Царство тысячи мостов

      Эта в высшей степени странная женщина проживала на космическом объектке U-14, естественном спутнике Срединной Планеты, где, кроме нее и немногочисленных послушниц, не обитал больше никто.       Купол, защищавший объект, был непрозрачно алым, а потому, когда космический корабль с выведенным на боку профилем Зирадхалы Щикк опустился на пустынную местность прямо перед Храмом, молоденькая пилотесса некоторое время щурилась и моргала, привыкая к необычному красному освещению.       Грубым движением Царица заставила железную дверь корабля отъехать в сторону, деловито огляделась по сторонам и ступила на голую почву, бугристую от некогда поразивших ее астероидов.       — Мне сопроводить тебя, Царица? — коротко спросила пилотесса.       — Я никогда не нуждалась в эскорте, девочка, — сухо отрезала старуха. — Но если ты боишься сидеть одна, я не возражаю против общества.       Пилотесса умолкла и изобразила, что проверяет работу панели управления.       — Что ж, как знаешь. Я надеюсь управиться быстро. — старуха огляделась, нарисовала в воздухе благословляющий круг и неспеша направилась навстречу своей судьбе, не выдавая ни страха, ни сомнения. — Как сказала одна неизвестная умная женщина: где наша не пропадала.       Храм Преподобной рос, словно металлическое дерево, прямо из кратера давно погибшего вулкана. Серебристые облицовочные пластины налезали одна на другую, стайки камер ездили по бороздкам внутри стен, наблюдая за происходящим. Царица знала, что верховная священница недолюбливает незваных гостей: когда несколько камер зажгли красные огоньки и замерцали, словно гирлянда, ее черствое сердце забилось чуть быстрее.       "Вычислили инородное присутствие. Значит, пути назад уже нет. Впрочем, я бы и не простила себя, если бы отступила".       Со всех сторон вулкан был окружен искусственным рвом с бурлящей черной кислотой. Горячий пар валил из встроенных в вулкан желобков, спускался под давлением по прозрачным трубам и валил огромными клубами, делая Храм подобным сказочному замку, окруженному призрачным туманом.       Царица сделала осторожный шаг вперед и встала на черную асфальтированную площадку, обнесенную бордюром. Она уже представила, как рука Преподобной ложится на рычаг.       "Если эта сука опустит его, то я провалюсь прямо в кислоту. Если поднимет — выживу. Забавно! На каждую крупную рыбу в море всегда может найтись еще более крупная".       Однако в тот день, очевидно, Преподобная отличалась восхитительным настроением. Уже через несколько мгновений кислота забурлила, прячась в сливах, пар прекратил поступать, а из кратера мертвого вулкана, находя свой исток у самих храмовых ворот, начала опускаться длинная железная лестница с высокими перилами.       Царица поджала губы и уверенным шагом начала свой непростой подъем наверх. Преодолевая ступеньки одну за другой, она невольно вспоминала, как легко и взволнованно мчалась по ним многие и многие годы назад, чтобы спросить совета и вымолить у храмовницы надежное временное укрытие.       Прошли годы, и она снова оказалась здесь. Теперь это была уже не подающая идеи молодая повстанка, решившая перевернуть мир с ног на голову одной лишь силой разума и кулака; это была старая женщина восьмидесяти пяти лет от роду, которая прилетела сюда на собственном космическом корабле.       "Восемьдесят пять лет. Блять, какая же я все-таки старая".       Идти было тяжело, дыхание сбивалось, но Зирадхала из рода Щикк не привыкла показывать слабости. Пронзительно глядя на мигающие точки камер, она преодолевала ступеньку за ступенькой, не останавливаясь и не жалея себя. Ее могучие ноги ступали тяжело и уверенно.       "Когда-то под этими ногами содрогалась сама земля".       Шаг за шагом. Без устали, без жалости, без лишнего нытья. Так она захватывала планету за планетой. Теперь ей было проблематично захватить даже эту длинную лестницу.       На последней ступеньке она, не справившись с дыханием, все же остановилась, чтобы перевести дух. Она слышала, как отъезжает в сторону железная дверь Храма перед ней; слышала, как легкое эхо безликого шепота несется по гулкому коридору. Она проглотила свои страхи, гордо расправила плечи и ступила на голую землю с таким видом, словно ни капельки не устала. Ее глаза сурово выдержали испытующий взор послушницы, что стояла, заведя руки за спину, и недружелюбно ухмылялась.       — Мне нужно поговорить с Преподобной матерью, — коротко провозгласила старуха на ходу, приближаясь к черному квадрату уходящего вглубь центрального коридора. — Она может принять меня?       — Да. — Послушница кивнула. — Она сказала, что знает, зачем ты пришла.       "Еще бы ей не знать! Она же ебаная провидица".       — В таком случае, прошу проводить меня к ней.       — Разумеется.       Послушница развернулась на низких каблуках и быстрым шагом направилась в разверстую пасть сумрачных однообразных коридоров. Удаляясь все дальше и дальше от личного корабля и безопасности, Царица слышала, как за их спинами закрылась железная дверь, а где-то вдалеке зашумел пар и забурлила жгучая кислота.       — Сюда, пожалуйста. Десятый этаж. Ты окажешься прямо в башне, где тебя и ожидают.       — Да.       Послушница осталась стоять снаружи, наблюдая, как Зирадхала входит в стеклянный лифт и нажимает на подсвеченную синим кнопку. Вид у нее при этом был насмешливо-скучающим.       "Будь у меня возможность, выколола бы ей глаза за такое открытое пренебрежение! Жаль, над духовенством я не властна".       Она бросила короткий взгляд в одно из зеркал: кожаный брючный костюм, высокие сапоги с пряжками, короткая черная мантия. Она оделась скромно, как в военные времена: Преподобная мать не любила яркие краски.       Когда дверцы лифта открылись, Зирадхала встретилась глазами с кромешной темнотой. Островок, где она стояла, казался единственным источником света в этом жутком непроглядном мраке, и на мгновение ей подумалось, что, сделай она шаг, непременно упадет вниз, не найдя опоры.       Однако отступать было поздно. Царица стиснула зубы и сделала размашистый шаг вперед, с облегчением ощущая под ногами твердый пол. Лифт закрылся за ее спиною, и тьма вокруг превратилась в абсолют.       — Преподобная мать? — позвала старуха, озираясь и силясь увидеть хоть что-то. Мрак был глубоким, зернистым, и глаза словно не желали привыкать к нему. — Я пришла к тебе за советом.       — Все повторяется. Мы снова встретились, как в старые добрые времена. Я ждала тебя именно сегодня. — Голос, что говорил с Царицей, был ровным и безэмоциональным. В нем не угадывалось ни возраста, ни настроения, ни осознанности. — Садись напротив меня. Расскажи мне о своей проблеме.       В черноте глаза Зирадхалы действительно разглядели едва заметные контуры огромного кресла. Медленными, осторожными шагами она подошла к нему и села, с наслаждением потирая колени уставших ног. Стоило ей устроиться поудобнее, как напротив слабо зажегся ночник; подняв глаза, старуха увидела свою собеседницу в кресле напротив.       Как и все дирианки, она была краснокожей и лысой, с длинной шеей и впалыми скуластыми щеками. Ее черные глаза без зрачков медленно бродили по тьме и Зирадхале, ни на чем не останавливаясь. Преподобная мать была слепой от рождения — правда, иные чувства были развиты у нее настолько хорошо, что в зрячих глазах она нуждалась так же сильно, как во втором носе.       — Зирадхала из рода Щикк, почему ты решила встретиться со мной?       — Ты сказала, что знаешь мою проблему.       — Да, но ты еще не сформулировала ее в своей голове. Я хочу дать тебе шанс сделать это прямо сейчас.       Царица скрипнула зубами, сдерживая ярость. Ее массивные кулаки по привычке уперлись в подлокотники кресла.       — Мне ведома моя проблема, Преподобная. Мой род чахнет. То, чего я добилась кровью и потом, рушится прямо у меня на глазах! — старуха лязгнула зубами и ударила ногой об пол. Раздался громкий стук, а следом за ним — раскатистое эхо. — Я сделала все, чтобы моя фамилия стала легендарной. Мои руки построили новый финансовый институт, подводя все проблемы и нюансы торговли к общему знаменателю. Благодаря мне одни и те же монеты стали принимать в любом уголке Царства, благодаря мне был учрежден Всеобщий Язык, благодаря мне колонии перестали роптать, а мосты протянулись меж планетами прямо через Космос! — она ударила кулаком по подлокотнику, и эхо снова подхватило этот короткий неприятный звук. — Я готова отдать процветающую цивилизацию в твердые руки, что не выронят ее и укрепят, но вместо достойных претенденток вижу лишь молодых вертихвосток, что боятся даже мальчика, грозящего убить их ночью!       Преподобная мать слушала молча. Ее глаза продолжали рыскать по комнате, будто высматривая что-то, руки теребили черную рясу. Поразительно, каким монотонным и отрешенным оставался при этом ее голос — казалось, говорил робот, а не живая женщина. Наконец она замерла, словно выключенная машина; ее руки безвольно упали на колени, невидящие глаза уставились прямо в переносицу Зирадхале.       — Родители Хартака. Твоя внучка Шира и ее супруг, — сказала она вдруг. — Они стали космическими пиратами по твоему приказу. Большинство разбойников, с которыми борется Царство — люди, что работают на тебя.       Царица оторопела. На ее лбу выступили капельки пота.       — К чему это ты ведешь?!       — Выгодно вести иллюзорную борьбу с силой, которая полностью зависит от тебя. Выгодно пропускать мимо глаз рейды пиратов, которые, грабя, приносят добытое тебе же в руки. — Преподобная мать склонила набок лысую голову. — Это и есть причина, по которой ты на самом деле здесь.       — Пираты?!       — Нет. — Преподобная снова ожила, принимаясь мять тонкими красными пальцами свои одеяния. Ее глаза вновь бесцельно забегали по темноте за спиной Зирадхалы. — Шира и ее муж были сложными людьми. Они оба жили по своим правилам. Твои требования к разбоям были слишком жестокими, и они восстали против тебя. А всякий, кто восставал против Зирадхалы из рода Щикк, всегда плохо кончал. До сегодняшнего дня.       Царица поежилась в кресле. Все, что происходило здесь, казалось ей бессмысленным лихорадочным сновидением без начала и конца.       — Это и стало настоящей причиной твоего визита. Ты здесь, чтобы я указала тебе дорогу к безмерной власти. Дорогу, пройдя по которой, ты станешь родоначальницей великой династии, что сохранит твое имя в тысячелетиях. Твоя самовлюбленность... — храмовница странно искривила губы. —...выходит даже за пределы жизни и смерти.       — Я...       — Более того. Ты хочешь получить от Матери Вселенной то же проклятие, что получила я. Бессмертие, вечное восстанавливание и омоложение всех клеток своего организма. Ты знаешь, что, чтобы стать Избранной, необходимо быть великой во всех отношениях, и считаешь, что отсутствие полноценной наследницы является последней препоной на твоем пути к божественному одобрению. Но ты не понимаешь одного: для Избранной важны не только сфера ее влияния и следование женскому пути, но и то, что заложено внутри. Изначальная энергия.       Царица ухмыльнулась.       — Избранными не рождаются.       — Верно.       Преподобная вздохнула, и в этом вздохе внезапно проявилось весьма человеческое чувство: усталость. Ее руки снова замерли, голова опустилась.       — Я не дам тебе ключ к бессмертию, Зирадхала из рода Щикк. Но я дам тебе ту, что сможет править Царством после твоей смерти именно так, как оно того заслуживает. Без лжи. Без обмана. Без самозабвенной траты денег и жизней.       Царица бросила на нее тяжелый взгляд из-под кустистых бровей.       — Поклянись перед лицом Матери Вселенной, что прислушаешься к моему совету, и я покажу тебе угодную самой богине. Ту, что станет не только достойной заменой, но и во многом тебя превзойдет.       Старуха сдвинула брови и угрюмо уставилась на слепую.       — Эта угодная Матери женщина... она хотя бы аристократка?       — Нет.       — В таком случае, я отказываюсь даже слушать! — Царица вскочила. — Ты хочешь, чтобы я привела во дворец самозванку и просто так, ни за что, осыпала ее бриллиантами?       — Я впервые за две сотни лет лично выступлю на Багряном Совете, чтобы уладить все недопонимания. Моим словам о том, что эта дама — особенная, все поверят, как словам самой Матери. — Преподобная сделала глубокий вдох. — Потому что это и есть слова самой Матери.       — Хорошо, хорошо, — пробубнила Зирадхала. — Покажи мне ее лицо. Скажи, кто она. Я велю разыскать ее, и уже через неделю самозванку представят как официальную наследницу Багряному Совету. Только скажи... — она заерзала в кресле. — ...девчонка обладает некой могущественной силой? Она особенно умна? Умеет делать то, что не под силу смертной? Чем она примечательна, раз сама Мать Вселенной желает видеть ее на престоле?       Впервые за весь разговор безэмоциональная храмовница действительно задумалась.       — Я... я не знаю, — сказала она наконец. — Она не из числа бессмертных Избранных и не стремится к этому. Она не гениальна, не честолюбива, не обладает особыми талантами. Она... — Преподобная задергалась, ее глаза с новой силой забегали по комнате. — ...она очень религиозна. Однако, в отличие от большинства, в своих молитвах она ничего и никогда не просит. Она лишь благодарит.       Зирадхала из рода Щикк, не выдержав, скрипнула зубами. Ее терпение было на исходе.       — Благодарит в молитвах? Очень религиозна? И это все, что отличает эту ебаную девку от всех остальных? Чушь! — она ударила кулаком по подлокотнику кресла и здобно сверкнула глазами. — Да ты просто насмехаешься надо мной, проклятая колдунья! Издеваешься, заставляя танцевать, как куклу!       К ее удивлению, Преподобная продолжала молча сидеть на своем месте, ничего не предпринимая.       "Хотя..."       Царица коротко усмехнулась.       "Девушка из ниоткуда, без родословной и поддержки со стороны знатных домов Царства. Глупая, неосведомленная, зато официально признанная верховной церковницей как посланная свыше".       Глаза зажглись азартным огнем.       "В отличие от сопливых молодых богачек, она неиспорчена и приучена к дисциплине. Как сложно управлять севшей на трон льстивой наместницей, так же просто манипулировать пустоголовой деревенщиной. А потом... что же, если я не стану Избранной и не пребуду вечно, утвердив за собою вечное право на трон, Хартак точно подарит ей каких-нибудь дочерей, коих взрастят и воспитают при дворе".       Царица изобразила в воздухе треугольник.       — Прости мне мое замешательство, Преподобная, — сказала она изменившимся тоном. — Я готова взять девчонку. Покажи ее мне.