Амур по имени Гарри

Лили Эванс отсыпалась после долгой ночи предпраздничных приготовлений – на них ушёл почти весь вчерашний день, и в придачу они были так и не закончены. Петуния очень радовалась возвращению любимой младшей сестрёнки. Это проявлялось в основном в том, что она возмущенно шипела и называла Лили «уродкой» в два раза чаще обычного. Таковой была Петуния: ей проще было оскорблять сестру, чем озвучить, что она по ней соскучилась. Отцу надо было срочно закончить какие-то дела на заводе, так что его дома не было, а мать с Петунией отправились навестить дальних родственников и должны были вернуться как раз к праздничному обеду вместе с отцом, поэтому все приготовления предстояло закончить рыжеволосой ведьме. Лили собиралась пребывать в блаженном сне до тех пор, пока её не разбудит будильник, но вместо этого это сделал звонок в дверь. Девушка застонала и поплелась открывать. За дверью стоял бледный юноша в чёрном пальто с тростью в руках, ладони были скрыты черными кожаными перчатками. «Показушник» – подумала Лили и поняла, что перед ней стоит Северус, которого она пригласила. Эванс вспомнила, как сейчас выглядит сама: старый зелёный халат, который она уже пару лет отказывается выбрасывать и тапки с кроличьими ушками, её волосы были дико растрёпаны, а под глазами тёмные круги. Осознав это, девушка резко захлопнула дверь прямо перед носом друга, ещё до того как тот успел поздороваться. — Я сейчас! Дай мне пять минут! – крикнула она, подымаясь в комнату. — Хорошо! – выкрикнул с улицы Северус. — Почему ты так рано? — Ну ты просила прийти в десять, вот и я. — Ой, кажется, я проспала будильник. Как и обещала девушка, уже через 30 минут она была готова, и друзья отправились в ближайший торговый центр за недостающими продуктами. Северус объяснил, что его трость – это не проявление снобизма, а подарок от Люциуса на Рождество. Вот только Снейп не знал, сколько эта трость стоит, иначе бы так не говорил – трость из черного дерева, украшенная искусной резьбой с навершием в форме замершей перед прыжком мантикоры, и при необходимости в ней можно было спрятать как волшебную палочку, так и лезвие. Северус выполнял свою важнейшую функцию, следуя за Лили и таская пакеты с продуктами. Зельевару нравилось наблюдать, как Лили ходит и выбирает продукты, периодически закусывая губу или накручивая локон волос на палец в раздумьях. Девушка уже дошла к концу своего списка, как её вдруг окликнул девичий голос: — Лили? Лили Эванс? — Лили повернулась к говорившей. — Кэтрин? — Привет, Лили. Рада тебя видеть. Мы почти не общались с тех пор, как ты перевелась в свою новую школу. Как ты поживаешь? «Именно так и было, только без «почти», – подумала Лили. Перед ней стояла одноклассница, с которой они ходили в одну частную школу. — Да так, всё как обычно, вон закупаю продукты для праздника. Девушки ещё пару минут вели светскую беседу не о чём, пока к ним из-за угла не вышел Северус. — Лили, вот ты где. Ты уже всё купила? Мы можем уже уйти отсюда? Мне не нравится, как на меня смотрят, – действительно, на Северуса был направлен не один женский взгляд. — Представишь мне своего кавалера? — поинтересовалась Кэтрин. — Кэт, ты чего? Это ж Северус. — Какой Северус? — Тот, который «сальноволосый оборванец», – ответил на её вопрос Северус, чем смутил девушек. Кэтрин вспомнила невзрачного высокого мальчика в лохмотьях, который встречал Лили у ворот школы почти каждый день, хотя сам учился в бесплатной общеобразовательной школе в паре кварталов от их частной. Вспомнила о том, как одноклассницы Лили дразнили его, но он несмотря на это, приходил встречать подругу снова и снова. О том, как сама Лили пыталась оправдать действия подруг. Маленький змеёныш теперь вырос в солидного змея, в котором было трудно узнать того оборванца, кем он был раньше. Наступила неловкая тишина. Северус явно не собирался искать способ разрядить обстановку, Кэтрин и школьные подруги Лили были ему определенно неприятны, от однокурсников-гриффиндорцев никуда не деться ещё минимум пару лет, а Петуния – вынужденное зло, с которым придётся смириться. Вот Кэтрин – другое дело. Эванс уже много лет с ней не общается и в любом случае простит друга за то, что в нём взыграли детские обиды. Обстановку помог разрядить оклик подруг Кэтрин, с которыми она прогуливалась по магазинам. Ребята попрощались и отправились по своим делам.

***

К обеду все уже были в сборе в доме Эвансов, начались последние приготовления. Вошедшего в дом Северуса никто сразу не узнал, и Лили пришлось не раз повторить фразу: «Да, это тот самый Северус». Общение дочери с мальчишкой из неблагополучного района родители не сильно одобряли, но и запрещать не стали. Миссис Эванс относилась к другу дочери не так тепло, как её муж, но мальчишка за много лет ничего с их дома не стащил и Лили не обижал, так что она смирилась с выбором дочери. Сёстры помогали матери накрыть на стол, а Северус помогал мистеру Эвансу с украшениями дома снаружи. Елку, по традиции, будут наряжать все вместе. Праздничный обед был стандартным, ничего принципиально нового: запеченная индейка и овощи, картофель в качестве гарнира, сосиски в беконе «свинки в одеяле», на десерт – рождественский пудинг. Гарри пришлось потратить много времени, чтобы пояснить Северусу факт того, что заполучить мисс Эванс будет гораздо проще, если у него будет одобрение от её родителей и сестры. «Да, Петуния злая и похожа на лошадь, но она её сестра, и вообще семью не выбирают» – постоянно повторял ему лидер факультета. Таким образом, Северус смирился с фактом необходимости периодического общения с Петунией и сейчас старался произвести на Эвансов наилучшее впечатление, хотя поначалу ему казалось, что Гарри достаёт его просто из вредности. Ёлку наряжали все вместе – Северус, как самый высокий, водрузил на самый верх «путеводную звезду». В целом праздновать по-маггловски ему понравилось, учитывая то, что финансовое положение его семьи раньше было не таким хорошим и недостаточным, чтобы праздновать хотя бы как-то, так что сравнивать ему было особо не с чем. Северус подарил всему семейству курс зелий для повышения здоровья: магам по своей сути безразлично большинство болезней, чего не скажешь о их соседях. Пришлось сильно постараться, чтобы придать зельям вкус хотя бы лимона – ведь оригинальный вкус зелий магглы, никогда их не употреблявшие, едва ли оценят. Как расчётливый слизеринец, Северус решил сыграть на долгосрочную перспективу: родители, заметившие улучшения, могут если не дать свое благословение, то точно молчаливое согласие со своей стороны. Для Лили он приготовил серёжки с серебряными лилиями – банально, конечно, но ей понравилось. За столом он вел себя предельно вежливо (насколько это вообще способен делать саркастичный и язвительный Северус Снейп), поддерживал беседу, игнорировал фырканье Петунии и в целом смог оставить приятное впечатление о себе. Лили была несказанно рада происходящему – зная Северуса, она предполагала большое количество вариантов окончания вечера, но получилось гораздо лучше, чем она только могла ожидать. И вот сейчас они сидят в комнате Лили, обсуждают учебу и пьют чай, вспоминают детство и знакомство. Девушка смеётся с его глупых шуток, он не смеётся с её, называя их несмешными, за что получает атаку щекоткой, после которой атакует уже сам, подростки заливисто смеются, катаясь по полу. Наступает конец дня, Северусу пора возвращаться домой. Неожиданно Лили указывает куда-то вверх, около двери с её комнаты, и произносит: — Смотри, Северус, омела. — Омела? — переспрашивает он, не понимая, причём тут древний символ свободы, мира и дружбы, видя который, племена прятали оружие и прекращали конфликты. Да, он не просто так знает древнекельтский. Северус не успел ничего сообразить, как Лили клюнула его в этот раз в губы. Он моргнул, потом еще раз, Лили быстро вытолкнула его из комнаты снова захлопнув перед ним дверь. Снейп, пребывая в прострации, даже не заметил, как самостоятельно спустился вниз, надел пальто с перчатками и забрал трость. Из этого состояния его вывел крик миссис Эванс: — Лили, ты не проводишь своего друга? — Нет! – крикнула красная в тон своих волос девушка, сидя на полу и уперев своим тельцем дверь. Эти рождественские каникулы оказались богатыми на события.

***

Гарри сидел в кресле около камина. Рядом с ним, устроившись на подлокотнике, довольная Беллатрикс рассматривала кольцо на своём безымянном пальце. Серебряное кольцо выглядело как две змейки, что переплелись в танце, по центру было украшено изумрудом и двумя сапфирами поменьше, по одному с каждой стороны от зелёного камня. Пришлось потратить почти все деньги, заработанные с продажи яда василиска – не пойдёт же Гарри с просьбой одолжить деньги на обручальное кольцо к Сигнусу: это будет выглядеть весьма странно, да и гордость не позволит. Беллатрикс в любом случае похвастается перед подругами и просто знакомыми по факультету девушками, чтобы показать свой более высокий социальный статус, так что раскошелиться было не жалко. Гарри казалось, что она согласится, даже если кольцо будет деревянным или будет отсутствовать вовсе. Впрочем, он был не сильно далек от правды – Беллатрикс была в бурном восторге от того, что у неё появился парень, который не только отвечает ей взаимностью, но и зовет замуж – неудивительно, что она была готова посвятить ему всю себя и позволить ему всё, что он только захочет. Рядом на коврике сидела и играла с кубиками Нимфадора, её, как обычно, охраняла Диомеда. Было весьма забавно наблюдать, как малышка покрывается серыми чешуйками, её зрачки вытягиваются по-змеиному, а глаза становятся желтыми, после чего она пытается что-то прошипеть змейке своим раздвоенным язычком. Та лишь продолжает деловито смотреть и поворачивает голову на бок в непонимании. После показа воспоминаний убедить Вальбургу пересмотреть свое отношение к выбору Андромеды было нетрудно – особенно после того, как Гарри вскользь упомянул о поразительных возможностях, которые открываются, если скомбинировать дар метаморфа и боевую магию Блэков, да и первый стихийный выброс случился у девочки очень рано. Нимфадора была в шоке, когда «злая бабушка» заплакала, а потом вовсе перестала быть злой. Девочка даже отвела Гарри в сторону и деловито прошептала: «Арри! Кажется, кто-то притворяется злой бабушкой! Нужно быстро найти нашу!». Старшее поколение сейчас занималось продумыванием дальнейших действий – внезапное и полное прекращение поддержки и финансирования деятельности Темного Лорда с последующим переходом на другую сторону будет равносильно объявлению войны. Многие моменты может сгладить Люциус... но и он не всесилен, нужно искать сторонников, и уж точно не среди ярых сторонников сил Света.

***

Условно Визенгамот можно было разделить на тёмных, светлых и серых. Последние периодически поддерживали идеи и законы как первых, так и вторых. Чтобы принять любое решение, необходимо получить голоса минимум всех представителей от двух из лагерей, приблизительно равных по численности. Но даже среди этих магических группировок не было единства, и они делились на несколько фракций. Изоляционисты — состоят преимущественно из тёмных магов, выступают за полное сохранение традиций, принижение магглорожденных и полукровок, презирают магглов и всё маггловское, но к противостоянию с ними и тем более к их порабощению или полному уничтожению не стремятся. Поддерживают идею мира и изоляции от немагического мира. Темные радикалы — состоят из тёмных магов, практически в открытую выступают за любое возможное противостояние с магглами, поддерживают идеи Тёмного Лорда и отстаивают доктрину чистоты крови. Расисты по отношению к магическим расам, отличающимся от людей. Коммерсанты — состоят преимущественно из серых и пары светлых, реже тёмных семей. Преимущественно соблюдают нейтралитет, стремятся к заработку и накоплению богатств и знаний, ведут бизнес как в магическом, так и частично в маггловском мире, выступают против любых конфликтов и противостояний – на войне не заработаешь (на магической уж точно), так как убытки превысят прибыль. Индивидуалисты — состоят из представителей всех трёх лагерей, которые отстаивают исключительно свои интересы, ради чего периодически объединяются в эту фракцию, малочисленны. Прогрессоры — выступают за модернизацию и реформы, использование маггловского опыта и технологий в мир магии (таких как массовое производство), облегченную интеграцию магглорождённых в мир магии и льготы для них. Самая малочисленная фракция. Светлые радикалы — вторая по численности фракция, противостоят тёмным радикалам, никогда не голосуют с ними в поддержку одного и того же закона или поправки. Помимо защиты прав магглов и магических рас, выступают за полный запрет «тёмных магических практик» – магии крови, некромантии, ритуалистики – даже при том, что после войны с Гриндельвальдом в Англии почти не осталось магов, способных практиковать всё это. ...На семейном совете Блэков было решено постепенно снижать поддержку и финансирование Тёмного Лорда и медленно переходить из фракции тёмных радикалов во фракцию коммерсантов, попутно разыскивая там союзников. Можно обратить внимание на серых вроде Гринграссов и Дэвисов, или на светлых и тёмных, которые держатся на грани с серыми, как Лавгуды или Шафики. Такое решение мало кто осудит: Блэки – древний зажиточный дом, и вполне естественно, что они решили укрепить свои позиции на фоне нестабильности как в маггловском, так и магическом мире. Главное – не совершать переход слишком резко. Гарри придётся встретиться с Волдемортом снова, чтобы убедить его в отсутствии вражды между ним и домом Блэк, и заверить его, что после разговора с Вальбургой он если и не проникся идеями Лорда, то относится к ним с пониманием. На любой конфликт с ними, пока они его финансируют, да и после, Тёмному Лорду идти невыгодно – можно вместе с Блэками потерять поддержку всех остальных Тёмных семей. Да и хорошо обученных сторонников у него пока слишком мало для открытой конфронтации с таким домом, как Блэк. Тёмному Лорду приходилось часто выходить в свет, чтобы максимально укрепить хрупкий союз между его сторонниками из фракций изоляционистов и тёмных радикалов. Дело весьма трудное и тратит множество времени, благо Том еще весьма хитёр, харизматичен и дипломатичен – пока ему удаётся не только сохранять этот союз, но и постепенно усиливать его. Возможно, уже к следующему году он сможет сформировать из них совместную фракцию. Периодически Волдеморт искал новых сторонников среди тех, кто пока не определился с позицией, но в этом году поиски стали менее результативными: появилась неизвестная переменная, про которую он не знал, но она точно повлияла на расклад сил. Незнание злило Лорда, но поделать с этим он ничего не мог. Вернее, пока не мог.

***

Внутренний рэйвенкловец сидел и рассуждал о сложившейся ситуации: стала понятна причина столь низкой эффективности работы не только Визенгамота, а вообще всего бюрократического аппарата магов в принципе. Ни одна из фракций не была полностью права в своих убеждениях и выбранном курсе. А большая часть служащих Министерства Магии – выходцы или воспитанники одной из них. Радикальные тёмные не понимали, что войну с магглами не выиграть никогда, радикальные светлые – что нельзя запретить целые направления в магии. Как-никак, без знаний магии крови нельзя эффективно лечить людей, без знаний о Тёмных искусствах нельзя противостоять тёмному магу и пережить контакт с проклятым предметом. Индивидуалисты не хотели осознать, что в управлении целым магическим государством нельзя ставить во главу угла свои личные интересы – как минимум нужно, чтобы они совпали с общими. До прогрессоров никак не доходило, что от одних только реформ толку не будет – нужно проводить работу над кадрами, а массовое производство хотя бы зелий организовать просто невозможно. Большая часть ингредиентов – исключительно сезонная, а чтобы произвести простейшие ингредиенты, нужно пустить под нож всех британских и ирландских драконов. Изоляционисты же не догадывались, что, погрязнув в традициях, Англию ждёт только стагнация и безумное отставание от остального мира, подобно феодальному маггловскому Китаю в свое время. В наилучшем свете пока выглядели коммерсанты... но возможные гарантии мира для магического сообщества от Тёмного Лорда были лишь фикцией. Когда они поймут бесполезность и бессмысленность договоров и устных соглашений, если война уже стучит в твою дверь – будет уже слишком поздно. В том, что война коснётся и занявших нейтралитет, Гарри не сомневался: вопрос лишь в том, насколько благоразумными будут представители сторон. Из погружения в себя Блэка вывел обрывок разговора в купе: — Не понимаю, почему чистокровные так предвзято относятся к магглорождённым, даже если они талантливы? – возмущалась Лили. — У них есть ряд причин для этого, – ответил Гарри, так как остальные не сильно хотели вступать в предстоящий спор. — И какие же? Они не ценят снобизм чистокровных? — Ну можно взять хотя бы льготы на магглорождённых при принятии на определённую работу в Министерстве… — А это тут причём? — Ну допустим, – Гарри задумался, – ты решишь устроиться в определённый отдел и пройдёшь по квоте, в то время как полукровки и чистокровные будут участвовать в конкурсе четыре человека на место. Не факт, что ты будешь компетентнее кого-то из них, но конкурс ты пройдёшь почти сразу. — Но ведь всё правильно! У нас ведь равенство, я имею такое же право на работу, как и они, а благодаря квоте я получу работу несмотря на притеснение, – отвечала Эванс, Беллатрикс фыркнула. — Лили… – осторожно начал Гарри. – Нельзя добиться равенства путём притеснения. — Поясни. — Ну представь что в одной комнате сидишь ты, Северус, Джеймс Поттер и Мальсибер, – на эту фразу усмехнулся уже Снейп. — Представила. — Допустим, мне дали задачу сделать из вас всех одинаково эффективных зельеваров, чтобы вы стали равны как специалисты. Тебя можно подучить, и благодаря твоему упорству и трудолюбию со временем ты станешь так же хороша, как Северус, но при условии, что он развиваться не будет, без обид. — Никаких проблем. Продолжай, Гарри. — А вот сделать из увальня Мальсибера и раздолбая Поттера зельеваров нашего уровня просто невозможно. Как же ты поступишь? – спросил уже Северус. — Мне поставили задачу, чтобы вы были равны, как специалисты. Я сломаю Лили кисть, а Северусу обе... – пожал плечами Гарольд. – Напоминаю, что ситуация исключительно теоретическая и я не намерен этого делать. Итак, равенство достигнуто, вы одинаково эффективные зельевары. — Ты ведешь к тому… — Что в некоторых аспектах люди не равны и никогда не будут равны. Одни всегда будут лучше других в чём то, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя, поскольку можно избежать многих разочарований, – закончила за неё Беллатрикс. — Умничка, – Гарри принялся гладить её по голове. — Эй! Испортишь прическу, полукровка! – запротестовала Белла. — Мордред! Я расчесываю, мне и портить! – все в купе захихикали. Лили поняла, что и другие могут быть правы, даже если они чистокровные снобы, ведь многие знают некоторые разделы магии значительно лучше самой Лили. Да и девушке хотелось, чтобы её при необходимости лечил компетентный колдомедик, а не прошедший по квоте, когда их с Северусом ребёнок… Лили заметила, как Беллатрикс посмотрела в её глаза, после чего озорно заулыбалась. Осознав, что мисс Блэк прочла ее мысли, девушка залилась краской. — Лили, ты здорова? – спросил Северус и положил ладонь ей на лоб. — Да! Гарри наблюдал за этой картиной и умилялся. В его сумке лежал документ о регистрации Сириуса как анимага со всеми печатями и без даты. Лорд может попытаться повлиять на Блэков любым способом, даже, казалось бы, самым идиотским, поэтому нужно быть настороже. Так и начался второй семестр в Хогвартсе...