Царство тысячи мостов

      Зирадхала из рода Щикк сидела на троне, тяжело упираясь массивными руками в ажурные подлокотники. От роду ей было уже восемьдесят пять, однако ничто не выдавало старческую немощь в этой красиво сложенной, в меру упитанной фигуре, что гордо восседала на своем законном месте среди переливающегося золота и тяжелой платины.       Дама Виарра, преклонив колени, сидела в опасной близости от сиятельной Царицы и занимала себя тем, что разглядывала кованые ножки ее пюпитра. Тишина стояла звенящая и тяжелая. Сферы пульсировали в воздухе, пронизывая его едва уловимым гулом.       — Значит, отречение. Вот как, — сказала наконец Зирадхала низким скрипучим голосом и потерла подбородок обрубком большого пальца. — Кажется, меня впервые в жизни оставили в дураках.       — Не в моем праве спорить с тобой, Царица Вселенной, — спокойно проговорила Виарра, — но ты меня знаешь. Шестьдесят лет я жила, будучи далекой от твоих дел. Пока о тебе слагали легенды, пока шла та страшная война, а твой профиль чеканили на монетах... Я лишь выполняла приказы в тылу и томилась от собственной бесполезности. Космолет умчался. Поздно.       — Так значит, ты винишь меня в своей никчемности! — громогласно воскликнула Царица. Ее суровое обветренное лицо исказила гримаса злобы. — Кому еще повезло выйти из чрева живой легенды? Кому еще на руки упали все карты? Ты могла бы стать любимицей Совета за эти годы, но вместо этого предпочитала прятаться у меня за спиной!       — Вина лишь на мне, Царица. Ты можешь терзать меня плетью, можешь казнить. Но я повторяю и буду повторять: мне нет нужды садиться на этот трон. Я не та, кто тебе нужен.       — Не та?! Мать Вселенной, ебани мне в глаза истину! — завопила старуха, ударяя мощным кулаком о подлокотник. Виарра с насмешливой полуулыбкой подумала, что по нему, должно быть, прямо сейчас пошли трещины. — Кто, кроме тебя, еще остался в нашем роду?       Женщина опустила глаза долу. Теперь в них плескалась неприкрытая усталость.       — Я знаю, что дочери мои погибли, подавляя восстание на объекте Y-25. Однако есть еще и дочь брата моего, Сульфира... Она младше меня, окольцована с двумя. У нее юная и подающая надежды наследница, которая славится своими потрясающими балладами.       На несколько мгновений в воздухе снова повисла тишина, а затем Зирадхала захлопала в ладоши. Мрачное выражение не сходило с ее старого лица.       — Великолепно! Великолепно! Давайте поставим у власти пятую воду на киселе, которая бластер в руках не держала, зато отлично пишет блядские стишки! — старуха кашлянула. — Она ведь, формально, даже не принадлежит нашему роду. Гляди какая заслуга: в ней есть кровушка моего глуповатого сынка!       — У тебя есть единственный правнук. Формально, его будущая супруга станет носить родовую фамилию Щикк, а значит, будет считаться официальной представительницей династии.       — А, сынишка разгульной Ширы, которая хер знает где сейчас? Надеюсь, умерла где-нибудь в космической пустоте, эта твоя ненаглядная племянница. — Зирадхала помассировала переносицу. — Сбежала из дома вместе с мужиком, чтобы стать космической пираткой, подумать только! И оставила меня со своим никчемным плодом. Смешно! Она, видите ли, решила, что ему будет лучше тут, а мне с ним еще пестаться!       Виарра вздохнула.       — Если найти для него хорошую жену среди знати, в наш род придет достойная дама, и твои тревоги улягутся.        — Если бы современные женщины не были так мягкотелы, — вздохнула старуха, — то я сыграла бы его свадьбу уже завтра. Однако гребаный парнишка никому не дает прохода, всем отказывает и задирает нос. Слишком уж строптив. Видимо, осознает, что по праву крови всегда будет числиться любимым мужем в гареме, даже если жена ни разу не коснется его. Вот и позволяет себе вольности.       Виарра задумалась.       "Очень сложный он, должно быть, юноша, раз даже прямой путь к трону не убеждает женщин продолжать бороться за него. Весь в мать".       Старуха кивнула стражницам, и те схватили даму Виарру под руки, уводя прочь.       — Улепетывай в свою клоаку навечно, — миролюбиво проговорила она. — Живи, как и раньше, заправляя маленькой планеткой от моего имени. Наместница — вот максимум, на который ты способна. Видимо, не судьба мне была иметь хороших детей.

***

      Хартак скрестил руки и плавно задвигал кистями, словно те были парящими в небесах птицами. Шаг в сторону — затем наклон тела вбок — затем руки из птиц превращаются в водопады, что спускаются все ниже и ниже, к земле...       Танец был способом рассказать историю, которую из твоих уст никто и никогда не станет слушать. Кружась и покачиваясь, Хартак показывал, как птица падает в воду, как щупальца чудовища хватают ее и утаскивают вниз, навстречу верной смерти. Слезы стояли в его холодных, как горные вершины, глазах, жуткая страсть преобразила красивое лицо.       — Царевич! Царевич, прошу!       Хартак остановился, с недовольством глядя на Дираха, который выключил стереосистему и теперь направлялся по саду к нему, чтобы встать напротив. Искусственные растения, что делились селекционным воздухом, зашевелились: их розовые и синие ветви всколыхнул случайный ветерок, пуская по гладкой земле рябь теней.       — Царевич, — почтительно повторил Дирах, — в танцах не зря существуют символы. Не зря руки, сложенные одним образом, значат "птица", а другим — "щупальца морского чудища". Это сделано для того, чтобы с помощью танца можно было рассказать историю.       — Что же не так? — Хартак улыбнулся. Его улыбка была кривоватой, злобной, но прекрасной. — Я и рассказываю.       — Но позволь, Царевич, — Дирах потупил взор, — ведь твоя история забавна и лишена посыла! Вернее... гляди, мой господин.       Он задвигал плечами, прижав руки к груди и заставляя их то и дело вздрагивать, будто под ударами громадного сердца. Затем — знак птицы. Затем — коленопреклонная поза.       — "Моя любовь подобна птице, и я преклоняюсь перед ней"? — насмешливо спросил Царевич. — И это я должен танцевать?       — Танец наложника и супруга рассказывает о его любви, — кивнул Дирах.       — Но я никого не люблю. Я и не собираюсь окольцовываться с кем-либо. — он поправил черные волосы, тряхнул головой, и серьги замерцали в тенях раскидистых крон. — А если заставят, я... я сбегу, вот так-то!       — Твоя досточтимая прабабушка никому этого не позволит, Царевич, — мягко возразил Дирах.       — Однако мои родители сбежали. Великая полководица и вся ее колония ничего не сумели сделать.       — Прошу прощения. Я забыл свое место, Царевич. Не мне судить о твоей досточтимой матери и ее решениях. Однако я думаю, что, если вскоре ты не выберешь себе жену, Царица сделает это сама и мнения твоего не спросит.       — А меня никто и не возьмет. Откажутся. Разве что под угрозой смертной казни, да и то неточно. — Хартак снова улыбнулся одним уголком рта. — У меня есть парочка своих тайных приемов.