Синий на чёрном

      Дети — большие горазды на выдумки. Они всегда найдут чем занять себя, где бы ни находились и насколько ограничены бы ни были в выборе развлечений. Потому что детское воображение — вещь поистине безграничная и до рези в глазах красочная; оно и серый асфальт легко превратит в дорогу из радужного кирпича. Было бы желание. И компания не нужна. Но всё же, если она есть и она подходящая, то перспективы становится невозможно охватить и самым буйным воображением.       У подростков с фантазией дела обстоят, конечно, похуже. Слишком много у них внутри конфликтов — всё воюет со всем сразу на всех возможных фронтах и всем возможным арсеналом. Тяга к доступной лишь взрослым полной свободе бодается с ненавистью к себе самому. Чувство обиды на окружающий мир пытается порубить на салат страх перед этим же миром, с которым им уже давно пора была заключить альянс и вместе выступить против бесчисленного войска комплексов. Желание сбежать наконец от детской наивности что есть мочи колотит по желанию зарыться по уши в ящик со старыми игрушками и смотреть оттуда мультики, на деле только вколачивая его в землю, но уж никак не разбивая в труху. Всё это вместе, словно моток колючей проволоки, держит в заточении прежнюю яркость впечатлений. Чтобы сбежать от этих объятий и снова расцветить потускневший реальный мир нужна компания. Подходящая компания. Подростки нуждаются в ней много больше по-своему самодостаточных детей помладше, даже если не признают этого.       А что же может быть лучше компании учеников геройского факультета самой престижной академии в стране?       — А вот и ты, хренов пылесос! Готовь шапку, кости свои в ней же и унесёшь.       Пожалуй, это не совсем те слова, которые ожидаешь услышать от будущих поборников добра, справедливости и прочих светлых качеств. Возможно даже, что совсем не те. Но кто сказал, что задетая — и не единожды — геройская гордость обязана стеснять себя в выражениях? Прелесть отдельных фраз в их универсальности, понятности для всех и каждого. Какая разница, что говорить, если единственная цель состоит в том, чтобы доходчиво выразить своё негодование?       — Пылесос это что-то новенькое. Что ж, рассчитываю на тебя!       — Пощады не жди!       В этом месте Хиро полагалось нервно сглотнуть и, возможно, пасть к ногам стоящего в нескольких метрах напротив неё Бакуго, но правила игры этого не предусматривали. Так что она просто легко улыбнулась, поправила козырёк шлема и несколько раз на пробу качнула битой. Низ четвёртого иннинга*. Команда «Ласточки» в нападении, на биту впервые за всю игру выходит лучший отбивающий. Команда «Гиганты» в обороне, а на подаче всё тот же подающий, оккупировавший горку ещё в самом начале игры. Одна наконец-то кое-как занятая база, два страйк-аута* за первую половину иннинга, все надежды только на клин-апа*.       Собственно, чем ещё будет заниматься свободным вечером хорошо подобранная компания исключительно японских старшеклассников, кроме как играть в бейсбол?       Ребята при всём желании теперь не вспомнили бы, кто первым это предложил, но все оказались очень даже не против. В общежитии остались только занятые приготовлением ужина, не желающие морозить носы и уши на октябрьском воздухе девчонки, но их, откровенно говоря, никто и не звал. Кроме, разве что, одной из них, потому как помахать битой на кухне ей всё равно не разрешили бы.       Это был первый вечер в академии, который они проводили не в компании косо посматривающих учителей. Вечер близкого неформального общения. Отныне они либо раз и навсегда будут с однокурсниками на короткой ноге, либо станут ещё большими изгоями и просто попросятся обратно в тюремное заключение. И пока семейство Ивамура неплохо справлялось. Оставив Мику на откуп прекрасному полу заодно с привилегией растормошить кислую, как кусачий муравей, Саюри, Хиро вместе с братьями присоединилась к мальчишескому бейсбольному матчу. Как оказалось, добыть обычный спортивный инвентарь в специальной школе без спортивных клубов легче, чем кажется; достаточно одной грамотной просьбы. И, разумеется, одной талантливой одноклассницы со способностью создать из самой себя целый арсенал.       С игровым полем дела обстояли несколько хуже, поскольку буквально все тренировочные объекты академии больше подходили для военно-спортивных игр на местности или экстремального спортивного туризма, но уж точно не для бейсбола. Так что в итоге играть было решено на лужайке между общежитиями. И за три с половиной прошедших игровых периода Юэй лишилась уже минимум четырёх уличных фонарей, одной линзы патрульного робота и дважды была очень близка к потере одной из оконных рам. Но грядущий нагоняй ребят, переполненных азартом, мало волновал. Под псевдонимами двух лучших команд национальной лиги они боролись за первенство их сиюминутного маленького школьного мирка.       Хотя по большому счёту всё сводилось к противостоянию между Хиро и её братьями во главе с Бакуго. На этот раз Аки и Тетсу решили поступиться гордостью, но всё-таки пойти против сестры. Должны же они хоть в чём-то её превзойти. Хоть раз. Пусть даже и чужими руками.       И вот наконец им выпала такая возможность, потому как впервые с начала игры старшая Ивамура смогла выйти на импровизированное поле. Всех беттеров её команды до этого безжалостный подающий Кацуки просто вышибал обратно. Пару раз вполне себе буквально.       Неудивительно, что товарищи девушки по команде не могли сдержать нервный тик.       — Не хочу на это смотреть! — в приступе чрезмерного ужаса объявил закрывший себе ладонями глаза Аояма. Как первый бьющий, он уже благополучно отмучился, получил свой четвёртый по счёту аут и теперь мог только ахать и охать от беспокойства за сокомандников. Чем успешно и занимался, сидя на ближайшей скамейке.       — Это уж точно. Не лучшее зрелище, — обеспокоенно кивнул в знак солидарности Сато, которому вообще посчастливилось так ни разу и не выйти на биту. Впрочем, после взгляда на несдержанные подачи Бакуго туда как-то и не хотелось. Столь же удачливые Кода и Шоджи закивали молча, но тут и без лишних слов всё было ясно. Сидящий рядом с ними Минета своего согласия не выказывал, а потому о том, что было на уме у этой похотливой виноградины одноклассники могли только гадать. Хотя лучше уж было подставляться под реактивные мячи, чем думать о таком.       Оставшаяся команда в лице стоящего на первой базе Оджиро, априори не способного в этот момент влиться в диалог, и Мидории с Тодороки от беспокойных комментариев воздержалась. Последние двое, только что друг за другом отправленные в аут, стоя чуть в сторонке, по-прежнему пытались приноровиться к бите и перчаткам-ловушкам. Обоим пришлось перед игрой полчаса объяснять, как правильно замахиваться и куда девать при этом ноги. Оказалось, что отсутствие игр в мяч во дворе с отцом, равно как и отсутствие нормальной компании в детстве плохо сказываются на игровом потенциале.       Но в любом случае было ясно, что команда больше верит не в своего лучшего бьющего, а в пробивную способность подстёгнутого взрывной волной мяча.       Будто прочитав их мысли, включился Иида, стоящий позади сидящего на позиции кэтчера Киришимы. С выбором судьи долго не возились: во-первых, реактивный бегун в поле — чистой воды жульничество, а во-вторых, кому как не старосте первого А доверять работу, построенную на зычном голосе и энергичной жестикуляции.       — Умерь свой пыл, Бакуго-кун! Научись наконец проявлять уважение к новичкам!       — Он ещё не понял, что ему плевать, да? — полушёпотом уточнил охраняющий первую базу Серо, так что стоящий на той же базе Оджиро едва слышно хмыкнул.       — Слышь, четырёхглазый, хорош резину тянуть! — потребовал тем временем Бакуго, нетерпеливо вертя зажатый в пальцах мяч. Ему глубоко безразлично было, настолько далеко могут разлететься по территории мозги Хиро, если он не очень удачно промажет. Проблемы он предпочитал решать по мере поступления.       Иида покосился сначала на спокойно застывшую с поднятой битой Ивамуру, потом на сидящего у его ног Киришиму, но тот с улыбкой поднял большой палец и активировал отвердение, готовясь ловить подачу своего взрывоопасного партнёра. Тенья смог разве что тяжело вздохнуть и поднять руку.       — Ну поехали. Плей!       — Сдохни!       Не успел прозвучать последний слог, а мяч уже нёсся навстречу Хиро. На секунду даже могло показаться, что и орал тоже он, потому как Бакуго скрылся за вспышкой короткого взрыва. Воздух угрожающе засвистел и как будто даже завибрировал. Парни коллективно сглотнули, уже видя, как девушка уносит свои останки в своей же шапке. Эта подача, казалось, запросто могла бы и стену проломить.       Однако Хиро осталась невозмутимой и широко шагнула в сторону, опустив биту. Мяч с оглушительным хлопком воткнулся в выставленную перчатку Эйджиро. Да так, что парень даже с активированной причудой не смог не поморщиться.       — Воздержусь, пожалуй, — объявила Хиро, виновато поведя плечами. А потом опустила глаза на мяч, пойманный на несколько сантиметров ниже её колен. — Всё равно это бол*.       Кацуки напыжился насколько только мог, но на удивление промолчал. Возможно, боялся, что выдаст такую нецензурщину, за какую учитель Айзава его прямо через своё находящееся в неуютной близости открытое окно придушит. А может, решил сохранять лицо, приличествующее асу команды. Впрочем, последнее вряд ли, учитывая, каких комплиментов от него уже нахватались впервые игравшие в бейсбол Изуку и Шото.       Зато товарищам по команде было что сказать ему.       — Эй, Бакуго, поаккуратнее с мячами! — недовольно потребовал Серо. — Ты уже четыре штуки испоганил своими выкрутасами.       — Не очень вежливо будет снова просить Яойрозу-сан сделать новые, — поддержал его Токоями с таким видом, будто они по меньшей мере собрались здесь на медицинский симпозиум.       — И бросай подальше от головы моей сестры, будь другом, — подал голос Тетсуро, вот уже сколько времени занимающийся ковырянием ниток на своей перчатке. Всё равно более интересных дел не предвиделось, отбивать мячи никто не пытался.       Бакуго умудрился даже эти выпады достойно проглотить. Хотя жилка на его лбу и забилась в истеричном припадке желания разнести к чертям весь кампус. Решив испытать предел этой прочности, Каминари издал громкий снисходительный смешок и с пренебрежением знатока щёлкнул пальцами.       — К тому же, так внимание девчонки тебе никогда не привлечь. Они больше любят тех, кто не разносит им головы.       Будто только и ожидая одной этой фразы, Кацуки угрожающе крутанулся к Денки. И на сей раз уже со вполне чётким намерением использовать для следующей подачи мяч из человечины — чересчур разговорчивой, ярко-жёлтой человечины.       — Чё сказал, тупица?!       Так и стоящая на позиции Хиро с беспомощной улыбкой наблюдала за тем, как Бакуго собачился со своей командой, уже не уверенная, что вообще хочет продолжать. За себя она не боялась, она боялась за всех остальных. И за всё окружающее их тоже.       — Как по мне, так он просто хочет размозжить мне череп, — нервно усмехнулась она, пару раз стукнув битой о землю. Это виделось единственным объяснением; не зря же они вечно набивали друг другу шишки, сталкиваясь лоб в лоб. Явно её внимание было здесь второстепенной целью.       — Если что, просто падай на землю, я прикрою, — серьёзно сказал Киришима. Не будь он весь похожим на вековую скалу, наверняка был бы похож на огромную лиловую гематому, возможно, покрытую сквозными ранениями. Ловить подачи человека со взрывной причудой — работа исключительно для Красного Бунтаря.       Хиро взглянула на парня без особого энтузиазма, с улыбкой, полной отчаяния и боли, которую она не испытала, но вполне могла представить.       — И это должно меня утешить?       — Зато целой останешься, — пожал плечами Эйджиро и снова перевёл взгляд на поле. Хиро последовала его примеру. И теперь они оба, будто с другой планеты в телескоп, наблюдали, как Бакуго, схватив его за ворот кофты, вытрясает из продолжающего ухмыляться Каминари так и лезущую наружу житейскую мудрость. Очевидно, именно эта мудрость — и, возможно, утренний гороскоп — подсказывали последнему, что помереть сегодня не судьба, а он всё равно прав.       — А ну прекратите, иначе я аннулирую всю игру! — грозно замахал руками Иида, наконец осознав, что игра без него едва ли возобновится.       Угроза дисквалификации, пусть даже из бестолкового турнира на две команды перед ужином, всегда действует отрезвляюще. Не забыв напоследок дать Каминари пинка, Бакуго вернулся на позицию для подачи.       Все снова замерли в ожидании неизбежного. Эйджиро уже всерьёз напряг мышцы, готовый подскочить и отпихнуть Хиро в сторонку, потому как падать плашмя на пузо во спасение своей головы она явно не собиралась. Все её нервы остались в коротком тайм-ауте — ладони снова уверенно держали биту, а взгляд неотрывно следил за подающим и его угрожающим замахом.       На этот раз вспышка взрыва была куда меньше, видимо, чтобы точно не промахнуться. Но даже при этом мяч полетел едва ли так, как положено летать мячу в подобных играх — то есть скорее копируя артиллерийский залп, чем бейсбольную подачу.       Вот он уже неумолимо приближался к девушке. Вот она слегка переставила ноги, чуть присела и приподняла локти. Вот скользнула по её лицу тень торжествующей ухмылки. Вот бита опустилась, снова взлетела и с громким лязгом ударила по бешено несущемуся мячу. А вот уже отбитый мяч исчез в непроницаемом, словно чёрная эмаль, мраке деревьев за ближайшим общежитием.       Хиро, картинно приложив ладонь козырьком ко лбу, провожала его глазами.       — А вот это уже было в страйк, — объявила она. И тут же от души дважды топнула по размеченному на земле квадратику домашней базы. — Оджиро-кун, ты только что вернулся в «дом».       Её голос, прозвучавший в повисшей тишине, как голос Сущего Мика в любой другой ситуации, заставил встрепенуться удивлённо хлопающего глазами судью. Вскинув руку с вытянутым указательным пальцем, он сделал несколько кругов в воздухе.       — Х-Хоум-ран! — чуть громче, чем следовало провозгласил Иида.       Едва ли это было необходимым пояснением, поскольку все и без того видели всё своими глазами. Точно отбитый мяч исчез где-то в глубине активно подступающей ночи, заставив в ужасе зашелестеть древесную крону.       Воспользовавшись всеобщим замешательством, Оджиро быстренько вернулся в «дом», где его уже ждала протянутая в ожидании удара ладонь Хиро. Игру они, может, и не выиграли, но зато смогли кое-кому подпортить победное шествие.       А этот кое-кто между тем продолжал стоять на своём месте в центре их небольшого поля и завороженно глядеть вслед своей же подаче. Будто от этого взгляда мяч должен был снова взлететь в воздух и отправиться в руки Киришиме. Спугнуть забытье помог лишь укоризненный пинок бесшумно, как призрак, возникшего из вечернего воздуха кроссовка.       — Дубина! Я же говорил, что её нельзя на биту выпускать.       Непонятно, что больше помогло пробуждению, — пинок или товарищеское обхождение подошедшего Акихико — однако Бакуго мгновенно пришёл в себя и угрожающе крутанулся на месте.       — Сиди в своём ауте и не вякай, сопля!       — Причём здесь мой аут, интересно?       — При том, что тебя вышиб долбанный ботаник Дэку, который мяч в первый раз видит. Так что нефиг советы раздавать!       — Сказал слабак, который не смог обыграть девчонку!       — А ну, повтори!       Не прошло и недели, а это тявканье, отдающее бульварной историей про ненависть, по щелчку сменяющуюся любовью до каменной плиты, уже стало практически привычным абсолютно для всех первогодок. Теперь и не верилось даже, что эти двое ещё совсем недавно могли существовать друг без друга. И с каждым днём словесные перепалки всё меньше угрожали перерасти в полноценную бойню. Каждый был уверен, что победа достанется ему с полтычка, а значит и силы на подобную мелочь тратить незачем. То ли дело помериться крепостью барабанных перепонок и цветистостью словарного запаса. Тем более сейчас, когда они вынуждены были стать союзниками.       Тетсу, который даже спустя столько времени по-прежнему не мог определиться, кому из них больше желает отхватить по лицу, в этот раз остаться в стороне не смог.       — Осади, Аки, — с деланным миролюбием обратился он к брату, уличив мгновение тишины. — Он же прав, ты уже все страйки собрал.       — Подумаешь, — скосив глаза в землю, фыркнул Аки. Руки его по привычке сложились на груди, а ладони спрятались в подмышки, будто ища там запасы уверенности в своей правоте. — Да я просто разогревался. Хрень эта ещё на ше… — начал было он, потянувшись к лоснящемуся под светом фонаря как рыбья чешуя пластику ошейника, но внезапно осёкся так резко, что едва не откусил себе язык. Но отнюдь не боль его обеспокоила. — Ой, блин!       Старший Ивамура, до того с обычной улыбочкой беспечно поигрывающий перчаткой, тут же изменился в лице, став едва ли не страшнее Бакуго. Перед глазами у парня замелькали десятки проведённых на заднем дворе бейсбольных партий. Тех самых, в которых брат отбивал практически любые мячи с непринуждённостью аса школьного клуба. Тех самых, в которых сам Тетсу неизменно проигрывал. И почему же ему сразу это в голову-то не пришло?       — Ах ты, мелкий гадёныш! Так всё-таки ты все те разы использовал причуду?!       Бакуго понял, что больше можно не напрягаться в тот момент, когда угрожающе двинувшийся к брату Тетсу тараном отпихнул его с дороги. И теперь главный задира всего геройского факультета в немом изумлении наблюдал, как старший брат носится за младшим в надежде если не свернуть шею, так хотя бы поглубже засунуть головой в кустарник. Его так внезапно отодвинули на задний план, что Кацуки даже не успел определиться с достойной репликой, чем, видимо, и занимался сейчас.       Оставшиеся игроки обеих команд, сбившиеся в кучку на краю поля, спокойно пережидали налетевшую бурю эмоций. Сцена товарищеского разбора полётов, плавно перетёкшая в сцену намечающегося братоубийства, казалось, никого из них не смущала. На то они и будущие герои, чтобы сохранять ясную голову в любой ситуации.       — А ведь мы всего-то два очка отыграли… — выдохнул Оджиро так виновато, будто лично науськал минимум двоих из шумной троицы.       — Для Бакуго даже одно очко потерять много, — резонно заметил Киришима, устало почесав затылок. Лицо его недвусмысленно сообщало окружающим, что даже если никто не попросит, он всё равно полезет разнимать. Тем более, что в поделившийся было на двоих конфликт снова влезла третья сторона.       — В спортивный клуб его бы точно не взяли, — поддакнул Серо под усталый смешок Эйджиро.       — Да никого из них.       — Вообще-то, в этой ситуации виноват не он, — возразила Хиро, от нечего делать занявшаяся обучением Мидории правильному захвату бейсбольной биты. В отличие от Киришимы, она лезть в драку не собиралась, но точно знала, что её об этом попросят.       — Ну да, Аки-сан первым его задел, — согласился Токоями. — Но, если бы он этого не сделал, сейчас пострадала бы ты. Твой же хоум-ран был.       Ивамура секунду обдумывала этот бесспорно весомый аргумент, прежде чем, с сомнением поморщившись, передёрнуть плечами. Куда как легче было поверить в то, что как раз она рискует пострадать в любом случае; рано или поздно удача новичка изменит ей и тогда ещё неизвестно, чья возьмёт. Во всяком случае очевидно, чьи настрой и решимость будут в заметном выигрыше.       Прошло ещё несколько минут, прежде чем уставшие от безделья игроки решили всё-таки вмешаться в цирковое побоище, так некстати начавшееся на поле в самый разгар матча. Сгребая в охапку Аки, рвущегося в атаку если не с кулаками, так хоть со ступнями, уворачиваясь от его попыток освободиться, Хиро молча сетовала на то, что причуда была «заблокирована». Будь всё иначе, хватило бы её одной, а после осталось бы только растащить посапывающих спорщиков в разные стороны. Очевидно, не только она так подумала. Потому что в какой-то момент схлопотавший второй подзатыльник Каминари обернулся на девушку с обиженным видом, но у неё не нашлось, чем ответить.       Вскоре с горем пополам игру всё же удалось возобновить. Правда, для этого пришлось засадить всю троицу охлаждаться на скамейке запасных.       Ещё через полчаса, выведя игру в точку честной ничьей, очень, впрочем, расстроившей некоторых не поучаствовавших во второй половине запасных, которые теперь от нечего делать только шипели друг на друга. Едва оказавшись у крыльца общежития первого А класса, ребята поняли, что появились как раз вовремя; стоящий на кухне запах свежего мясного рагу и риса просачивался на улицу, казалось, даже сквозь запертые двери. И будто пожелав утопить их оголодавшие желудки в предвкушении, входная дверь решительно распахнулась, дохнув блаженным запахом ужина на несколько метров вокруг. На пороге застыл тёмный от бьющего в спину света силуэт Ашидо в фартуке и с поварской лопаткой, перепачканной соусом, в кулаке. Очевидно, девушка уже собиралась пойти позвать их, а лопатку и фартук прихватила в качестве беспроигрышных аргументов.       — Ну и видок у вас, — присвистнула Мина, закидывая лопатку на плечо, по очереди обводя одноклассников изучающим взглядом.       — Легко тебе говорить, — уязвлённо взбрыкнул Серо. — Вы-то тут сидите в тепле и тушите овощи, пока этот ненормальный, — он ткнул пальцем в фыркнувшего на этот жест Бакуго, — обстреливает нас своими подачами.       Ашидо с равнодушным видом пожала плечами и повернулась, чтобы пройти обратно в здание.       — Никто не заставлял вас этим заниматься. Могли бы и нам помочь.       Возражать было особенно нечего, — да и много ли можно возразить на голодный желудок — а потому, вполголоса ворча о том, что «торчать на кухне скука смертная», на ходу стягивая шлемы и перчатки, горе-бейсболисты потянулись вслед за Пинки. Общая гостиная на первом этаже встретила их тем же манящим ароматом, уютным теплом мягких диванов и приветливым щебетанием девчонок. На сдвинутых посреди комнаты столах уже стояли приборы и даже кое-что из закусок. Не дожидаясь разрешения, парни расселись по диванам вокруг и принялись уплетать всё, до чего могли дотянуться. И не слишком прислушиваясь к протестующим крикам Ашидо и Хагакуре.       Оказавшаяся последней из вошедших Хиро устало потянулась и по привычке остановилась, чтобы осмотреться на новом месте. Особой разницы между этим общежитием и учительским она не заметила, кроме разве что куда более раскрепощённой атмосферы в лице нескольких небрежно расбросанных по неприметным углам вещей и разноголосого галдежа. В остальном ничего подозрительного. Конечно, если по-прежнему продолжать верить, что всё это не есть одна большая западня сама по себе.       В который раз она уже об этом думала, в сотый или тысячный? Пожалуй, в любом случае достаточно, чтобы это начало надоедать. Наверное, всё дело было в оставленной на попечение Полночи Эцуко; у старшей Ивамуры вечно душа оказывалась не на месте, когда приходилось оставлять кого-то из младших без присмотра. Во всяком случае, именно так она бы оправдывалась, реши кто-нибудь залезть ей в голову и обнаружить там огромные залежи подозрительности. Потому что нельзя, придя в гости, заявить хозяевам, что они слишком уж гостеприимно себя ведут и вообще у них ненормально вкусно пахнущая еда, и при этом не выглядеть, мягко говоря, неблагодарным.       Как нельзя, придя в гости по приглашению, вообще думать о том, что кто-то здесь всерьёз намерен прикопать твои остатки в рыхлой земле цветочного горшка. Зайдя настолько далеко, странно строить из себя вечно настороженного цепного пса. Когда ещё стоит попробовать расслабиться, как не сейчас?       Стараясь держать эту мысль в голове, Хиро направилась выбирать у стола в ярко освещённой и как-то чересчур просторной гостиной место потемнее и поукромнее. Но не успела и на метр подойти к диванам, как что-то настойчиво толкнулось ей в спину. В нос ударил резкий, почти тошнотворный шлейф цветочного парфюма, который непременно получается, если за флакончик берётся неумеха. Кожи на шее сзади коснулось что-то прохладное и немного шершавое. На одной из обвивших её грудь рук Хиро заметила тускло поблёскивающий браслет из круглых бусин.       Оборачиваться не понадобилось. Неизбалованная телесными контактами, она легко отличала своих от чужих по одним лишь слепым объятиям. К тому же, Мику просто не могла не почувствовать, что старшая сестра снова собиралась отсиживаться в тени. И уж тем более не могла это так оставить.       — Мне же необязательно угадывать вслух, да?       Недовольный вздох шевельнул волосы у самого уха, обдав кожу тёплым дыханием с запахом мятных конфет.       — Ты не так должна была ответить, — с укоризной сообщила Мику, обиженная, но не спешащая отлипать от сестры. Можно было подумать, что она ищет поддержки, но Хиро точно знала, что поддержку пытаются оказать скорее ей самой.       — Извини. Ты же знаешь, я никогда не отвечаю, как надо, — виновато улыбнулась старшая Ивамура, стараясь не замечать направленных на них заинтересованных взглядов. По-прежнему трудно было не сжиматься в комок, готовый взорваться от случайного чиха, из-за такого, пусть закономерного, внимания. Тем более будучи полностью безоружной.       Зато младшая сестра явно успела обжиться настолько, что теперь и под десятком дул не согласилась бы выйти за ворота территории Юэй. Выпустив Хиро из объятий, Мику тут же возникла прямо перед ней — с сияющим лицом, с не скрывающей передние клыки улыбкой, с тщательно причёсанными локонами, с разведёнными руками, готовыми дарить любовь любому, кто окажется рядом. От всего вида веяло скованностью, присущей изо всех сил сдерживаемому радостному возбуждению; нечто среднее между самообладанием и простыми судорогами. Бусины браслета несколько раз тихонько звякнули, когда девушка изящно крутанулась на месте. Зашелестела лёгкая ткань розового сарафана. Очевидно, именно его предлагалось заметить в первую очередь.       — Хиро-нии, смотри! Красивый, правда? Тоору-чан разрешила примерить. А Мина-чан подарила браслет. Скажи, здорово!       Хиро, которой в голову упорно не шло ничего, кроме замечания про жуткое неудобство такого наряда в полевых условиях, смогла разве что беспомощно оглянуться в поисках второй сестры. Но та с подчёркнуто отстранённым видом протирала кухонную столешницу. Снующие вокруг с посудой в руках девчонки, перехватывая взгляд Хиро, вопросительно косились на Саюри, а потом снова глядели на её сестру, беспомощно пожимая плечами. Значить это могло лишь то, что ещё минут десять назад Саюри была куда как более разговорчивой и что им бы стоило разобраться в своих семейных отношениях. Но это было излишне. Слишком уж хорошо Хиро эти отношения знала.       — Тебе идёт, — наконец произнесла Хиро, снова повернувшись к младшей. Комплименты выходили у неё скрипучее, чем ржавые петли на открытых всем морским ветрам металлических воротах. А возможно и хуже. И тайной это не было. Оттого такими удивительными показались обиженно надувшиеся губы Мику.       Но не зря ведь они находились в обители геройской жизни; нашлись те, кто немедленно пришёл на помощь. Едва успев моргнуть, Хиро осознала, что оказалась самым бесцеремонным образом оттеснена от сестры подскочившими Каминари и Минетой.       — Мику-чан, ты просто прекрасна! Уверен, на конкурсе красоты на культурном фестивале ты бы точно победила! Ты похожа на настоящую фею! А твоя фигура просто нечто! Вот бы платье было покороче… Может, будешь моей девушкой? — наперебой затараторили они, то и дело сбиваясь, подхватывая фразы друг друга и захлёбываясь в восторге с привкусом блаженства. Ещё бы! Маленькая, но совсем новая порция девчонок в их скудном мирке. Лови момент, как говорится, и будь, что будет!       Мику от такого напора ожидаемо растерялась. Смущённо переминаясь и краснея, она стояла на месте и не знала, что следует делать в первую очередь — оспаривать достоинства своей фигуры, отказываться от свиданий или всё же оттягивать сарафан, под который низкорослый Минору так отчаянно пытался заглянуть. Помощь снова пришла со стороны. Не успела Ивамура в первый раз взвизгнуть, как оба будущих героя враз окаменели и повалились на пол носами вперёд, где-то по пути успевая растерять остатки сознания.       Визг не визг, но сдавленный вскрик у Мику всё-таки вырвался. А секунду назад воткнувшиеся в уши парней штекеры легко скользнули по воздуху обратно к невозмутимой Джиро.       — Заканчивайте свои извращенские штучки. Они, вообще-то, у нас в гостях, — строго сказала она, на всякий случай скользнув взглядом по остальной номинально сильной части своего класса. Те из них, кто был очень заинтересован по крайней мере в длине платья, поспешили опустить глаза в тарелки.       — Спасибо, — по-прежнему краснея, выдохнула Мику, на что Кёка ответила дружелюбной улыбкой.       Понимая, что помощь её больше не нужна и все возможные вердикты внешнему виду сестры подведены, Хиро прошла поближе к одному из диванов и устроилась на подлокотнике рядом с Тетсу. Брат поднял скучающие глаза и молча протянул ей зажатый в палочках комочек водорослей.       — Надеюсь, наелась, потому что больше тебе ничего не светит, — сообщил парень и ловко закинул в рот сразу два кусочка рыбы, пока сестра неспеша жевала водоросли. В пояснениях его слова не нуждались, потому как буквально за пять минут стол поредел на добрых две трети своего содержимого. В большой компании, когда дело доходит до еды, думать нужно только за себя и на четыре хода вперёд, если, конечно, не планируешь потом раздражать всех своим урчащим животом.       — Хиро-нии у нас и так солнечным светом питается, — авторитетно заявил с соседнего дивана Аки. Вот уж кто точно умел думать о себе. Крошек вокруг рта у него было больше, чем веснушек на лицах у него и рядом сидящего Мидории вместе взятых, а палочки не переставали двигаться ни на секунду, порхая над тарелками неуловимым комаром.       — Слушайте, всё хотел спросить, — неожиданно вмешался в разговор Киришима. — Почему вы зовёте её «-нии»?       — Точно, — подхватил Серо. — Это немного странно.       Тетсуро саркастично прыснул.       — А ты посмотри на неё и скажи, что она не похожа на старшего брата.       Первогодки тут же стушевались и принялись беспомощно переглядываться. Несколько взглядов изучающе скользнули по худощавой Хиро, одетой в пусть теперь и новый, но всё такой же мешковатый свитер, в поисках того, что всякую девушку должно очевиднейшим образом отличить от парня, однако взгляды эти тут же стыдливо скатывались в пол. Боевые навыки её уже давно были оценены, неясными оставались только условия, при которых их пустят в дело. Непрошибаемое самообладание отнюдь не означает, что при девушке можно спокойно молоть всякую ересь, а тем более называть её не девушкой.       — Вы слишком критичны, — наконец заговорил пришедший в себе после публичной казни Минета. Почему-то в этой ситуации его вид знатока остальных не только не напугал, но странным образом обнадёжил. — Девушка есть девушка. Некоторым даже нравится, когда…       На этот раз заткнуть своего товарища поспешили сами парни. Лента Серо обвилась вокруг виноградного одноклассника почти одновременно с накрывшей его Тёмной Тенью Токоями.       — Помолчи, Минета, — старательно отворачиваясь, сказал Ханта.       — Не очень-то тактично такое говорить, — заметил Фумикаге, не менее старательно пытающийся выразить спокойствие прикрытыми глазами.       Оба так открыто прятали рвущееся наружу смущение, что Хиро невольно и сама смутилась. В обстановке не самой дружественной было как-то проще не воспринимать комментарии на свой счёт, чем сидя за столом в компании кучи благовоспитанных сверстников.       — Думаю, Тетсуро-сан не это имел в виду, — показательно вежливо произнёс Иида, стыдя сразу всех одноклассников сразу за всё лишнее одним голосом.       — Минете бы только про свои дурацкие фантазии говорить! — возмущённо вскрикнула Хагакуре и только поднявшийся рукав футболки выдал её гневно потрясающуюся руку.       — Не обращай внимания, Хиро-сан. Он всегда говорит, что думает, — поддержал её мягкий голос Яойрозу, так неуместно звучащий посреди разговоров о девчачьих фигурах и мальчишеских фантазиях; ему бы приветствовать высоких гостей в тронном зале, а не прощения за других просить.       — Честно говоря, мне всё равно, — с улыбкой отмахнулась Хиро. — Я привыкла не обращать на такое внимание.       — А стоило бы, — тут же осуждающе объявила Ашидо. — Ещё неизвестно, чего о тебе успеют наговорить. Особенно Минета.       На это Хиро с сомнением повела плечами и предпочла дальше тему не развивать, вместо этого потянувшись к затерявшемуся посреди кулинарного изобилия одинокому моти. Она-то прекрасно знала, что девичьи прелести её долго обсуждать не будут; беспредметные разговоры на любого нагоняют скуку.       Накрывшая было подростков неловкость развеялась довольно быстро. Стоило только выставить на стол пышущий жаром кари, как остальные проблемы утонули в умопомрачительном запахе и урчании голодных желудков. Меньше чем через полчаса, кропотливый труд девчонок оказался полностью уничтожен, оставив на прощание лишь тяжёлые, но довольные вздохи откинувшихся на спинки диванов парней.       — Кажется, я уже не против остаться у вас тут в плену на пару лет, — мечтательно протянул Аки, едва ли не икая от количества съеденной еды. Что ни говори, а всё же свободу можно продать и довольно выгодно; просто понятие выгоды у каждого разное.       — Мы тоже не против, чтобы вы пожили пару лет у нас в плену, — ленивым голосом сообщила с соседнего дивана Мина, доверительно привалившаяся плечом к сидящей рядом с ней Мику. Последняя хоть и морщилась, то и дело задевая щекой жёлтые рожки, но мужественно терпела. Слишком дороги были для неё подобные жесты. Она за них тоже могла бы согласиться поносить ошейник ещё немного. Или даже довольно много.       — Надеюсь, за это время Хиро-сан научит меня, как навалять Бакуго, — задумчиво протянул в потолок Серо, распластавшийся где-то между полом и диваном.       Бакуго, услышав своё имя, не смог не оживиться, хотя даже ему было сложновато сейчас передвигаться, думать и вообще существовать. Голод — та самая сила, которой подчиняются даже сильнейшие. Однако Кацуки всё-таки нашёл силы приподнять голову и злобно зыркнуть на Ханту.       — И не мечтай, тупица.       — Но ведь ты ей продул, — резонно заметил Каминари, за что тоже получил угрожающий взгляд в затылок. И куда как более оживлённую реплику.       — Завались, кусок идиота!       — Каминари, хватит уже задираться, — поспешила осадить одноклассника Тсую, но тот беззаботно махнул рукой.       — Всё равно он мне сейчас ничего не сделает.       Денки ожидал вспышки со стороны Бакуго, громких проклятий и цветастых оскорблений, постоянно произносимых его хрипловатым голосом, но вместо этого услышал умиротворяющий, как шипение кобры, голос Хиро.       — Могу сделать я, — с готовностью предложила девушка. Если уж, по мнению Каминари, она круче Бакуго, то наверняка может себе позволить свести его счёты.       Денки коротко взглянул на неё и отрицательно мотнул головой. Старшая Ивамура была единственной из сидящих за столом, кто не съел ничего сытнее единственного моти, клубка водорослей и пары ложек кари, а потому и возможностей кому бы то ни было что-то сделать имела больше всех. Да и чего скрывать, ребят откровенно напрягал её внимательный взгляд и бросающаяся в глаза готовность действовать по первому же незначительному поводу. Даже в такой ситуации она была начеку. Точно не та девчонка, чтобы заигрывать и непринуждённо шутить про рукоприкладство.       — Спасибо, но спасибо, нет.       — Как хочешь, — пожала плечами Хиро и мельком глянула на Бакуго. И стоило ему почувствовать это и повернуться, как она подмигнула с весёлой улыбкой. Мол, смотри, какая мы хорошая команда. Парень всей замечательности ситуации не оценил, но огрызаться не стал. Лишь злобно фыркнул и отвернулся. Хиро долго пялиться ему в затылок тоже не стала; если уж пытаться наладить отношения, то лицом к лицу. Да и накалять их лучше так же.       — Не хочу показаться грубым, — неожиданно вмешался Тодороки, бесящий всех полулежащих вокруг своей прямой осанкой и невозмутимым видом, глядя на Акихико, — но почему ты сказал «в плену»?       — И правда, — задумчиво произнёс Шоджи одним из своих многочисленных ртов. — Разве вы не просто учитесь с нами в качестве спец-класса?       Предвосхищая резкие реплики младшего брата, Тетсу поспешил сесть прямо и прочистить горло.       — Согласись, эти вот штуки, — сказал он, легонько тронув пальцем похожий на ослабевшую удавку ошейник, — не очень-то смахивают на повод для гордости.       Шото, недолго думая, кивнул, невольно уцепившись глазами за чёрный пластик. Ему сразу и не пришло в голову, что ошейники на новых одноклассниках могут быть чем-то, кроме весьма своеобразного средства коррекции поведения.       — Это, конечно, так, но…       — Но в любом случае лучше дурацких наручников, которые жутко натирают, — перебил парня нервный голос Мику, грозящийся вот-вот сорваться то ли на возмущённый рёв, то ли на испуганный визг. Она едва не подскочила на месте, заставив голову совершенно расслабившейся Ашидо соскользнуть между её спиной и спинкой дивана.       Сидящий ближе всех Токоями перевёл серьёзный взгляд на неё, затем на Тетсуро, после чего нашёл Саюри, которая со скучающим видом составляла тарелки аккуратными горочками, готовя к отправке на помывку. Тонкие руки скользили над столом с умиротворяющим изяществом, не задевая ничего лишнего — ни остальной посуды, ни пятен на тарелках. Сложно было сказать, что Саюри думала о словах братьев и сестры, но вряд ли один ужин мог убедить её жить в клетке.       — Я думал, что вас окончательно отпустили, — произнёс Фумикаге, в надежде, что услышит ответ именно от безучастной Саюри. Та его ожиданий решил великодушно не обманывать.       — Мы тоже так думали, — резко ответила она, завершая очередную стопку тарелок. — Больше не думаем.       Куда лучше выжидающе притихших учеников А класса понимающий, что продолжения не последует, Тетсуро поспешил привлечь внимание к себе.       — Формально, мы всё ещё под следствием. У полиции сейчас столько работы, что мы на фоне остальных расследований просто пшик. — Он приподнял руку с растопыренными пальцами и драматично сдул с них несуществующий слой пыли, иллюстрируя свою важность для детективов.       — С этим не поспоришь, — кивнул Сато. Его взгляд то и дело перескакивал к напротив сидящей Мику, которая старательно пыталась скрыть свою задрожавшую от обиды губу. И парень очень жалел, что прямо сейчас у него в духовке не румянится ничего, способного порадовать и утешить.       — Да уж, до злодеев вам далеко, — улыбнулся Киришима, дружественно хлопнув рядом сидящего Аки по плечу. Обычный себе доверительный товарищеский жест, но младший Ивамура отреагировал неожиданно — губы его поджались, руки будто сами собой сложились крестом на груди, а лицо презрительно скривилось.       — И откуда такая уверенность? — фыркнул он.       — Аки! — мгновенно зашипели Тетсу и Мику, куда больше старших сестёр обеспокоенные сохранением своего начавшего укрепляться статуса. Хотя и имеющие куда меньше шансов быть услышанными.       — А что? — снова взбрыкнул Аки. — Я хочу знать. Почему это вдруг я не могу быть злодеем?       Послышалось несколько родительски-снисходительных смешков и от шумного побоища Аки удержал только миролюбивый голос Урараки.       — Не обижайся, Акихико-кун, но у тебя слишком добрые глаза.       — А Мику-чан вообще сущий ангел, — встрял Минета, которого, впрочем, тут же на всякий случай заткнул строгий взгляд Ииды из-под очков.       — Мы видели настоящих злодеев. И можете нам поверить, вы на них совсем не похожи, — подхватил слова подруги Мидория, выглядящий едва ли не большим ангелом чем упомянутая Мику.       — Я бы поспорил, — пронёсся над столом неожиданно уравновешенный голос Бакуго, красноречиво стрельнувшего глазами в Хиро, но та предпочла в этот раз не отвечать и молча искала что-то на опустевшем столе.       — Ты всегда споришь, — парировала Хагакуре и, судя по тону, даже показала язык. Но за такие детали никто не решался ручаться. Бакуго только фыркнул и снова абстрагировался от разговора, однако, к удивлению остальных, не ушёл к себе в комнату, оставшись на месте. Что-то в этом разговоре его по-настоящему занимало.       — Всё это бред какой-то. Если я воровал, участвовал в подпольных боях и знаком со всякими мафиози, разве я могу быть хорошим? — ворчливо продолжал Аки. Отступить он не мог уже хотя бы потому, что не верил в отсутствие у трёх лет бродяжьей жизни каких бы то ни было заметных последствий, кроме пары-тройки шрамов и готовности есть всё, что выглядит аппетитнее шлёпка на асфальте. Ведь должен же хотя бы взгляд стать другим. Или, выходит, что до этого он вообще был похож на невинного новорождённого?       Ответить на это уверенные в его правильности Урарака и Мидория ничего не успели, поскольку слова Аки слышали не только они. А люди, как известно, бывают разные. И слышат они в чужих рассказах или видят на одних картинах порой совершенно разные вещи.       — В натуре, подпольные бои?! — неожиданно вскрикнул Киришима, едва не подпрыгнув от нахлынувшего возбуждения. Хорошие мальчики тоже могут себе позволить преклоняться перед плохими вещами; в особенности перед теми, которые всегда выглядят круто.       В обществе, состоящем сплошь из людей со сверхспособностями всех мастей, которые запрещено использовать большую часть времени, сложно ожидать, что не возникнет ничего похожего. Всем нужно иногда выпускать пар. И абсолютно всем нужно зарабатывать деньги. Некоторые ради этого готовы даже подраться, не имея ничего, кроме умения плеваться иголками и боевого опыта умерщвления фото ненавистников, приклеенных на стены. Даже некоторые с виду приличные герои. Наверное, именно поэтому подобный бизнес продолжал существовать, пока у него над головой рушились злодейские империи и уничтожались влиятельнейшие группировки.       Вслед за Эйджиро на младшего Ивамуру обратили внимание все остальные первогодки. Всем быстро расхотелось обсуждать его несуществующие злодейские задатки, хотелось поговорить о чём-то более приземлённом. Почему бы и не о заляпанном кровью ринге в прокуренном и просоленном потом подвале? Акихико, сперва немного растерявшийся, быстро пришёл в себя и расплылся в самодовольной ухмылке.       — Самые настоящие.       — Ему там три раза ломали ноги, два раза — руки, десять раз разбивали нос, а синяки я бросил считать на ста пятидесяти трёх, — поспешил сообщить Тетсуро, прежде чем кто-то успел задать новый вопрос. Ребята, как один, озадаченно глянули на него, потом снова на младшего брата и его задёргавшийся глаз.       — Зато я два раза победил, — прошипел Аки, прекрасно понимая, что сейчас последует.       Саюри и к ожиданиям брата отнеслась, как всегда, с должным вниманием.       — А Хиро — двадцать два, — безучастно бросила она, механическим жестом оправляя растрепавшуюся чёлку.       — Эти двадцать две порции рамена были лучшими в моей жизни, — мечтательно протянул Тетсуро, закидывая руки за голову. Что ни говори, а выигрыши, приносимые старшей сестрой, были тем немногим, что позволяло им законным — или почти законным — образом добывать нормальную, свежую еду.       — Саю-чи, вот вечно ты… — обиженно начал было Аки, но заметив, что внимание всеобщее уже потерял, пробурчал остаток фразы себе под нос. Репутация — штука ещё более хрупкая, чем ножка хрустального бокала; стоит лишь немного зазеваться и осколки потом вовек не соберёшь. Тем более, если по ней хорошенько вдарить безжалостным молотом правды.       — А что там с мафиози? — оживился Каминари. — Вы правда с ними знакомы?       Хотя вопрос явно адресовался любому из старших, Аки поспешил перехватить инициативу. Никогда не знаешь, где выпадет шанс на реабилитацию; а если Хиро продолжит молчать, то ничего и не произойдёт. Всё равно у остальных, кроме неё, опыт общения с сомнительными личностями примерно на одном уровне.       — А то! Где-то полгода назад даже встречались с тем типом в дебильной маске, — сказал парень, рукой пытаясь изобразить крючковатый клюв маски врача из учебников по истории медицины. — Тот ещё, скажу я вам, бандит в белых перчатках и с меховым воротником.       Вопреки ожиданиям Аки, никто не кинулся высмеивать меховой воротник главы Восьми Заветов Смерти. Воодушевлённый наконец-то удачно подвернувшейся темой для разговора, он едва ли вообще заметил, как изменилась атмосфера вокруг. Зато это мгновенно ощутили его названные родственники. Саюри, вообще-то, не собиравшаяся работать всеобщей альтруисткой-горничной, подхватила одну из ею же собранных стопок тарелок и зашагала в сторону кухни. Беззаботно откинувшийся на спинку дивана Тетсу, резко перехотел выглядеть хозяином жизни и сел подчёркнуто прямо, невольно сдвинувшись ближе к краю сидения. Под наоборот вжавшейся в спинку Мику тихонько зашуршала обивка. Хиро лишь бездумным жестом оправила шапку. Но вся их нервозность не шла ни в какое сравнение с тем напряжённым молчанием, которое разом настигло весь А класс.       — Вы что, знаете Чисаки? — всё-таки смог выдавить из себя Киришима, едва не проглотив последнее слово — настолько резко он закрыл рот. Как будто только лишь озвучив этот короткий вопрос, обрекал себя на медленную смерть от скрытого в нём яда презрения и отвращения. Но стоило отдать парню должное — по крайней мере смог открыть рот. Некоторых из его одноклассников едва ли не потряхивало от распирающего желания сейчас же вскочить и ринуться к учителю Айзаве. Превращение беспечных разговоров про злодейские деяния в реально кожей ощущаемую угрозу стоило упоминания одного единственного человека.       Аки, наконец сообразивший, что что-то пошло не по плану, повернулся к Эйджиро с искренне непонимающим лицом. И только перехватив взгляд в ужасе расширившихся глаз Ашидо, заметив её сжавшие подол футболки пальцы, ещё пару минут назад доверительно держащиеся за плечо Мику, понял, какую злую шутку с ним сыграло стремление казаться крутым подпольщиком. Только тут осознал, что не был им на самом деле.       — Типа того, — сухо бросил Тетсуро, встретив беспомощный взгляд младшего брата. Он явно сегодня вечером свой язык больше в дело не пустит. Уж точно не при всех.       — Он сам нас нашёл, — подхватила вернувшаяся Саюри. — Хотел что-то узнать. Но Хиро его отшила. Так что не так уж мы и знакомы.       Говоря это, девушка не упустила возможности бросить на Акихико взгляд, лишённый любой эмоциональной окраски — ей ли было не знать, что брату с лихвой хватит и тех чувств, которые зародились в нём самом. Чувства эти отчаянно рвались наружу, но находили выход разве что в нервно скребущих костяшки сжатого кулака зубах. Грызть собственные кулаки было для Аки личным способом сбрасывать напряжение; в первые недели после побега из дома он делал это чуть ли не каждую ночь. И лишь пятеро знали, что ободранные костяшки — не результат героически выигранных драк.       — Но вы… — нервно сглотнув, начала Урарака и едва не передумала говорить, когда Саюри резко обернулась к ней, — вы знали, чем он занимается?       Все пятеро бывших Отбросов обменялись взглядами. Совсем незаметный ритуал, но он был необходим для осознания, что они по-прежнему есть друг у друга. А порой и для быстрого принятия важных решений. Например, решения о том, какие слова следует говорить в конкретной ситуации.       — Его чудо-препарат должен был стать очень популярен на чёрном рынке. Эту штуку все хотели получить. Только это мы и знали, — пожав плечами, скорее для собственного успокоения, ответила Саюри. Ей, конечно, не очень нравилось выступать парламентёром, но и делать было нечего. Хиро не вступит в разговор, пока не ощутит, что следующее слово не оставит от него буквы на букве, от младших вовсе не было никакого толка. Даже длинный язык Тетсуро предпочитал завязаться морским узлом, когда запах горелого настолько глубоко въедался во всё вокруг.       С Чисаки Каем они и правда встречались лицом к лицу всего один раз. Около полугода назад, тёмной весенней ночью, когда нормальные люди видели десятый сон об отцветающей сакуре и сотый кошмар о новых рабочих проектах и сроках, они возвращались в одно из своих временных пристанищ на заброшенном складе в порту Йокогамы. Возвращались уставшие и недовольные, потому как, проникнув в одну из лучших лабораторий города, смогли унести оттуда разве что план экспериментов на следующий месяц. В тот период им вообще часто не везло. Все пятеро могли только предвкушать крепкий сон на грузовых ящиках и ужин в виде нескольких шоколадных батончиков из зверски развороченного торгового автомата. И радостную улыбку Эцуко, когда они вручат ей пачку мармеладных мишек.       Однако спать той ночью так никто и не лёг.       Дверь склада оказалась открытой. Не снесённой с петель, но открытой достаточно, чтобы впустить несколько уверенно настроенных человек. В условиях портовой территории, имеющей в своём распоряжении один полумёртвый фонарь, дырявую, словно рыболовная сеть, ограду и отталкивающий запах тухлых водорослей и рыбьих кишок, это выглядит слишком жутким зрелищем. Особенно, когда знаешь, что за этой дверью тебя ждёт беззащитная сестрёнка.       Влетевший первым Аки повалился на землю, не преодолев и пары метров. В тусклом полумраке кое-как освещаемого несколькими фонариками склада трудно было различить, что именно метнулось к нему. Только просвистел воздух, а вёрткий силуэт скользнул по щеке парня. Саюри и сейчас порой мерещились в темноте ночи бесплотные попытки брата проползти хотя бы несколько сантиметров. Он походил на пойманного клейкой ловушкой муравья, не способного даже приподнять лапку, вязнущего в отвратительно пахнущей гуще. При этом он двигался. Было видно, как злобно кривятся мышцы на лице, как руки неумолимо приподнимаются, а ноги пытаются подтянутся поближе к телу. Его не обездвижили. Скорее просто… замедлили. Уже потом они узнали, что один из прихвостней Чисаки имел способность замедлять время любого, кого коснутся его волосы.       Идущая следом за Аки Мику сдавленно пискнула, когда к ней метнулась маленькая, похожая на шар для боулинга фигура. Сбоку торчала огромная для его габаритов мускулистая рука. Но коснуться сжавшейся в напряжении девушки эта рука не успела. Плазменный сгусток ударил точно во внутреннюю поверхность локтя. Мику вскрикнула и кинулась за ближайший ящик. Пронзительно визжа и брызжа ругательствами, чёрный шар отскочил на несколько метров. Ручища мгновенно исчезла, а шар оказался уродской пародией на тряпичную куклу с косо пришитой керамической маской-клювом. Выстреливший Тетсу наверняка стал бы следующей целью, если бы в этот момент к нему не скользнул тот же молниеносный росчерк, что вывел из строя Акихико. Точно такой же двинулся к оказавшейся рядом Саюри. Но рухнуть рядом с младшим братом им было не суждено.       В спёртом воздухе склада, наполненном визгом мелкого чёрного существа, прогремело два пистолетных выстрела. И тут же непонятные ленты исчезли в той стороне, откуда прилетели. Хиро несколькими резкими движениями заменила магазин, передёрнула затвор и, снова предупреждающе подняв пистолет, взвела курок.       — Ах ты, стервозная малолетка! — взревела своим писклявым голоском «кукла», снова материализуя из своего тела руку. — Я заставлю тебя сожрать эти пули! Но перед этим выдавлю твои поганые глаза!       Хиро молча перевела прицел на него. Она прекрасно понимала, что глаза её переживут этот разговор.       Словно повинуясь её уверенности, из полумрака у стены напротив донёсся спокойный голос.       — Достаточно, Мимик. Мы здесь не за этим.       Голос звучал так, будто его обладатель страдал насморком, и лишь когда он подошёл ближе, ребята поняли, что всё дело было в закрывающей большую часть лица маске Чумного Доктора. Точно такая же, но скрывающая даже глаза была на одетом в белый балахон человеке рядом с ним. Очевидно, отличительный признак банды. И тряпичную куклу легко было представить в качестве её главаря. Точно легче, чем осадившего её парня в белоснежных перчатках и зелёной куртке, отороченной ярким мехом; слишком уж сильно тот походил комплекцией на самих подростков. Разве что узкие лисьи глаза, окружённые густыми ресницами, пристально и скучающе поблёскивающие над краем маски, были похожи на атрибут главы группировки. И судя по опрятному виду гостей, группировки, собранной не впопыхах на ближайшей свалке вчера вечером.       — Думаю, нам стоит извиниться за вторжение. Так было проще, чем гоняться за вами по городу, — вкрадчиво обратился к ребятам парень, взглядом призывая Хиро опустить оружие, по-прежнему направленное на чёрное нечто.       Старшая Ивамура отвела дуло, однако пистолет в кобуру не убрала, продолжая держать палец на спусковом крючке. Её глаза глядели сквозь собеседника, пытаясь отыскать в тёмных пятнах между ящиками Эцуко. Она должна была спрятаться и теперь наверняка ждала возможности кинуться к своим. Стоило бы увести гостей отсюда и не кошмарить впечатлительную сестричку. Всех впечатлительных и не только сестричек.       — Надеюсь, повод того стоит. Мы, знаете ли, большие собственники, — невозмутимо произнесла Хиро. Только она могла себе позволить в такой момент разговаривать так, чтобы не глотать нервно каждое второе слово и не всхлипывать каждое первое.       — Раз так, причина нашего появления вас не обрадует, — всё тем же ровным голосом, будто синтезируемым по чётким настройкам, ответил ей главарь. — Но думаю, мы договоримся. Вам нужно только выслушать меня.       Это значило, что как минимум свои требования он изложит в полном объёме и как максимум живым отсюда выйдут только он и двое его помощников. Возможно, даже с помощью затаившейся где-то снаружи подмоги. Саюри нервно покосилась на старшую сестру, но та не ответила на её взгляд ни одним движением мускула.       На реплику бандита Хиро едва заметно пожала плечами.       — Послушать я могу, а договориться — не факт.       На секунду ей показалось, что под лиловой маской раздалась усмешка, но тут же чёрная кукла снова завизжала голосом разгневанной банши.       — Знай своё место, сопля! Твоего мнения никто не спрашивает!       — Как и твоего, — лениво оборвал его главарь и тут же снова обратился к Хиро. Теперь уже было очевидно, кто в этой кучке подростков выполняет роль босса. — Моё имя Чисаки Кай, я глава Восьми Заветов Смерти. И от вас мне нужна информация о вашем опекуне. Насколько мне известно, он был влиятельным учёным. И его исследования очень пригодились бы для достижения моих целей.       — Идёт. Я расскажу тебе всё, что знаю, — резко бросила Хиро, едва Чисаки умолк. Потом быстро обвела глазами склад, посмотрела на застывших в нерешительности братьев и сестёр, каждому заглянув в глаза, и кивком указала на дверь. — Только снаружи. Вы ведь не от запаха морской воды за масками прячетесь, верно?       После этого все четверо — Хиро и трое пришедших — исчезли в пасмурной ночи за воротами склада. Сейчас же из дальнего угла возникла похожая на призрак Эцуко и с рыданиями бросилась на шею Тетсу. Есть шоколад всем давно расхотелось, так что ребята в гнетущем молчании, под всхлипывания Эцуко и судорожные вздохи Мику принялись устраиваться на ночь. Спать, конечно, тоже не хотелось, но это было хотя бы реальнее, чем заставить себя проглотить хоть кусочек. Лёжа кружком у единственного заряженного фонарика они ждали возвращения Хиро.       По ощущениям прошло не меньше пары суток, когда у входа послышалась всегда острожная поступь старшей. Как потом оказалось, она и часа не говорила со странными гостями, но ни слова об этих переговорах младшие не услышали. Будто сестра вернулась с ночного рейда по торговым автоматам. Она никогда их в такие вещи не посвящала. Да они и не просили.       Всё это Саюри, как и остальные, помнила до мельчайших подробностей. Однако не вываливать же эти подробности на героев-недорослей, пытающихся стать друзьями. Хватит с них и общих фраз. Максимально общих фраз.       — А что насчёт Эри-чан? — послышался неожиданно твёрдый для сложившейся обстановки голос Мидории. Не так важно, кто с кем был знаком и был ли вообще, куда важнее, чем всё это закончилось. Парень, так недавно спасший шестилетнюю малышку из жутчайшего кошмара, знал, что точно ничем хорошим. — Вы её…       — Я её видела.       Слова Хиро ударили по воздуху хлёстко, словно кнут. Одних их хватило, чтобы заставить будущих героев напрочь позабыть о её младших и полностью переключить внимание на неё саму. Старшая Ивамура даже в такой обстановке не ослабляла внутреннюю хватку, ни одна складка на её лице не выдавала ни одной эмоции. Даже братья и сёстры не смогли бы поручиться, что она вообще хоть какие-то из них испытывала — в этот ли момент или в любой другой. Но даже так было ясно, что она не врала и не юлила. От этого становилось ещё неуютнее.       — И ты ничего не сделала? — нервно сглотнув, спросил Изуку, напряжённо вглядываясь в лицо Ивамуры. Парень чувствовал выступивший на спине и ладонях нервный пот, но не позволял себе отвести взгляд. Стремление понять, почему всё сложилось так, а не иначе, пересиливало всякую неуверенность. Ведь, получается, Эри уже давно могла жить в нормальном мире, свободная от жуткого подземелья, полного пустых коридоров, стерильных комнат и ледяного безразличия к чужой жизни. И Дэку очень сильно хотел знать, почему же она оставалась там так долго.       — А что, по-твоему, я должна была сделать? — парировала Хиро, не отводя взгляда тускло поблёскивающих чёрных глаз от будущего героя. Очевидно было, что ей эта игра даётся в разы легче.       Изуку невольно отпрянул, хотя и сидел в нескольких метрах. Он даже не понимал толком, от чего именно отпрянул — от самого вопроса или от всеобъемлющего самообладания собеседницы. Понимал только, что выиграть этот спор ему не удастся.       — Пойти в полицию или…сообщить героям, — нашлась с ответом Урарака, заметив смятение друга. — Рассказать кому-нибудь.       Неожиданно изогнувшая губы Хиро невесёлая усмешка прозвучала почти бессильно.       — То есть поступить по-геройски, да? — уточнила она, растянув своё «по-геройски» с таким видом, будто оно обвивало язык липкой резинкой.       Урарака кивнула как можно увереннее.       — Считай, что так.       Хиро снова усмехнулась, на секунду запрокинула лицо вверх и устало выдохнула. Потом встала с подлокотника и не спеша направилась к выходу. В гостях всегда важно вовремя поймать момент, когда стоит уйти. Для неё этот момент наступил, когда её ещё только пригласили.       — Вот злодей среди нас и нашёлся. Я не могла так поступить, — сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно. Потому что все ждали от неё ответа. — В итоге меня бы всё равно нашли — или они, или полиция. Мне нельзя было так рисковать.       — Но разве полиция… — вмешалась молчавшая до того Яойрозу, но оказалась тут же заткнута резкой репликой Саюри.       — Если бы мы хотели сдаться, пришли бы к ним сами. Вот и всё.       «Вот и всё». Пожалуй, этой фразой Саюри подвела черту под вечером для всех присутствующих. Сколько ни старайся, из фарфоровой крошки вазы не склеишь; из пошатнувшегося доверия дружбы не соберёшь. Потому что не каждый захочет сидеть несколько лет, собирая одно только жалкое донышко. Прекрасно видя, что всей озвученной информации всем слишком много, Хиро поспешила откланяться.       — Думаю, дальше говорить со мной вы не захотите. Так что, если никто не против, я пойду и помогу Полночи уложить Эт-чан спать. Спасибо за компанию!       С этими словами, вежливо поклонившись, девушка исчезла за входной дверью, едва-едва слышно щёлкнувшей при закрытии.       Оказавшись по ту сторону, на крыльце общежития, Хиро глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем сойти по ступенькам. Говорила она Мику, что ничего хорошего из её присутствия не выйдет. Возможно, стоило бы просто прикусить язык, но враньё уже давно встало ей поперёк горла, не хотелось его ещё больше множить. Да и потом, может быть, лучше, если навязанные однокурсники не будут питать на её счёт лишних иллюзий и поймут, что она не похожа на них. И вряд ли станет. Уж точно не за пару месяцев.       Она прекрасно знала, что после её ухода младшие задерживаться тоже не станут. Первой к ней присоединилась Саюри, последней, когда они уже на добрый десяток метров отошли по дорожке, из здания выскочила Мику. В темноте нельзя было заметить её трясущуюся от обиды нижнюю губу и намокшие ресницы, но остальные легко угадывали их по тому грохоту, с которым девушка захлопнула за собой дверь. Аки, нервничая, в буквальном смысле съедал себя, а Мику начинала крушить. Верный признак того, что только что закончившийся неприятный разговор последним сегодня едва ли станет.       Будто прочитав их мысли, Мику, пройдя всего ничего, резко замерла на месте и вскинула чешуйчатое лицо с блестящими от гнева и выступивших слёз огромными глазами хищной птицы.       — Да что же вы за люди такие?! — громко выкрикнула она, надеясь, что хотя бы так сможет быть услышана. Она пыталась говорить по-хорошему, пыталась с улыбкой убеждать, пыталась просить, но не могла делать это вечно. Даже у её любви и терпения был предел.       Остальные сразу же остановились, как если бы только этого и ждали. Словно этот крик принадлежал не одной Мику, но всем им.       — Мику-чан, чего ты… — мученическим голосом начал Тетсу, едва заметно повернув голову к сестре, но та не стала дожидаться, пока он вымучит очевиднейший из вопросов.       — Ничего! — практически взвизгнула она, отчаянно тряся головой, стараясь выгнать оттуда саму себя, своё бесконечное, такое ненавистное сейчас прощение. — Я просто не понимаю, как можно быть такими… такими… Вам настолько нравится чувствовать себя особенными? Не такими как все? Крутыми? Отличное достижение — покалечить несколько человек, украсть кучу важных вещей и попасть в полицейские сводки! Или вы всю жизнь мечтали так жить? Хотели выделиться, да? Поздравляю, у вас получилось! Продолжайте в том же духе!       Последнюю фразу она едва ли не провыла — приступ истерических рыданий так и рвался наружу. Зажатая между хорошими манерами и ослепляющей преданностью, она не смогла выдавить ни слова при будущих героях, не смогла поспорить или попытаться сгладить углы. Лишь молча наблюдать, всё больше стискивая зубы от обиды. Но теперь они обязаны выслушать. Услышать. Так больше не могло продолжаться. Слишком многое было поставлено на карту.       Так неужели только она, одна она это видела и осознавала?       Трое старших ответили давящим молчанием — Саюри и Хиро никогда не реагировали на такие выпады, предпочитая переждать бурю и после поговорить как положено, Тетсуро же просто не представлял, что нужно говорить.       Зато Акихико всегда знал, что сказать. Даже если на самом деле лучше было бы промолчать. Ненавидящий взгляд его упёрся в сестру.       — Нечего на нас орать, — морща нос в приступе пока сдерживаемой агрессивной ярости, прошипел он. — Ты прекрасно знаешь, что так было лучше всего.       Он не хотел срываться и кричать на неё, потому что в итоге был виноват больше всех. Ведь это ему захотелось покрасоваться, сверкнуть своими куцыми павлиньими перьями, и вот, куда это их привело. Стыд вгрызался во внутренности, терзал сознание. И меньше всего ему нужно было нытьё Мику о том, как им следовало бы себя вести.       Неужели она не понимает, как сильно действует этим на нервы?       Сейчас они больше походили на два клубка оголённых нервов, столкнувшихся ради того, чтобы ещё больше покалечиться, отпрянуть и снова мстительно кинуться друг на друга. И продолжать делать это до тех пор, пока кто-то не решит наконец отступиться.       — Возможно, но зачем так сильно этим хвастаться? — огрызнулась на брата Мику. Однако она тут же виновато закусила губу, потупила глаза и шагнула назад, к общежитию А класса. Как будто хотела показать, где она на самом деле хотела бы оказаться. — Может, поступи мы иначе, было бы не хуже. Мы ведь даже…       — Не хуже! — издевательски передразнил Аки, угрожающе шагнув к ней. — Издеваешься? Сидеть по разным приютам и ждать, пока кому-нибудь понравятся наши мордашки? А главное — никогда больше не видеться. Это, по-твоему, лучше?       — Я…Я понимаю, о чём ты. Мне тоже не хочется, чтобы нас разделяли, но… Можно ведь иногда думать друг о друге. Мы же семья, разве нет? — умоляюще произнесла Мику. На щеках у неё тускло посверкивали несдерживаемые слёзы. Слёзы обиды и отчаяния.       Глядя на это, Аки невольно сжал кулаки и зубы. Хуже всего, когда девчонки начинают плакать, никогда не знаешь, что с этим делать и как бы самому не разреветься. Однако раздражение было сильнее и он взглянул на сестру почти с презрением.       — Мы и думаем всегда друг о друге.       — Да, но мы думаем, что весь мир против нас. Но ведь… это же не так. Больше нет. Мы больше не одни. И должны быть благодарны за это. Нам же столько всего дали. Так неужели мы не можем стать как все?       Она практически скулила, хуже побитой, изнывающей от боли собаки. Даже короткие предложения удавалось выдавить из себя только ценой последних остатков воли. После каждого слова приходилось закусывать губу, чтобы изо рта не рвались истерические крики, и громко хлюпать носом. Но Мику продолжала спорить с братом, уверенно глядя ему в глаза.       Это лишь подстёгивало накатившую на Аки пренебрежительную злость.       — Мы же уже решили, что не похожи на них.       — И в чём же ты другой? Почему думаешь, что ты такой особенный? Потому что жил три года на помойке и грабил других? Это не повод для гордости! И если бы мы хоть ненадолго вспомнили об этом, стало бы легче.       — Ага, и заодно забыли о том, что сделали! Это не выход. Потому что все остальные об этом будут помнить. Так что вся твоя болтовня про «быть как все» просто идиотизм!       — Для тебя, может быть! Но не все такие безмозглые!       — Повтори!       — Не буду! Ты всё слышал! Может, тебе и нравится корчить из себя опасного типа и тыкать этим в других, но я не такая. И мне не нравится быть изгоем.       — Да не будь ты одной из нас, на тебя никто бы и не посмотрел!       Они постоянно спорили друг с другом, и к этому все давно привыкли. Включая и их самих. Однако у Мику из глаз и носа при этом никогда не текло в три ручья, а Аки не хотел в кровь разбить ей лицо об асфальт. Они никогда не допускали мыслей о том, что лучше бы они вообще жили порознь, и не стремились швырнуть ими друг другу в лицо.       И уж тем более Мику никогда не отшатывалась от брата с таким ужасом в глазах, будто осознала, с каким чудовищем все эти годы делила всю свою жизнь.       — Чт…       Но Аки было уже не остановить только этим. В этот раз ему слишком хотелось задеть её за живое, разодрать там всё так сильно, чтобы больше никогда ей не взбрело в голову доставать его своими россказнями про правильное поведение и благодарность за поганый ошейник и всеобщее подозрение.       — Ты слышала, — ядовито передразнил он сестру, бездумно дёргая свой ошейник. — Твои ненаглядные подружки вьются вокруг тебя только потому, что ты вместе с нами. И всё. Сама по себе ты для них — пустое место. И когда истории про кражу вещей из прачечной и ползание по вентиляции закончатся, они о тебе забудут. Потому что больше у тебя ничего нет. И заботиться о нас тоже перестанут, когда получат всё, что хотят. Как ты не понимаешь?       — П-понимаю я… Но ты…       — А признавать не хочешь. Так может это не я безмозглый идиот, а?       Где-то в этот момент его злость перекинулась на Мику, у которой тут же гневно раздулись ноздри и сузились зрачки. Слова брата действительно зацепили её за живое, причём сразу за всё живое. Включая из последних сил трепыхающуюся привязанность к тем, кого ещё полчаса назад она считала единственной семьёй.       — Ты… Прекрасно! Вот и оставайся со своей крутостью! Тем, кого от кого все шарахаются. А я буду дружить с кем хочу и наслаждаться этим!       — Смотри не помри от счастья! Тебе ещё извиняться передо мной. Всё равно никому кроме нас ты не сдалась.       — И не подумаю!       — Увидим ещё!       Будь у них в распоряжении двери, они наверняка бы ими грохнули, да так, чтобы косяки разлетелись в щепки. Но получилось разве что от души фыркнуть и погромче шаркнуть подошвами, разворачиваясь друг к другу спиной. Больше разговаривать было не о чем и, откровенно говоря, не за чем. Нет смысла переубеждать ещё большего упрямца, чем тот, которого ты каждый день видишь утром в зеркале. Вот они и не хотели.       Мику твёрдым шагом направилась обратно к обители А класса, намереваясь провести там столько времени, сколько сможет, даже если ради этого придётся спать на диване в общей гостиной. Больше не было сил смотреть на безучастные лица сестёр, на растерянного Тетсу и особенно на артачащегося Аки, в упор не слышащего никого кроме себя любимого. Аки же направился к учительскому общежитию. Его намерения укладывались в желание покрепче вцепиться зубами себе в руку, уснуть и проспать пару суток, чтобы Мику точно не попалась ему на глаза.       Оба не чувствовали ничего кроме злорадного желания доказать, что один без другого ничего не стоит и не протянет ни минуты. И что только один из них по-настоящему прав.       Так и не сумевший за весь разговор ни поднять глаза на младших, ни вставить ни одной примирительной шутки, Тетсу наконец ожил. Но куда ему было остановить двух воинственно настроенных подростков.       — А, да вы чего? Аки, Мику-чан, давайте…       — Пусть идут.       Не успел он решить, в какую сторону стоит пойти для начала, как снова замер и озадаченно обернулся к Хиро. На неё смотреть было немногим легче, чем на озлобленных брата и сестру, но по крайней мере старшая вела себя, как всегда.       — Хиро?       — Вы же знаете, они оба отходчивые, — пожала плечами Хиро, не успев тем не менее скрыть нервно дёрнувшийся уголок рта. — Просто вечер выдался не лучший, вот и накипело. Уверена, завтра в это же время будут опять воевать за пульт от телека.       Саюри тяжело вздохнула, но возражать не стала. Зато Тетсу промолчать не смог и снова озадаченно мотнул головой, не зная, какой спине лучше глядеть вслед.       — Разве правильно их так бросать?       Хиро грустно усмехнулась и вскинула лицо к небу. Там и сегодня висели пухлые тушки дождевых туч, скрывая те жалкие крохи звёздного неба, которые ещё можно было с грехом пополам разглядеть в городе. Чем не погодка для мелкой пакости?       — Думаю, чужие слова здесь не помогут. Даже наши. Вы ведь все пошли в меня. Упрямые, как ослы.       С этими словами она, не говоря ни слова, направилась вглубь территории кампуса, во мрак прохода между зданиями общежитий, с помощью которого собиралась добраться до того места, где они с Саюри в прошлый раз выскользнули с территории академии. Что бы ни происходило, её планы не должны были из-за этого страдать. Потому что были важны для всех них.       Так и оставшиеся стоять, Тетсу и Саюри не стали её останавливать, провожая взглядами привычный красный бугорок шапки, пока тот не скрылся из виду. Но даже тогда они всё равно смотрели в темноту, где он исчез. Не спорить с Хиро вошло в привычку. Так же как и не задавать ей вопросов о том, куда и зачем она направляется. Какая разница, если она всегда возвращается, а они до сих пор целы?       Сейчас Саюри как никогда сильно захотелось поспорить с этой привычкой.       — Мы так просто её отпустим? — безразлично бросила она, зябко поёжившись.       — А мы разве не всегда так делаем? — в тон ей сказал Тетсу и бросил небрежный взгляд через плечо. Туда, куда ушёл младший брат.       — Хочешь сказать, тебе не хочется ничего узнать?       На это парень громко фыркнул и закатил глаза. Ясное дело, сестра предлагала не поинтересоваться, почему Хиро так плохо поужинала и не собирается спать ночью.       — Хотел бы, спросил бы. И ты тоже, кстати.       Саюри бездумно передёрнула плечами. Разве могла она что-то возразить? Даже если бы захотела, наверняка не спросила бы. Привычка всё ещё была сильнее.       — Наверное, ты прав. Но мы правда так сильно ей доверяем?       Тетсу снова закатил глаза, после чего с усталым вздохом потёр шею. Хоть убей, претили ему все эти разговоры про тайные смыслы и прочий параноидальный бред, мешающий нормально существовать в и без того съезжающей с катушек жизни. Сегодняшнего скандала как будто вполне достаточно было для разнообразия.       — Саю-чи, будь другом, грузи этим кого-нибудь другого. С меня хватит потрясений. На сегодня уж точно.       Он тоже хотел красиво уйти после значительной фразы, но оказался остановлен толкнувшимся в спину голосом Саюри.       — Настолько не хочешь в ней сомневаться?       В этот момент парень почти понял брата, едва сдержавшегося, чтобы не кинуться на Мику с кулаками.       — Слушай, хватит уже! — огрызнулся он, гневно глянув на сестру через плечо. — Какой смысл в твоей игре в шпиона? Или тебя так переполошил рассказ про то, что она была у Чисаки в гостях?       — А, по-твоему, этого мало? — спокойно уточнила Саюри, вскидывая брови.       — Да, мало, чёрт возьми! Считай меня кем хочешь, но мне глубоко наплевать, зачем Хиро было снова с ним встречаться. Потому что после этого я не оказался в подвале вместе с этой его…как её там? Эри? И представь себе, этого мне вполне хватает, чтобы верить своей сестре!       — Вот в этом и проблема, — со вздохом покачала головой Саюри, но брат её уже не слышал. Он быстрым шагом удалялся по дорожке, ведущей к их временному пристанищу — теперь, впрочем, мало похожему на гостеприимный дом. Потому что сейчас они все порознь.       Саюри ещё несколько минут постояла, потом оглянулась на общежитие А класса, посмотрела в ту сторону, куда ушла Хиро, и, потирая ладонями предплечья, зашагала вслед за братьями. Она уже не понимала, то ли ей правда холодно от стояния на улице, то ли жутко от самой себя, то ли страшно от всеобщей ссоры. Знала только, что больше обратного пути нет. Если она не двинется дальше сейчас, то едва ли сможет вообще дойти до конца.