Амур по имени Гарри

Парень с девушкой стояли посреди комнаты и смотрели друг на друга. Северус пытался поймать взгляд подруги, чтобы по её глазам понять, что она сейчас чувствует – глаза девушки всегда были наполнены жизнью и эмоциями. Снейпу, который знал её с детства, даже не нужна была легилименция, чтобы понять, о чём та думает, или какие эмоции охватили подругу. Лили же, напротив, пыталась избежать его взгляда: юная ведьма боялась, что переполненные злостью глаза друга опять будут смотреть на неё, а всё её тело опять охватит холод от его взгляда. Но раненая гордость требовала ответов, и Эванс понимала, что рано или поздно их глаза встретятся. Неизвестно, сколько именно они простояли в молчании, но заклинание, наложенное Беллатрикс на волосы Лили, успело развеяться, и она вновь стала рыжей. Наконец их взгляды встретились. — Прости меня! — Прости меня! – проговорили они почти одновременно, после чего встретились взглядами и нервно хихикнули. — Полагаю нам обоим нужно выговориться, давай я начну. — Хорошо, – согласилась Лили, они оба уселись на кровать Гарри. — Я… у меня были определённые планы на сегодняшний день… можно сказать, намерения, – медленно начал Северус. – Как ты понимаешь, твои однокурсники им помешали, я очень разозлился на них, за публичное унижение, за то, что они украли мое заклинание, за то, что оскорбили мою мать, и за то, что Поттер начал приставать к тебе… в один момент мне показалось, что ты согласишься на его просьбу. — Северус, я бы никогда не… — Позволь мне закончить. Я подумал, что ты предала меня, что предпочла их мне и издеваешься надо мной, хотя и знал, что Лили Эванс на такое не способна. В итоге я пришел к... неверным выводам сегодня, и назвал тебя… тем словом. Прости меня, Лили, за это, и за то, что сомневался в тебе, – девушка продолжала молчать. – Я пойму, если ты меня никогда не простишь. Я этого заслуживаю, но все же надеюсь, что мы хотя бы сможем общаться, как раньше. С каждым словом голова Северуса опускалась всё ниже и ниже, будто у разыскиваемого преступника на суде, ожидающего смертного приговора за свои деяния. Впрочем, парень чувствовал себя именно так. Он боялся смотреть в глаза Лили, боялся увидеть там немой укор, но ещё больше он боялся, что она простит его, но всю оставшуюся жизнь он будет видеть в её глазах обвинение и презрение за совершённое. Парень не знал, сколько времени прошло с момента, как он озвучил последнюю фразу, Лили взяла его за руки, и Снейп почувствовал тепло и нежность, обещавшие защиту и прощение, как от матери в детстве. — Посмотри на меня, – попросила девушка. — Не могу. — Северус, я могу сказать, что прощаю тебя, но пока ты не увидишь это, ты будешь терзать себя самобичеванием, а я не хочу доставлять тебе ещё больше боли. Ты и так натерпелся сегодня. Северус поднял голову. Яркие изумруды встретились с тёмными тоннелями, и девушка не увидела ни гнева, ни обиды – только надежду на прощение. Парень же не видел укора и обвинений, а лишь радость. — Я прощаю тебя, Северус Снейп, – ответила она, поглаживая его ладони большими пальцами. — Спасибо. — Полагаю, теперь моя очередь. — О чём ты? — Я должна была остановить их сразу, любым из доступных мне способов. В идеале я должна была вообще не допустить издевательств над тобой ещё с тех пор, как они начали насмехаться над тобой в поезде на первом курсе. Я не хотела конфликтовать с ребятами с факультета, не понимая, как больно тебе от издевательств. Если бы я стала мешать им сразу, то сегодняшняя ситуация не случилась бы. Прости меня, Северус. — Конечно, Лили. Парень притянул девушку к себе и обнял, та в ответ тоже обхватила руками его спину. «И давно у Сева такая широкая спина?» – подумала она. — Впредь я всегда буду на твоей стороне. — Не надо. — С чего это вдруг!? — В тебя может попасть шальное заклятие, а я не хочу, чтобы ты пострадала. — Северус Тобиас Снейп! Мы сейчас опять поссоримся, так что лучше заткнись! — Ладно, – примирительно ответил тот, выпуская девушку из своих объятий. Ребята посидели ещё какое-то время, ведя беседу ни о чём, как вдруг Лили озорно улыбнулась и спросила: — Так каким это твоим грандиозным планам помешали Мародёры сегодня? — Ну… это личное. — Так у нас же сегодня вечер откровений, – девушка ткнула его локотком в бок. — Я собирался признаться в чувствах девушке, которая мне нравится, – сердце Лили ушло в пятки, весь азарт пропал ровно, как и улыбка. — Какая она? – спросила Лили. — Она самая лучшая из всех девушек, которых я знаю, – начал Северус. — Будто ты их много знаешь, – фыркнула Лили. — Она очень добрая, красивая, отзывчивая и смелая. Когда она рядом, я чувствую радость, иногда у меня перехватывает дыхание в её присутствии, а иногда я впадаю в ступор и не знаю, что говорить. Она всегда казалась мне чем-то недостижимым… идеалом, можно сказать. — Это точно не эта сучка Стоун, и не племянница Паркинсона... – проговорила Лили накручивая локон на палец. – Речь идёт о Хелене Гринграсс, верно? — Причём тут Хелена Гринграсс? – Северус едва не поперхнулся от такого предположения. — Ну ты так в красках всё рассказал, и я подумала, что ты о ней… — Вообще-то я говорил о другой девушке. — И о ком же? Я её знаю? — О тебе… – совсем тихо выдохнул Снейп. Девушка моргнула, потом ещё раз, её лицо стало медленно заливаться краской, румянец медленно поднялся от шеи до лба, подобно красной полоске у термометра. На лице расплылась глупая, но очень довольная улыбка. — Это признание, Сев? – игриво спросила та. Парень вновь взял её за руку и посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд выражал полную серьезность. — Ты мне нравишься, Лили Эванс. Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Давай встречаться? — Ты мне тоже нравишься, Северус Снейп, я согласна. Пара глупо захихикала и заалела. Они сидели уставившись друг на друга, никто не знал что делать – вроде как триумф, цель достигнута, но очень неловко, и с каждой секундой эта неловкость нарастает. — Полагаю мы можем отпраздновать нашу первую годовщину. — И какую же? – спросила Лили. Северус взглянул на часы и, подождав секунд десять, ответил: — Ровно минута, как мы вместе. — О! Это точно надо отметить, – хихикнула Лили. Парень неловко приблизился и чмокнул её в губы, через пару мгновений она сама проявила инициативу. Пара, которая учится целоваться, со стороны выглядит весьма забавно: обоим стыдно, но обоим хочется продолжения, дорвались ведь. Северус думал о том, какие у Лили мягкие и сладкие губы, со вкусом апельсинов – он не знал, что было этому виной, её губная помада или выпитый во время ужина сок. Губы Северуса, напротив, были сухими и грубыми, но Лили даже нравилось. Северус заглянул ей в глаза, и увидев там её желание, усилил напор и ворвался языком ей в рот. Лили тут же сдалась ему на милость, не оказывая особого сопротивления и не стараясь перехватить инициативу в их борьбе языками. Северус пытался понять, что ей нравится больше всего – облажаться в глазах Лили слизеринец точно не хотел. Они оторвались друг от друга лишь пару минут спустя, когда воздуха стало не хватать. Оба с тяжёлым дыханием и распухшими губами, оба довольные... а у Северуса на лице остались следы помады. — И как давно? – спросила Лили. — Давно что? — Я тебе нравлюсь. — С момента встречи, но любовью это стало... на третьем курсе. А ты? — В начале этого года. Мне очень не понравилось, что тобой могут интересоваться другие. Я привыкла, что ты мой, весь целиком. — Мордред! — Я знаю, что я эгоистка… — Да я не об этом. — А о чем? — О том, что мы просрали почти целый учебный год! – Лили хихикнула и вновь втянула своего теперь уже парня в поцелуй. Их прервал откашлявшийся Гарри. — Полагаю, вы помирились? – те лишь стыдливо кивнули. Блэк усмехнулся: наблюдать за краснеющей матерью и ужасом подземелий было весьма забавно. — Угу. — Уже поздно, так что я провожу мисс Эванс в её гостиную. — Разве не нужно снова наложить чары? – спросила Лили. — В гостиной кроме меня и Беллатрикс больше никого нет. — Ты же вроде говорил, что не выпустишь нас, – фыркнул Северус. — Ну так вы уже помирились. Хотя... если бы вы мирились другим способом, я бы вас не беспокоил, – сказал Гарри, указывая на тумбочку. – Возможно, я просто заглянул слишком рано. Пара заалела пуще прежнего.

***

Вторая половина следующего дня, кабинет директора. Гарри назвал пароль и вошел внутрь. Он надеялся, что сегодня обойдётся без его присутствия, но сложилось всё совсем иначе. В кабинете, помимо самого директора, были ещё и Слагхорн с Макгонагалл, с правой стороны от которых стояли Сириус и Поттер – каждый рядом со своими родителями. «Виновник» торжества ещё не появился, так что Гарри встал рядом с Вальбургой, стараясь не так пристально разглядывать бабушку с дедушкой, которых увидел впервые. Дорея выглядела лет на сорок, но как понял Гарри, была старше. Возможно незначительно, но все-таки старше: её волосы всё чаще беспокоила седина, а во внешности можно было не вглядываясь увидеть черты, присущие Блэкам – тёмные волосы, исключительно Блэковская ровная осанка и аристократические черты лица, глаза карие (их и унаследовал от неё Джеймс), кожа бледная, стройное телосложение. Несмотря на возраст, её даже можно было назвать привлекательной, хотя в магическом мире трудно найти зрелую женщину, которую привлекательной назвать нельзя. Интересно, она морщит носик так же, как Нарцисса? Чарльз был почти полной, только постаревшей копией сына, вернее, Джеймс и был его копией. Мужчина был среднего роста, с седой прядью на виске, каштановые волосы и голубые глаза смотрелись весьма гармонично на его лице. Мужчина держал в руке трость, и Гарри на сто процентов был уверен, что это по нужде, а не прихоть или дань традициям. Похоже, кровь главной ветви дома Поттеров весьма сильна, раз все её представители мужского пола так друг на друга похожи, даже с учётом того, что взгляды семьи весьма либеральны и они с кем только свою кровь не смешивали. Поговаривали, что прабабкой Чарльза была вейла. Тем не менее, Поттеры официально считаются чистокровными, несмотря на то, что в список священных двадцати восьми семей так и не попали – впрочем, сам список был странным явлением: туда не попали многие чистокровные, которые хотели бы этого, и попали многие, кто отказывался быть в числе 28-ми. — Леди Блэк, – тихо обратился к Вальбурге Гарри. — Да, Гарри? — Я знаю, что вы очень злы на то, что Сириуса вчера избили, но будет лучше, если вы не будете бросаться обвинениями. — И чем же это будет лучше? – изогнула бровь та. — Дом Блэк сможет сохранить лицо. Вальбурге осталось лишь недоуменно нахмуриться, но только на пару секунд. Дверь снова открылась. На этот раз в кабинет вошли Северус с Лили, за ними тенью следовала Эйлин Принц – последняя, пусть и не была одета как на свадьбе четы Малфоев, но по её внешнему виду нельзя сказать, что эта женщина долгие годы живет в нищете с мужем-магглом. Лицо Джеймса исказилось в недоумении, когда Лили спокойно встала рядом с Северусом, да ещё и взяла того за руку, прошептав на ухо что-то ободряющее. — Дорея, Вальбурга. — Эйлин, – сухо поздоровались дамы, общество чистокровных уж слишком мало и замкнуто, чтобы кого-либо не знать. — Чарльз, Орион, – поздоровалась с мужчинами Эйлин, те лишь кивнули. — Полагаю, мы можем начать, – заговорил директор. — Твой маленький оборванец напал на моего сына! – начала сразу с обвинений Дорея, Гарри тихо вздохнул. Чарльз приобнял жену за плечи, стараясь успокоить, сам он выжидающе смотрел в сторону Северуса, но не видел в его глазах ни вины ни раскаяния, только презрение – и не мог понять, откуда у шестнадцатилетнего юнца такой взгляд. — Мы ждём объяснений, – сказал Чарльз. – И будет лучше, если ты начнешь их с извинений, тебе грозит отчисление, мальчик. Снейп лишь фыркнул: — Я самый молодой мастер зельевар Европы, мистер Поттер, меня возьмут работать в любое место, где нужен компетентный зельевар, без лишних вопросов. Этому не помешает ни отсутствие диплома, ни влияние вашей семьи, так что ваши угрозы не работают, – слово «Поттер» он выделил особым ядом. — Ах ты маленький, невоспитанный… — Я уделила много времени воспитанию сына, – прервала гневную речь Чарльза Эйлин. – И он вчера дал урок манер вашему. А вы забыли простую истину. — И какую же? – фыркнула Дорея. — Если вы не воспитываете своего ребёнка, этим займется кто-то другой. — Прошу, хватит ссор, – примирительно заговорил декан Слизерина. – Я уверен, у мистера Снейпа была веская причина, по которой он напал на ваших детей. — Таковая была? – подала голос Вальбурга. — Да, – ответил Снейп. – Он позволил себе недопустимое высказывание. — Какое же? – это уже спросил Орион. – Джеймс? Сириус? – но те так и не ответили. — Если они не хотят отвечать, быть может, другой мистер Блэк даст нам ответ на интересующий вопрос? – Минерва посмотрела на Гарри, тот кашлянул в кулак, после чего заговорил. — Мистер Поттер вчера озвучил некое предположение, рядом с ним находилось в общей сумме около сорока студентов. Предположение касалось появления на свет мистера Снейпа в результате весьма ветреного поведения леди Эйлин Принц… точнее, в результате её желания заработать деньги этим поведением. — Наглая ложь! – запротестовала Дорея, желая защитить сына, но тот уже получил затрещину от отца. Джеймс был в шоке, до этого дня отец никогда не бил его. — Это ещё не всё, – продолжал Гарри, – мистер Снейп был предварительно подвешен вверх тормашками на потеху толпе, затем мистер Поттер заполнил его рот мыльной пеной, после чего намеревался снять с мистера Снейпа штаны. С какой целью, мне неизвестно. Сириус лишь встал на пути его праведного гнева. — Есть кто-то кто может подтвердить ваши слова? – Гарри указал взглядом на Лили. — Они так делают не в первый раз, Джеймс и его компания. Всё началось ещё на первом курсе, они издевались над Севом, при любой возможности унижали его, избивали и проклинали. Джеймс сказал, что не прекратит, пока я не пойду с ним на свидание... и что издевается над Севом просто потому, что тот родился. — Ах ты, мелкий паршивец! – Эйлин направила палочку на Джеймса, но того заслонили мать и декан. — Эйлин, даже если слова девочки правда, они ничего не стоят без доказательств, – без угрозы или упрёка ответила Вальбурга. Орион в это время смотрел на старшего сына с мрачной решимостью во взгляде: кого-то ждёт порка по возвращению домой, и этот кто-то дурак, если думает, что уже взрослый для этого. — К счастью, доказательства у меня есть, – Гарри отлевитировал стопку пергаментов на стол, и достал из внутреннего кармана мантии пару флаконов, переполненных воспоминаниями. – На бумаге описание произошедшего вчера написанное по моей просьбе почти всеми, кто там тогда был. Они мало отличаются друг от друга... и от воспоминаний в этом флаконе. — Что во втором? – спросил Орион. — Воспоминания о том, как происходили издевательства за четыре курса до этого. Не все, конечно, лишь те, которые я смог достать за столь короткое время. Гарри проделал вчера титанический труд – от своих не составило труда получить помощь, тем более будучи лидером факультета, а вот с остальными пришлось повозиться. В ход пошли подкуп и угрозы, иначе мало кто захочет помогать слизеринцу. Гарри не зря долгое время потратил на общение с Кровавым Бароном: призраки его уважают, и много видят, в том числе грязные секретики. Пандора тоже неслабо помогла. Спустя какое-то время преподавательский состав и родители вернулись из Омута памяти – Северус же не желал вновь просматривать моменты своей слабости. Лили его поддержала, да и он бы не хотел, чтобы она вновь видела моменты его унижений. Минерва была белее мела, почти того же цвета были и остальные родители. Эйлин переполняла ярость, казалось, она вот-вот сорвется и накажет обидчика сына Непростительным, но спустя пару мгновений, леди Принц взяла себя в руки, будто ничего и не произошло. Что помогло в этом – просто собственная выдержка или окклюменция, Гарри не знал. Если то, что происходило в воспоминаниях за первые два курса, ещё можно было списать на шутки, шалости и подтрунивание, то с каждый дальнейшим это становилось всё труднее. «Шутки» становились всё более жестокими и изощрёнными – чего стоил только момент, когда Северуса заперли в одном из шкафчиков женской части сборной воронов по квиддичу, благо, тогда его никто из девушек не открыл. То, что происходило на пятом курсе, уж никак не списать на шалости, особенно воспоминание о том, что случилось вчера, и о коллективном избиении Северуса, которое увидел Гарри вместе с Беллатрикс. — Полагаю, теперь отчисление грозит не моему сыну, – тон Эйлин мог превратить воду в лёд. – Но меня больше интересует, как вы такое допустили? – она посмотрела в сторону директора и декана Гриффиндора. — Простите меня, Эйлин, я полагал, что мистер Люпин, будучи старостой, сможет вразумить своих друзей и прекратить их нападки, но я ошибся, – ответил директор. Минерве было сказать нечего. Казалось, она вот-вот сгорит от стыда за своих студентов и за такую оплошность в своей работе декана. На помощь пришёл Гарри: — Насколько я понял, у мистера Поттера есть некий магический артефакт, который помогает уходить незамеченным после выполнения любой своей «шалости». Учеников избегать нет смысла, а вот уйти от учителей не проблема. Полагаю, благодаря этому артефакту о происходящем не знает весь преподавательский состав. Лицо Джеймса перекосилось от гнева – теперь у него точно отнимут мантию, а если покопать поглубже, то и карту Мародёров. — Наверное, речь идёт о нашей семейной мантии-невидимке. Я её конфискую, – ответил Чарльз. — То есть, у вашего сына был карт-бланш на хулиганство. Просто замечательно, - съязвила Эйлин. Похоже, Северус многому научился у матери. Чарльз с Дореей переглянулись: с их стороны было огромной ошибкой начинать диалог с позиции силы, не зная расклад этих самих сил. Леди Вальбурга послушала Гарри и теперь не была в столь плачевной ситуации, подобно родственнице. Дорея посмотрела на Гарри – именно он обладал доказательствами способными опорочить имя дома Поттер и сделать будущее её сына не таким радужным: ему стоит всего лишь отправить эти воспоминания в «Пророк». К нему она и обратилась, вызвав удивление всех присутствующих в кабинете: — Чего вы хотите, мистер Блэк? — Чтобы вы наконец занялись воспитанием сына и вправили ему мозги. Больше ничего. Думаю, вы согласитесь, если я скажу, что он ведёт себя неподобающе. А наказать его здесь способна и администрация. — Господа Поттер и Блэк будут отстранены от квиддича до конца обучения, а мистер Люпин сдаст значок старосты. Все четверо весь следующий семестр будут заняты отработками, я уж позабочусь, чтобы у них не было времени хулиганить, – сказала Минерва. — Полагаю, этого будет достаточно, – ответил Северус. Он знал, что стоит Джеймсу начать заново, как у Риты Скитер появится материал для очередной сплетни. Это поняли и остальные. Да и мало что может так ранить самолюбие Джеймса, как отстранение от глупой игры. На этом разбирательство было закончено, Вальбурга была рада, что не собрала попечительский совет по причине нападения на двух наследников – тогда было бы трудно избежать исключения сына и его друга.

***

День ссоры, вечер, гостиная Гриффиндора Лили спокойно вошла в гостиную, благо, дорога из подземелий прошла без происшествий, если не считать того, что их встретил Слагхорн, но тот закрыл глаза на то, что два его любимых ученика прогуливаются по коридорам. Гарри сказал, что прилюдно лучше не показывать, что они с Северусом помирились – общество не поймёт. Пусть даже мнение людей им безразлично, будет лучше повременить и подождать конца лета. А вот на следующем курсе можно будет и рассказать и о примирении, и о начале отношений. Лили услышала перешептывание подруг около камина: — Он такое сказал!? При всех? Бедная Лили, – сокрушалась одна из них. — Я бы такое никогда не простила, – вторила ей другая. — Вы видели, что этот ублюдок сделал с Джеймсом и Сириусом? — А ведь Джеймс всё время за ней бегал! Почему она до сих пор не ответила ему? — Наверняка этот мерзкий змей ей что-то подлил или околдовал.   — Убила бы. Разговор был прерван откашлявшейся Лили: — Пусть мы с Северусом иногда и ссоримся, но мы всё ещё лучшие друзья, и я не потерплю, если мои подруги будут оскорблять его, даже когда мы в ссоре. Я надеюсь, вы меня поймёте, если, конечно, хотите оставаться моими подругами. Девушка развернулась и ушла в комнату, она пообещала, что теперь всегда будет на стороне Северуса, и она намерена сдержать это обещание, тем более, он теперь её парень, пусть и об этом никто не знает. Она больше не допустит, чтобы он думал о её предательстве.

***

Оставшиеся дни учебного года прошли абсолютно спокойно без происшествий, разве что мародёры сидели мрачнее тучи, особенно Сириус с Джеймсом, предвкушая воспитательный процесс от родителей. Хотя Римус и расстроился тем, что он больше не староста, но хотя бы теперь его не будут терзать переживания, что он должен помешать своим друзьям, но никак не может. Про то, что ничего бы не случилось, если бы он им помешал ещё в начале года, он старался не думать. Место Римуса занял Фрэнк Лонгботтом, точнее, займёт в следующем учебном году. На соревновании факультетов победил Слизерин с отрывом в почти 500 очков от ближайшего конкурента. Кубок по квиддичу все же достался львятам, хотя после исключения из команды Джеймса и Сириуса алознамённые вряд ли могут рассчитывать на него в следующем году. Лили и Северус демонстративно друг с другом не разговаривали, что ничуть не помешало им ехать в Лондон в одном купе вместе с Гарри и Беллатрикс. На платформе всех встретили родственники, Поттеры и Блэки выглядели довольно мрачно, отчего их сыновья поморщились. Пандора познакомила Ксенофилиуса с родителями. Северус даже был согласен ехать в Коукворт вместе с Лили, но легенду надо было поддерживать, поэтому он вместе с матерью аппарировал домой. Эванс отправилась на поиски родителей в маггловскую часть вокзала. Так закончился первый год Гарри в новой для него реальности, а лету предстояло быть очень богатым на события.