала, — многозначительно кашлянув в кулак, начал Тетсу, — это называется лёгкой небрежностью и в определённых ситуациях выглядит очень даже привлекательно. А вот в случае с некоторыми, это больше похоже на взорвавшуюся в голове петарду. И явно не без последствий для содержимого.       И он без особого уважения ткнул пальцем в сидящих напротив «некоторых», в данный момент занятых поеданием рыбных палочек, причём с максимально небрежным соблюдением правил этикета. При этом всем своим видом «некоторые» давали понять, где именно видали они весь этот «приличный внешний вид».       — Мы для них так и так кучка бомжей, — безразлично развёл руками Аки, зажав зубами очередную темпуру. — Не хочу обманывать ожидания.       — Заметно, — вздохнул Тетсу и пробежался пальцами по топорщащимся пепельным волосам. Замечание Саюри оставило после себя странное чувство — вроде он и понимал, что поделать здесь ничего не может, а вроде и обидно было. Ведь в отличие от братца, бравшегося за расчёску в последний раз ещё с подачи приёмного отца, он за собой следил. По крайней мере, сегодня утром точно было.       Саюри тем временем закончила с обедом, отставила тарелку, не спеша отёрла рот и заглянула себе за спину.       — Кстати о привлечении внимания. Куда Мику делась?       — Ушла за молоком, — с готовностью отрапортовал Акихико.       — И сколько уже? — иронично выгнула бровь Саюри.       На этот раз ответил Тетсу.       — Я насчитал семь.       — Разве? — недоверчиво переспросил Аки и, не дожидаясь ответа, принялся сосредоточенно считать что-то на пальцах.       — В первый раз она вспомнила, что забыла взять порцию моти для Хиро, потом дважды бегала за собой для себя, причём в первый раз вернулась без неё. Четвёртый заход был за твоей третьей порцией рыбных палочек. Пятый…погоди… — парень на секунду задумался, закатив глаза, — да, точно, карри и снова для себя, которое съел ты. В шестой раз была вторая по счёту порция моти, а теперь вот молоко.       Аки с Саюри понимающе переглянулись и синхронно скосили глаза на оставленный на столе поднос Мику, на котором уже с лихвой хватало всего, что только предлагало сегодняшнее меню. Шесть раз ходить туда-сюда, собирая его по частям, было перебором даже для рассеянной Мику. Ясное дело, она просто ходила на разведку — только в ней стремление к новым знакомствам перевешивало нелюбовь быть центром внимания.       — Как думаете, она вляпается в неприятности? — вдохновенно пережёвывая один из четырёх бесхозных рисовых колобков, спросил Аки. А что? Хиро и двумя обойдётся, так что одну порцию можно смело съедать.       — Если бы, мы бы уже слышали, — хихикнул Тетсуро.       И тут же, словно по заказу, в проходе за его спиной выросла Мику. Улыбающаяся во весь рот, со своими отливающими ярко-рыжим волосами, в сером пиджаке с красным галстуком-бабочкой — настолько убедительная картина дружелюбной девушки, что даже змеиные верхние клыки её не могли испортить. Идеальная пара для Саюри. Всё это слишком ярко контрастировало с видом парней, которые более органично смотрелись в старых рваных шмотках.       — А вот и я!       Саюри не сдержалась и легко хмыкнула. Даже звучит, как нормальный человек. За эту точно переживать не стоит, будет паинькой.       — А вот и молоко, — передразнил сестру Аки, с подчёркнутым недовольством уступая ей лишние десять сантиметров на сидении. Но зря старался, та даже внимания на его актёрские потуги не обратила.       — Не знаю, как вы, а я в восторге! — счастливо сообщила Мику, уронив руки на стол. По-кошачьи приплюснутый нос возбуждённо подрагивал едва не на каждой букве. Разве что виляющего хвоста не хватало.       — Спорю, что ты по дороге успела пару друзей завести, — предположил Тетсу, многозначительно скосив глаза на её пальцы, нетерпеливо мнущие многострадальный пакет с молоком, где-то по пути успевший остаться без трубочки. Да уж, непросто пришлось бедняге. Сегодня утром он, наверняка, даже и не подозревал, что придётся работать подушечкой-антистрессом для перевозбудившейся школьницы.       — Неа, пока не сложилось, — со вздохом надула губы Мику, огонёк в глазах потускнел ненадолго. — Но я обязательно это исправлю!       С этими словами она так энергично грохнула по столешнице ладонями вместе с зажатым в них молоком, что вся остальная троица инстинктивно отпрянула. А то кто его знает, взорвётся ещё сейчас этот чёртов пакет, то-то зрелище будет. И совсем незаметно. Хиро просто в экстазе забьётся, когда увидит.       Словно прочитав их мысли, Мику вскинула голову, обвела сидящих за столом вопросительным взглядом и удивлённо хлопнула ресницами. Поразительно, но смутили её отнюдь не перекосившиеся в ожидании жидкой катастрофы молочного-белого цвета физиономии.       — Чего? Хиро-нии так и не пришла?       — Ну, ты могла её и затоптать, — с кислой миной заметил Аки, крайне обеспокоенный тем, что новоприбывшие локти мешали валяться на столе так вальяжно, как он того, бесспорно, заслуживал.       Добродушная улыбка Мику мгновенно перестала быть естественной, переродившись в коряво натянутую на вселенское зло маску вечной благодетели.       — Что-что?       — А, да ладно вам, вы ж знаете Эт-чан, — торопливо вклинился Тетсу, чувствуя, что очередной беспочвенный скандал желанию остаться незамеченными точно не товарищ. — Наверняка сейчас висит у Хиро на шее и просит остаться.       — Можно подумать, ты на её месте вёл бы себя по-другому, — важно заметила Саюри, на что парень с готовностью пожал плечами.       — Да я и на своём месте иногда хочу так сделать. Как-никак, за своих нас здесь не считают и вряд ли в ближайшее время начнут.       — За своих? — издевательски фыркнул Аки, без уважения ткнув рыбной палочкой в копошащийся за спиной брата школьный организм. — Прикалываешься, что ли? Пока мы сюда дошли, от нас столько народу шарахнулось, что я уж решил, мы вчера мало в ванной отмокали.       После столь важного замечания он, недолго думая, отправил палочку в рот.       — Тебе бы из неё вообще не вылезать, — страдальчески сморщился Тетсуро. Он, конечно, простыни лавандовым одеколоном не прыскал и руки каждые полчаса не мыл, но от вида того, с каким глубоким наплевательством младший брат облизывает пальцы, его всё равно передёргивало. Как-то в условиях жизни сироток-потеряшек это смотрелось лучше.       — В любом случае, мы здесь ненадолго, — почти драматическим жестом взяв из бумажной вазочки на своём подносе виноградину, сказала Саюри. Знай остальные её поменьше, решили бы, что она специально так показушничает. — Месяца на два-три, не больше. А там либо мы слиняем, либо нас вышвырнут.       — Это почему нас должны вышвырнуть? — удивлённо переспросил Акихико, за что получил тычок в нос ещё одной ярко-зелёной виноградиной.       — Сам же сказал, от тебя люди шарахаются. А ведь это ты ещё рот при них не открыл.       — Это да, — согласно кивнул Тетсу. — Если не сможем подружиться с детишками, нас даже терпение Всемогущего не спасёт. С потрохами съедят.       — Так почему бы не попробовать быть как они?       Увлёкшиеся пространными рассуждениями, ребята и не заметили, как притихла такая оживлённая с самого утра Мику. А она, пожалуй, впервые за сегодня затихла больше чем на минуту. Тот самый пакет с молоком всё ещё был зажат у девушки в пальцах, и сейчас она будто черпала из него духовные силы, с серьёзным и холодным осуждением глядя на братьев и сестру.       — Мику-чан, ты чего? — недоверчиво нахмурился Тетсу. Не похоже на Мику; это у Саюри был чёрный пояс по злобному зырканию глазами, а Мику даже в худшие времена взглядом только и могла вызывать что жалость, но уж никак не желание подальше отодвинуться.       — Ничего! — со странной досадой огрызнулась Мику. — Я не могу понять, почему вы так уверены, что мы не впишемся? Может, стоит просто попробовать вместо того, чтобы вздыхать и шутить друг над другом? Мы ведь точно такие же подростки как и все здесь. Но вам просто нравится чувствовать себя особенными, верно? Если хотите, можете и дальше играть в изгоев общества, а я хочу снова жить нормально. Хотя бы сейчас, пока у нас есть такой шанс.       На этом запал иссяк: девушка снова притихла и уткнула взгляд в стол, старательно закусывая губу, чтобы не начать всхлипывать от обиды. Казалось бы, жизнь только-только начала налаживаться, а остальные по-прежнему недовольны. Неужели не понятно, что на большее рассчитывать глупо? А если они докажут, что не хотели ничего плохого, что не имеют отношения ни к каким злодейским организациям, возможно, им даже простят все их проступки. Но для этого придётся постараться самим, причём вместе, иначе конец всем надеждам.       — Вау, — только и присвистнул Тетсу. Он покосился было в поисках помощи на Саюри, однако та всё так же безмятежно занималась виноградом, будто происходящее её не касалось вовсе. А ждать дельной реакции от Аки было всё равно, что ждать снега, сидя под пальмой.       Впрочем, это если ждать словесной реакции.       Выждав для приличия момента, когда Тетсу издаст первый сдавленный смешок, а Саюри тактично прикроет глаза, Мику всё же решилась повернуться к брату.       — Аки, что ты делаешь?       Отодвинувшийся дальше некуда Акихико выразительно шмыгнул носом. Солонка в его руке снова дёрнулась, выплюнув в сторону сестры ещё порцию белёсых крупинок.       — А то ты не видишь! Изгоняю злых духов.       — Это так не работает! — прикрикнула на него Мику, обиженно надув губы и сложив руки на груди. — И вы опять это делаете. А я ведь серьёзно говорю! Аки, хорош уже!       Аки, в последней попытке рискнувший приблизиться и сыпануть соль точно сестре на волосы, едва успел отстраниться, прежде чем принявшаяся яростно отряхиваться Мику его бы зацепила. Покончив с этим, Мику честно собиралась кинуться и настучать брату по первое число, даже тарелку с остатками собы из-под носа Тетсу увела, в надежде сделать внешний вид Аки ещё опрятнее. Парень к атаке приготовился и, отклонившись подальше, предупредительно выкинул вперёд зажатую в пальцах солонку. Мол, только попробуй и я тебе глаза с насиженного места изгоню. Тетсуро невольно подался назад и шумно втянул носом воздух, заранее готовясь к последствиям.       И в этот момент Саюри громко кашлянула в кулак.       В таких ситуациях авторитет она имела просто железный, потому как и разруливала их обычно тоже она. Хиро было слишком лень этим заниматься; её задача — следить, чтобы все остались живы и, когда нужно, следовали плану, а в остальное время пусть себе хоть на ушах ходят. Она директор этого детсада, у неё и без возни с воспитанниками головной боли хватало. Что до Тетсу, так тот и за собой не всегда успевал следить, а уж за другими-то. Так что роль старшего воспитателя исполняла именно Саюри. Благо, просить было и не нужно; чувствительный слух и повышенная нелюбовь к ребячеству мотивировали куда надёжнее.       И сейчас, едва услышав этот кашель, Мику и Аки мгновенно замерли, причём так, как были — кто с горсткой соли на ладони, кто со вскинутой тарелкой гречневой лапши. Один только Тетсуро вздохнул с облегчением. Что бы сейчас ни началось, за границы слышимости их узкого круга оно уже не выйдет.       — Честное слово, спустя столько времени я всё ещё пытаюсь понять, откуда этот бешеный оптимизм, — обратилась Саюри к сестре, намеренно игнорируя её внешний вид в данную конкретную минуту. Однако Мику и без слов всё поняла, послушно присев обратно на диванчик. Даже складочки на юбке разгладила и пиджак отряхнула, как послушная девочка. Вот только оставлять укол без внимания не собиралась.       — По-твоему, если я хочу пожить нормально, я чокнутая?       — Я этого не говорила, — передёрнула плечами Саюри. — Но, если тебе так больше нравится, могу перефразировать.       — А может, это тебе стоит поменьше корчить крутую недотрогу, которой вечно всё не нравится?       — Знаете, я с удовольствием бы посмотрел на этот бессмысленный спор, но точно не сейчас, — миролюбиво потянувшись за своей собой, заметил Тетсу, отчаянно надеявшийся, что на мгновение возникшее между девушками препятствие в виде его головы сможет их притормозить. А заодно обломать Аки, которому в комплект к выражению лица только ведра попкорна не доставало.       Словно разгадав мысль брата, Саюри устало прикрыла глаза и взялась за последнюю виноградину.       — Да пофиг когда, всё равно он останется бессмысленным.       — Ну почему ты такая упёртая? — прошипела Мику, недовольно хлопнув ладонью по столу.       — Упёртая у нас Хиро, а я просто реалистка.       — Нет, ты пессимистка!       — Как же ты меня раздражаешь в такие моменты, — процедила Саюри сквозь зубы, едва сдерживая желание встать и уйти. Они, конечно, всё ещё семья, но этот глухой непрошибаемый оптимизм, эта вера во всеобщее счастье и радужных пони, таинственным образом пережившие последние три года, были где-то за гранью. Наверное, полностью впадать в параноидальное уныние тоже не выход, но это хотя бы выглядит логичнее попыток втиснуться туда, где для тебя даже места не освободили.       — И где только Хиро шляется, — буркнул себе под нос Тетсу, с тяжёлым вздохом проведя ладонью по волосам, неосознанно покосившись на ведущий в кафетерий дверной проём. Но увы, старшей там не оказалось и среди разноцветных ученических макушек знакомой шапки тоже не наблюдалось. Она что, предлагает ему самому разнимать этих ненормальных? И как, спрашивается?       — Ну, не знаю, по-моему, вы обе несёте какой-то бред.       Помощь в итоге пришла с противоположного края стола. То ли Аки надоело следить за девчачьими разборками, то ли он и правда неожиданно прозрел и смог здраво оценить ситуацию, но его реплика заставила девушек замолчать. Хотя какие уж тут споры, когда Акихико такими затравками на серьёзную мысль разбрасывается.       — Поясни, — недовольно сощурила на него глаза Мику. Уж кто-кто, а он-то должен был занять её сторону; больше его помощи Мику надеялась лишь на поддержку Хиро, но той сейчас здесь не было. Так мало того, ещё и второй союзник трусливо предлагает мировое соглашение и конструктивный диалог. Кругом предатели!       — Чего, а надо? — лениво протянул Аки, показательно стекая на стол, словно расплавленный восковой человечек. Только вот сострадания у остальных это не вызвало. Пришлось вдохнуть поглубже и всё-таки сесть нормально. А то несолидно как-то толкать значимые речи практически лёжа.       — А, да вы серьёзно, что ли? Что тут понимать-то? Вы обе ведёте себя, как идиотки. Саю-чи вся такая «Не надо делать мне одолжений, мне нравилось спать на бетоне», — довольно умело спародировал он Саюри. Та выразительно вскинула одну бровь, но промолчала. — А Мику-чан бегает кругами и не знает, как ещё показать, что у неё всё прекрасно. Лучше всех просто! Самим не смешно?       Девушки признаков смеха не обнаружили. Ещё никогда выражения их лиц не выглядели настолько похоже и, мягко говоря, недовольно. Сидящий рядышком Тетсуро даже боялся одобрительно кивнуть брату или иначе выказать свою солидарность. А Аки тем временем спокойно продолжал развивать свою мысль.       — Мы же реально ничем не отличаемся от этих «нормальных», — изобразив пальцами кавычки, Аки неопределённо дёрнул подбородком в сторону остальных столиков, — так что не вижу повода для паники. Надо просто расслабиться и всё пойдёт как надо. Если, конечно, нас учителя ночью не передушат. Чисто в воспитательных целях.       На столь позитивной ноте парень умолк и взялся за свою нетронутую порцию молока. Надо было успеть хоть немного отдохнуть, прежде чем у Мику снова прорежется голос и она начнёт качать права.       — Хм, неожиданно умная мысль. Хотя последнее предложение явно не отсюда.       — О, наконец-то! — закинув локоть на спинку диванчика, Тетсу осуждающе воззрился на подошедшую Хиро. — Ты как всегда вовремя.       Хиро виновато передёрнула плечами, неосознанно бросив за спину обеспокоенный взгляд. Она даже не понимала, за кого больше волнуется — за оставленную в одиночестве Эцуко или за себя и остальных оболтусов.       — Учитывая, что это «всегда» началось только сегодня, пообещаю больше так не делать.       Тут девушка заметила тарелку с парой бесхозных моти и, не утруждаясь вопросами, схватила один из них. Сунула в рот и по-хозяйски приземлилась рядом с Тетсу. Отчаянно хотелось ещё и закинуть ноги на стол, но нет; то, что нормально в случае с шортами и столом из деревянного ящика, со школьной формой и столиком в общем кафетерии уже выглядит в лучшем случае странно. Хорошо ещё, закинуть одну руку за голову ничего не мешало.       — Ну блин, — вздохнула Хиро, горестно скосив глаза на прилипший к опустевшей ладони кусочек теста. — А без начинки не было, что ли?       Только тут до неё дошло, что за столом как-то непривычно тихо. Мику всё ещё играла в обиженные гляделки с Саюри, им на приход старшей сестры было глубоко наплевать. Отговоривший своё Аки мирно потягивал молоко, подперев рукой щёку. А Тетсу просто не нарушал атмосферу; потому что не он начал, не ему и оправдываться.       — Так, ясно, я что-то пропустила, — заключила Хиро, берясь за второй моти. — И по какому поводу веселье?       — Оживлённая дискуссия о нашем месте в этом мире, — охотно пояснил Тетсуро.       Хиро странно покосилась на него, но всё же кивнула, принимая информацию к сведению.       — И до чего…       — Хиро-нии, ты тоже считаешь, что мы здесь лишние? — неожиданно перебила её Мику, отведя наконец глаза от Саюри.       Хиро снова покосилась на Тетсу, на этот раз в поисках поддержки, но тот только пожал плечами и отвернулся, предоставляя ей самой отдуваться за место негласного лидера. Девушка хотела было прилепить ему на волосы оставшуюся половинку моти, но передумала. Всё же колобок был не виноват в людской чёрствости. Он вообще ни в чём не был виноват, именно поэтому и заслуживал достойной кончины, как и подобает честной еде.       — Думаю, нам просто надо поменьше себе головы забивать всякой фигнёй, — прожевав, задумчиво протянула Хиро. — Впишемся в коллектив, не впишемся — какая разница? Нас ведь шестеро. Будь мы по одиночке эти опасения бы имели смысл, а так…только лишние нервы.       И кто их сейчас пытался успокоить? Человек, который всю ночь ждал, что в комнату вломится отряд спецназа, скрутит их в матрасы и увезёт в ночь, или что напустят отравляющего газа и запрут в четырёх стенах? Смешно. Однако на учеников паранойя Хиро не распространялась, так что на этот счёт можно было и беспечно отмахиваться. Ну правда, чего бояться, если они есть друг у друга? Ясное дело, хочется разнообразия в общении, но и его отсутствие никого не убьёт.       — Согласен, — наконец решил высказать своё мнение Тетсу. — Пока мы все вместе, бояться нам нечего. Хоть за это спасибо.       Лицо Мику на мгновение исказилось то ли стыдом, то ли обидой, она понурила голову, но быстро взяла себя в руки и резко мотнула головой, пытаясь прогнать нервозность.       — Наверное, вы правы, — неуверенно улыбнулась она, подняв взгляд на остальных, мгновенно преобразившись обратно в привычную себя. — Я просто слишком сильно стараюсь. Но вам разве не хочется завести новых друзей?       — Нет. Лично мне тебя и Аки уже много, — тут же среагировала Саюри, будто только этого вопроса и ждала. Не то чтобы она сильно рассчитывала, что Хиро и Тетсу поддержат её точку зрения, однако неприятный осадок после их слов всё равно остался. Хотя не так уж и важно. Она так и так не собиралась здесь ни с кем играть в дружбу.       — Да мне как-то всё равно, — честно призналась Хиро после пары минут раздумий. — Стараться специально я не буду.       — А мне даже и не надо, я и так само совершенство, — самодовольно хмыкнул Тетсу, поправляя и без того безупречно лежащий галстук. Остальные оценивающе взглянули на это дело и согласились. Про себя, естественно.       — Ну и ладненько, — заключил от скуки успевший сжевать половину трубочки Аки. — И стоило из-за этого такой шум поднимать?       — А ты типа в нём не участвовал, — снисходительно глянул на него брат, на что Акихико только фыркнул. Его тактика в разговоре с Тетсу была проста — заткнуться сразу же, как только начинает пахнуть жареным самолюбием.       Хиро между тем дважды прочесала глазами стол и осталась крайне недовольна увиденным, о чём незамедлительно решила сообщить. Для пущего эффекта взялась обеими руками за пару опустевших тарелок и театрально перевернула их. Оттуда, ожидаемо ничего не посыпалось, разве что шлёпнулась на стол капля оставшаяся от кари, которое Аки давным-давно приговорил.       — Вы, конечно, заботливые.       — По правде говоря, мы думали, ты съешь ту старушку, которая должна заниматься Эт-чан, — развёл руками Тетсу, однако Хиро иронии не оценила и только шумно выпустила воздух из носа.       — Я принесу! — радостно сообщила Мику, подскакивая с места. Стол от этого движения опасно покачнулся, но остался стоять.       — Я с тобой, — неожиданно сказал Аки, заставив сестру удивлённо замереть после первого же шага и возмущённо крутануться к нему.       — К твоему сведению, я и сама справлюсь.       — Ага, опять будешь таскать обед по частям, — отмахнулся парень, протискиваясь мимо неё в проход. — А так я хоть присмотрю за тобой. Заодно возьму себе ещё палочек.       — И куда только в тебя лезет? — едва слышно буркнула себе под нос Мику.       На этом оба и ушли, оставив старших наедине с их сложными вопросами.       — Да уж, скучать мы даже без новых друзей не будем, — улыбнулся Тетсу, по примеру Хиро закинув руки за голову и вытянув ноги, которым с той стороны стола больше ничего не мешало. — Но кстати говоря об этом «вместе». Как там Эт-чан?       — Ещё немного и начала бы плакать, — легко усмехнулась Хиро. — Но любовь к конфетам пересилила страх.       — А было чего бояться? — без особого интереса спросила Саюри, гипнотизирующая искусственную декоративную траву на спинке соседнего диванчика.       — Да я бы сама лучше с этой старушкой осталась, — вздохнула Хиро. — Ей хотя бы плевать, кто мы и чем раньше занимались, а тут придётся стараться, лишь бы все об этом забыли.       — Так уж и плевать?       — Ну, она убедительно улыбается. В любом случае, других вариантов у нас пока нет. А если удастся выяснить, что происходит с Эт-чан, будет проще думать, что делать дальше.       — Думаешь, они это выяснят?       — Если по-честному, наши собственные шансы на это ниже плинтуса.       — Ладно вам! — неожиданно весело выдал Тетсу. — Нашим куратором назначили Всемогущего. По-моему, больше повезти просто не могло. Разве что, эти штуки мешают, а так всё отлично.       — Оптимист, — недовольно фыркнула Саюри, вызвав у Хиро непроизвольный смешок.       Старшая не особо верила в чистоту намерений полиции, сдавшей их на содержание в Юэй, косо смотрела на столь широкий жест со стороны руководства школы, но хотела верить в падший Символ Мира и учеников академии. Можно заставить взрослых следовать тайным планам и поддерживать интриги, но нельзя заставить делать это несколько сотен подростков, искренне верящих в возможность создания лучшего мира. Да и Всемогущий вряд ли тот человек, который согласился бы навредить детишкам, даже виновным в нескольких кражах. Оставалось лишь надеяться, что эта вера не выйдет боком.       И вот в этот момент, когда Саюри перестала пыжиться, а обстановка стала почти расслабленной, раздался короткий громкий взвизг. Узнать сотни раз до этого слышанные нотки ребятам не составило труда.       — Номер десять, — со знанием дела произнёс Тетсу, задумчиво подняв глаза к потолку.       — Не, восемь, — уверенно возразила Хиро.       — Чего это? — возмутился парень и, не сдержавшись, принял нормальное сидячее положение. — Восемь — это пауки.       — А десять — это «криворукий Аки опрокинул на меня горячий обед», — парировала Хиро. — А тут явно она что-то опрокинула.       — Да прям-таки, — сморщился Тетсу и собрался уже было дальше отстаивать своё мнение, но тут подала голос Саюри. Бесполезным спорам ни о чём она предпочитала действенную разведку и уже вовсю выглядывала из их убежища наружу.       — Вы оба облажались. Это номер шестнадцать. Кстати, Хиро права, наша Мику оконфузилась.       Едва Саюри с усмешкой уселась обратно, как подскочили Хиро и Тетсу. Мику обнаружилась аккурат на отрезке между очередями за едой и лабиринтом переходов между столиками. Не зная, за что хвататься, она то присаживалась на корточки, чтобы собрать содержимое оброненного подноса, то, будто вспомнив о чём-то, вскакивала на ноги и, громко извиняясь, принималась отвешивать поклоны. Точь-в-точь как те игрушки-болванчики, «пьющие» из чашек с водой.       Виновника торжества извинений долго искать не пришлось. Парень со светлыми взъерошенными волосами стоял здесь же, в перепачканном холодной собой пиджаке, с искажённым от гнева лицом. Хладнокровие, судя по всему, среди его сильных черт не фигурировало. Бакуго Кацуки собственной персоной, дамы и господа! Мику, как всегда, отличилась. Даже подносы опрокидывала с размахом.       Рядом, бормоча что-то успокаивающее, стоял ещё один парень с ярко выделяющимися на общем фоне, похожими на скальные наросты, красными волосами и тянул товарища за рукав. Если кого из них двоих и трогали причитания Мику, то уж точно не того, кому предназначались. Потому что когда тот наконец заговорил, изо рта у него полились явно не уверения, что ничего страшного не произошло.       Заметил это и стоящий рядом Аки. С максимально отстранённым видом он подошёл к сестре, с превеликим усилием разогнул её из очередного поклона и подтолкнул себе за спину. Губы его энергично задвигались, но с такого расстояния что-то услышать было нереально. Хотя, зная Аки, можно было бы обо всём и просто догадаться.       — Ну твою жеж, — страдальчески вздохнула Хиро, практически сползая под стол. О, да, вот именно это имели в виду учителя, прося их вести себя потише! Что-что говоришь, Хиро? Не привлекать внимание и не ввязываться в неприятности? Э, нет, бред какой-то, совсем не то это значило! Нет-нет, это значило в первый же день проявить чудеса неуклюжести и нарваться на конфликт с самым проблемным из первогодок. И взять с собой в качестве поддержки надо самого проблемного из вас. Вот ты, дурочка, этого не поняла, а младшие всё налету схватили!       — У-у, там, кажись, драка назревает, — донёсся сверху восхищённый голос Тетсу. Обе девушки подняли на него преисполненные снисходительного недовольства взгляды. Типичный перебежчик: как Аки поучать, так герой, а как самому решить проблему, так в кусты. Причём в буквальном смысле; прилёг себе на ладошки, локоточками в бутафорскую землю упёрся и выглядывает между неестественно зелёных травяных пучков.       — На меня не смотри, — отрезала Саюри, почувствовав исходящие от сестры мольбы. — Я разнимаю этих двоих, а оттаскивать от них местных психов не собираюсь. Не с этой штукой.       Не виси «эта штука» у неё на шее, девушка точно бы в неё плюнула. Не будь такой крепкой — безжалостно содрала бы и растоптала в пыль, развеяв её потом по ветру. Но увы, всё, что оставалось, — отпускать злобные комментарии и голосом подчёркивать своё отношение.       Обращаться за помощью к брату Хиро не стала даже пытаться. Тот достаточно доходчиво выражал своё отношение к ситуации и без слов. Выбора не оставалось, придётся делать всё самой.       — Семейка, блин, — хмуро заключила девушка, выходя из-за стола.       — Хиро-нии, я в тебя верю! — толкнул её в спину насмешливый голос, и его обладателю очень повезло, что Хиро торопилась.       И не зря. Вырасти перед братом она успела точно в тот момент, когда в его сторону направился первый точно поставленный удар. Без особой аккуратности оттолкнув Аки в сторону, Хиро оказалась лицом к лицу с нападающим. Ему стоило отдать должное, он явно успел заметить, что цель внезапно изменилась, однако удар всё равно не остановил — то ли кулаки так сильно чесались, что неважно было, кого бить, то ли теперь любой, выступивший на стороне криворукой рыжей новенькой, заслуживал свежего синяка под глазом.       Хиро в такие тонкости вдаваться не собиралась. Грубая сила есть грубая сила, и если уж на неё замахнулись, неважно, осознанно или нет, она замахнётся в ответ. Вот и вся логика.       Кулак воткнулся в её выставленную ладонь с глухим шлепком. Казалось, приложи парень чуть больше силы, у Хиро все кости в руке сложились бы, как секции у антенны радиоприёмника. Где-то рядом Мику снова испуганно пискнула, в собравшейся вокруг толпе учеников кто-то шумно вздохнул. Одно из двух — жалели либо девушку, либо руку.       Однако сама Хиро ничего не жалела; она даже не дёрнулась, приняв удар, и мёртвой хваткой вцепилась в кулак обидчика, мешая тому убрать руку. При этом взгляд косил на его левую, нервно подёргивающуюся руку. Выходит, всё же кулаки чесались.       — Зря ты это затеял, — покачала она головой.       — А? Ты ещё кто?       На вежливое обращение со стороны первого победителя школьного спортивного фестиваля, выставленного на пьедестал примотанным цепями к бетонной глыбе и в наморднике, Хиро особенно не рассчитывала, но от этого тона её всё равно передёрнуло. Теперь она боялась, как бы у неё самой кулаки не зачесались.       — Его мозги, — со вздохом признала она, дёрнув головой в сторону опешившего от такого поворота событий брата.       — Хиро, ты чё творишь? — возмущённо взвился Аки, но его тут же одёрнула Мику, больно ущипнув за шею сзади. Парень хотел было огрызнуться на неё и снова ринуться в бой, но девушка предупредительно качнула головой. Оба же прекрасно знали, что без стороннего вмешательства ситуация малой кровью не обойдётся.       Хиро же вообще было плевать на происходящее вокруг. Всё её внимание привлекала бесовщина в красных глазах человека, стоящего напротив. Если бы она не знала, с кем имеет дело, ни за что бы не поверила, что они ровесники. Строго говоря, ей и на него было плевать, но разборки — вещь непредсказуемая, они о готовности не спрашивают.       Зато парня её появление явно не столько удивило, сколько ещё больше раззадорило. Во всяком случае, именно об этом заставляла подумать исказившая его лицо ухмылка.       — А, понятно, — с вызовом бросив в сторону Аки снисходительный взгляд, протянул Бакуго. — Значит, этот чудила такой смелый, потому что уверен, что, если что, ты из кустов выскочишь?       — Если бы, — выразительно повернувшись к брату, ответила Хиро. Сейчас только не хватало, чтобы он опять вспылил. Но Аки послушно молчал. Рядом с ним перетаптывалась Мику. Повинуясь выражению её лица, Хиро постаралась изобразить подобие дружелюбной улыбки: — Раз уж мы со всем разобрались, я их заберу и мы пойдём. Ещё раз извини за…вот это всё.       Она небрежно обвела пальцем по воздуху огромное пятно на груди парня и повернулась было к брату, чтобы под ручку утащить того подальше и там спокойно отчихвостить, однако сделать этого не успела.       — Эй, а ну стоять!       Лёгким движением Хиро отбила потянувшуюся к её плечу ладонь и послушно обернулась к Бакуго. Тому, судя по всему, очень сильно не понравилось её вмешательство, пожалуй, даже больше вмешательства Акихико, и биться за своё самолюбие он собирался до конца. Хиро едва не присвистнула, взглянув на его лицо. Это ж надо, такие рожи корчит, что и правда охота кирпичей отложить. И как такой характер может сочетаться с мозгами?       — Чего ещё? — устало закатила глаза девушка. — Хочешь, чтобы мы твою одежду постирали? Окей, давай, только по-быстрому.       На это парень злобно рыкнул, ещё сильнее стиснув зубы, шагнул вперёд и опять приподнял правую руку с явным намерением силой затолкать слова Хиро обратно ей в глотку. Его уже, вроде как, даже юбка не смущала. Девушка ответно напряглась, готовая защищаться, но в этот момент вмешалась третья сторона.       — Бакуго, хорош задираться! Они же извинились! — наконец перестав бессмысленно тягать товарища за рукав, красноволосый парень взял его за плечи и попытался оттащить, однако в ответ на свои попытки получил лишь грубый удар локтем в живот. Вся троица новеньких невольно втянула воздух сквозь зубы, представив, как от такого сминаются внутренности, однако тот, кому удар достался, всего-то слегка поморщился, даже не пошатнувшись.       — Захлопнись! Я не уйду, пока этот недомерок не возьмёт слова назад!       Вместо того, чтобы ударить Хиро, рука Бакуго внезапно вильнула в сторону и теперь указательный палец её смотрел точно в лоб Аки. А тот и рад был бы развязать нормальную драку, но присутствие старшей сестры позволяло разве что напряжённо сопеть носом и бессмысленно сжимать кулаки.       Недоуменно поморщившись, Хиро обернулась к брату.       — Ты чего тут наговорить успел?       — Забыл уже, — фыркнул Аки, отводя глаза. Это значило либо то, что он озвучил нечто настолько тупое, что скомпрометировал сам себя, либо сморозил ещё большую глупость и задел запретную тему своей непохожести на столпившийся вокруг народ и Бакуго Кацуки в частности. Но здесь совершенно точно был не один из тех случаев, когда Аки выставлял идиотом самого себя.       — Что, кишка тонка повторить? Только и можешь за юбкой у девчонки прятаться? — задиристо уточнил Бакуго, подначивая парня отпихнуть сестру и броситься в атаку. Он не мог не понимать, что если первым нападёт новенький, его собственные действия превратятся в самооборону и тогда наказания можно будет не бояться.       И номер удался. Аки всё же не выдержал, оттолкнул хлопочущую рядом Мику и шагнул навстречу оппоненту. Плевать уже, что ему за это будет, но слушать оскорбления от куска динамита он больше не собирался.       — Ну всё, ты…       Не успев толком приблизиться к обидчику, Аки напоролся животом на вытянутую руку Хиро. Хотел было взбрыкнуть, но вовремя увидел, как изменилось лицо девушки.       — Не волнуйся, он повторит, — убийственно спокойно уверила она Бакуго. — Но как я уже сказала, ты зря всё это затеял.       — Зря, говоришь, — вернув свою зловещую усмешку переспросил Кацуки. — И кто ж меня заставит пожалеть? Ты, что ли? Не боишься огрести?       Поняв намёк, Хиро опустила глаза и наткнулась на пляшущие между его пальцев искорки. Их тихое хлопанье скорее угадывалось, нежели было по-настоящему различимо в гуле перешёптывающихся голосов. Однако даже этого хватало, чтобы осознать, что он легко превратит безобидную хлопушку в серьёзное оружие.       — Ну, тут ты прав, — со вздохом признала Хиро, невольно потянувшись к шее. — Будь у меня причуда, я бы ещё в самом начале это закончила. Но у меня и так вполне хватит сил навалять тебе.       — Много треплешься, — фыркнул Бакуго и с вызовом вскинул руку. Этот вызов ясно читался в его раскрытой ладони и скрюченных пальцах. — Может, просто проверим?       — Совсем сдурел, она ж девчонка! — сделал очередной выпад его друг, но в этот раз его даже грубым ответом не удостоили.       Но девушка на провокацию не поддалась. Как бы ей ни хотелось выбить из него лишнюю дурь, делать этого было нельзя. Во-первых, без причуды ловить действительно нечего, ибо на его честность Ивамура дальновидно не надеялась, а во-вторых, для неё последствия в любом случае будут неутешительными.       — Я бы с удовольствием, но не могу. Мама ругать будет.       — Чего? — сморщился Бакуго. — Не слишком ли ты быстро хвост поджала? Или тоже за свои слова отвечать не умеешь?       — Да не в этом дело, — отмахнулась она, без особого уважения скользнув по нему взглядом. — Ты ведь понял, что нам запрещено вас трогать, верно? Но спешу расстроить, то же относится и к вам. Даже если я нападу первой, ты механически воспользуешься причудой. В итоге будет большой «ба-бах», — с заметной ленцой Хиро подняла сжатый кулак и резко выпрямила пальцы, имитируя взрыв, после чего всё так же неуважительно ткнула в парня пальцем, — и я пострадаю. А виноватым останешься ты. Доходчиво объясняю?       Парень в ответ раздражённо цокнул языком, но было заметно, что желание разбить кому-нибудь нос или подорвать пол под ногами заметно поутихло. Что ни говори, а мозги и в этой взрывной голове присутствовали; сознательно нарываться на неприятности даже задиры не любят.       — Ладно, — в конце концов благосклонно заключил он, засовывая руки в карманы в знак вынужденной капитуляции. — Но на твоём месте я бы всё равно вёл себя скромнее.       — Охотно верю, — не менее благосклонно хмыкнула Хиро. Ей всё ещё ничего не мешало отстаивать свои права с помощью слов, без привлечения кулаков.       Мышцы на лице Бакуго снова дрогнули, но он и в этот раз сдержался. Хиро невольно усмехнулась про себя. Может же ведь, когда хочет; жалко только, не хочет никогда.       — Имей в виду, я с тобой не закончил, — не желая оставлять последнее слово за самоуверенной девчонкой, всё же фыркнул Кацуки. Потом слегка отклонился в сторону, выискивая глазами стоящего за спиной Хиро Аки: — А тебе, лапшеобразный, лучше бы далеко от неё не отходить! Я запомнил твою рожу!       На этом разговор и заглох по причине того, что не желающий больше что-либо обсуждать с кучкой заносчивых бродяг, рискуя схлопотать очередной домашний арест, Бакуго развернулся и зашагал прочь.       — Такие пятна тяжело отходят, так что пиджак лучше побыстрее застирать, — без задней мысли крикнула ему вдогонку Хиро, но в ответ услышала только «Завали!» На это ей ответить было нечего, так что она просто пожала плечами. — Как знаешь.       С тем она и обернулась к брату. Аки удивительно быстро сообразил, что сейчас воспитывать будут уже его; не исключено, что даже кулаками. Ещё и публика, как назло, начала рассасываться, в толпе не затеряешься. Ещё и Мику маячила позади, как верный пёсик, готовая сдать его после первого же вопроса. Куда ни глянь, со всех сторон лишь сплошная невезуха. А вот будь у него причуда…       Но не успела Хиро открыть рот, как на плечо ей лёг чужой локоть и в ушах зазвучал до боли знакомый насмешливый голос.       — Снимаю шляпу, ты мой кумир! Куда бы ни пошла, везде заводишь друзей!       Девушка кисло выдохнула и повернулась к подошедшему Тетсу, который внаглую стоял себе, опершись на неё, словно на подставку, мечтательно глядя в ту сторону, куда минутой ранее ушёл Бакуго. Наверняка же он сознательно влез именно в этот момент, решив спасти нерадивого братца. Обычно они редко соглашались друг с другом, но что бы Аки ни сказал в адрес Бакуго, если оно его настолько задело, Тетсу готов был поддержать эти слова всеми конечностями. Даже если ради этого пришлось бы поссориться со старшей сестрой.       — Вот честное слово, лучше молчи.       — Эм, эт-то…       Ответить на просьбу сестры Тетсу не успел, потому что совсем рядом заговорил чужой извиняющийся голос. Оба подростка заинтересованно обернулись к младшим, около которых стоял тот самый товарищ Бакуго и виновато чесал в затылке, бегая глазами туда-сюда.       — Ребят, вы простите за это. Он вечно себя так ведёт, орёт по любому поводу и угрожает всем подряд. Но со спины никогда не нападёт, так что не обращайте внимания на его слова.       — А, да нет, я сама виновата! — с улыбкой замотала головой Мику. — Мне просто стоило быть аккуратнее. Это ты прости, он же тебя ударил.       — Да ничего, мне не впервой, — уверенно качнув сжатым кулаком, парень улыбнулся в ответ.       — Для мальчика для битья ты слишком активно его защищаешь, — с ухмылкой сложив на груди руки, заметил Аки, но что первогодка отмахнулся всё с тем же беззаботным видом.       — Просто я его знаю. Уж поверьте, он не такой плохой парень на самом деле.       — Ага, я так и понял.       — Алё, а передо мной никто не хочет извиниться? — поинтересовалась Хиро, призывно вскинув руку. — Мне, вообще-то, войну объявили.       Стоящая в стороне троица непонимающе воззрилась на неё, лихорадочно соображая, как стоит отреагировать на подобный выпад, но от этой необходимости их избавил Тетсу. Лучезарно улыбнувшись, он подмигнул и рывком опустил шапку Хиро ей на нос, избавляя мир от этого чересчур претенциозного взгляда.       — Да забей, она прикалывается! — обратился он к красноволосому парню. — На самом деле она сто раз плевала на вашего Бакуго и его угрозы.       — Между прочим, я на грани обморока, — возмущённо подала голос Хиро. Однако на своих её деланный тон впечатления не произвёл, а единственного постороннего быстро отвлекли, спасая от очередного приступа вины.       — Тебя как звать-то хоть?       — А, точно! — тут же спохватился парень. — Киришима Эйджиро, класс 1-А!       Ребята по очереди представились в ответ, причём фамилию умолчали, чему первогодка немало удивился. Но на прямой вопрос новички лишь беспечно отмахнулись.       — Зови по именам, а то запутаешься, — ответил за всех Тетсу.       — Замётано, — смиренно пожал плечами Киришима. — И ещё раз извините за это недоразумение!       С этими словами он поднял раскрытую ладонь в знак прощания и вскоре исчез из поля зрения, влекомый доносящимся будто из параллельной вселенной звуком школьного звонка.       Мику, из памяти которой причина столь щекотливой ситуации уже успела стереться, до последнего махала и улыбалась уходящей спине. Она была просто счастлива, что спустя столько времени ей наконец удалось поговорить с кем-то из учеников. Это уже начало успеха! Стоящий рядом Аки находился в куда более смешанных чувствах и всё раздумывал о том, что стоит дать дёру. Ведь Хиро не Мику, точно не забудет, из-за чего чуть не схлопотала по лицу.       Один лишь Тетсуро, благополучно отсидевший апофеоз бури с сторонке, не испытывал ничего особенного. С подчёркнутым нежеланием оторвавшись от Хиро, подошёл к оброненному Мику подносу и легонько тронул его носком ботинка. Ещё и с таким лицом, будто подобной возможности ждал все последние месяцы.       — Не знаю, как вам, а по мне первый день прошёл удачно, — торжественно провозгласил он.       Ответом ему послужило громкое урчание пустого желудка. Его обладательница, по-прежнему относящаяся к произошедшему в крайнем случае ровно, потянулась, разминая плечи, и хлопнула себя по животу.       — Будет ещё лучше, когда я всё-таки поем.       С этим ребята поспешили согласиться. Если уж им всё равно будут раздавать пинки и упрёки, лучше пусть заступник будет сыт и доволен жизнью. Тем более давно пора было спасти оставшуюся в одиночестве Саюри и вернуться за стол.