Дьявольские души

      Вергилий совершенно отвык от таких понятий, как дни, недели и месяцы. В Аду это незначимые слова, просто оттого, что не применимы. Там нет выходных и зимних праздников.       Старший Спарда приучает себя к этим простым вещам, даже купил маленький календарь, который одиноко валяется в прикроватной тумбочке.       Сегодня пятница, и Вергилий говорит себе: «Это важно, потому что в субботу должны привезти книги». Сегодня пятница, и это важно, на самом деле, потому что приедет Неро. Тёмный рыцарь ненавидит (его пугает) это ощущение какой-то уязвимости при мысли о сыне. Это слишком для него.

***

      Неро прибывает вечером. Вергилий в это время сидит на кожаном диване и смотрит на полупустую чашку кофе. Даже кружка с горьким напитком кажется ему странной и чуждой. Неро распахивает дверь с ноги: в руках он тащит охапку демонического хлама, который Данте обещал продать (брат имеет много сомнительных знакомств).        — Всем привет!       Его сын крайне шумный ребёнок.       Вергилий залпом допивает холодный кофе и отставляет пустую посуду, здороваясь. Тёмный рыцарь замечает перемену в глазах Неро, когда тот понимает, что с отцом наедине. Они всё ещё не привыкли друг к другу, а знание о родстве всё только усугубляет: в каком-то смысле обязывает их попытаться наладить контакт.       Молодой охотник неловко улыбается и скидывает свой груз прямо на пол. Вергилий морщится: очень шумный ребёнок.        — А... где Данте?        — Наверху. Любуется своим плащом.       На самом деле, брат его чистит; одна из немногих вещей, которая заботит Данте, — внешний вид. Судя по выражению лица, Неро придумывает свои альтернативы ответу.       Ленивый шаг близнеца отвлекает молодого охотника от фантазий, а Вергилия от разглядывания сына.        — Ну, показывай, что принёс, — тянет Данте, оказываясь рядом.       Неро разводит руками, указывая на богатство под ногами. Данте цыкает и выуживает огромный шипастый меч.        — Отличная штука, знаю одного человека, который такое любит.       Неро косится на старшего товарища и, кажется, готов передумать.        — Не переживай, пацан, всё будет в лучшем виде.       Данте смеется, хлопая племянника по плечу, и тот скалится ему:        — Как скажешь, старик, вся ответственность на тебе.       Вергилию совершенно претит понимание того, что он чуточку завидует — или даже ревнует — лёгкости их взаимоотношений.       Данте перебирает весь инвентарь, который принёс Неро, комментируя каждый предмет, а сам владелец безделушек лишь огрызается на некоторые едкие замечания.        — Хей, что думаешь?       Данте швыряет Вергилию вакидзаси: лёгкая и изящная вещь, хранящая в себе частицу демона.        — Знающий человек даст хорошую плату за него.        — Ты знающий.        — Я не человек.       Данте усмехается, приобнимая Неро за плечи.        — Да ладно, сделай подарок родственникам и доплати за эту штучку, в твоём вкусе, пару тысяч лишних.       Ах да, за помощь Данте выклянчил пятнадцать процентов.       Вергилий готов купить эту штуку только для того, чтобы потом воткнуть в дорогого брата.        — Данте, прекрати. Если кому-то из вас что-то из этого нужно, то он может просто взять.        — Пацан, это у тебя точно не от папаши.       Вергилий согласен с Данте: сердце у него от матери.        — Я ценю предложение, но Ямато — единственное оружие, в котором я нуждаюсь.        — Не сомневаюсь, — протягивает Неро, и уголки его губ подрагивают в неловкой улыбке.        — Ты даже спишь с ним, какие тут сомнения, — нагло скалится Данте, не убирая рук от сына Вергилия.        — Данте, тебе и меч в постели не поможет. Ты спишь так крепко, что тебя сожрут демоны, а ты и не заметишь.        — Но старший брат меня спасёт.        — Это признание моего превосходства.        — Эт...       Вергилий отвлекается на Неро, вывернувшегося из объятий и направившегося к «рабочему» месту Данте. Молодой охотник падает на стул, закидывая ноги на стол. Его сын определённо подражал младшему Спарде на каком-то этапе их знакомства: Вергилий давно замечает повадки брата в поведении отпрыска.       Тёмный Рыцарь прослушивает выпад близнеца. Признавать это он, определённо, не намерен.        — Лучше займись делом, Данте.       Легендарный охотник цыкает, понимая, что их обычное словесное препирательство окончено, не достигнув своего закономерного пика — драки. Данте молча сгребает парочку особо опасных вещей, которым у людей не место, и тащит в свою кладовую.        — Даже подремать не успел, — комментирует Неро быстрое завершение обычной перепалки.        — Думаю, я должен сказать.       Вергилий много размышлял о том, что скажет своему сыну. Он вспоминал обычных людей и то, что они говорят своим детям, о том, что говорил ему Спарда, даже наблюдал за демонами. Но всё это глупо и неважно. Имеет значение лишь то, что он хочет сказать своему дитя.       Неро убирает ноги со стола и заинтересованно подаётся вперёд. Его поистине детская взволнованность читается буквально во всем нем, но особенно ярко она светится во взгляде.        — Мне жаль за причиненную боль.        — Ты просишь прощения за руку?        — Нет. Иначе я поступить не мог. Но мне жаль за ту боль, что принёс тебе.        — Я... я понимаю. Нельзя было иначе.       Вергилий позволяет себе лёгкую улыбку: само сердце этого ребёнка заслуживает его уважения. Сам Тёмный Рыцарь так и не простил своего отца.