Синий на чёрном

      Лига Злодеев. Как много…должно стоять за этими словами. И как мало стоит за ними на самом деле. В мире, похожем на их, так сильно повязанный на понятиях «герой» и «злодей», у любого, слышащего подобные слова, наверняка должна возникать в голове грандиозная в своей мрачности картина зловещего общества фанатиков единой идеи, заключающейся в захвате власти над всем живущим. Картина множества негодяев, объединившихся против стада поборников справедливости.       Но в их мире всё было иначе. В их мире все знали, что за «Лигой Злодеев» стоит крохотная кучка отвергнутых психопатов, объединившихся лишь потому, что больше никуда не приняли. А с недавних пор ещё и бездомных.       Реальность жестока. Она обманывает, даже когда речь идёт об ожиданиях от злодейской группировки. Во всяком случае, относительно нулевых ожиданий Хиро у неё это получилось.       Не то чтобы, отправляясь за Даби в путанные лабиринты позаброшенных сто лет назад окраин, Хиро ожидала увидеть образцовое злодейское логово, обставленное лоснящимся от полироли реквизитом. Но ветшающая кирпичная хибара, с которой штукатурка начинала осыпаться, стоило кому-то вдохнуть ближе, чем в километре, выглядела совсем уж не солидно. И даже больше того — откровенно по-идиотски. Ничего общего с прежним местечком в увеселительном квартале. Знали бы правозащитники, в каких условиях прозябают их идейные враги!       Тут и там, пробиваясь к небу корявым мёртвым лесом, торчали прутья арматуры. Каждый шаг поднимал в воздух тучи въедливой пыли. Вдалеке зловещим чудищем-хранителем возвышался позаброшенный экскаватор с крановой стрелой; увесистый шар свисал с неё как кошачья игрушка. По уголкам зрения мелькали расплывчатые пятнышки крысиных шкурок, слышался тихий цокот коготков по сваленному в кучу мусору.       — Да у вас, я посмотрю, дела совсем хреново, — сказала Хиро, носком ботинка отталкивая с дороги бессчётный обломок цемента. Очевидно, обиталище Лиги было единственным, чудом выжившим зданием на всю назначенную под снос округу.       По крайней мере, залежи кусков старых стен и потолков давали её братьям возможность остаться вне опасности. Всё же, не стоило вообще брать их с собой…       — Если ты не заметила, я здесь и не бываю, — не оборачиваясь, обронил идущий на несколько шагов впереди Даби. — Так что это их дела.       С этими словами он небрежно дёрнул головой в сторону кажущегося чёрным даже в ночном полумраке двухэтажного строения. Сквозь дыры на фасаде с лёгкостью читались все тонкости планировки.       Двигался и ворочал языком поджигатель по-прежнему вяло, с текучестью сахарного сиропа. Последствия причуды Хиро не исчезали по щелчку; благодаря этому же, вокруг до сих всё не полыхало синим пламенем. Девушку подобное не могло не радовать, пусть даже и вынудило пробираться сквозь помойку в темноте, рискую надеться на стальной прут, как канапе на шпажку. Лучше уж так, чем поджариться на месте.       — Приятель, ты на мушке у девчонки. Уверен, что твои дела лучше?       Злодей едва заметно повёл плечами, но снова не обернулся.       — Уж точно лучше, чем будут у тебя, когда доберёмся.       Что ж, с этим сложно было поспорить; она собиралась с одним стволом наголо войти в маргинальное гнездо, свитое ненормальными. Неважно, насколько они незадачливые преступники, важно, что большинство из них — законченные чудики.       — Посмотрим, — просто развела руками Ивамура. Хотя и качнула на пробу зажатым в ладони пистолетом, будто проверяя его на материальность. Использовать причуду Даби она не решилась бы, даже если этот же пистолет утыкался ей между глаз.       Оставшиеся метры прошли в образцовом молчании жертвы и шантажиста, не определившихся, кто из них кем является. В болтовне не было ровно никакого смысла. Никто и не обязан трещать с человеком, встреча с которым — тупая череда обстоятельств; Хиро без того понимала, насколько прохладным будет приём. Потому и не убирала пистолет.       Тем не менее, пустить его в ход так просто не вышло.       Не успела открытая пинком Даби дверь отскрипеть приветственную партию, как наружу, из тёмной глубины помещения рванулась резвая фигура. Хиро, не разглядевшая толком проём из-за высокого провожатого, едва успела метнуться в сторону. На самом краю поля зрения сверкнуло компактное лезвие карманного ножика. Тихонько треснули задетые нити свитера. Окажись Ивамура хоть на секунду медленнее, ей бы наверняка прошило руку.       Не дожидаясь следующего удара, Хиро подалась ещё назад и вскинула пистолет, однако нападавшая — а теперь, в свете луны можно было точно сказать, что это девчонка — даже не замедлилась. Неудачная попытка одним текучим движением перешла в новую. Хищно сверкающая глазами фигура в секунду оказалась рядом и снова попыталась полоснуть по локтю сжимавшей оружие руки. Хиро одёрнула её, но успела получить удар под колено. Тогда, плюнув на стрельбу, Ивамура просто взмахнула тяжёлым пистолетом и, судя по вскрику, попала, куда целила. Она сделала подсечку, однако противница, падая, успела схватиться за рукав свитера. Обе девушки клубком завалились на землю.       Продолжавшаяся ещё несколько минут потасовка могла бы растянуться куда больше, если бы в какой-то момент Хиро не удалось обхватить чужое горло ладонью. Злодейка обмякла через пару секунд, занесённый нож выскользнул из ослабевших пальцев и, лязгнув о мусор, упал у самого уха Ивамуры. Последняя, недолго думая, ловко перевернулась, подминая под себя противницу. Похищенная энергия струилась по венам вперемешку с активным фактором причуды, наполняя тело лёгкостью, бывшей между тем тяжелее свинцового скелета.       Хиро ненавидела эти моменты. Хотя бы за то, что они приносили естественное облегчение. Такова её причуда — а значит и львиная доля её натуры. На деле она такой же созданный природой хищник, как и Тога Химико, лежащая перед ней в забытьи.       Услышав совсем рядом хруст каменной крошки, Хиро подскочила на ноги и приготовилась выстрелить. Но новоприбывший не обратил на неё никакого внимания и со страдальческим воем бросился к Тоге.       — Нет! Тога! Очнись! Как же так, Тога?       Мысль о том, чтобы выстрелить в затылок даже не пришла. Ведь вряд ли нормами морали предусмотрено добивание убитого горем человека. Хиро собиралась уже вопросительно покоситься на по-прежнему маячившего у распахнутой двери Даби, но бережно баюкавший голову подруги Твайс неожиданно передумал и объявил:       — Наконец-то хоть кто-то вырубил эту чокнутую!       Затылок обмякшей Химико с глухим стуком ударился о землю, когда мужчина выпустил его. Не очень-то удобно жестикулировать, держа что-то в ладонях. Однако уже спустя несколько мгновений Твайс снова скривил страдальческую мину, заметную даже сквозь плотную ткань маски, и прильнул ухом к груди напарницы. Пальцы одной руки в это же время судорожно щупали девичье запястье. Вторая тем временем бережно похлопывала Тогу по щекам.       — Ну же, Тога-чан, открой глаза. Ты же не собираешься вот так умереть, верно? Мы только-только украли для тебя такое красивое украшение. Давай, Тога!       Застывшая в нерешительности, Хиро молча смотрела на сцену перед собой, невольно заведя пистолет за спину. Она не привыкла, что потенциальные мишени вдруг падают перед ней на колени в приступе удушливого горя. А уж злодеи тем более.       В который уже раз за вечер она радовалась тому, что уговорила братьев держаться в тени на протяжении всей вылазки?       — Ладно тебе, не причитай. Очухается через пару часов, — неловко произнесла Ивамура, когда Твайс начал с воем раненой белуги тормошить Тогу. А потом её взгляд зацепился за болтающуюся туда-сюда голову Химико, заставив почти виновато поморщиться: — Ну, может, чуть больше. Нечего было на меня с ножом выпрыгивать.       Снова вскинуть пистолет и развернуться на звук Хиро успела ровно в тот же момент, когда из покосившейся лачуги появилась ещё одна фигура.       — По мне, так это нормальная реакция на незванного гостя.       Храните боги вездесущие СМИ! Ведь именно благодаря им последняя сошка в стране, имеющая доступ к интернету, телевидению или хотя бы периодике, знала, как выглядят все члены Лиги Злодеев, пусть бы даже они и были скрыты своими странными костюмами. Всё-таки именно благодаря маске и цилиндру безымянный злодей в пальто превращается в того самого Мистера Компресса.       Он остановился в считаных метрах от Хиро, не выказывая никакого желания атаковать. Оба понимали, что так просто он её коснуться не сможет, а пока и одной Тоги в отключке хватит. Всё равно не помощники должны вести переговоры с гостями.       Идущий следом за Компрессом Спиннер не стал даже подходить. Едва переступив порог, он накинулся с упрёками на мирно подпирающего стену у дверного проёма Даби:       — Даби, какого хрена? Ты нам второго Чисаки притащить решил?       Даби в ответ скривился и ковырнул пальцем ухо настолько выразительно, что никто уже и не ждал последовавших слов.       — Хорош ныть. Мы из той истории так-то сухими вышли.       — Да и девчонка на мафиози не тянет, — пожал плечами Компресс, не потрудившись даже для вида скользнуть по Хиро лишним оценивающим взглядом. Впрочем, оно и понятно. Зачем бы это делать? В конце концов, преимущество как минимум троих дееспособных, не скованных моралью мужчин перед костлявой девчонкой очевидно.       Ивамуре оставалось лишь придерживаться золотого правила: побольше помалкивать и поменьше дёргаться. Всё равно выглядеть внушительнее она уже при всём желании не будет.       — Я вроде её по телеку видел. Какая-то хрень с кучкой хулиганов, которые обчистили крутого фармацевта, — неожиданно вклинился в беседу ещё более неожиданно серьёзный голос Твайса. Заботливо уложенная голова Тоги мирно посапывала у него на коленях. К сложенным на груди рукам все предпочли не привлекать внимание.       Спиннер поглядел на товарища взглядом, отдающим запахом вытекшей из пакета жидкости на дне мусорного ведра.       — Нам от этого легче, что ли? Даби…       — Бла-бла-бла… — вяло огрызнулся тот, закатывая глаза. — Заткнись уже. Она обезвредила моё пламя, а отнять пистолет я не могу. Считай, меня взяли в плен.       Ящер несколько секунд помолчал, переваривая хамоватую усмешку и словно раздумывая, стоит ли опровергать миф о том, что рептилии не краснеют от гнева. И, видимо, пришёл к отрицательному решению. Потому как в следующее мгновение угрожающе скрежетнул зубами и сжал кулаки.       — Ты…       — Помолчи, Спиннер. Твоя болтовня бесит.       Едва услышав это, Хиро почувствовала, как уголки губ дёрнулись в невольной ухмылке. Обладателя этого голоса можно было бы идентифицировать, даже не пересчитывая всех вышедших на приветственную беседу злодеев. Шигараки Томура. Во плоти. Сухопарый, едва ли не суше самой Хиро, бледный настолько, что лунный свет, казалось, отражался от него, зловеще зыкающий красными глазами через раздвинутые пальцы обхватившей лицо кисти. Ещё несколько таких же, сжимающих спрятанные под чёрное пальто руки парня выглядели не столько жутко, сколько нелепо. Словно жест подросткового максимализма. Как и большинство геройских костюмов, придуманных будущими героями в начальной школе. Седые волосы походили на оборванные лохмотья жертвы кораблекрушения. Носовой выговор, будто бы нарочно выдающего себя за уставшего от жизни человека дополнял картину. Пожалуй, именно таким и должен быть предводитель стайки психопатов. Но тот ли это человек, которого преподносили новым властелином подполья?       Тот или не тот, а психопаты его уважали. Во всяком случае, Спиннер отступил на шаг и обернулся с практически благоговейным испугом на лице.       — Шигараки?       Парень не удостоил его даже взмахом руки. Спиннер сам умолк, стоило лидеру заговорить.       — Будешь молчать и дальше? Мне не нравится, когда за мной шпионят, знаешь ли, — прохрипел он, неотрывно смотря на Хиро воспалённым взглядом. Это сошло бы за издёвку, не осознавай девушка, кто стоял напротив. Дёрганные причитания Твайса равно как и отстранённая уверенность Даби не шли ни в какое сравнение с ощущением, исходившим от Томуры. Такое источает забившийся в угол, угрожающе помахивающий хвостом кот — стоит только неловко протянуть руку, как он повиснет на лице, выпустив когти во всю длину.       Хиро редко встречала по-настоящему опасных типов, но видела достаточно тех, кто любил шипеть из угла и сверкать когтями. Главное, не делать резких движений.       — Просто жду, когда вы начнёте слушать. Зелёному явно ещё есть, что сказать, — ответила она, едва заметно пригнув голову в приветственном поклоне незваного гостя.       Излишний жест. И рискованный, учитывая его откровенную насмешливость. Но лучшего способа прощупать границы дозволенного Ивамура сходу придумать не могла. Она слышала, как недовольно цокнул языком Спиннер, как хмыкнул под маской Компресс и издевательски присвистнул Даби. Однако Шигараки остался непоколебим; уже приготовился к нападению, но когти по-прежнему держал при себе.       — Не советую лишний раз выступать, — сказал он так подчёркнуто равнодушно, будто даже сплёвывать слова в сторону гостьи было большой роскошью. — Насколько я могу судить, ты сильно в меньшинстве.       Хиро на всякий случай вопросительно огляделась, но ничего нового на глаза не попалось. Любой первоклашка мог бы сказать, что в чисто арифметическом смысле её шансы хотя бы уйти отсюда своими ногами были далеки от стопроцентных. Но и нулевыми от этого не становились. Нужно лишь правильно построить диалог.       — Просто поддерживаю обстановку, — произнесла она, передёрнув плечами. Не столько от неуверенности, сколько от прохлады. По мышцам ног, открытых ночному воздуху, расползалась холодная тяжесть, кончики пальцев практически потеряли чувствительность. Если уж её планировали втянуть в драку, хорошо бы это произошло в ближайшие несколько минут.       Шигараки снова не дёрнулся, лишь подозрительно прищурился. И даже мёртвая ладонь на лице не скрыла того брезгливого презрения, которое искривило его пересохшие, шелушащиеся губы.       — Что-то мне не нравится твой тон. Вали обратно в свой детсад, пока есть на чём.       — Ваш нравится мне больше, — тут же парировала Хиро с улыбкой.       И в следующее мгновение почувствовала на своём горле, прямо над ошейником, цепкую хватку похожих на наждак, тонких, как паучьи лапы, пальцев. Четырёх пальцев. Пока. В ноздри ударил запах несвежей одежды, немытого тела и чего-то явно химозного.       Момент оказался выбран идеально. Шигараки всё-таки бросился на неё, однако убивать сразу не стал; именно здесь общение с разозлённым котом превращалось в сапёрные работы.       — Аккуратнее теперь со словами, — угрожающе прошипел Томура. — Следующее можешь и не договорить.       Нервно сглотнув, Хиро ощутила, как у горла подёргивается неиспользованный палец, так близко, что по коже расползался лёгкий зуд. Без стеснения и страха взглянув в спрятанное за жутким подобием маски лицо лидера Лиги Злодеев, девушка вытянула в сторону одну руку и разжала занемевшие пальцы. Упавший пистолет звонко лязгнул.       Шигараки едва заметно дёрнулся, но не мог разжать ладонь. И это замешательство дало Хиро заветную секунду, чтобы покрепче обвить костлявое запястье всеми десятью пальцами.       — В эту игру можно сыграть вдвоём. Кто быстрее, значит?       Она не пыталась издеваться и подтрунивать, она констатировала факт. Теперь всё решала банальная реакция хищника. Прежде чем Шигараки распылит её тело, она успеет истощить его до полусмерти; в такой битве им обоим предстояло только поражение.       Очевидно, Томура тоже это прекрасно осознавал. Однако недоброму прищуру осознание не мешало.       — Это ничего не меняет. Проваливай.       Хиро пожала плечами настолько беспечно, насколько вообще позволяла настолько спорная ситуация.       — Не могу, Томура-кун, ты ведь меня держишь. — И сразу же, не дожидаясь, пока он вспылит, добавила: — Брось, неужели не помнишь меня?       Где-то совсем рядом вопросительно крякнул Спиннер. «Неужели?», иронично протянул Мистер Компресс. «Внатуре?!», недоверчиво вскрикнул Твайс, всё ещё баюкающий голову Тоги. Даби, подпирающий стену их несуразного логова, снова тихо присвистнул из тени.       И только Шигараки, казалось, нисколько не удивился. Сложно было сказать, поверил ли он, но совершенно точно засомневался, в этом Хиро была уверена. Хотя бы потому, что потянувшийся было к ней палец снова одёрнулся.       — Слишком много в жизни дерьма, что помнить его всё, — процедил парень спустя ещё несколько секунд напряжённой тишины.       — Пожалуй, — понимающе кивнула Ивамура. — В любом случае, я-то тебя отлично помню. И поэтому хочу попросить о маленькой услуге.       Идя сюда, она не слишком-то рассчитывала на память Томуры; ещё меньше рассчитывала на благородную тягу к бескорыстной помощи старым знакомым. Могла только надеяться. И уже одно то, что она до сих пор стояла, а не лежала кучкой пыли на земле, давало знать, что надежды оправдались по меньшей мере отчасти. Дорогого стоило даже та тень сомнения, которая мелькнула на бледном лице лидера Лиги.       Ещё какое-то время помолчав, он спросил почти с усмешкой:       — Не тонка кишка?       — Мне и моей толщины хватит, — парировала Хиро.       — Не убедила. Если припёрлась сюда о чём-то просить, то просчиталась.       — Всего один маленький вопросик и больше вы меня не увидите.       Следующая реплика вырвалась у Томуры едва ли не с фырканьем. Разговор явно понемногу выводил его из себя. Длинный, слоистый ноготь указательного пальца царапнул шею Ивамуры.       — Назови хоть одну причину почему мы должны дать тебе то, что ты хочешь, — неожиданно вклинился в разговор Компресс. Может быть, из опасения за жизнь незваной гостьи, а может и из простого любопытства — в сути своей это ничего бы не поменяло. Хиро не очень хотелось думать о том, что его вмешательство практически спасало ей жизнь.       — У меня их немного больше, — ответила девушка, не отводя взгляда от синюшной ладони прямо перед ней и того лица, которое она обхватывала, как какой-то пришелец. — И то, что мы знакомы, — только одна из них. Вторая в том, что я здесь не одна. Мои братья следят за вами и этой поганой развалюхой, где вы прятались. Мне хватит только пискнуть, чтобы они здесь всё разнесли.       — Хорошенькие братья, — с нервным смешком заключил Мистер Компресс.       — Полный отстой! — недовольно воскликнул Твайс, энергично покачивая в воздухе отогнутым вниз большим пальцем. И то лишь за тем, чтобы уже через мгновение перевернуть этот палец в жесте одобрения. — Круть просто!       — Это всё при условии, что я дам тебе пискнуть, — без видимой угрозы сказал Шигараки. Ноготь снова чиркнул Хиро по горлу.       — Ты прав, — согласно кивнула девушка. — Поэтому у меня есть ещё один аргумент. Он на моей шее.       Кончик белёсой брови, виднеющийся из-за мёртвой ладони, едва заметно приподнялся.       — В каком это смысле?       Тут она отняла ладонь от чужого запястья и небрежным движением выудила из своего кармана один из пультов, управляющих их ошейниками.       — Полиция следит за мной через эту штуку. Сейчас я искажаю сигнал и им меня ни за что не засечь. Но я ведь могу перестать. Вас скрутят ещё до того, как я ссыплюсь на землю.       Она врала так, как врать не стоило бы — полностью осознавая все возможные последствия и надеясь на удачу. Хиро не любила полагаться на везение, но и альтернативы не видела. Причуда Саюри давным-давно улетучилась из крови, её отголоски выветрились отовсюду, от первой до последней поры. Если что-то и удалось скрыть, так только то, каким путём Хиро с братьями добрались до той подворотни, где встретили Даби; остальное было как на ладони. Людям по ту сторону оставалось лишь отдать приказ: не пройдёт и получаса, как какой-нибудь Ястреб примчится и покрошит их троицу в один салат с Лигой. Пока этого не произошло. И хорошо бы, не происходило и дальше.       Не умей старшая Ивамура сохранять невозмутимость в любых ситуациях, её раскололи бы на прямо месте, а потом, не сходя с него, расщепили бы на горстку порошкообразной субстанции. Она видела, как пристально вглядывается в её лицо Шигараки, как переглядываются и перешёптываются его товарищи, но ни разу не повела бровью, продолжая крепко сжимать в руке пульт, словно войсковое знамя.       — Ты блефуешь, — с тщательно скрываемым, но всё-таки прорвавшимся наружу сомнением заключил наконец Томура.       — Рискни проверить, — невозмутимо передёрнула плечами Хиро. И, не удержавшись, с лёгкой улыбкой качнула поднятой ладонью: — Если, конечно, кишка не тонка.       Задумчивое молчание снова обволокло крохотное пространство посреди заброшенных зданий. Тонкость кишок никак и никогда не меняет нежелания попасть за решётку, а то и вовсе умереть, не меняя позы — преступники в бегах знали об этом лучше многих. А Лига Злодеев в последнее время ходила по настолько острому лезвию, что даже самый откровенный блеф им стоило бы принимать во внимание как потенциальную угрозу. Тем более что бредовые уловки не всегда оказываются бесполезным позерством.       — Шигараки, — осторожно заговорил Компресс, на всякий случай миролюбиво приподняв раскрытые ладони, которые фокуснику и без того следовало всегда держать на виду, — давай без глупостей. Всё же их шайку совсем недавно сцапали.       — Кто его знает, может, за ними и правда следят, — буркнул, поддакивая, Спиннер.       — Давай хотя бы…       — Валяй свой вопрос, стерва.       Оба злодея разом затихли, недоуменно уставившись на подавшего голос лидера. Даже Даби и Твайс, увлечённые своими неважными делами, заинтересованно подняли глаза на Шигараки, потянувшегося почесать шею свободной рукой. Такого вердикта никто не ожидал, однако он был таким. Очевидно, парень решил, что тщедушная девчонка не могла прийти ни с чем таким, чему они бы предпочли жизнь на нижних уровнях Тартара. Что ж, не им с этим спорить.       Шигараки тем временем бросил терзать и без того расчёсанную, шелушащуюся кожу и наклонился практически вплотную к Хиро. Так, что между ними осталось расстояние, укладывающееся лишь в его сжатое её пальцами запястье.       — Но не жди, что я отвечу, — прошипел он едва слышно. Термоядерная смесь медицинских отдушек полоснула изнутри по ноздрям, и Хиро осознала, что она исходила не от самого Томуры, а от ладони на его лице. Рука действительно была мертва, давно и безнадёжно, и одним богам известно, каким чудом химии она до сих пор не превратилась в шматок гниющей плоти.       Впрочем, был среди сведущих и один смертный.       — Человек, который делал для вас Ному. Где он сейчас?       Хиро не стала ходить кругами, подбирая слова и подготавливая почву; ей не хотелось давать противнику лишнее время на осознание происходящего и достойный ответ. Не тому, кто держал её за горло, скребя по нему шершавым ногтем, как будто давал смертоносное обещание. То, что она не билась в истерическом припадке, вовсе не означало, что не боялась причуды Шигараки. Ей нужно было оглушить его вопросом, получить первый же, инстинктивный ответ, который придёт парню в голову.       Он молчал, всё так же, не моргая, вглядываясь в чёрные глаза напротив. Зато товарищи явно оказались сбиты с толку и не боялись в этом признаться.       — Чего? Кто? Чё за тип? — наперебой выдали все трое едва ли не в унисон.       — Понятия не имею, — тут же фыркнул Шигараки, словно услышав сигнал к действию. И впервые за весь разговор нетерпеливо мотнул голову, разрывая зрительный контакт. — Учитель сам с ним связывался. Мне на это наплевать.       Не успел он закончить, как с губ Хиро уже сорвался тяжёлый недовольный вздох.       — Блин, и не расстроишься даже, — пробурчала она, закатывая глаза. Томура тут же снова повернулся к ней лицом.       — Что?       Хиро посмотрела на него почти с досадой и цокнула языком.       — Вы наверняка уже попросили бы у него помощи, если бы могли, верно? Так что я предполагала такой ответ. — Тут она несколько секунд помолчала, прежде чем тряхнуть головой, спрятать пульт и разжать ладонь, лежавшую на руке Шигараки: — Ну, а на этом у меня всё. Можешь отпускать.       И он отпустил. Однако не успела Ивамура сделать и пары шагов прочь, как пальцы, похожие на цепкие лапки жука, легли ей на шею, на этот раз сзади. Она чувствовала, как незанятый палец шевелит волосы на затылке.       — Стоять. Ты же не думаешь, что сможешь так просто уйти? За информацию нужно платить.       Хиро вздохнула так удручённо, будто бы и правда рассчитывала по-английски раствориться во мраке ночи, и так наигранно, что никто в здравом уме в это бы не поверил.       — Ну, наверное, ты прав. Итак?       — Погоди-ка, лидер, — неожиданно вмешался Даби, выступая из густой тени под стеной. Его кожа бликовала в свете луны, ничуть не меньше, чем у Томуры. Только у последнего не было на лице и шее того, что так ярко выделялось бы на этом фоне. — Раз уж я больше всех пострадал, разве не честнее будет мне ставить условия?       — Давно ты такой честный стал? — несдержанно фыркнул Спиннер, однако на него никто даже не взглянул.       Поскольку играть в гляделки с затылком Хиро было не самым увлекательным занятием, Шигараки впился кроваво-красным взглядом в горящие издевательским блеском бирюзовые глаза Даби. Ивамура готова была поклясться — когда на месте Даби была она, воздух казался и вполовину не таким густым от неприязни. С другой стороны, кто она такая? Всего лишь пришлая интриганка с дурацкими вопросами и пушкой. А тут союзники, которые пережили уже минимум одно поражение — исчерпывающий повод для взаимной тихой ненависти.       — Делай, что хочешь, — взбрыкнул в конце концов Томура, отпихивая от себя Хиро таким жестом, будто стряхивал с ладони свалившегося на неё таракана. — А ты вали, пока я не передумал.       С этим лидер Лиги Злодеев, не оборачиваясь и не глядя на остальных, удалился обратно внутрь убежища. Едва ли он посчитал нужным хотя бы запоминать эту встречу. Спиннер, недолго думая, затрусил следом, как собака за хозяином. Компресс, прежде чем уйти, несколько секунд выжидающе осматривался, но в итоге, отсалютовав, тоже ушёл.       — Что ж, спасибо за помощь! Пока, ребята! — задорно помахала им вслед Хиро. Теперь уже ей вряд ли стоило ожидать чего-то по-настоящему опасного. Кроме одного, разумеется, но, как ни странно, даже это нисколько не пугало.       — Надеюсь, мы больше не увидимся, — бросил ей Твайс, важно шествующий к двери с посапывающей Тогой на руках. И уже у самого порога обернулся, чтобы помахать в ответ. Обмякшей рукой всё той же Тоги: — Заходи ещё, будем рады!       Хиро не удержалась и махнула ещё раз. Было в этом не определившемся парне что-то совсем не по-злодейски очаровательное.       Однако очарование это моментально рассеялось, стоило только Даби небрежным пинком захлопнуть за Твайсом дверь. Хиро открыла рот ещё до того, как парень взглянул на неё.       — И что же я теперь должна мистеру Факиру? Изжариться в пламени? — поинтересовалась она, зябко поёжившись, чувствуя непреодолимое желание осмотреться в поисках братьев. Стоять лицом к лицу с Даби было ненамного страшнее, чем чуть ли не висеть над землёй в смертоносной хватке Шигараки Томуры, но едва ли приятнее. Даже притом, что однажды она уже вышла целой из такой ситуации.       Первая встреча Хиро с хозяином синего пламени произошла чуть больше года назад. Она неудачно ввязалась в драку с кучкой беспредельщиков с помойки именно в тот момент, когда хранитель чистоты злодейских помыслов затеял очередной сеанс огненной инквизиции. Со странной смесью удивления, ужаса и злорадства вовремя вжавшаяся в угол стены Ивамура наблюдала, как пятеро человек превратились в чёрную золу, воняющую прогорклым, горелым жиром. Этот жуткий ковёр даже не шелохнулся, когда Хиро наконец выступила на свет, повинуясь ленивому приказу. Долгим разговор не был. Много ли нужно времени девчонке с подбитой щекой и кровоподтёком на шее, чтобы рассказать историю о зверском нападении? Ещё меньше нужно злодею, чтобы недоверчиво фыркнуть в ответ. А на то, чтобы наставить на пришельца заряженный пистолет, и вовсе хватит доли секунды. На том они и разошлись, затерявшись в разных концах ночной улицы, держа друг друга под прицелом.       И всё ради того, чтобы в итоге оказаться вот так, лицом к лицу.       Разве что в этот раз, Хиро куда больше боялась познать муки смерти, достойной средневекового еретика.       — Насколько я, по-твоему, тупой? — между тем с усмешкой ответил Даби на её вопрос.       — Скорее, насколько непредсказуемый, — пожала плечами Ивамура.       Несколько минут он выжидающе молчал, как будто прикидывая, насколько такая характеристика развязывала руки. И в итоге отмахнулся снисходительным жестом единоличного хозяина ситуации.       — Если так, пока можешь идти. Но в следующий раз подумай, прежде чем бросаться на меня с пушкой и распускать руки.       Его голос не источал особой угрозы, но и острить как-то не слишком располагал. Всё-таки обнуляющее действие её причуды уже успело сойти на нет.       — Страшно уже поворачиваться к тебе спиной.       — Мыслишь стереотипами, Хиро-чан, — парировал парень, как-то совсем уж нормально потирая шею. — Это вредно.       — Откуда тебе знать, как я думаю? — не удержавшись, огрызнулась Хиро. Язык вовремя она не прикусила не потому, что не успела — она вовсе не собиралась этого делать.       — Может, я чувствую родственную душу? — издевательски протянул Даби. — Не думала присоединиться к нам?       Здесь она снова не сдержалась и громко прыснула в кулак.       — К компании из ящерицы, горе-фокусника, яндэре, шизофреника и двух персонажей дешёвых ужастиков? Сдаётся мне, я слишком обычная. Не впишусь.       — А я думал, наш доктор нужен тебе.       — Спасибо, дальше обойдусь без вашей помощи. Да и без компании тоже.       — Ещё увидим, Хиро-чан. Ещё увидим.       Последняя фраза толкнула её уже в спину, впрочем, не произведя должного эффекта. Хиро никогда не питала надежд относительно того, что попадёт в хорошую компанию; но и плохую она намеревалась выбирать самостоятельно. Как бы ни портилась её система координат, в ней всё ещё не было места откровенным злодеям.       Кроме одного.

***

      Так сильно Саюри не трясло ещё ни разу в жизни — ни в этой, ни в прошлой; в этом она была абсолютно уверена. Такого не было никогда, всегда было иначе. Даже когда она увязалась за Хиро на разведку в бар, где её едва не зажали в углу. Даже когда они проникали на закрытые территории. Даже когда Аки сверзился с балкона третьего этажа.       Даже когда она впервые позволила себе засомневаться в старшей сестре.       Всё это представлялось теперь детской забавой, таким же бредом, как сравнение захваченной террористами школы с комнатой страха в парке аттракционов. Одно дело — испугаться за жизнь названного брата. Совсем другое — ясно осознать, что его жизнь никак не должна была тебя коснуться.       Найдя объявление о пропаже ребёнка, напечатанное в газете и на нескольких интернет-ресурсах, выяснить адрес страдающих родителей становится задачей нулевого уровня. Тем более, имея доступ к базам профессиональных героев — тут и табуретка быстро справилась бы. Саюри справилась за пару часов. И большая часть времени ушла на борьбу с нервными приступами, когда она просто захлопывала ноутбук и, тяжело дыша, глядела в стену. В тот момент ей по-прежнему слабо верилось в то, что она делала и собиралась делать дальше.       Это ощущение не исчезло и после того, как перед глазами вырос нужный дом.       Дом, в котором ей полагалось сейчас быть. Но вместо этого Саюри, как жалкая домушница, укрывалась в кустарнике на противоположной стороне улицы, боясь сделать лишний раз моргнуть. Ведь любое движение сейчас означало разрушение устоявшегося мира.       Будто он и без того не рассыпался на части.       Ватару Чиэса. Так звали десятилетнюю девочку с чёрно-белой газетной фотографии, с которой Ивамуру Саюри роднили разве что указанные в описании цвет волос, оттенок радужки и пухлые губы, заранее обидевшиеся на мир вокруг. И ещё жизнь, которую одна проживала, а другая так неожиданно начала видеть буквально повсюду. Больших доказательств не требовалось, чтобы уцепиться за злосчастную заметку.       Отрывистые предложения сухим публицистическим тоном сообщали читателям о пропаже любимой дочери, сестры и внучки. Чиэса пропала прямо средь бела дня из переполненной другими ребятами школы, как сигаретный дым, вытянувшийся через открытое окно. Учителя путались в показаниях и, очевидно, вообще мало что помнили, одноклассники неуверенно рассказывали, что девочка направилась на улицу, собираясь догнать забывшую учебник подружку. Поиск прохожих не дал результатов. След терялся на пороге классной комнаты и не всплывал на протяжение нескольких лет. До тех пор, пока на него не наткнулась сомневающаяся во всём подряд старшеклассница. Кто бы подумал, что ею окажется сама Чиэса, живая и здоровая!       Вот только была ли она всё ещё самой собой?       Ради ответа Саюри закрыла глаза на всё, что имела как приёмная дочь профессора Ивамуры Кадзуо; это дело относилось к ней и только к ней, ни к кому больше. Возможно, такая судьба и была у неё одной, остальных не стоило втягивать настолько заранее. Ведь их жизни её тоже не касались.       И вот она наконец здесь, у дома, столько раз являвшегося во снах. Саюри отчётливо помнила обо всех его слабостях: о сколе на угловом камне ведущей к крыльцу дорожки, о крохотной трещине на зеркале в ванной, о кособокости сёдзи, открывающихся в сад. Знала, где находится усеянный цветами, пропахший благовониями буцудан*, на котором красовалось её фото. Уму непостижимо! Столько лет спокойно жить, смеяться, дышать и есть, не подозревая, что совсем рядом, в аккуратном традиционном доме на окраине шумного города тебе дважды в день делают подношения и возносят молитвы. И всё из-за чокнутого учёного!       Сомнений у Саюри уже не осталось — все их беды происходили по его вине. Именно этот человек собрал их по приютам, как редкие статуэтки, с одному ему ведомой целью. Именно этот человек угробил собственного сына. Именно этот человек отнял всё, что она сейчас видела. Именно он не давал вернуться.       Казалось бы, как просто. Просто перейти спящую улицу, просто постучать, просто сказать: «Здравствуйте!» Протянуть руку и ухватиться за проскальзывающую между пальцев нить. Но не так уж это и просто. Сдерживали полные непролитых слёз глаза Мику, проводившие её несколько часов назад. Призывно выглядывающая из-под одеяла ладошка Эцуко. Беспокойство за взбалмошных братцев, растворившихся где-то в неприглядном мраке ночного мира. Сдерживала усталая, почти вымученная улыбка, порой проступавшая на лице Хиро. Разве правильно было бросать их всех вот так?       Да и кто сказал, что её будут рады видеть те, кого она никак не могла вспомнить, сколько бы ни старалась, и кто давно забыл о ней? Эти несколько движущихся за тонкими стенами силуэтов, зажигающих свет, гомонящих после ужина, собирающихся лечь спать, чтобы продолжить свою размеренную жизнь, в которой не осталось места без вести пропавшей дочери. Сейчас Чиэса для них — всего лишь набор иероглифов, покрывающих деревянный ихай* на полке семейного алтаря. И не факт, что её появление не добавит туда ещё пару табличек! В конце концов, может, оно того и не стоило.       Саюри совсем закоченела, сидя на сырой осенней земле, укрытая темнотой. Уши и пальцы будто превратились в никчёмные придатки. Сжатое в комок тело не желало разгибаться, колени практически примёрзли к груди, а руки — к ногам. Зубы мелко постукивали друг о друга, несмотря на все попытки согреться собственной кофтой. По венам будто расползался жидкий азот, но она продолжала упрямо сидеть и ждать, как отшельник ждёт прозрения на вершине горы, с которой его вот-вот должно сдуть. Трясло от холода, но от страха трясло всё-таки больше.       С другой стороны, стоило ли тогда заходить настолько далеко? Разве она рискнула всем ради того, чтобы отморозить зад на обочине придомовой дороги?       И в тот момент, когда Саюри уже окончательно настроилась выйти из своего укрытия, справа хрустнула обломанная ветка. Следом тихонько чертыхнулся мужской голос. Выскочив на асфальт, девушка замерла, словно олень в свете фар, способный тем не менее броситься на ослепившую его машину. Она могла поклясться, что всего в нескольких метрах от неё, посреди кустарника, оказался другой человек. Был ли он там всё это время? Или материализовался пару секунд назад? Пришёл ли сюда по её следам? Какими бы ответы на эти вопросы ни были, встречаться всё равно хотелось меньше всего.       Однако Саюри так и осталась стоять на месте, когда на дорогу, по-прежнему бубня под нос ругательства, выполз парень едва ли старше её самой. Бегство казалось не лучшей тактикой. Неизвестно ведь, откуда этот тип взялся и чего вообще хотел от неё; а в интересе к себе Саюри не сомневалась.       Парень между тем был всецело занят выбиранием из густой чёрной шевелюры листвы и обломков веток и попытками отскрести от штанин влажные шлепки грязи. Чьё-то присутствие совсем рядом его, казалось, не смущало, а если и смущало, так только тем, что выглядел он не лучшим образом. Саюри не шевелилась, недоумевающе глядя на происходящее. Однако, когда парень наконец повернулся к ней лицом, она резко вдохнула и отступила на несколько шагов, мгновенно став ещё сильнее похожей на перепуганное копытное.       В жизни он оказался схож с отцом даже больше, чем на фото. Или может, всё дело в возрасте. Всё-таки на фото в полицейском досье был девятилетний шкет, зато сейчас…сейчас перед ней стоял ровесник, похожий на вылинявшего и облезлого, полуголодного кошака со свалки — с кучей паразитов, дурных привычек и изрядной долей житейской изворотливости. Даже в неверном свете фонаря черты лица бросались девушке в глаза; потому что она уже видела их сотни раз, успела изучить до последней реснички в углу века. И прямой, как палка, нос, и достойный карикатурного учёного высокий лоб, и линия губ — всё это.       Такой важной для Саюри ночью лицом к лицу с ней оказался не кто-нибудь, а Ивамура Хидео собственной персоной.       Несколько минут прошли в изучающем молчании. Ожидавшая встречи с призраками исключительно своего прошлого, Саюри не могла найти в себе смелости шевельнуть даже языком. А Хидео, заложивший руки в карманы, очевидно и не собирался заговаривать первым.       Наконец девушка кое-как заставила себя разлепить неподатливые губы и выдохнуть:       — Т-ты…       Парень в ответ резким движением сложился пополам в поклоне, снова вынудив её шагнуть назад.       — Ну, я, — беспечно развёл он руками, выпрямившись. Крутанул головой несколько раз, потирая раскрасневшийся нос, и снова развёл руками. — Вроде больше здесь никого нет, верно?       На секунду ей захотелось огрызнуться, но осознание, схлынувшее было, снова накатило приливной волной. Разве что на этот раз позволило вынырнуть за спасительным вдохом.       — Ты же…       Явно не любивший длинные вступления, Хидео поморщился от недовольства и нетерпеливо помахал ладонью, призывая нерасторопную собеседницу заткнуться. Вся эта манерность невольно напомнила Саюри о Тетсу; вот только названный брат выглядел в своём амплуа куда как естественнее, даже когда драматично вздыхал. У этого же в каждом движении чувствовалась дёрганная нарочитость новенького, представляющегося классу у доски. То ли он играл, то ли страдал психозом — так и так не лучший вариант для ночного рандеву.       — Ага, я понял, о чём ты. Значит, знакомиться не имеет смысла. Да и ладно, всё равно не люблю своё имя, — дёрнув плечом, заявил парень. А потом с желчным сочувствием глянул Саюри в лицо: — А у тебя оно вообще липовое. Правда же, Са-ю-ри-сан?       Девушку всю передёрнуло от отвращения, смешанного со злостью. Однозначно, он был тронутым, тут и думать дальше не стоило. Да и разговаривать о чём попало тоже.       — Что тебе нужно? — спросила она, наконец обретя полный контроль на своей пошатнувшейся уверенностью. Пусть где-то внутри всё по-прежнему переворачивалось и завязывалось в уже тысячный морской узел, а невыпущенный крик ужаса царапал лёгкие, нельзя поддаваться настолько идиотским провокациям. Не зря ведь она столько лет общалась с Тетсу.       — У-у, — с притворным ужасом протянул Хидео, всплеснув руками, заставив комок в горле Саюри подскочить; до того он в этот момент похож на отца, который всегда так же притворно ужасался их проблемам. — А ты у нас из вечно занятых, что ли? С роднёй знакомлюсь, знаешь ли. Что-то у меня её слишком много развелось.       — Мы не родня, — процедила Саюри, чувствуя, как вязкая слюна с привкусом неуверенности заставляет слова липнуть к нёбу. Она знала, что права, но знала и то, что ошибается. Может быть, кровные родственники её и ходили сейчас по ту сторону тонких стен дома на другой стороне улицы, однако — силой обстоятельств — с парнем напротив, который походил на оживший призрак собственного отца, у неё было в разы больше общего.       Не услышавший, но прочитавший по глазам эти сомнения, Хидео гаденько ухмыльнулся и наставительным жестом погрозил пальцем.       — А я вот уверен, что документы об усыновлении, подписанные папочкой, будут с этим не согласны. Хотя… — протянул он так, что Саюри невольно вскинула руки к груди, сжалась. И едва не вскрикнула, когда зелёные глаза прямо сквозь неё взглянули в потухшие окна: — У тебя их, кажется, никогда и не было, Чиэ-чан.       Чиэ-чан… Вот как? Значит, вот так должно было звучать её имя на самом деле. Чиэса, Ватару Чиэса. Разумеется, у неё нет, не было и не могло быть никаких бумажек, подтверждающих хоть какое-то отношение к одержимому собиранием детей профессору Ивамуре. Потому что у неё была другая семья, любящие родственники и дом, в который она должна была вернуться после школы тем злополучным днём.       Девушке захотелось произнести его вслух, пусть даже едва слышным шёпотом, но попытаться распробовать своё же имя, как экзотическую сладость со своеобразным привкусом. И не могла заставить себя. Ведь несмотря на все сомнения, на пустившую корни обиду и злость, несмотря на волнение и страх, оставалась самой собой; той, кем была вот уже столько лет подряд — Ивамурой Саюри, Саюри, Саю-чи. Названной сестрой фарфоровой куклы, двух крикливых любителей вечерних ток-шоу, самовлюблённой язвы и живого воплощения слова «невозмутимость». Невозможно было вот так легко и просто забыть об этом.       И на короткий миг воспоминания о близких помогли Саюри выдавить из себя отрывистое фырканье.       — А ты много знаешь для того, кто восемь лет считался пропавшим.       Парень казался растерянным и хлопал глазами ровно до того момента, пока весь возможный смех не собрался внутри него и не вырвался наружу, словно кто-то уцепился за торчащую из клубка нитку и потянул на себя. Наконец, когда клубок окончательно размотался, Хидео смахнул невидимую слезу с уголка глаза и выдохнул:       — Так я и сейчас им считаюсь. Кстати, удивительно, что ты вообще об этом в курсе, — добавил он, слегка наклонив голову к плечу.       Саюри цокнула языком, посетовав про себя на людей в доме напротив; наверняка же это они приучили её, что нельзя плеваться при посторонних, а тем более в самих посторонних. Потому как очень уж не хватало этой хитрой морде размазанного по ней ядовитого плевка.       — Спасибо за комплимент, — прошипела девушка вместо этого со всей возможной сдержанностью человека, чьи поджилки вибрируют от эмоционального напряжения сильнее, чем стиральная машина в режиме отжима. — Но то же я могу сказать о тебе. Как ты здесь оказался?       В конце концов, наплевать, кто он, откуда взялся и какие проспиртованные уродцы скрывались в его тени и под одеждой; гораздо важнее, зачем он здесь взялся. Если старшая сестра её чему-то и научила, так это тому, что ни один потенциальный недоброжелатель не должен понять, как глубока твоя саморефлексия. Мастерства Хиро ей пока не доставало, но по крайней мере Саюри знала, что её голос не похож на лепет потерявшегося малолетки.       Парень с проказливым видом приложил палец к подбородку, покачал головой из стороны в сторону, словно пытаясь получше оглядеть напряжённую, как высоковольтный провод, Саюри. И наконец простодушно развёл руками, кивком указав на заветный дом.       — Присматривал за твоей чудной семьёй. Серьёзно, милейшие люди. И тут вдруг… — он звонко щёлкнул пальцами и подмигнул собеседнице, заставив её брезгливо скривиться. Коротко хохотнул и объявил: — Представь себе, сюрпризище! Объявляешься ты. Разве можно было пропустить такое воссоединение?       — Что это значит? — тут же поинтересовалась девушка, и голос её хрустнул переломанной веткой мёртвого дерева.       Словно не замечая её смятения, поджатых губ и нервной дрожи, Хидео недоумевающе захлопал ресницами.       — Что именно? Моё появление? Слово «воссоединение»? Или твоя фальшивая «новая жизнь»? — вкрадчиво добавил он, выдержав короткую паузу, исподлобья глянув на неё.       Саюри ощутила, как шевельнулись волоски на затылке, а сердце сжалось до размеров ногтя на мизинце — в отличие от кривляний названного брата, шутовство этого парня пугало. Даже больше того факта, что её терпеливо поджидали бог знает сколько времени. Очевидно, он натягивал эту личину осознанно, и осознанно нагонял жути, пригвождая страхом к месту, сковывая им. И Саюри искренне хотелось понять, почему же она продолжала вестись на столь очевидную уловку. Разве настолько ей было интересно всё то, что он мог ей сказать?       Да, настолько. Она прекрасно это знала. Восставший из мёртвых парень вопреки всему мог оказаться единственным способным окончательно развеять всю ту пелену, которая столько времени застилала ей глаза, оседая на подкорке приторным пейзажем авантюрной жизни сироток-потеряшек. Но всё-таки…       — Она не…       «Она не фальшивая», хотела она сказать, но осеклась на первом же слове. Нельзя ведь поспорить с тем, во что давно уверовала с самоотверженностью паломника.       Хидео снова несдержанно захохотал, глядя на то, как Саюри закусила нижнюю губу, обхватила себя руками и стыдливо отвела глаза; таким смехом он мог бы посмеяться над младшеклассницей, признавшейся ему в вечной любви.       — Ой, да брось! Я, по-твоему, слепой? Ты ведь уже поняла, что с тобой произошло и почему ты оказалась в такой ситуации. Разумеется, поняла, иначе мы бы не беседовали сейчас. — Внезапно всё веселье улетучилось с его лица, и парень с прищуром взглянул прямо в широко распахнутые глаза Саюри: — И ты наверняка знаешь, кто в этом всём виноват.       — Твой отец.       Ответ вырвался сам собой, как ржавчиной въевшаяся в память строчка из дурацкой песни, каждый день звучащей по радио. Да и не могло здесь быть иного ответа. Все красные нити, — спутанные, оборванные и связанные узлами, жутко пушащиеся — какие только успели появиться на её личной доске одержимости, сходились в одной-единственной точке. Вернее, на одном человеке. Какую бы роль он ни играл.       Несколько секунд Хидео взвешивал услышанное и в итоге благосклонно кивнул.       — Допустим. Ну и разве одно это уже не делает твою жизнь дурацким спектаклем?       На этот раз Саюри не поёжилась, не отстранилась и даже не отозвалась. Попросту не хватило времени. Хидео не успел дойти даже до вопросительного знака в своих словах, когда темнота на другой стороне улицы шевельнулась, а уже секунду спустя отделившийся от неё клочок трансформировался в девчонку. В свете уличного фонаря посреди пустой улицы её выкрашенные в карикатурный цвет фуксии волосы и бусинка пирсинга в носу казались ещё более вызывающими. Особенно на фоне явно снятой с чужого плеча затёртой едва не до дыр джинсовой куртки и растянутых на коленях спортивных штанов. Она походила то ли на бродягу, то ли на любительницу покутить. Впрочем, одно другого не исключало. Остальные же черты лица, словно стремящегося убежать, наводили на мысли о морде спаниеля, вечно картинно страдающего и всеми покинутого.       Саюри невольно напряглась ещё больше, понимая, что теперь у врага было численное преимущество. И пока она пыталась найти хоть один способ уйти целой, новоприбывшая грубо толкнула Хидео в плечо.       — Прекращай играть в злодея, Хиде. Это бесит.       Парень легко усмехнулся и потёр ушибленное место.       — А мне показалось, Чиэса в восторге от моей игры. Скажи ведь, Чиэ-чан!       Чиэ-чан выражать своё мнение не спешила. Зато его охотно выразила девушка цвета фуксии.       — Кретин, — только и фыркнула она. Саюри удостоилась от неё самого беглого взгляда, на какой только может быть способен человек; едва ли даже каждодневный вид из окна на соседнюю многоэтажку возможно разглядывать настолько же отстранённо. И это лишь ещё сильнее обесценивало всё прошлое позерство Хидео.       — А ты кто… — всё же не удержалась Саюри, но девчонка будто предвидя вопрос задолго до этого момента, перебила её.       — Сакура, — бросила она, на сей раз окинув девушку напротив взглядом, достойным, пожалуй, нелюбимой соседки, вырядившейся в новое платье.       — Ну кто так представляется, Сакура-чан? Где твоё дружелюбие? Она ведь, как-никак, часть семьи, — поцокав языком, осуждающе протянул Хидео, тоже с концами отвлекшийся от разглядывания Саюри в пользу знакомой. «Или выреза на её майке», скользнула в голову Саюри неуместная мысль.       И за ней девушка далеко не сразу осознала смысл последней фразы.       — Часть чего? — сдавленно произнесла она, чувствуя, как и без того ушедшая из-под ног землю, которую она так силилась догнать, рассыпается в пыль.       — О, извини, — виновато передёрнул плечами Хиде, заметно присмиревший после появления третьей стороны. — Сакура-чан вечно так. Познакомься, Ивамура Сакура! — объявил он, широким жестом проведя по воздуху прямо перед лицом Сакуры. — Ещё одна моя сестрёнка. Вечно забываю, что ты из последних.       — Последних? — Саюри с трудом понимала, что едва не пискнула это слово.       Парень с девушкой переглянулись, видимо, решая, сколько из известной им информации можно доверить чужим, стоящим в этот самый момент перед ними ушам. Во всяком случае, Саюри ясно видела, что ничем хорошим для неё их ответ не обернётся — хорошо, если только очередным битком поводов для паранойи.       — Из последних крыс, — в конце концов произнёс Хидео, внимательно следя за реакцией. — Новая партия мышей для опытов.       Кровь зашумела в ушах, сердце сжалось в крохотную точку, мгновенно затерявшуюся в глубинах организма. Дыхание исчезло как факт. Теперь ей окончательно стало ясно — старой почвы у неё под ногами уже никогда не будет. А новая едва ли сможет стать чем-то большим, чем выжженное пепелище уничтоженного прошлого.       И всем, что смогло проникнуть сквозь шоковую вспышку, затопившую сознание, был участливый, приторно-жалостливый шёпот, наверняка принадлежащий демонам из преисподней:       — Так ты всё ещё хочешь знать, как же так вышло? Кто виноват во всём этом?       Да. Да, она жаждала этого. Куда сильнее, чем раньше. И ради знания готова была даже на сделку с коварно ухмыляющимися живыми мертвецами, подкараулившими её тёмной ночью у входа в когда-то бывший родным дом. Только ради того, чтобы попытаться в него вернуться.

***

      Терпение, пожалуй, самая относительная из всех составляющих многомерных человеческих отношений. Особенно, когда дело доходит до семейных отношений. Сегодня можно легко простить близкому человеку вываленный тебе на голову мешок помоев, а назавтра не простить даже брошенного мимо корзины с бельём носка. Можно позволять сидеть, свесив ноги на голове, но скрипеть зубами каждый раз, когда при тебе в сотый раз завывают одну и ту же попсовую мелодию.       Можно годами позволять сестре умалчивать о важных вещах, а потом в один миг взорваться от лёгкого укола правды.       Тетсу привык считать Хиро правой всегда и во всём, что бы она ни делала. Возможно, это было в корне неправильным подходом к жизни, но так ему было удобнее всего — существуй и не думай о том, что думают за тебя другие. Лишь бы ноги и руки были целы, остальное приложится. И ни разу ему не приходила в голову мысль о том, что когда-то он начнёт сомневаться. Сомневаться настолько, чтобы воспринять небрежно оброненную фразу как плевок во всё, что до сегодняшнего дня было ему дорого.       Хиро даже не дёрнулась, когда брат резко рванулся к ней. Не обернулась, не защитилась, не двинула ни мускулом — лёгкость, с которой ему удалось схватить её за свитер и вжать спиной в стену, на секунду сбила Тетсу с толку. Ещё ни разу у него не получалось одержать верх над старшей. А тут она вдруг позволила налететь исподтишка. Только сдавленно выдохнула, когда лопатки с размаху ударились о кирпич.       Аки, до того бредущий, задумчиво понурив голову, потупив взгляд, едва не налетел на брата, и пискнул от неожиданности, подняв глаза. Ему уже пару раз доводилось видеть, как Тетсу бесится, но чтобы броситься на кого-нибудь… Ещё и на Хиро! Встреча с самыми разыскиваемыми злодеями как-то сразу переставала выглядеть таким уж впечатляющим событием.       Несколько минут все трое молчали, и каждый по-своему — Хиро выжидающе, Аки испуганно, Тетсуро растерянно. Столкнувшись лицом к лицу с тусклым блеском смотрящих прямо на него чёрных глаз, он позабыл о том, что собирался сделать всего секунду назад. Только что всё существо трясло от желания отвесить ей пощёчину и потребовать хоть раз в жизни говорить с ними откровенно. А теперь он стоял перед ней, как всегда без слов обезоруженный, притихший, словно огретая палкой собака, и не представлял, что сказать.       Видя это, Хиро заговорила сама.       — Отпусти.       Убийственно, раздражающе спокойный голос прошелестел между ними предупредительным стрёкотом погремушки на змеином хвосте. Во второй раз никто уже не сможет безнаказанно напасть сзади. Тетсу вздрогнул и почти разжал пальцы, но тут в его памяти вспыхнул образ Шигараки Томуры, подозрительно просто повёдшегося на байку о знакомстве. Будто и правда помнил Хиро откуда-то из прошлого. Это заставило парня посильнее сжать челюсти заодно с кулаками, которые обжигала колючая шерсть свитера.       — Н-нет.       Голос предательски дрогнул, взгляд сам собой соскользнул по тощей фигуре сестры на асфальт. Но парень не хотел сдаваться.       — Пожалуйста, Тетсу. Отпусти, — эти слова прозвучали бы ласково, если бы в следующий миг Хиро не коснулась рукой его запястья, под манжетом задравшегося рукава куртки. — Не заставляй делать тебе больно.       — Ты это уже сделала, — шёпотом процедил тот, чувствуя, как волной зловонной жижи накатывает тошнота. Просто провалиться в забытьи казалось чуть ли не самым лучшим вариантом из возможных. — Разве мне может стать хуже?       Хиро тяжело выдохнула, на несколько секунд прикрыла веки и тягучим от усталости голосом спросила:       — Что именно?       — Что? — издевательски передразнил Тетсу, мотнув головой. — Шутишь? Мне, знаешь ли, плевать, каким незнакомым мафиози ты скармливала бумажки нашего папочки. Но нельзя заявить, что знакома с самым опасным убийцей-психопатом в стране и просто пойти дальше. Будто ничего не произошло.       — А что произошло?       Вопрос ударил парня под дых, заставил пошатнуться и разжать пальцы. А действительно, что произошло? Разве так было не всегда, не всю их совместную жизнь? Она недоговаривала, они молча проглатывали, не помышляя о бунте даже в самых смелых фантазиях. Ничего ведь не изменилось. Может быть, у него в крови попросту гулял накопившийся за время засады адреналин, которому так и не нашлось применения в этих односторонних переговорах. Неужели это такая уж проблема — узнать о ещё одной рискованной авантюре старшей сестры-тихушницы? Это их рутина. Такая, какой она стала уже давно.       «По-вашему, нормально, что мы помним только Хиро и ничего больше?»       Тетсу уже собирался сдаться, когда на смену хриплому баритону Шигараки, назойливо зудящему в ушах, пришёл звенящий тревожным ожиданием голос Саюри. Сестра или знала что-то, или старалась разузнать; во всяком случае, очевидным был тот факт, что Хиро она больше не доверяла так же, как раньше. И считала, что имеет на это основания. Так почему бы их не должно быть у остальных?       — Хиро, я… Скажи, что ты просто соврала ему, чтобы сбить с толку. Скажи, что… Что я ошибаюсь. Пожалуйста.       Нет, всё-таки он не способен. Не может так слепо нырнуть в омут подозрений, откуда невозможно выплыть прежним; если даже и удастся отряхнуться после такого заплыва, где-то за ухом всё равно останется мелкий клочок склизких зелёных водорослей, которые будут остаток жизни висеть там саднящим фурункулом. Для этого нужно иметь отвагу, какой у него отродясь не было. Плыть по течению, отбросив вёсла и убрав паруса, куда проще, чем бороться с ним. И ещё есть шанс вернуться обратно на свой крепкий плот и продолжить путь как ни в чём не бывало. Достаточно только ухватиться за спасательный круг…       …который ему никто не собирался бросать.       — Не скажу, — отрезала Хиро, с отстранённом видом оглядывая улицу. — Хотя бы в этом я должна признаться честно, раз уж ты спросил.       — Тогда…       — Большего не жди. Я действительно встречалась с Шигараки несколько лет назад. А остального вам знать не нужно, — добавила она чуть слышно. Словно извиняясь.       — На кой чёрт ты тогда вообще потащила нас с собой?! — вскрикнул Тетсу, хватаясь за голову и опускаясь на корточки. Казалось, ещё немного, и он упадёт на землю в истеричном припадке. Он же не Саюри, чтобы вести такие разговоры, ему для них никогда не хватало тяги.       И зачем вообще было начинать всё это?       Вместо ответа Хиро перевела взгляд на Аки.       — Ты с ним согласен?       Аки молчал, но Тетсу, даже не поднимая глаз и не оборачиваясь, мог сказать, что младшего брата буквально колотит от волнения и благоговейного ужаса. Эта дрожь пропитывала воздух насквозь, как запах въевшегося в кухонную мебель жира пропитывает тесную квартирку. Не сковывай его тело испуг, наверняка он уже стесал бы костяшки о свои же зубы. Аки не просто плыл по жизни, не расчехляя вёсла и парус — у него их не было изначально.       — Я…это… И да, и нет.       — Балбес, — не удержавшись, буркнул Тетсу и даже не устыдился, когда услышал, как брат нервно сглотнул.       — Аки, скажи честно, — со слабой улыбкой попросила Хиро. — Я всё равно не обижусь.       «И не прислушаюсь», едва не прошипел Тетсуро, но всё же проглотил этот прилив желчи. Не лучшее время затевать малоумную словесную дуэль, в любой перспективе обещающую скатиться в бессвязный набор обвинений. Вместо этого стоило подождать ответа младшего брата.       А младший, тем временем, думал не дольше секунды, очевидно решив, что, сколько ни мечись между вариантами, вернее ни один из них выглядеть не начнёт. Так что он просто выбрал лежащий ближе к сердцу и выпалил:       — Мне плевать на Шигараки. Я тебе верю, Хиро-нии.       Коротко кивнув, Хиро опустилась на корточки рядом с Тетсу и протянула ладонь к его макушке. Ласково, любяще погладила несколько раз по волосам и в конце концов прижалась лбом к похолодевшему от нервной испарины лбу брата. Краем сознания тот ощутил, как наэлектризованные поглаживанием волоски надо лбом потянулись к красной шапке.       — Я знаю, что поступаю плохо. И не знаю, что ещё делать. Но прошу довериться мне. Обещаю, я больше никогда не наврежу никому из вас, — прошептала Хиро таким голосом, какого Тетсу ещё никогда не слышал. Даже не подозревал, что она на него способна. Измождённый, извиняющийся, умоляющий он царапнул всё внутри. Но подняв взгляд, Тетсу смог увидеть разве что сомкнутые, слабо шевелящиеся веки.       И он знал, что доверится. Снова доверится без всяких раздумий, потому что никакие хлипкие аргументы Саюри не способны были пробить тот купол, который Хиро столько лет громоздила между ними и всеми потенциальными опасностями. Или так считали двое недалёких парней, слепо верящих в свою старшую сестру. Ведь у них особенно и некому было верить. Они послушно забудут всё, что увидели и услышали в этот вечер, ведь это всё не имеет смысла: даже встреча с Лигой Злодеев, даже приятельство с Шигараки Томурой.       И уж тем более между делом оброненное «больше никогда не наврежу».