Глава 13. Рябь на воде
15 февраля 2023 г., 19:00
— Знаешь, Ивамура-кун, я… В общем, мне… В смысле, я хочу…
Бывало, сёстры упрекали его за чёрствость, бестактность; если подумать, как-то даже чаще, чем было бы тактично. Говорили о том, что однажды он договорится. О том, что из-за этого можно умереть мало того, что в одиночестве, так ещё и сильно раньше времени. А ещё о том, что это просто некрасиво — быть настолько злословом. Тетсу обычно воспринимал подобные слова как не слишком удачные попытки превознести его богоподобное остроумие и шёл дальше жить в ожидании нового повода съязвить. Такая уж у него была натура. Каждый ведь защищается от мира и каждый по-своему.
Но даже самое безупречное оружие может однажды дать осечку. Даже по прочнейшей стене когда-нибудь должна пройти крохотная трещинка. И она же, никем не замеченная, в итоге приведёт к краху всю постройку.
Впервые в жизни Тетсуро не чувствовал во рту ничего, кроме отвратительной кисловатой горечи; словно напился дурного кофе и закусил паршивым грейпфрутом. Впервые у него не было никаких желаний, кроме как вырыть яму поглубже да там и залечь, прикрывшись бетонной плитой.
— …я хочу попросить тебя встретиться со мной после уроков во внутреннем дворе. Сегодня. Пожалуйста. Для меня это очень важно, так что…
Смущённо опущенные глаза, нервно перебирающие друг друга пальцы сложенных на груди рук, тихий шёпот и розовые щёки. Картинка, которую можно встретить в тысяче и одной истории про старшую школу, где есть мало-мальски симпатичный парень и неприметная девчонка. А в этот раз и парень — загляденье, и девчонка настолько неприметная, что ни разу не попалась ему на глаза за всё время пребывания в академии. Она даже не с его факультета. Такая сцена была неизбежна. И буквально неделю назад Тетсу готов был упиваться каждой минутой подобного разговора.
Но, чёрт возьми, не сейчас же!
Не в такой же момент это обсуждать! Как можно думать о школьных свиданиях, если вместо слов в ушах стоят только взаимные вопли обвинения близких людей, оставляя после себя гулкое эхо треска швов привычного мира?
— Прости, Ма…юми-чан. Я очень хочу встретиться, но, может, лучше завтра? Тогда мне не придётся всё время напоминать себе, что ты не Эктоплазм, которому я задолжал все домашки за… вообще-то, за всю жизнь.
Хоть имя вспомнил, дубина бесчувственная. Радуйся теперь!
Ответ вышел совсем не в его стиле: как-то слишком длинно, нескладно и вообще не умно. Но она как будто и не заметила. Негромко засмеялась в поднесённую к губам ладонь, другую руку опустила и нервно сжала подол юбки. А после с благодарной улыбкой кивнула. Так преданно заглядывая при этом в глаза, словно ждала, что её за ухом почешут и чмокнут в нос.
— Как скажешь! Только не обманывай меня, ладно?
— Я и не смог бы. Ты же не спрашиваешь меня, сколько сладкого я съел перед сном, правда?
Снова ни капли того самого хлёсткого остроумия, но, кажется, снова пронесло. Раздался ещё один осторожный смешок, за которым последовала несмелая кокетливая улыбка. А уже через пару секунд каблуки школьных туфель звонко отстукивали шаги на пути к подружкам. Теперь у них был повод для пламенного обсуждения как минимум до завтра. Все довольны.
Ещё несколько дней назад Тетсу и правда не смог бы соврать. Он честно пошёл бы на встречу и уже там по ситуации стал решать, что делать и как выкручиваться. А сегодня… Что ж, сегодня он соврал. Беззастенчиво, даже жестоко. Главное, не моргнув глазом, не дёрнув ни мускулом; идеально отыгранная партия. Уже завтра вечером все, прежде томно вздыхающие первокурсницы с факультета общего образования станут чихвостить его на чём свет стоит, бить подушки и злобно шмыгать носом друг другу в микрофоны телефонов. И ему будет наплевать. Неожиданно для самого себя.
Ведь даже для него чужое мнение никогда не сможет стать ценнее стайки ненормальных, которая, волей вселенной и интеллигента в очках, в одночасье сделалась его семьёй. Дружной семьёй, которая ни с того ни с сего стала распадаться на части.
В таком деле всегда хочется искать виноватых; вернее, одного, всем виноватым виноватого. Того, в кого можно тыкать пальцем так же беззастенчиво, как в тухлую рыбу на прилавке магазина, чья вина будет настолько неоспоримой, что сможет затмить лучи здравого смысла всякому, кто окажется рядом. Зачастую такого козла отпущения просто не существует. Каждый всегда хоть немного виноват в общей беде. А вот сейчас…
Хотя кого он обманывал, сейчас с этим тоже была полная неразбериха.
Вот уже второй день они жили, будто кучка шпионов под прикрытием, постоянно ожидающих, что вместо зубной щётки сосед достанет или прослушку, или, на худой конец, нажимную мину. Вроде и не смотрели друг на друга толком, а всё равно постоянно искали крохотные признаки мучительного раскаяния. Стихли вечные взаимные шпильки и перебранки. Исчез задор, вместо него появилась угрюмая враждебность.
Ссора, случившаяся после неудачного похода в гости к А-классу, не разрешилась сама собой наутро, как должна была, зато превратила их в ходячие кульки с напряжением. А кто же тогда, спрашивается, в ней виноват? Мику, отчаянно желающая обрести друзей? Несдержанный Аки и его гордость? Саюри со своими мутными подозрениями, в которые она не считала нужным никого посвящать? Больная голова Эцуко, ради которой они сунулись туда, где их сцапали? Хиро, бывшая, по разумению всё той же Саюри, виноватой, очевидно, вообще во всём? Опекун, по чьей милости они все когда-то познакомились?
Или сам Тетсу, так внезапно начавший отмалчиваться в сторонке?
Этого парень не знал и не надеялся ни узнать, ни понять. Совершенно очевидным было лишь то, что такое положение дел категорически неправильно и отвратительно ему. А потому пора была хоть что-то сделать.
Пусть даже ради этого придётся разрушить наивную веру в непременно взаимную симпатию у всего факультета общего образования академии Юэй.
Забыв об окрылённой согласием на встречу девчонке сразу же, как повернулся к ней спиной, Тетсу зашагал к столику в дальнем конце школьного кафетерия. Ещё в самый первый день они впятером, не сговариваясь, избрали его, полюбив бедолагу за неприметность. В итоге их выбор эту неприметность и разрушил. Потому что вот уже неделю как к нему ни один, даже самый отшельнически настроенный ученик не подходил ближе, чем на ширину прохода. Никто даже поставить поднос на него не решался. Волшебство не иначе. Так что бывшие уличные хулиганы послушно обедали на одном и том же месте.
Сейчас за столом сидела только Хиро.
Тетсу слабо представлял, что и как именно должен был делать в сложившейся ситуации. Самым очевидным — и, пожалуй, возможным — решением был откровенный разговор; ведь ничего другого он не умел делать как следует. А Хиро осталась единственной, кто станет слушать. Мику с головой ушла в покорение сердец однокурсниц и вообще всей школы, из-за чего была похожа на недоступную муравьиную королеву, вечно окружённую свитой. Саюри вдруг стала неразговорчивой до крайности и сегодня утром даже не пошла на учёбу. Сослалась на самочувствие. Впрочем, на что ещё, интересно, должна была сослаться старшеклассница? Не на бурлящие же у неё в голове детективные страсти. Аки штормило побольше еловой иголки в горном ручье: то он ни на шаг не отходил от Хиро и Тетсу, то бросался на манер Мику заводить друзей, а то вдруг мрачнел и принимался одиноко жевать кулаки. Эцуко…ну, что с неё возьмёшь? Она даже не участвовала в споре. И вообще слабо представляла себе, что творилось.
Оставалась Хиро. Одна она вела себя так же, как обычно. Словно произошедшее касалось её меньше утренних новостей какой-нибудь дальней префектуры или сводки геройских подвигов за последний месяц. Как всегда и было. Может быть, из-за этого Тетсу и решил поговорить именно с ней.
На появление брата старшая Ивамура, занятая мисо-супом, не отреагировала. Лишь, когда он устроился напротив, бегло скользнула по сложенным на столешнице кулакам и взглянула на опущенное лицо, терпеливо ожидая первых слов. Потому что понимала — принадлежать они должны не ей.
Тетсуро это тоже понимал, но никак не мог выдавить из себя ни звука. Язык редко изменял ему, но если уж делал это, то как следует; так, чтобы ничего умнее заплесневелых рекламных песен с него не срывалось. Сейчас, например, в голове настойчиво вертелся ролик про парня, жующего жвачку, один запах которой всех девушек вокруг превращал в рисованных вайфу. Ному бы побрали эту Маюми с её признаниями!
— Только не говори, что тебя отшили. Я же этого не переживу, бачи-чан*.
Жгучая волна дрожи, зародившись где-то в затылке, прокатилась по позвоночнику в то мгновение, когда лба коснулась шершавая подушечка пальца. Как будто какая-то деловитая пчела зависла рядом лицом, вонзила толстое жало под кожу и вдруг задумалась, стоило ли там его и оставить. Это касание и повисшее в воздухе старое прозвище заставило Тетсу поднять на сестру недоверчивый взгляд.
Пчелой называла его только Хиро и только до тех пор, пока среди них не появилась Эцуко, которой мгновенно достались все возможные ласковые слова. «Бачи-чан» возник уже на второй день знакомства, после того как парень в первый и последний раз пошутил насчёт заношенной красной шапки. Никто даже и не вспомнил бы, что там была за шутка. Но зато прозвище попало в точку. Просто Тетсу тоже умел больно жалить, если злился, и разве что отсутствие аллергии на словесный яд спасало от смерти в приступе удушья. Это было чем-то вроде тайного знания на двоих.
Знака, что она и правда готова выслушать.
— Скажешь…тоже, — ответил Тетсуро, всё же не удержавшись и нервно сглотнув между словами.
— Неужели через тебя в кои-то веки попытались познакомиться с нашим растяпой? — простодушно хлопнула глазами Хиро. И такое замечание не смогло бы пройти мимо него даже в таком состоянии духа.
— Ещё чего! Чтобы меня начали использовать для знакомства с Аки, я должен стать невидимкой.
Глядя на реакцию брата, Хиро удовлетворённо улыбнулась и потянулась палочками к тарелке с рисом. Неспеша прожевала, запила бульоном, проглотила кусочек маринованного дайкона. И только после этого произнесла тихое «Ну вот и хорошо».
Слова отозвались внутри ноющим приступом жалости, какую обычно испытываешь, проходя мимо настойчиво зовущего кого-то несуществующего бродячего котёнка, забившегося в угол от ужаса перед прохожими. Может, парень и казался порой отъявленным циником, но всё же не мог не понимать, скольких сил стоила сестре забота о них. Всего лишь научился не обращать внимания. Потому что Хиро не любила обязанной жалости, предпочитая, чтобы все игнорировали её вечные круги под глазами, зачастую вымученные улыбки и постоянное напряжение. Следовало не развивать тему, а сразу же перескочить. Возможно, сморозить какую-нибудь заведомую глупость. Здесь как с незамеченным бордюром: ты спотыкаешься об него, едва не падаешь, проливаешь стакан с кофе на чистое пальто, но зато тут же забываешь о том, что негодяй-сосед полчаса назад не придержал ради тебя лифт.
Испытавший пусть и лёгкое, но облегчение, Тетсу откашлялся было, чтобы заговорить, однако невовремя зацепился взглядом за поднос Хиро. Во всей этой нервотрёпке он совершенно забыл о том, что стоило взять обед и для себя. Встать сейчас и пойти на раздачу, потерять кучу времени…и плакал тогда весь задуманный разговор.
Решительно мотнув головой, зажмурив глаза, он попытался отогнать укол голода. И тотчас же в нос вторгся ароматный пар бульона, смешанный с лёгким шлейфом маринада. Тетсуро открыл глаза и непонимающе заморгал на возникшую перед ним едва-едва початую порцию. Обед на немой вопрос ничего не ответил, так что, подняв голову, парень адресовал его девушке напротив.
Та с невозмутимым видом пожала плечами, хрустя вторым по счёту ломтиком дайкона.
— Уговорил. Освобождаю тебя от изнурительного пути и очередей.
— Издеваешься? — взбрыкнул Тетсу, чувствуя себя виноватым за то, что ощущает больше желания поесть, чем нежелания лишать сестру пайка. — А ты?
— Обойдусь и этим, — наставительно сообщила Хиро, подхватив ещё один маленький комочек риса. И можно было не сомневаться — последний. — Всё равно мне мисо не нравится.
Как есть враньё. На одних моти, бобовой пасте и супе мисо старшая Ивамура могла бы просуществовать ни год и ни два, без всяких вкусовых изысков. Но спорить с этим враньём — занятие бессмысленное и беспощадное.
Хиро не врёт.
Хиро недоговаривает, Хиро скрывает, Хиро просто молчит — но не врёт. А если уж врёт, значит так нужно. Один из незыблемых постулатов жизни в крошечной семье Ивамура.
Поток воздуха от чересчур резко сведённых в молитвенном жесте ладоней разогнал идущий из миски пар, запах снова тронул чувствительные ноздри. Сопротивляться теперь стало слишком сложно. В конце концов, он никого не заставлял.
— Ну… Спасибо за еду!
Пока младший брат доедал её обед, Хиро, подперев кулаком щёку, молча листала принесённую с собой тетрадь. Что за предмет, Тетсу так и не понял, да и не старался — беглость чтения была очевидна до крайности; не более чем способ убить время. Поэтому, едва палочки с нарочитой громкостью стукнули по фарфору тарелки, девушка подняла глаза.
Ободрённый отсутствием в её взгляде лишнего интереса, Тетсу откашлялся и заговорил.
— Слушай, Хиро, можно кое о чём тебя спросить?
— После обеда на двоих мы с тобой стали ещё ближе. Так что выкладывай.
Парень едва заметно порозовел на оброненную с обычной полуулыбкой беззлобную шпильку и снова откашлялся. И как-то вдруг в одночасье ощутил себя мнущейся перед ним самим поклонницей. Во всяком случае, так для него выглядело её состояние.
— В общем, мне интересно, для чего ты тогда встречалась с Чисаки во второй раз?
Вот так. Для непринуждённой затравки, пожалуй, сойдёт. Не самый насущный вопрос, однако неразрывно связанный со всеми остальными, которыми хотелось прямо сейчас завалить старшую сестру. Надо же с чего-то начинать.
Понять, ожидала ли Хиро вопроса, Тетсуро не смог: едва приподнявшись, её брови сразу нахмурились в приступе недоверчивого сомнения. А в следующий миг она уже беспечно пожимала плечами. Вот и додумывай, что происходит в этом скрытом под шапкой котелке.
— Как будто ты не видел, что я после этого притащила пробирки с его отравой.
— Да видел я! — хмуро огрызнулся Тетсу, нервным движением закидывая в рот комок риса. — Но их ведь тебе не за «спасибо» отдали.
И почему его названные родственники не могут быть одинаково обычными? Словно специально подобрались — двое вообще свои эмоции контролировать не в состоянии, двоих не прошибёшь, даже ткнув под нос отрубленным пальцем. Не собеседники, а сборище гипертрофированных реакций!
Хиро, глядя на его нервно дёрнувшуюся скулу, тихонько усмехнулась и, сложив руки на груди, откинулась на спину диванчика.
— Надо же, никто не верит в силу моего обаяния.
— Чего? — встрепенулся Тетсуро, но старшая Ивамура тут же мотнула головой.
— Само собой, ему моя благодарность была без надобности. Он отца искал.
— И ты ему его принесла? — недоверчиво сморщился парень.
— Конечно! Даже вместе с лаборантами, — серьёзно кивнула Хиро. Однако заметив, что брат не настроен воспринимать плоские шутки, только глубоко вздохнула. — Я просто смогла предложить альтернативу.
— Это ещё что?
— Бумажки с его исследованиями. Всякие протоколы экспериментов, статьи, доклады. Типа того. А ведь когда прятала их за стенку, не думала, что пригодятся. Даже забыть успела.
Взявшийся было за мисо, Тетсуро шумно закашлялся и с силой грохнул по столу миской. Остатки супа расплескались по подносу. Хиро с озабоченным видом привстала, но была тут же остановлена нетерпеливым взмахом руки. Не хватало ещё разыгрывать сцены семейной взаимовыручки. Кое-как откашлявшись в рукав пиджака, парень произнёс хрипловатым голосом:
— Хочешь сказать, ты специально их…
— Не совсем, — перебила его сестра, слегка поведя плечами. — Я просто подумала, что, если уж с него что и возьмут, так только их.
Тетсу недоверчиво поморщился, смерил её взглядом и с пасмурным лицом принялся уплетать остатки маринованной редьки. Что-то в этом разговоре было если не подозрительно, то уж как минимум странно. Взять хотя бы ту их поездку в Осаку через неделю после визита этого горе-мафиози… Выходит, Хиро наведывалась в дом, откуда они сбежали много месяцев назад ради его интересов. А ещё выходит, что она самолично перепрятала всё ценное, что нашла в кабинете пропавшего опекуна, пока они впятером чередовали приступы паники и неземного счастья по случаю неожиданно свалившейся на головы свободы.
Непонятно только, как тринадцатилетней девчонке, пусть даже и с перебором предприимчивой, могло прийти в голову что-то подобное. В самом деле, не мог же это быть рефлекс, навязанный всякими пропитанными предусмотрительной паранойей фильмами.
— Но почему ты их спрятала? Что там…
— Понятия не имею. Но для него они были важны. Не могла же я просто их кому-то оставить без его ведома, — снова оборвала брата Хиро. Убийственно спокойная, хотя Тетсу был готов поспорить на все уже посланные ему бумажки со вздохами, что достал её ещё в самом начале разговора.
Прозвучавшие слова вызвали у него неопределённое хмыканье. Наверное, в этом был смысл. Старшая сестра любила опекуна больше них, а тот в свою очередь доверял ей практически всё, до чего она могла дотянуться — от заботы о младших до банковских счетов и запасов сладкого. Вот она и решила остаться верной до конца и сохранить всю заумную макулатуру, на которой трясся пусть и названный, но родитель. Что тут странного?
И всё же Тетсу не покидало навязчивое ощущение подвоха, настолько же очевидного, насколько несуществующего вовсе — как будто он смотрел на выступление матёрого фокусника, на ходу придумывая объяснения его трюкам; и объяснения на деле оказывались много заковыристее и изобретательнее трюков. И продолжали сыпаться отовсюду, как песок из сита.
Чтобы Саюри с её многозначительными фразочками Бакуго покусал!
— А как же Чисаки? — наконец переварив как следует ответ, нашёлся Тетсу.
Хиро глянула на него с укоризной профессора, слушающего ответ троечника на экзамене. Будто бы он давно уже должен был всё понять, но что-то пошло не так; видимо, хруст дайкона во рту заглушил уже озвученное.
— Во-первых, — начала девушка, наставительно вскинув палец, — он угрожал нам. Выбирать не пришлось. А во-вторых, три года уже прошло. Если бы кто-то правда захотел это получить, давно бы уже получил. Но бумаги остались там, где я их оставила. Так что я просто нашла им достойное применение. Ещё и выгоду получила.
На последних словах она потянулась щёлкнуть его по носу, но Тетсу, нахохлившись, отстранился и метнул в сестру кислый взгляд.
— Выходит, ты всё это предполагала, — заключил он, скривившись, как ресторанный критик, которому в элитном заведении предложили только залитую тухлой водой пепельницу.
Хиро коротко хохотнула и, заложив руки за голову, откинулась назад. Спустя столько времени её по-прежнему одолевало трудно преодолимое желание скрестить ноги на столешнице.
— Ну, это ты загнул. Я просто предпочитаю быть готовой ко всему.
— Я заметил.
— Что-то не так? Ты какой-то…
— Нормальный я! — закатив глаза, ощетинился Тетсуро. Он бесился от одной только мысли, что кто-нибудь из кучи учеников заметит, как сестра над ним кудахчет. Или как ему это нравится. — Просто в очередной раз обалдел от твоих многоходовок. Мы точно ровесники?
— Нет, я на полгода старше, — улыбнулась Хиро.
— Звучит как приговор моему интеллекту.
— Пойди поговори с Аки и полегчает.
На этой фразе Тетсу не сдержался и всё-таки высунул кончик языка, заодно оттянув нижнее веко на правом глазу.
— Иди ты, Хиро-нии.
Что ни говори, но не хватало ему цепкой настойчивости Саюри, которая не захочет — докопается до сути, одним взглядом докопается. Сколько бы скрытных пакостей ни творила старшая сестра, он готов был всё ей простить за одно только то, что она была рядом, когда легко могла бы уйти подальше. И плевать каким там крючконосам она что передаёт! Хорошо бы все они так думали, а не только наивные восьмилетки и не любящие думать подростки.
— Раз такое дело, я тоже хотела кое-что у тебя спросить, — сказала Хиро, дождавшись мгновения, когда брат отставит последнюю тарелку.
— Сразу говорю, пульт от телека сломал не я, домашку не сделал и извиняться перед Маюми-сан не буду, — отрезал Тетсу, вальяжно растекаясь по диванчику. После еды, пусть даже и попавшей к нему практически противозаконным образом, его снова тянуло на юмор разной степени плоскости и доказательства своего безусловного превосходства.
— Плохой большой мальчик, — обвинительно поцокав языком, протянула Хиро. — Тогда ты, наверное, не будешь против ещё одной шалости.
— Смотря какой, — отозвался старательно скрывающий вспыхнувший интерес Тетсуро.
— Помочь старшей сестрёнке с одном делом.
— Снаружи?
— Внутри все мои дела уже давно кончились.
— И давно сестрёнка стала такой несамостоятельной?
— Даже я не могу подстраховывать сама себя.
— Да ну? — выгнув брови, обронил Тетсу, ни капли не стараясь поглубже зарыть возникшую в голосе ревность. — А чем же наш универсальный солдат не угодила? Подняла в прошлый раз тревогу?
Он ожидал, что Хиро снова отшутится, но та неожиданно серьёзно вздохнула и выпрямилась, опираясь локтями о стол. Когда она заговорила, голос её подрагивал от беспокойства за отгородившуюся больше других Саюри.
— Хочу дать ей передышку. Пусть хотя бы попытается отдохнуть. В последнее время она совсем дикая стала, я просто не знаю, как подступаться. Уверена, Мику-чан за ней присмотрит. А вы двое спасёте меня своей харизмой.
«Мику-чан присмотрит, как же». Вслух он этого, конечно же, не сказал, слишком уж напряжённой сестра выглядела. Да и не мог Тетсу вмешаться в ту непоколебимую уверенность в их общем примирении, которой сквозило от каждого произнесённого звука. Даже циничная свинья прикусит язык, когда захочет поверить в чудо.
— Моя харизма сработает за двоих, — смахнув пальцами чёлку, ответил парень вместо своих змеиных мыслей.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась Хиро, бездумно тронув пальцами шапку. Словно наудачу. — Аки пока ни слова, я сама скажу ему.
— И он на месте растечётся от счастья, — фыркнул Тетсу. А в следующую секунду уже протянул сестре сжатый кулак: — В любом случае, можешь на меня положиться.
— Знаю, — просто ответила Хиро, вытягивая руку навстречу.
Разумеется, она могла положиться на них. На всех вместе и каждого в отдельности.
***
Первым, что Саюри ощутила, было жгучее желание расхохотаться. Оглушительно громко, безудержно, по-настоящему безумно — так, чтобы воздуха в лёгких осталось разве что на предсмертный выдох. Конечно, при условии, что перед этим ей вообще удастся ещё хотя бы раз вдохнуть. Она многое ожидала найти, когда, не снимая пижамы, не умываясь и не завтракая, устроилась на кровати в пустой комнате и мелко подёргивающимися от нетерпения пальцами потянулась включить ноутбук. Полночь, казалось, уже совершенно забыла о его существовании и не собиралась возвращать себе. А ведь как учителю ей следовало бы озаботиться тем, что ученица сказывается больной с одной лишь целью провести день в компании интернета. Если бы узнала, чем именно та занимается, наверняка героиня бы отняла гаджет без зазрений совести. Увы, Полночь ничего не знала, Саюри отлично сыграла и всё продолжило идти тем же чередом. Убедить окружающих в своём плохом самочувствии довольно легко, если ненароком начал выглядеть так, что измученный истощением Всемогущий смотрится не хуже Старателя. Саюри всегда хватало одной бессонной ночи, чтобы зацвести серо-фиолетовым и сгорбиться, как высыхающий цветок; слишком ревностно она относилась к своему образу жизни. К этой его части. Учителя об этом не знали, остальные не обратили внимания. Хотя должны были, ведь, несмотря ни на что все они по-прежнему ночевали вместе. Но слишком сильна оказалась подавляющая мощь громкого спора, не оставившего ни победителей, ни проигравших. Всё складывалось слишком удачно. Словно какой-то пресловутый злой рок толкал девушку в топкие, хуже болотной трясины, объятия всемирной паутины. Всеобщей помойки, на деле оказавшейся в разы зловоннее и гаже, чем можно было подумать. Родной сын профессора Ивамуры пропал восемь лет назад. Факт неоспорим, хоть и не окрашен достаточным количеством подробностей. Даже в стране, строящейся на принципах общей гармонии и безопасности, хватает пропавших без вести, так что ни к чему полиции долго мусолить рядовое дело без зацепок. Тем более, отец мальчика не против разойтись с малой кровью. Этот путь заведомо тупиковый. «А ещё как будто она мне имя придумывала…» Уже третьи сутки слова Мику, такие глупые с виду, не отпускали Саюри ни на секунду. Они были единственной осязаемой подсказкой среди кучи похожих на безголовых призраков теорий, пытающихся перекричать друг друга своим страдальческим плачем. Ниточка, за которую девушка ухватилась и надеялась вытянуть до конца. Если Мику помнит, что получила новое имя, то, вероятно, так было со всеми ними. В конце концов, они попали в дом профессора одним путём и для одних целей. Значит, раньше имена были совсем другими и в поиске следует отталкиваться именно от них. Новые имена всего лишь служили кличками пустым болванчикам, созданным для отвода глаз. Такое едва ли возможно без должного влияния или знакомств. Как, впрочем, и усыновление шестерых детей за несколько лет. У всякого приличного приюта вызовет вопросы подобное поведение одинокого учёного, пусть даже и потерявшего сына. В таком случае, мог ли Ивамура Кадзуо брать подопечных где-то ещё? Например, красть. Логическая цепочка смазывалась, натягивалась, словно бельевая верёвка, завязывалась узлами и даже несколько раз грозила разорваться, но вывод оставался неизменным. Поселившаяся в голове Саюри мысль не желала уходить оттуда ни под каким предлогом. И проверить её не было невозможным делом. Уже три дня она шерстила сайт за сайтом, заголовок за заголовком, статью за статьёй. Глаза слипались и едва не трескались, мышцы спины и шеи превратились в один тугой комок тянущей боли, затылок будто свинцовыми шарами набили. Лицо осунулось, побледнело, предплечья ныли от напряжения. Однако Саюри продолжала искать. Час за часом проводила в поисках в интернете. Плюнула в итоге и на необходимость поддерживать образ прилежной ученицы. Только искала и искала всё новые сообщения о пропажах детей за последние годы, в надежде наткнуться хоть на одно знакомое лицо. И наконец наткнулась. На то, которое меньше всего ожидала увидеть. Где-то в глубине души Саюри жаждала потерпеть фиаско и оказаться просто параноидальной истеричкой, которой пришлось бы извиняться перед всеми близкими. Уже не так глубоко надеялась обнаружить среди сотен однообразных заметок и объявлений лицо кого-нибудь из младших, чтобы заронить сомнение и заполучить надёжного союзника. Совсем уж живой была надежда узнать что-то о Хиро. Но нет. С неброской страницы некой местной газеты, украшенной короткой просьбой о помощи в поиске дочери, на неё взглянуло то же лицо, которое глядело из любого зеркала. Более юное, не такое серьёзное и жёсткое, но определённо то же самое.***
— Нет, знаете, всё-таки это уже несмешно. Сколько должно пройти времени, чтобы нам перестали желать смерти? Тетсу честно старался держать язык за зубами, хоть в кои-то веки мог себе это позволить. Обеденный разговор всё не шёл из головы, глуша остроумие, как работающий пылесос заглушает включенный телевизор. Но ни один пылесос не может работать вечно; в любой комнате рано или поздно заканчиваются углы, диваны, щели в полу и прочие труднодоступные места, затягивающие уборку. И тогда уже не остаётся ничего, способного сдержать идущие параллельно с уборкой громогласные ток-шоу. Как оказалось, долго контролировать поток желчных комментариев, Тетсу был не способен. Да и кто смог бы удержаться, услышав после, возможно, самой нервной беседы в жизни, беспечное: «Хорошие новости, мои птенчики! Сегодня сидеть в классе больше не придётся. Вас ждёт практическое занятие»? Пылкий энтузиазм Всемогущего ребята разделять не спешили. Это было ясно уже по тому, с какими откровенно постными лицами они повставали с мест и потянулись за учителем по коридорам учебного корпуса. Вот уж чего-чего, а сюрприза в виде новой боевой тренировки с однокурсниками под занавес учебного дня никто не чаял получить. Зато названный классный руководитель, судя по лицу, был убеждён в живительной пользе совместных спаррингов. Ведь, как известно, по мнению определённой категории взрослых людей, все проблемы молодёжи вытекают либо из тоски, либо из банального безделья. Идущая чуть ли не нога в ногу за Символом Мира, Мику вдруг сбилась с шага и, пыхтя как закипающий чайник, обернулась к брату. — Твои шутки тоже уже давно несмешные, но ты же продолжаешь шутить, — выплюнула она, так нарочито сверкнув при этом обычно неброскими клыками, что ненароком можно было спутать её с плюющейся коброй. Тетсу невольно опешил и глупо замигал глазами; кто же знал, что на его извечное место ядовитой змеюки начнёт претендовать тихоня-сестра. — Ладно вам, не ссорьтесь, — прощебетал Всемогущий, бросив через плечо ободряющий взгляд, который, впрочем, так и упал на пол, никем не пойманный и не оценённый. Тут бы переварить необходимость встречи с первогодками, а не внимать щебету полуживого тетерева! Прекрасно понимая настрой подопечных, но не желая — да и не умея — выходить из своего извечного амплуа, Символ Мира тем не менее продолжил. Хотя на мгновение и сбился с мысли. Очень уж бросалось в глаза изменившееся поведение ребят. В первый раз, когда он увидел их, ведомых полицейским конвоем, они походили на звериную стаю, штурмующую снежный лес: каждый ступал едва ли не в то же место, где прошёл предыдущий. А сейчас едва ли не в шеренгу на весь коридор растянулись. Словно ожидали подвоха от ближнего. Печальная какая-то картина выходила. Что же получается, он провалился как наставник даже глубже, чем думал? — И не нужно выдумывать лишнего. Практические занятия — важная часть вашего обучения на геройском курсе. Нет ничего полезнее и интереснее, чем это! Согласно сценарию, сложившемуся в голове героя после всех дней, проведённых вместе, сейчас должен был вступить насмешливый голос Тетсуро. Незаметно для самого себя Символ Мира даже отсчитал несколько положенных секунд. Тетсу ожиданий не обманул. Хотя голос его прозвучал скорее глумливо, нежели насмешливо. — Я должен был пошутить про то, что мы курс не выбирали, но простите. Кое-кого здесь изрядно достали мои шутки. Будто посчитав намёк недостаточным, парень напоследок высунул язык и едва-едва слышно шикнул, довольно умело подражая известной рептилии. Тонкий слух Мику не мог за такую мелочь не зацепиться. Девушка замерла на месте и сжала кулаки так, что при должном старании можно бы различить скрежет суставов. Голова её поникла, плечи нехорошо задрожали — от обиды и злости. Злости, которую, как ей казалось, она оставила на пороге общежития А класса. Тетсу, заметив её настрой, поджал нижнюю губу и приготовился даже защищаться физически. Воздух на мгновение застыл, ученики и учитель затаили дыхание в предвкушении. Живой осталась разве что полупрозрачная пыль, реющая по пустому коридору в холодном свете осеннего солнца. Да бряцали ещё где-то вдалеке инструменты из мастерских курса поддержки. Жутко, однообразно, действуя на нервы. И вот, в момент, когда обстановка должна была уже буквально треснуть от напряжения как стекло от удара, раздался глухой шлепок. — Убери жало, пока не оторвали. Пока Тетсу озадаченно хлопал густыми ресницами, неуловимая рука Хиро уже соскользнула с его макушки и занялась смахиванием пылинок с подола юбки. Где-то рядом несдержанно фыркнули. Но к тому моменту, как старший брат крутанулся, младший уже успел зажать себе ладонями рот в знак глубочайшего раскаяния. Тогда Тетсуро с претензией глянул на учителя, однако тот благоразумно и очень сочувствующе закачал головой. Одна только Мику так и продолжала стоять, опустив голову, будто надеялась, что она втянется в туловище, как черепашьи конечности под панцирь. Оценив обстановку, Тетсу решил ограничиться самой своей красноречивой «моськой». — Ты слишком часто выполняешь мою работу, юная Хиро, — тактично откашлявшись, заметил Символ Мира. — Так я скоро начну забывать, как следует общаться с учениками. Весело усмехнувшись, старшая Ивамура потянулась и скрестила руки за головой. — А вы просто начните брать с меня пример. — Думаю, это не мой стиль. Что ж, идёмте! Нехорошо будет заставлять ваших товарищей ждать. С этими словами герой снова направился к выходу из учебного корпуса. Но прежде слегка топорным, неумелым жестом поднял ладонь и потрепал поникшую рыжую макушку Мику. Очень уж неправильным казалось оставлять её вот так, без очевидной поддержки. Откуда же ему было знать, что следом идущий Акихико, проходя мимо сестры, невесомо хлопнет её по повисшей безжизненной тряпкой ладони? Мику сначала не подала виду, что ощутила прикосновение. Как-никак, они вдвоём числились в самой глубокой и беспросветной ссоре из всех. И всё же, когда она наконец вскинула лицо, из её горла вырвался короткий всхлип облегчения. Тетсу, которому полагалось сделать такой жест вместо непутёвого младшего братца, недовольно насупился, глядя на происходящее; опять его поставили в такую ситуацию, откуда выйти, не признав свою неправоту вслух, прямо-таки нереально. Если бы у мстительных духов могли существовать нимбы над головами, все они наверняка были похожи на отливающие перламутром в солнечном свете пепельно-серые волосы старшего Ивамуры. Однако даже у них бывает вдохновение на что-то кроме пакостей. Не глядя на младшую сестру, Тетсуро обогнал её и пристроился рядом с братом. И только позади идущая Хиро видела, как скользнули его пальцы по плечу Мику. Может и ненадолго, может и мнимое, но наступило перемирие. — Вот и хорошо, — выдохнула Хиро себе под нос едва слышно. Младшие и на этот раз не обманули её ожиданий. — К слову о практике, — внезапно оживился до того отмалчивавшийся Аки через пару поворотов и лестничных пролётов. — Мы снова будем вместе с классом А, да? — Не за чем вас разделять, — пожал плечами Всемогущий, явно довольный возможностью поговорить как-то более непринуждённо. — Новые противники всегда действуют освежающе на юных героев, а вы друг для друга пока ещё как рождественские подарки. Аки на несколько секунд глубоко призадумался, опустил руку в карман пиджака и принялся методично что-то нашаривать. В конце концов, когда ладонь снова показалась снаружи, в ней был зажат мятый комок из тетрадного листа. Развернув его, парень принялся тщательно осматривать каждую морщинку многочисленных сгибов, то и дело проводя по ним пальцем. Сколько Тетсу ни выкручивал голову, рассмотреть хоть что-то так и не смог. А значит не смог и пошутить. Обидно! Но всё изменилось, когда брат, встав в воинственную позу, развернул листок и требовательно ткнул им в сторону наставника. Тот, буквально печёнкой ощутив этот призыв, сейчас же обернулся. Наконец разглядевший содержимое листа Тетсу хотел было несдержанно засмеяться, но вовремя успел поднести ко рту кулак. Словно не замечая, Аки продолжал с серьёзным видом заглядывать прямо в лицо Символа Мира и чего-то ждать. Герой беспомощно переводил взгляд с ученика на его каракули, а оттуда на позади стоящих девушек, но понимание к нему всё никак не приходило. В методичке по преподавательской деятельности обычно ни слова не пишут о том, как следует вести себя с подростком, тычущим тебе в лицо своими художествами, похожими больше на рисунок дельфина, причём не самого толкового. — Раз уж мы с героями тренируемся, где мои геройские лосины и плащ? — терпеливо пояснил в конце концов Акихико, очевидно, осознав, что догадливостью окружающие не отличаются. После этих слов нечто на листке начало приобретать очертания деформированного во все стороны человека в мудрёном оснащении. Всемогущий с облегчением вздохнул. — А, вот ты о чём. Если так хочешь, я одолжу тебе свои. — Не мог же он просто взять и признаться, что в ближайшие три года обучения никто не собирался не то что создавать для новеньких костюмы, но даже и выпускать их геройствовать дальше тренировочных полей. Аки с сомнением смерил мужчину взглядом, потом бегло оглядел свой рисунок и, благосклонно хмыкнув, затолкал последний обратно в карман. — Ну, вряд ли они будут сидеть на мне хуже, — подытожил он с важным видом и сразу же требовательно вскинул палец: — Только мне костюм из Золотой Эры, лады? Всемогущий в ответ внимательно оглядел ученика и, не найдя причин оспаривать похожесть их сегодняшней комплекции, простодушно передёрнул плечами. — Если пообещаешь не испачкать. Такая морока с этими манжетами, просто ужас, — заговорщицки добавил он, жестом призвав Аки наклониться поближе. — Умру, но рукава спасу, — отрывисто кивнул Акихико. Хотел бы добавить ещё пару слов, но не успел, потому как Тетсу всё-таки надоело смеяться в одиночку. — Ага, ещё один баттл с Бакуго и рукава тебе уже никогда не понадобятся, — сладко пропел он. Приподнятые руки издевательски покачивались в воздухе. Словно призыв брату оценить ещё раз всю тяжесть своей однозначно неизбежной потери. Однако в этот раз Аки не вспылил, как делал обычно. — Если ты не заметил, я не с тобой разговариваю, — отрезал он и снова обернулся к учителю, чуть ли не беря того под локоть, чтобы продолжить прерванный путь. Лишь спустя полминуты Тетсуро одобрительно хмыкнул: — А ты растёшь, братишка. Хвалю! Ответом ему стал только салют пальцами поднятой над головой руки. И никто не кинулся напоминать хозяину этих пальцев о том, что ещё неделю назад он не собирался даже думать о геройском костюме. Пусть себе мальчик побудет немного прилежным учеником.***
Люди — существа социальные. Насколько бы упорно ни пытались опровергать этот постулат отдельные представители вида, сколько бы катастроф и коллапсов ни происходило в мире по вине всего одной неудачно выстроенной беседы, как бы сильно даже близкие порой ни раздражали друг друга — результат не изменится. Человеку всегда нужен будет рядом человек. Всегда нужно будет плечо, на которое хочется опереться. Всегда нужен будет тот, кто поддержит с виду бестолковый смех. Кого-то, кто сможет разделить любые чувства, всегда важно иметь поблизости. Даже в том случае, когда чувством становится откровенная неприязнь. Особенно в этом случае. Потому что изливать подобное на кого попало бывает так же опасно, как и копить чёрный негатив в себе. — И с какого такого хрена, интересно, я должен быть вместе с тобой?! Если бы Хиро отвечала на этот вопрос каждый раз, как слышала, у неё давно бы уже не осталось запала. Но она не ответила ни разу. Зная, насколько бездарно их потратишь, всегда предпочтительнее поберечь силы. С тем, что отношения между ней и главной звездой первого курса геройской академии Юэй не заладились, старшая Ивамура смирилась ещё в самом начале. В тот самый момент, когда его кулак коснулся её ладони. Ни разу после неудачного знакомства в кафетерии Бакуго не источал ничего, кроме желания плюнуть ей в лицо. Хиро не осуждала. В конце концов, человек не решает, как окружающим относиться к нему. Возможно, дойди дело до такой ситуации, она бы даже подставилась под удар и не стала после утираться. Если бы такая ситуация не грозилась возникнуть в таких условиях. — Сегодняшнее занятие мы с вами проведём в виде игры. Уже с этой фразы, сказанной Всемогущим, сгрудившимся у входа на арену Омега ученикам стоило начинать отсчёт неприятностей. Шипящие шутки про «большую и голодную» игру поползли по обоим классам, будто живущие сами по себе существа. Не ясно было, кто первым начал их шутить. Зато ясно, что он первым оценил драматизм ситуации, умело спрятанный за оживлённым лицом Символа Мира. Потому что игра, правила которой позволяют ронять друг на друга каменные глыбы и, в буквальном смысле, поджигать и крушить всё, до чего дотянешься, по определению не может быть беззаботной. Кто же мог знать, что и дворовые догонялки бывают настолько жестокими… — Сегодня вы будете играть в салочки. И не просто так, а командами. Здорово, верно? Было бы здорово, не называйся всё происходящее боевой тренировкой. Ещё здоровее стало бы, учись они в начальной школе, а не в старшей. Совсем похорошело бы, будь Всемогущий просто нянечкой-соседкой со двора, а они — стайкой сопливых карапузов. Но увы. Имели что имели. Наверное, поэтому и весело было одному учителю; да и тот, наверняка, просто нервные колики в животе маскировал. Четверых новоиспечённых первогодок описание занятия не вдохновило, только заставило заранее заняться подсчётом испорченных вещей, выпавших волос и синяков. В прошлый раз ведь тоже были такие себе салочки и тоже, строго говоря, командами. И гонялись все за ними. Несколько раз. Во всеоружии. Сомнительная перспектива — повторить всё это; даже после проведённых бок о бок с первогодками часов и дней. Прямо не геройская практика, а бесконечная вереница попыток указать на их место, хоть и щедро сдобренная горьковато-сладким соусом принятия в коллектив; настолько щедро, что нельзя не заподозрить это блюдо в ядовитой начинке. И они не смогли сдержать изумления, когда услышали правила. — Мы будем всем классом загонять этих крыс, я прав? — ткнув в новичков пальцем, предположил Бакуго, едва речь зашла об этом. Деликатности не обнаруживалось ни в жесте, ни в голосе, ни в словах; но зато парень старался зреть в корень. За что сейчас же на него набросился насквозь тактичный староста. — Что за мерзкие мысли, Бакуго-кун? Постыдись! Всё наверняка не так! Уверенно размахивал руками Иида ровно до той секунды, когда сам задумался об условиях тренировки. Догонялки, командами, на лесной арене… — Правда же? — резко обернувшись к учителям, вполголоса уточнил он. Айзава мученически вздохнул с таким видом, будто воспитывал не детей, а стаю кровожадных и откровенно недалёких бабуинов. Или ещё кого похуже. И из-за этого никак не мог нормально высыпаться. Словом, беспредел, а не работа. — Разумеется. Гонять четверых против двадцати — подход недальновидных идиотов. Бестолковая трата времени в ожидании очевидного проигрыша. Вы разделитесь на команды по несколько человек и уже этими командами будете гоняться друг за другом. — А чтобы было интереснее, мы вас смешаем, — поддакнул Всемогущий, который, напротив, воспитывал, видимо, не просто детей, но супер-детей. Супер-детей с супер упадническим настроем на жизнь, нуждающихся в постоянном приливе стороннего энтузиазма. Порой это и правда помогало. — То есть я могу взять к себе в команду Мику-чан? — тут же оживилась Ашидо, маниакально поблёскивающими глазами отыскивая в толпе новую подругу. Упомянутая Мику, заранее смутившись, потупилась и принялась поигрывать скрещенными в замок пальцами. — Именно, юная Ашидо! — поощрительно щёлкнул пальцами Символ Мира и подмигнул напрочь незаинтересованной в нём ученице. — На этот раз мы дадим нашему спец-классу возможность поближе узнать вас, мои юные коллеги. Уверен, такой опыт всем пойдёт на пользу. — Вот уж не сомневаюсь… Не успел Тетсу прошипеть эти слова и выразительно покоситься на всех тех, в чью команду не стремился, как из-за спины, бесцеремонно растолкав и его, и Аки, возник Каминари. Буквально вылетел вперёд с призывно поднятой рукой и настолько безумными глазами, как если бы собирался ловить за задний бампер последний вечерний автобус. — Хиро-сан, я выбираю тебя! Среди присутствующих расползлось многозначительное молчание — то ли от удивления, то ли от того самого стыда за кого-то другого. Но Денки было наплевать. Он лишь стоял, воинственно раздувая ноздри, выпячивая грудь и тыча пальцем в приподнявшую брови Хиро. Хотел заявить права первым — и сделал это. Остальные теперь могли сколько угодно надрываться. Этим они и поспешили заняться. — Нечестно, Каминари! — возмутились замелькавшие в воздухе с быстрой автоматной очереди перчатки Хагакуре. — Только девчонки выбирают девчонок! — Про это речи не было, — возразил Серо, очевидно, вознамерившийся втереться в команду к прыткому Каминари. — Думаю, нам всё же стоит спросить Хиро-сан, чего она хочет, — тактично заметила Яойрозу под одобрительное гиканье Мины. — Вот-вот! И вообще, у нас девчонок всё равно меньше. Так что мы создадим свою команду. Девчачья сила! — Девчачья сила! — поддержали подругу Тоору и внезапно осмелевшая Мику, которую Пинки успела подтащить поближе к себе. И тем отчаяннее выглядела их попытка, ведь в следующую секунду в нерушимую скалу идиллии буром вгрызся категоричный тон учителя Айзавы. — Не выйдет. — Но почему? — тут же капризно вскрикнула Ашидо, начисто забыв про субординацию, уважение и всё прочее. — Неужели вы заранее определили составы команд? — спросил Тодороки. — Не совсем так, — мотнул головой Всемогущий. — Просто правила, по которым вы будете разделены, немного сложнее. Сейчас объясню. На два класса в общем приходилось двадцать пять человек. И поделиться на команды для тренировки им предстояло по принципу пирамиды — на увеличение. Первая команда должна была состоять из двух человек, вторая — из трёх. Третья, соответственно, должна включать четверых и так далее. — Поскольку вас мало, мы останавливаемся на шести участниках. Итого должно было быть пять команд — по два, три, четыре, пять и шесть человек, плюс команда из пятерых оставшихся. Но юная Саюри сегодня отсутствует, поэтому оставшихся будет всего четверо. Вот так как-то. Такое разделение создаст необходимость в более взвешенном выборе товарищей и, к тому же, даст дополнительный опыт борьбы с превосходящим противником. — Последнее условие в том, что спец-класс должен будет разделиться по одному человеку на команду, — небрежно обронил Сотриголова, стоило только Всемогущего закончить. — Погодите, тогда выходит, что новичков на всех не хватит, — быстро сложив два и два, заключил Мидория. Между делом он успел странно покоситься на старшую Ивамуру; видимо, сетуя на сообразительность Денки и прикидывая шансы обойти его теперь, держа в голове всю систему разделения. Всемогущий почти виновато развёл руками. — Так и есть, с этим ничего не поделаешь. Поэтому постарайтесь… Договорить ему было не суждено. Сдерживаемые до сих пор банальным чувством такта, первогодки мигом отбросили его и галдящей кучей окружили новичков — большая часть окружила доказавшую свою эффективность Хиро. Преданнее всех в лицо ей заглядывал всё тот же Каминари, беззвучно умоляя оценить свою реакцию. — Да, и ещё кое-что. Голос Сотриголовы подействовал как предупредительный выстрел, отчего все ученики мгновенно выстроились в ровнейшую шеренгу и нервно забегали глазами. Символ Мира, пользуясь полуопущенными веками коллеги недовольно сморщился: ему до такого эффекта работать в школе пришлось бы не одну вечность. — Команды можете сформировать сами. Все, кроме одной. Команду из двух человек мы уже определили. Не дожидаясь дальнейших пояснений, Хиро тихонько кашлянула и приподняла руку. Скользнув по ней взглядом, Айзава кивнул. Чего в этом кивке было больше, одобрения или враждебности, задумываться не стоило. — Правильно поняла, речь о тебе. — Где-то в это месте послышался досадливый вздох Каминари, который, впрочем, довольно быстро превратился в изумлённый писк. — А твоим напарником будет Бакуго. Шаг вперёд. Не глядя друг на друга, партнёры поневоле вышли из общей массы. На несколько секунд стало даже тише, чем было после недавнего разрушения воздушной мечты девчонок о команде прекрасных амазонок. Слышно было шум медленно высыхающая листва на деревьях учебного полигона и нервное сопение бывшего героя номер один. В конце концов, ему это занятие надоело. — Итак, вот наша первая команда! — И с какого перепугу я в команде с этой стервой? — перебил его Кацуки, по-прежнему не удостоивший Хиро ни одним случайным взглядом. — У вас двоих слишком большие проблемы со взаимопониманием. Это нас беспокоит, — сложив пальцы домиком на манер киношного психотерапевта, пояснил Всемогущий. — К тому же, основываясь на прошлом опыте, можно предположить, что из вас двоих выйдет наиболее эффективная боевая двойка. Будете компенсировать недостатки друг друга, — добавил Айзава. Чёрные глаза, неотрывно следившие за подрывником, сурово поблёскивали, ярко выделяясь на наполовину скрытом шарфом из лент лице. Бакуго в ответ чуть слышно проворчал что-то малопривлекательное, однако дальше не пошёл. Внимательно следящая за ним боковым зрением, Хиро готова была поклясться, что знает причину такого внезапного смирения. Возможно, даже не одну. Как минимум, не только ей должно было померещиться между строк выданное неизменно лучшему на боевых занятиях ученику повнимательнее проследить за ней. Не более мягкосердечный Мидория, не исполнительный Иида, не отстранённый Тодороки, а именно бескомпромиссный Бакуго. Доходчивый выбор. — А, простите, но… — произнёс где-то позади неуверенный голос Урараки, — какие у нас правила? За нагнетённой неожиданным объявлением атмосферой успело позабыться о том, что никто до сих пор не озвучил условия «салочек насмерть». Разумеется, это мелочь на фоне остального, но ведь не наматывать же бесцельные круги по арене. — Ах, да! — подхватывая брошенный спасательный круг, спохватился Всемогущий. — Правила просты. Ваша задача догнать и осалить как можно больше противников. Чтобы команда выбыла из игры, осаленными должны быть все её участники. Так что у команд побольше преимущество в этом смысле. Но им будет сложнее маневрировать и скрываться. Так же, вы будете отправляться на арену в порядке увеличения численности команд и первые получат возможность получше изучить местность. Отличная возможность как следует повеселиться, согласитесь? Согласились не слишком охотно, но достаточно, чтобы отбить у учителя желание пытаться наладить хоть какой-то контакт. Никто не был настроен ни на какие разговоры, пока пара лидеров не уйдет готовить свои охотничьи угодья. Хиро и Кацуки отмалчивались больше всех, ни на кого толком не смотрели и тем более не делали товарищеских знаков друг другу. Только готовясь уйти, Ивамура глянула через плечо, подмигнула братьям, улыбнулась сестре, кивнула некоторым из первогодок. И на секунду остановилась около Всемогущего. — Вы это специально, да? Символ Мира не удивился вопросу, он удивился отвёрнутому от него лицу. Старшая из воспитанников редко говорила, не глядя в глаза; настолько редко, что сходу в голову не приходило ни единого такого случая. А потому герой решил, что правильнее будет ответить со всей решимостью. — Тебя не хотят лишний раз оставлять без присмотра. А я не могу вечно вас выгораживать, — сказал он вполголоса, затылком чувствуя внимательный взгляд Айзавы. А потом вдруг неожиданно широко улыбнулся и глянул на удаляющую спину Бакуго: — Но я всё равно считаю, что вам обоим это пойдёт на пользу. — Может, всё же, сменим на Мидорию? — глухо усмехнулась девушка, повернувшись наконец к учителю. И сразу же, не давая тому возможности даже мельком разглядеть усталость на своём лице, направилась следом за напарником. Польза или вред — на ближайшие пару часов они одна команда. В итоге уже с четверть часа они бесцельно шагали через лес, покрывающий арену Омега, хрустя ветками, хлюпая грязью и всё так же не заговаривая. Будто забредшие в глушь грибники, разругавшиеся ещё на опушке у последнего гриба, а теперь старательно делающие друг перед другом вид, что не заблудились. За это время Кацуки успел шесть раз в голос и довольно цветисто поинтересоваться, почему их слепили в пару, но едва ли ждал при этом ответа. Во всяком случае, партнёрша не знала этот ответ. В какой-то момент Хиро всё-таки не выдержала и остановилась. Под толстыми подошвами её ботинок вязко булькнула осенняя лужа глины. Этот звук заставил Бакуго дёрганым движением обернуться. Однако прежде, чем парень успел подобрать словечко, чтобы подоходчивее передать своё отношение к этому, по воздуху порывом морского ветра прошелестел девичий голос. — Погоди. Давай-ка кое-что проясним. — Как будто нам есть что обсуждать! — нетерпеливо огрызнулся Кацуки. — Лично я хочу побыстрее закончить с этим цирком и заняться нормальными тренировками. Так что шевели поршнями и не вздумай путаться под ногами! На этом он настроился разом закрыть любые не слишком светские беседы, о чём недвусмысленно сообщала вновь возникшая перед лицом Ивамуры спина. Не нужно было слыть знатоком языка человеческого тела, чтобы заметить трескучее напряжение, пронизывающее каждый сантиметр каждого волокна каждой мышцы. Услышать тяжёлое дыхание. Почувствовать шевелящиеся в ушах отголоски угрожающих слов. — Всё-таки выслушай меня. И постарайся ответить, — спокойно произнесла Ивамура, кожей ощущая неприязнь, обволакивающую парня щетинистым коконом; щетина эта колола и кусала кожу сильнее чем старая шерсть свитера. Неприятно. Но всё равно терпимо. Куда лучше ядовитой ненависти, которая разливается вокруг непроходимым ковром. Бакуго несколько секунд помолчал, сжимая-разжимая кулаки, раздражённо скрипя зубами, но в конце концов нашёл в себе силы процедить: — Валяй. Хиро не стала мучить его ожиданием. У неё нужный вопрос крутился на языке уже слишком давно. — Что именно заставляет тебя так сильно сторониться меня? Резкие слова вызвали закономерно стремительную реакцию; из горла будущего героя вырвался издевательский лающий смешок. — Что именно? — протянул Кацуки, разворачиваясь всем телом. — Издеваешься? Да от тебя за километр лживым дерьмом тащит как от последней двуличной твари! От одного твоего вида блевать тянет. И эта дебильная улыбочка… По-твоему, это нормально, а? Если надеялась, что я буду плясать вокруг тебя, как эта кучка слепых идиотов, значит, ты ещё и тупая. Достаточно доходчиво? Каждый звук он выплёвывал с едкой, как кислотный раствор, и такой же вымеренной до миллиграмма презрительной угрозой. Красные глаза впились в лицо Ивамуры с пронзительной цепкостью крюка-кошки. Промелькнувшее между ними несколько дней назад примирение сдуло и разметало в щепки. Сейчас рядом не было лопочущего Дэку, взявшегося бы виснуть на руке у первого, кто кинется отстаивать свои претензии физически. Не было других учеников, которые только и могли что наперебой читать нотации. Не было даже Всемогущего, который каждый раз настолько натужно пытался создать дружественную атмосферу, что всё существо стремилось поддаться из банальной жалости. Не было никого. Только они вдвоём. И в такой ситуации Бакуго ни секунды не желал притворяться приятелем. Уж точно не для человека вроде Хиро. Привыкший не стесняться своих эмоций, Кацуки меньше всего хотел взаимодействовать с кем-то, кто только и делал что врал. Врал всем, вплоть до собственного отражения. Уловки, манипуляции, ложь — человеку, у которого любовь ко всем этим штучкам буквально написана на лице, нельзя доверять. По ему мнению, старшая Ивамура обо всём подобном знала не понаслышке, и уж наверняка умела пользоваться. Иначе объяснять её натянутую отстранённость парень отказывался. Оттого его и передёрнуло, когда вместо ответа собеседница тихо, но заливисто засмеялась, отвернувшись к плечу. — Хорош ржать! — не выдержал Бакуго, поняв, что чаша его терпения оказалась недостаточно вместительной для такого потока веселья. Совершенно бестолкового веселья. То ли всё же отсмеявшись, то ли просто решив не зачинать новый конфликт, Хиро замолчала и подняла ладони в самом банальном жесте дружелюбия. Не будь её глаза похожими на панцирь майского жука сами по себе, можно было бы решить, что зрачки расширились от радостного возбуждения. Кацуки снова передёрнулся и невольно отставил одну ногу. Когда она наконец заговорила, неподвижный лесной воздух снова колыхнулся, будто потревоженный залётным бризом. — Прости, я просто не ожидала. Не думала, что когда-нибудь услышу такие слова от героя. — Попробуй для разнообразия общаться с нормальными людьми, не такое узнаешь, — желчно проворчал Кацуки, больно уколотый последним словом. Так и не полученная карточка не давала ему ни секунды покоя после чёртового экзамена. — Да знаешь, всё никак не могу начать, — признавая несовершенство своего существования, развела руками девушка. На этот жест парень цокнул языком с таким пренебрежением, с каким хозяева цокают, глядя на своего пса, выделывающего акробатические трюки вместо того, чтобы просто выполнить команду «Сидеть». — Опять лыбишься. — Что? — переспросила Хиро, разобравшая из всей фразы только недовольство. — Ничего! — мгновенно отбрил её подрывник и пнул в кусты попавшуюся на глаза корягу. Которую, по-хорошему, стоило бы сперва разломить надвое о кое-чью голову. — Сделай морду попроще и заткнись. Иначе я точно блевану, — добавил он, состроив гримасу и ткнув пальцем в искривившийся от отвращения рот. Хиро позволила себе улыбнуться, лишь улучив момент, когда он на секунду отвёл взгляд. У неё не вышло бы точнее передать собственное отношение к своему же отражению, чем сделал это тот, с кем они вообще не должны были встретиться. Наверное, поэтому и она так редко смотрелась в зеркало. Подташнивать начинало. — А о чём, по-твоему, я могу лгать? Кацуки, уже явно не намеренный продолжать диалог ни в каком виде, практически зарычал от раздражения. — Задрала! С какого я вообще должен с тобой говорить?! — выкрикнул он, делая предупредительный шаг в сторону Ивамуры. Осторожность осторожностью, но иногда и достаточный уровень бешенства может стать ключом к превосходству в схватке. Прекрасно понимая, что схватка им нужна была не друг с другом, а с одноклассниками, Хиро отступила. Ровно настолько же, насколько несколькими секундами ранее приблизился Бакуго. — Не должен. Но ты, кажется, единственный, кто не будет врать мне. Не решаясь продолжить наступать, Бакуго прищурился и оглядел девушку с ног до головы — от толстых подошв кожаных ботинок до мешкообразного бугорка вылинявшей бордовой шапки. Ни одна деталь не давала представления о скрывающихся за ними чувствах — ни о напряжении, ни о тревоге, ни о недоверии, ни даже о спокойствии. Всё равно что пялиться в бетонную стену в ожидании, когда же она наконец устанет терпеть и покажет тебе язык. Или разглядывать, не моргая, восковую фигуру, надеясь, что моргнёт она. Глухо и бессмысленно. Конечно, если верить, что у бетона вообще есть язык. — По мне, так у тебя огромная беда с башкой, которую ты не хочешь признавать, вот что, — в конце концов ответил парень. И это даже не было похоже на одолжение. — Тебе не нравится находиться среди героев, но ты делаешь вид, что это не так. Тебя бесит, что приходится кому-то подчиняться. Ты очень сильно не хочешь отвечать на вопросы. А ещё, — продолжил он, выдержав паузу и небрежно сплюнув под ноги, — у тебя на лице написано, как сильно ты хочешь избавиться от тех орущих недоумков, которые таскаются за тобой. Реакция была тем качеством, которое он в любых обстоятельствах проявлял во всей красе; о ней все прекрасно знали. Реакция никогда не подводила Бакуго. И всё же на этот раз его рука взметнулась наперерез бесшумной фигуре, вдруг возникшей перед самым носом, и тело опасливо отшатнулось всего на секунду позже необходимого. Этой секунды фигуре хватило, чтобы оказаться у него за спиной, заломить руки и положить ледяные пальцы на затылок. Касание казалось совсем невесомым, его будто бы можно было сдуть так же легко, как комара. И всё же парень знал, что оно не исчезнет, сколько ни изворачивайся. Пусть он и оказался в невыгодном положении, всё же не смог удержаться от издевательского смешка. — Что, глаза режет? — уточнил Кацуки, глядя прямо перед собой. К его удивлению, Хиро осталась всё так же невозмутима. Это не слышалось — ощущалось. Уверенность распространялась по всему телу, зарождаясь там, где волосы шевелило чужое дыхание. Такое же прохладное, как и кожа. — Допустим, насчёт моего отношения к вам ты прав. Не представляешь, как сильно прав. — Она глухо усмехнулась, словно вспомнив шутку из утреннего ток-шоу. — Но насчёт остальных ошибаешься. — Да ну? Разве ты не врёшь им больше всех? — подначил Бакуго, уже готовясь отшвырнуть Ивамуру взрывом собравшегося на ладони пота. Во второй раз не проколется. Дымящаяся дыра на свитере появится раньше, чем она успеет пискнуть. Усталый выдох полоснул по шее верёвочной петлёй, так что парня передёрнуло. — Врать и не ценить не всегда значит одно и то же. — Врёшь для их же блага, значит? Хороша сестричка, а? — Об этом я тебя уже не спрашивала, — заметила Хиро, на секунду зажав между пальцами складку чужой кожи. После этого её хватка так неожиданно исчезла, что Бакуго едва не шлёпнулся лицом в грязь. И всё, о чём он успел подумать, пока с претензией поворачивался, были так и не взорвавшиеся капли пота. А то сейчас сам бы себя со скоростью ракеты и опрокинул бы. — Мои отношения с братьями и сёстрами тебя не касаются, — продолжила безучастная к несостоявшемуся позору напарника Хиро, не давая тому ни слова произнести. — И нечего об этом думать. Тебе, как и всем остальным, стоит знать только об одном. — Удиви меня, — всё же успел прошипеть Бакуго между её фразами. — Я любого из вас прикончу, если так будет лучше для них. И даже не засомневаюсь. Сложно сказать, засомневалась бы она в гипотетической ситуации или нет, но то, что ни секунду не сомневалась сейчас, было видно прекрасно. С такими лицами ученицы геройских курсов не ходят. Кацуки, заметив это, растянул губы в оскале — в едком, злорадном оскале доказавшего свою правоту. — И, по-твоему, я должен доверить тебе спину? — Так ведь ты ею ко мне уже поворачивался, — задорно парировала Хиро, напоследок припечатав парня его любимой широкой улыбкой. И сразу же весь предыдущий разговор будто рассеялся в крохотной дыре прошедшего времени. — Завали, стервозина! Я тебя за минуту уделаю, если понадобится! — В прошлый раз не смог. — Ты мне… Неожиданно пронёсшийся по переплетению ветвей над их головами грохот прервал столь необходимое для всяких напарников выяснение отношений. Следом воздух всколыхнулся от треска сломанных ветвей. Будто дереву одним ударом снесли крону целиком. А затем всё снова стихло. Только потягивало откуда-то сырой листвой и палёной древесиной. В мгновение ока забыв друг о друге, оба подростка вскинули головы к небу, пытливо осмотрели ближайшие тропинки. Две пары ушей напряжённо прислушивались ко всему происходящему вокруг. Или к тому, что могло бы происходить вокруг, если бы они соизволили вспомнить о том, как сюда попали. — Кажется, мы всё веселье пропускаем, — задумчиво протянула Хиро и с осуждением обернулась к напарнику: — Всё из-за твоей болтовни, Кач-чан. — А?! — ёмко поинтересовался в ответ парень, однако желание бросаться колкими фразочками уже схлынуло. — Ну, что будем делать? Мы с тобой, вроде как, в меньшинстве. На это Бакуго фыркнул с настолько откровенным недовольством, словно чемпионские лавры лежали у него в кармане с самого начала тренировки аккурат рядышком с кнопкой самоуничтожения соперников. — Я же сказал, чтобы ты не путалась под ногами. Будешь мусор собирать, — ответил он, подтягивая перчатки и оправляя наручи. — А ты не любитель многоходовок, да? — иронично приподняв брови, уточнила Ивамура, за что удостоилась немого обещания, что после следующей фразы ей придётся убирать саму себя. — Какие тут, нахрен, многоходки? Нас в двадцать раз меньше. Мы можем ставить только на скорость. Пришли, увидели и победили — пожалуй, лучшей тактики у них и правда не было, и Хиро бессовестно соврала бы, сказав, что у неё есть идеи получше. Как уже успел подметить Всемогущий, их преимущество в маневренности и отдельных умениях каждого; командная работа им пока что даже не снится. — Слышь, пылесос! — неожиданно окликнул партнёршу Бакуго. А перехватив вопросительный взгляд, скосил глаза на прячущиеся в рукавах свитера, зябко шевелящие пальцами ладони. Хиро безошибочно считала намёк. И просто спрятала руки за спину. — Обойдусь в этот раз. Мне только недавно плечо вправляли, обидно будет снова покалечиться. Кацуки с сомнением прищурился, но промолчал. Не очень-то сильно ему и хотелось делиться причудой с чудаковатой девицей, пять минут назад заявившей, что по одной прихоти пустит ему пулю в лоб. Однако лучше уж предложить самому и услышать отказ, чем долго и мучительно ждать, пока нападут со спины. Над лесом пронеслась ещё одна порция скрежетания и грохота. Будущие герои явно подошли к тренировке со всей серьёзностью; которая потом многого будет стоить тем, кто содержит учебные полигоны в надлежащем состоянии. — Как думаешь, много уже выбыло? — потянувшись, спросила Хиро, на что парень нетерпеливо дёрнул плечами. — Какая разница? Я лично вышибу всех, кто остался. С этими словами, не удостоив напарницу ни единым намёком, он сорвался с места и мгновенно растворился в тенистом сплетении ближайших ветвей, оставив вместо себя разве что слабый отзвук взрыва, запах тлеющей сухой листвы и облачко дыма с витающими внутри него клочками всё той же листвы. Ивамура тихонько хмыкнула, разгоняя воздух у лица ладонью. Пахло однозначно не скрытностью. Зато, пожалуй, было похоже на серьёзные неприятности для попавшегося на пути. — Да-да… Не сомневаюсь. Это было последним, что она сказала, прежде чем броситься догонять ноги, под которыми не должна была путаться. Долго искать соперников не пришлось. По своим прикидкам, Хиро пробежала едва ли сотню метров, когда услышала громкие мальчишеские вопли и невнятную какофонию звуков битвы. Буквально секундой позже из кустов, спиной вперёд, метко брошенным булыжником вылетел Киришима. Кувыркнувшись вбок, она ушла из-под удара, лишь скользнув голой коленкой по твёрдой коже первогодки. Беглого взгляда на всё ещё дымящийся живот Эйджиро хватило, чтобы понять, что он уже выбыл. А потому и отвлекаться не стоило. Выглянув на ближайшую опушку, Хиро сразу же заметила сидящего у дерева Каминари. Судя по выражению идиотского транса на его лице, электричество тоже можно было списывать со счетов. Источник воплей обнаружился чуть левее. Орущим то ли клубком, то ли смерчем, Бакуго и Аки вертелись вокруг друг друга, обмениваясь на вид совершенно бестолковыми ударами. По младшему Ивамуре не попадёт ни один удар, пока он держит причуду под контролем, а Кацуки не пропустит ни один удар, пока видит соперника насквозь. Зная, что обезвредить брата будет для неё проще простого, Хиро приготовилась к рывку. Но тут воздух над левым ухом упруго засвистел. Она рванулась было в сторону, и не успела. Левую руку — от запястья до середины бицепса — голодной змеёй обвила гибкая белая лента. Конец её терялся в кроне стоящего прямо позади дерева. Не успела девушка с силой рвануть на себя руку, как короткий отрезок ленты метнулся к её ногам, обвив голени точно над ботинками. Как ремешок на стреноженной лошади. Хиро не удержала равновесия и упала. Липкий холод грязи лизнул щёку. Серо с победным кличем спрыгнул на землю. Ивамуру посетила дурацкая мысль о фатальной несовместимости коричневой жижи и белоснежных сапог. Шаг, другой и замер. Даже глядя на неё с высоты всего своего роста, парень не торопился подходить. — Неплохо, — одобрительно усмехнулась Хиро, на что получила зеркальную, не лишённую гордости ухмылку. — Мы предполагали, что Бакуго рванёт вперёд, а ты будешь догонять, — пояснил Ханта и, оторвав взгляд от пленницы, потянулся рассмотреть бой Бакуго. Это стало его ошибкой. Вмиг сгруппировавшись, Ивамура прямо на корточках отскочила назад, не забыв с силой дёрнуть схваченной рукой. Серо пошатнулся и, едва не рухнул, поскользнувшись на влажной листве. Это дало противнику ещё несколько секунд. И секунды эти помогли ей освободиться. Растерянно моргнув, Ханта отшатнулся, но не помогло. Оказавшаяся рядом Хиро легонько толкнула его в плечо и, козырнув, скрылась из виду. Только мельком парень успел заметить содранную кожу на внутренней стороне голени. В том месте, где о неё обтёрлась порвавшая его ленту другая нога, усиленная причудой Киришимы. Захваченный пылом драки, Акихико даже не заметил появления сестры. Зато его заметил Бакуго. Но прежде, чем младший Ивамура сообразил, почему в его сторону перестали сыпаться взрывы, уже ощутил на затылке требовательное прикосновение. — Нечестно, — только и буркнул он. Старшая сестра с тихим смешком потрепала и без того взъерошенную макушку и глянула на своего товарища. — Четверо есть. Бакуго только недовольно оскалился. И даже не стал предъявлять претензии по поводу отобранной возможности показать кто тут главный давно напрашивавшемуся Аки. А тот, в свою очередь, благородно не стал заострять на этом факте внимания. Разошлись полюбовно, как понесшие равноценные потери. Следующей остановкой оказалась единственная команда из шести человек. Хиро едва ли не за пятку успела оттащить азартно рванувшегося в атаку Бакуго из-под пронёсшегося у него над головой хвоста Оджиро. Последнему в итоге удалось разве что нацеплять порцию колючек. А его противники могли бы провести всю схватку прямо так, сцепленные сжимающей ботинок ладонью, если бы Кацуки тут же не сбросил её. Липкие шары лишь едва успели коснуться обоих. Уже через мгновение подстреленный снайпер-Минета выскочил из древесной тени, вопя что-то про испорченный костюм. От обрушившегося шквала зарядов блестяще-голубого лазера пришлось убегать. Однако пара из них всё-таки успела обжечь Хиро ухо и прожечь дыру на рукаве. Девушка невольно скривилась, в нос ударил шлейф химозного запаха горящей синтетики. Насколько эффектно и эффективно они бы отбивались от множащихся конечностей Шоджи и туч мошки, управляемых Коджи, узнать не получилось. Не успели обе команды перейти к новому раунду, как с боковой, заросшей травой тропинки донёсся торопливый топот. Следом за ним на место схватки выскочила запыхавшаяся Мику. Жёлтые глаза лихорадочно блестели, как начищенный фарфор. Тусклые чешуйки на лице бликовали от льющегося рекой пота. Вся одежда, едва ли не до лопаток, была покрыта коричневыми пятнами. Даже не подняв глаза на Хиро, Мику кинулась к ней, на чистом инстинкте. Очевидно, вычислила по голосу ещё на подходе. Парни удивлённо замерли, глядя как младшая сестра с яростным остервенением тянет старшую в сторону, противоположную той, откуда появилась. А потом она скороговоркой проговорила что-то, из чего ясно выделялось только слово «Тетсу». После этого сёстры поменялись местами. Уже через пару минут Мику начала безнадёжно отставать. Этот аспект физической подготовки у неё хромал точно так же, как и все остальные. Зато Хиро продиралась сквозь лесные заросли и жухлую траву с прямолинейной ловкостью загоняющего добычу тигра. Мелкие колючки, листья и ветки вязли в толстых нитях свитера, повисали на шапке, нещадно царапали неприкрытые ноги под отворотами шорт, кололи лицо. Ботинки то и дело проскальзывали. Дыхание сбивалось. Но всё это не имело значения. Ничего не имело значения. Только слова Мику. «Там у Тетсу, кажется, красная тревога». Всё-таки оставаться здесь так долго было самой большой глупостью! Теперь их точно… Прогнать свои сбивчивые мысли по двадцатому кругу девушка не успела, потому что в уши стремительным потом ворвался пропитанный паникой голос брата. И вскрики оказавшихся рядом с ним первогодок. И звуки таранящих всё вокруг сгустков оранжевой плазмы. Неконтролируемых сгустков. Воздух дрожал от жара дымящейся коры, едкий дым вышибал слёзы и застревал в лёгких. Вокруг стоящего на коленях, бессильно сжимающего кулаки и запястья парня всё было усыпано рытвинами, как на окученной грядке. Так себе, конечно, почва для взращивания товарищества. Чутьё Мику не подвело. Как никогда не подводило. Тетсу попал в тот самый переплёт, одну только возможность которого стоило держать в строжайшем секрете от щепетильного школьного руководства. Но жизнь всегда вносит коррективы. Именно во время учебной тренировки причуда парня вышла из-под его чуткого контроля. И сейчас распугивала суетящихся вокруг товарищей, не решающихся ни уйти, ни сунуться с помощью. Им оставалось разве что уклоняться. Хиро уклоняться не стала. Она бросилась прямиком к брату, игнорируя предупреждающие вопли, расталкивая локтями тянущихся остановить её недо-героев. Краем глаза она заметила мерцающий зеленью кокон, окруживший активировавшего причуду Мидорию. Услышала строгие голоса Яойрозу и шум двигателей Ииды. Но никому из них не удалось и не удастся её остановить. Как она и сказала Бакуго. И вот, когда она была уже в считанных метрах от Тетсуро, глянувшего на неё с явным облегчением, наперерез метнулся Тодороки. Оказавшийся ближе всех, уже готовый использовать лёд, он всем телом налетел на Хиро, отталкивая подальше в сторону. Чтобы не потерять равновесие, старшая Ивамура несколько раз торопливо переступила с ноги на ногу. Её угрожающе поблёскивающий взгляд столкнулся с предостерегающе-серьёзным взглядом Шото. В этот же момент Тетсу громко вскрикнул: — Ложись! Привыкшая Хиро среагировала первой. Одного лёгкого движения ей хватило, чтобы схватить первогодку за запястье и развернуть на месте так, чтобы оказаться впереди. А затем она вскинула правую руку. Все последующие ощущения смазались и буквально на следующий день Хиро уже не могла ничего сказать о них. В памяти остался только пронзающий до костей, до молекул холод. Будто вместо крови в жилах вдруг начал течь тающий снег, тело свело судорогой, заставив повалиться на четвереньки. Сквозь шок проскользнула успокаивающая мысль. Всё-таки сработало. Приподняв голову, Ивамура едва не ткнулась носом в кособокую стену из льда. Вся верхняя половина была разбита на валяющиеся вокруг прозрачные осколки, но зато всё, что было ниже — включая макушку младшего Тодороки — осталось цело. Из-за остатков стены выглянуло утомлённое, но довольное лицо Тетсу. — Кажись, на сегодня всё, — сообщил он сестре без тени вины в голосе. Хиро закатила глаза. И, едва попытавшись подняться на ноги, поняла, что не сможет. Насквозь промёрзшее тело отказывалось подчиняться. Все поджилки сотрясало мелкая дрожь и единственным конкретным желанием было сжаться в комок, чтобы хотя бы попытаться согреться. Дурацкая всё же сила — воровать чужие причуды. — Ты могла бы попросить меня, — проговорил совсем рядом укоряющий голос. С трудом повернув голову, Хиро наткнулась на обеспокоенное лицо Шото. — Извини, Тодороки-кун, — кое-как произнесла трясущимися губами девушка, на что парень молча качнул головой и коснулся левой рукой её плеча. Мороз, сковывающий внутренности, сразу же скрылся где-то глубоко в груди, словно напуганная мышь в норе. Рывком сев, Хиро несколько раз сжала и разжала пальцы, повела плечами, мотнула головой. И благодарно кивнула человеку, который не в пример лучше умел обращаться со своей двойственной причудой. — Кажется, в вашем классе все причуды хотят меня покалечить. — А ты почаще их лапай, должно помочь, — со знанием дела предложил Тетсу, но остался безбожно проигнорирован. Потому что Хиро вдруг осознала пару простых до омерзения вещей. Во-первых, никто из учеников до сих пор не подошёл, хотя их озабоченное роптание услышал бы и глухой. А, во-вторых, она ощущала себя беспомощной. За неделю это чувство сделалось почти обычным делом. Только на этот раз исходило не от ошейника. — Даю пять минут на объяснения, — сурово объявили за спиной. Твёрже и бесстрастнее, чем приговор к мучительной смерти. Подмигнув рассеянно бегающему глазами по учинённому погрому Тетсуро, Хиро резким прыжком поднялась с земли, оправила шапку и подставила криво ухмыляющееся лицо под пронзительный взгляд покрасневших глаз классного руководителя первого А класса. В руке у Сотриголовы, был демонстративно зажат пульт. Палец лежал на центральной кнопке. Вот и конец беззаботной жизни в старшей школе! И бедняжка Кач-чан в итоге выбил из игры всего одну команду. Какая же досада! — Спорим, я уложусь в одну?
