Царство тысячи мостов

      Эта новость облетела Царство со скоростью света, коснувшись ушей всех наместниц, аристократок и значимых деятельниц науки и искусства. Ее передавали друг другу почтительным шепотом, оберегая, словно драгоценность; ее обсуждали за завтраком и ужином, раз за разом повторяли подругам и дочерям. Прошло уже несколько дней ожидания, однако никто так и не смог до конца в это поверить.       Легендарная Зирадхала Щикк нашла невесту своему правнуку и теперь была готова отречься в ее пользу. Это могло значить только одно: когда Багряный совет официально увидит счастливицу и присягнет ей на верность полным составом, в новом доме молодого матриарха уже должен ожидать полноценный гарем из лучших наложников Царства.       И они стекались во дворец без конца: приглашенные ко двору самой Зирадхалой, юноши и молодые мужчины в сопровождении своих именитых семей толпились тут и там, ожидая своей очереди, поправляя волосы, глядясь в зеркальца и вертясь по сторонам. Внизу, в парадном фойе, уже вовсю звенел радостный юношеский смех; стоя на балконе второго этажа и глядя сверху вниз на восторженную толпу, Царица устало терла подбородок обрубком большого пальца и покусывала нижнюю губу.       — Да уж... давненько здесь не было столько шума. Всегда говорила: от этих блядских мальчишек один визг да писк, никакой пользы.       — Именно поэтому ты некогда распустила свой собственный гарем, — ровным голосом сказала Преподобная мать, сидя в углу и привычно метаясь по царскому кабинету своими незрячими глазами. — Ты спустишься на грядущий отбор?       Зирадхала из рода Щикк коротко усмехнулась.       — Боюсь, я слишком стара для такого бешеного визга. Там, внизу, сейчас толпится около тысячи претендентов, из которых лишь сотня останется к грядущему вечеру. — Старуха тяжело вздохнула и вернулась в кабинет. — Я доверила свои проблемы главной хазнедар. Она и ее помощницы быстро отберут лучших по красоте, а затем — и по умению вести себя. К моменту, когда девчонка прибудет во Дворец, избранную сотню уже поселят в Золотом Крыле и обучат многим премудростям.       — Отлично, — ровным голосом ответила Преподобная. — В таком случае, я совершенно спокойна.       — Не могу сказать то же самое и о себе. — Зирадхала вытерла пот со лба тыльной стороной руки и устало рухнула на софу, вгрызаясь крепкими зубами в лежащий на блюде виноград. — Сюда, чтобы взойти на трон, летит хер пойми кто — девчонка без образования, политических знаний, связей... Молюсь, чтобы она проявила к учению хоть малейший интерес; в противном случае, я умываю руки. — Виноградный сок потек по волевому квадратному подбородку, и старуха грубо утерла его рукавом своего кафтана. — К тому же, я все не могу понять, зачем ты изъявила желание прибыть сюда, Преподобная. Ты не вылетала за пределы своей вотчины сколько я себя помню. С чего это вдруг ты решила взять и на время переместиться во дворец?       — Я не ем, не пью и не доставляю неудобств. Разве я кому-то мешаю?       — Дело не в том...       — Я хочу встретиться с этой девушкой вживую. Хочу понять, почему Мать Вселенной, направив ее душу в такую клоаку при рождении, теперь жаждет ее возвышения любой ценой. Мне интересно... — слепые глаза остановились на лице Зирадхалы, и Преподобная не то оскалилась, не то улыбнулась. — ...интересно разглядеть вблизи, что же такого особенного богиня в ней отыскала.       Старуха угрюмо подняла глаза и усмехнулась.       — Надеюсь, у Матери Вселенной не может быть никакого чувства юмора. Потому что, если все это — шутка небес, то уж точно одна из самых дерьмовых в моей жизни.

***

      Это была монотонная, скучная, крайне неприятная работа. Будь хазнедар Царицы моложе и наивнее, ее восторг, должно быть, не измерило бы ничто во Вселенной, однако годы ее юности уже давно прошли, страсть притупилась, и все, что она чувствовала, глядя на очередное обнаженное тело — усталость. Неописуемую усталость без начала и конца.       Юноши поступали в залу один за другим, и от них уже рябило в глазах. Хазнедар и ее помощницы стояли напротив тянущихся вдоль стен конвейерных дорожек и монотонно, быстро работали руками.       "Когда же они закончатся... О Мать Вселенной, когда же они закончатся!"       Автоматические двери из матового стекла разъехались в стороны, открывая взору нагого юношу с кудрявыми рыжими волосами, и беззвучно закрылись за его спиной. Конвейерная дорожка подвезла его вплотную к хазнедар и автоматически остановилась.       Парнишка стоял, закрывая руками пах и опустив долу большие желтые глаза с кошачьими зрачками. Хазнедар равнодушно дернула его за локти, и тот беззвучно всхлипнул.       — Тише-тише, юноша, — гаркнула женщина, ощупывая его белоснежное тело с россыпями веснушек на плечах. — Ты еще не на первой брачной ночи, чтобы так ломаться.       — Прошу проще...       — Открой рот! — ей хватило одного мгновения, чтобы оценить превосходное состояние острых белоснежных зубов. — Раздвоенный язык... хм, отлично. Гуманоидные диковинки явно понадобятся в гареме.       Юноша зарделся и кивнул. Она осмотрела его ягодицы и фаллос, ощупала ляжки и бока. Кожа была мягкая и гладкая, без шрамов и болячек.       — Надень. — Хазнедар быстро сунула ему в руки зеленый бейдж на длинной ленте и кивком указала на стайку юношей, что стояли у дальней стены и радостно шептались. — Когда во втором зале окончится проверка предыдущей порции, зайдут за вами. Этот этап ты прошел.       Рыжий растерянно кивнул и соскочил с дорожки, удаляясь к стене под бдительным взором суровых охранниц с бластерами и парочки элитных журналисток, одна из которых, сжимая в руке микрофон, уже вела свой репортаж на фоне происходящего.       Двери открылись, впуская следующего юношу: невысокого, стройного, с длинными черными волосами. Глаза у него были тусклые, линия рта — узкой и неопрятной. Хазнедар махнула рукой, даже не приступив к осмотру:       — Возьми красный бейдж.       Юноша растерянно уставился на нее; в глазах его блеснули слезы.       — Но ведь ты даже не...       — Никакой фактуры. Извини, парень. — Хазнедар кивнула в сторону поджидающих охранниц. — Иди к тем женщинам. Тебя спустят и передадут в руки семье. Не тормози процесс! — вздрогнув от неожиданно громкого возгласа, замешкавшийся юноша поспешно надел постыдный красный бейдж и поспешил на выход.       Хазнедар почти что с завистью поглядела ему вслед и вернулась к своей работе.       "Скорее бы конец смены, — думала она, монотонно и резво ощупывая очередного претендента. — Я бы все отдала за возможность выпить и сожрать что-нибудь".       Она знала, что в соседних залах также кипит тяжелая и нудная работа. Во втором зале женщины проверяли способности отобранных юношей к пластике и танцу, в третьем — к светской беседе и умению флиртовать, а в четвертом — там смены были короче, но тяжелее всего — оценивалось их базовое умение ублажать в постели.       Женщины, работавшие там, все поголовно были стары и некрасивы — классический прием, с помощью которого можно выявить способность будущих наложников возбуждаться по приказу. В конце концов, грядущий приезд избранной наследницы был все еще покрыт загадками и недомолвками, а ее возраст и внешность были никому не известны.       Хазнедар пощупала ягодицы чернокожего сартанианца с длинными темно-бурыми дредами и протянула ему зеленый бейдж.       — Свободен, парень. Следующий!

***

      Экзаменатор Шайрит полулежала среди подушек, окруженная тяжелыми эолами благовоний и непривычной для глаза роскошью. На ее лысом красном черепе красовалась огромная бутафорская корона с россыпью дешевых камешков.       Все в огромной зале дышало сумраком, романтикой и страхом: атмосфера должна была походить на ту, что воцарится по прибытии новой Царицы для встречи со своим гаремом, и быть как можно более неловкой и пугающей. На устланом коврами полу тут и там лежали подушки, сферы пульсировали в воздухе, издавая слабое красноватое свечение; другие Экзаменаторы четвертой залы — такие же повидавшие жизнь, суровые и устрашающие, как она — вальяжно расположились тут и там, щеголяя сединой и боевыми шрамами.       Черные глаза Экзаменатора Шайрит следили за лицами последней порции избранных юношей: кто из них стушевался? Кто выглядит кокетливо и уверенно? Кто не может определиться, куда встать и что сделать? Она знала, что с такой же беспристрастной строгостью на них глядят и остальные судьи: военные ветеранки в отставке, изобретательницы, художницы, инженерные гении — Мать знает кто еще.       "Забавно, как играет нами жизнь: еще вчера я тренировала здесь свой крошечный отряд перед отправлением на объект "Сестринство 1.0", не зная, доживу ли до утра, но уже сегодня мой лазерный пистолет стоит в музее как образец устаревшей военной техники, а я — трахаюсь с одним из будущих зазноб Царицы среди богатств и лоска. Здесь же. В этой же гребаной зале".       Она задумчиво наблюдала за тем, как юноши, получив кивок от стражницы, разом переворачивают выданные им карточки с номерами и начинают рыскать глазами по залу.       "Сто двадцать юношей. Сто двадцать женщин в смене. И одна Надзирательница, что сделает свой финальный выбор, наблюдая за происходящим со стороны".       Шайрит подняла глаза на камеру, что глядела на нее с потолка своим бездонным угрюмым глазом.       "Весело, наверное, быть Избирательницей. Можно даже самой богиней себя почувствовать".       Юноши разбрелись по огромной сумрачной зале, которой, казалось, не было начала и конца. Шайрит проверила номер у себя на груди: сорок четыре.       "Какая ирония. Мой отряд был сорок четвертым. Подруги посмеялись бы, останься в живых хоть одна".       — Экзаменатор?       "Ну наконец-то".       Она подняла расфокусированный взгляд — ее черные глаза встретились с медовыми, тени заплясали в воздухе, странное вытянутое лицо заслонило комнату, в воздухе запахло специями и мужчиной.       "Знакомый запах. — Шайрит улыбнулась. — Запах победы".       — Твой номер — сорок четыре, правильно? — спросил юноша, не сводя с Экзаменатора своих умопомрачительных глаз, и ее дыхание неожиданно сбилось, заставляя удивленно сглотнуть. — Кажется, тебе выпал шанс попробовать меня.       Он снял с белоснежной шеи треклятый бейдж, теперь казавшийся совершенно ненужным, и легко юркнул в ее объятия, прижавшись до дрожи мягкими губами к шраму на ее шее. Шайрит схватила его за кудрявые рыжие волосы и сильнее прижала голову незнакомца к своей жаждущей прикосновения коже; не пытаясь сопротивляться, тот нежно поцеловал ее и осторожно лизнул двумя кончиками раздвоенного языка.       Шайрит ослабила хватку.       "Хорош. Как же он блядски хорош".       Юноша метнулся в сторону, игриво улыбнувшись — его острые зубы сверкнули в теплом полумраке — и пылко коснулся своими губами сухих и сжатых губ Шайрит. Его руки уже оглаживали ее обнаженные плечи, касались шрамов на груди, нежными прикосновениями длинных пальцев ласкали бока и живот.       Удивительно, как хорошо он управлялся со своими острыми, будто ножи, зубами: он целовался нежно и беспомощно, словно маленький мальчик, не знающий ничего о пороке.       "Когда ты догадаешься, что за этими мягкими губками скрываются острые клыки, будет уже поздно".       Шайрит ухмыльнулась одним уголком рта и, схватив теплое тело юноши за изящную талию, прижала его к себе. Тот, издав протяжное стенание, с послушной робостью устроился у нее на груди; теперь его вздернутый носик утыкался ей в шею, теплое дыхание грело покрывшуюся мурашками кожу. Слегка изогнувшись, Шайрит левой рукою шлепнула юношу по ягодицам; тот всхлипнул и застонал так, что низ ее живота вмиг исполнился томительного жара.       Тонкие губы женщины дрогнули.       "Похож на того местного парнишку, что пытался вымолить у меня пощаду после осады. Такой же испуганный, красивый, исполненный надежды".       — Х-хозяйка... — юноша перекатился набок, прижавшись своей мягкой щекой к ее груди. Его золотистые глаза смотрели на нее снизу вверх, завораживая и обволакивая. Щеки нежно зарделись, делая россыпи золотистых веснушек еще более заметными. — Там, откуда я родом, принято учить своих сыновей удивительным вещам. Хочешь, я покажу тебе, чему научился?       Шайрит кивнула и коснулась ладонью его бархатной щеки; юноша осторожно погладил длинными пальцами ее большое жилистое запястье, после чего легко соскользнул вниз, в алые подушки, словно желая спрятаться. На мгновение Экзаменатор увидела его хищную улыбку — мимолетную, угрожающую и страшную, совсем непохожую на ту, которой может улыбаться смущенный юноша — и дрожь прошлась по ее телу.       "Опасность и невинность... что ж, это по мне".       А затем он оказался между ее ног, румяный от смущения, с горящим дерзким взглядом кошачьих глаз. Его язык, извивающийся и длинный, будто змеиный, жутко вывалился изо рта и коснулся промежности, двигаясь в правильном направлении и с правильным нажимом, покоряя ее тыл, проникая в самую душу.       Ее рука схватила его за мягкие рыжие волосы и сильнее вжала раскрасневшееся лицо в жаждущую плоть; вне всяких сомнений, ей редко приходилось встречать кого-то столь умелого в этом деле.       "Готова поклясться, что даже ебаный Царевич так не сумеет".       Ни Отбора, ни Надзирательницы, ни остальных Экзаменаторов не существовало в эти минуты. Не существовало их и тогда, когда юноша, довольный своей работой, с мокрым языком и влажными губами упал на подушки рядом, позволяя Шайрит нависнуть над ним, вжав в мягкую ткань.       Его тонкая шея в ее руках. Его медовые глаза с узкими зрачками, его открытый рот, его глубокое дыхание...       "Да кто он такой? Что же он делает со мною?"       Они слились в коротком пылком поцелуе; он — возбужденный и стенающий, она — обезумевшая от страсти.       Когда она, навалившись на хрупкое юношеское тело, вобрала в себя его влажное естество, он лежал на спине, с наслаждением наблюдая за происходящим. Его раздвинутые и задранные ноги безвольно болтались в сильных руках Шайрит, волосы спутались, несколько прядей прилипло к разгоряченному лбу.       — Кто... ты... — возбужденно прорычала женщина, насаживаясь на его теплую плоть. — Как Мать Вселенной могла породить нечто... настолько совершенное...       Юноша улыбнулся уголком хищного рта.       — Я с колониальной планеты Смелл, — ответил он дрожащим голосом. — Сын наместницы Тирил из рода Карх. Шанмаль.

***

день спустя       Прежде пустовавшее Золотое Крыло теперь наполнилось шумом и голосами. Дневные уроки дворцового этикета уже обещали смениться закатными танцами, когда Дирах, учитель пластики, заметил, что одного из юношей в его группе недостает.       — Шанмаль? — позвал он. Юноши, стоявшие перед ним, принялись озираться и встревоженно перешептываться. — Куда, ради Матери Вселенной, задевался этот гаденыш?!       — Какие-то проблемы? — в дверном проеме появилось заспанное лицо стражницы. — Кому тут надо сделать пиф-паф?       — Наложник будущей Царицы ускользнул. — Дирах всплеснул руками. — Прямо у нас из-под носа! И в каком из филиалов его искать? Дворец — это как город в городе, треклятый малец заблудится там! Вай-вай-вай, Мать Вселенной, помоги! Мы только начали работу, а они уже удирают!       — Найдут его, не пропадет, — улыбнулась стражница. — Пока ты тут болтал, я уже нажала на кнопку тревоги. Сейчас в Золотое Крыло сбегутся все девчонки, которые сегодня дежурят в запасных. Дашь им показания, внешность опишешь. Будет тут уже через пару минут.       — Спасибо! — сердечно воскликнул Дирах. — Как же надеюсь, что до ушей Царицы этот маленький инцидент и не дойдет!..

***

      Шанмаль шел по коридору, выпрямив спину и оглядываясь по сторонам. Теперь на нем было восхитительной красоты сари с золотистыми кисточками, которые очень шли к его волосам и веснушкам, волосы были убраны назад и тщательно завиты.       Едва завидев его, стражницы у дверей удивленно оборачивались, а служанки бросали полные вожделения взгляды.       — ...прошу прощения, Царевич Хартак. Согласно приказу Царицы, ты не можешь ступать за порог библиотеки. Тебе запрещено заниматься наукой.       — Пропусти меня живо! Не то я...       — Прошу прощения. При всем уважении, но мы не в силах нарушать личные приказы досточтимой Царицы.       — Агрх!       Юноша топнул каблуком, развернулся и быстро направился прочь по коридору. Его черные волосы обрамляли вытянутое зловещее лицо, светло-голубые одеяния и длинный плащ с золотым подбоем выглядели восхитительно дорогими. Серебряные браслеты бряцали на запястьях, длинные серьги спускались до плеч. Едва завидев его, стражницы почтительно склонялись, словно тот мог отдавать им приказы.       Поравнявшись с Шанмалем, Царевич бросил на него укоризненный взгляд, и тот запоздало поклонился, коснувшись ладонью груди.       — Мой Царевич! Приятно вживую увидеть прославленного красавца Эдарайна; право, я потерял дар речи.       Хартак смерил его презрительным взглядом.       — Но особенно приятно для меня то, что совсем скоро оба мы станем друг другу родными. — Юноша хищно улыбнулся. — По воле Матери Вселенной, нашим дочерям будет суждено родиться сестрами.       Царевич угрюмо сверкнул глазами и, не удостоив наложника ни единым словом, быстро скрылся из виду. Шанмаль деланно вздохнул.       "Он, может, и будет одарен званием любимого мужа при вступлении новой Царицы на престол, — подумал он, продолжая беззаботно шагать по коридору, — вот только все в этой Вселенной изменчиво".