Царство тысячи мостов

《Современницы Сиары, коим повезло увидеться с Царицею вживую, называют ее "блаженной в наивысшей степени", ибо счастлива она лишь долею своею да не желает ничего свыше》. Аркания Справедливая, "Избранная Матерью: дорога Царицы" (биография, LXVII год после рождения Сиары)       Самое главное правило, которое нужно безукоризненно соблюдать, если живешь на улице, звучит так: "Вселенная никогда не засыпает, если засыпаешь ты".       Когда ты, усталая от погони или пристальных взглядов, устраиваешься на крыше, чтобы съесть парочку синтетических фруктов и выпить дешевое вино из соседней лавочки, кажется, словно мир замолкает. Все будто замирает, теряет свои привычные яркие краски, становится тихим и безопасным. Внизу, играя с тенями и раскрывая прохожим свои развратные объятия, живет своей жизнью город, канализационные жабы и жирные голуби бесцельно бродят по холодным плитам подоконников...       Тебе кажется, что мир забыл о тебе. Тебе кажется, что ты можешь провалиться в сон прямо на этой крыше, сытая и довольная, чтобы проснуться наутро с улыбкой на устах и радостной молитвой.       Однако все это — иллюзия. Правда в том, что мир никогда не закрывает своих глаз. Спать нужно чутко, видеть — зорко, а есть и пить — скромно, без излишков, чтобы не разбаловать себя. В противном случае, ты будешь наказана за ошибку, а твое тело найдут где-нибудь в темной подворотне, разорванное на кусочки во имя нескольких медяков или треклятого жилета.       "А это значит, что ты не можешь уснуть здесь, слабачка! В противном случае, кто знает, что сделают эти женщины, воспользовавшись твоей беспомощностью".       Сиридиат тяжело опустилась на пол и прикончила вчерашний бутерброд с невероятным аппетитом. Комната, что была отведена ей на космическом корабле, внешне выглядела тихой и безопасной: гладкий потолок с прямоугольными плоскими лампами, что включались и выключались по одному лишь хлопку в ладоши, серебристые стены, иллюминатор с железной ставней, которая страдала гиперчувствительностью и вечно ползала вверх-вниз, принимая почти каждый шум за щелчок пальцев — все это, на первый взгляд, было очаровательно и надежно, однако Сиридиат было не провести.       "Они не могут быть добры ко мне просто так. Я — всего лишь уличная побирушка и воровка, а они — личные дамы Царицы".       Сиридиат фыркнула, бросив косой взгляд на расстеленную кровать с несколькими подушками и огромным стеганым одеялом.       "Своей добротой вы все пытаетесь одурачить меня. Хотите подловить меня в момент полнейшей беспомощности, и тогда..."       По правде говоря, Сиридиат не знала, что будет тогда. Да и вообще, в ее идее, реалистичной и правдивой во всей своей натуралистичной жестокости, был всего один, зато весьма значительный логический изъян: захватчицам не было никакой нужды стараться и угождать ей, чтобы ослабить ее внимательность и сотворить ужасное. Она и без того была у них в руках, ей было некуда бежать и почти нечем защищаться.       "Возможно, там, куда они доставят меня, и случится... что-нибудь".       Сиридиат облизала испачканные в крошках пальцы и воровато огляделась по сторонам, проверяя, нет ли камер на стенах и потолке. После первого осмотра их не обнаружилось.       Девушка устало вздохнула и пальцем начертила в воздухе священный треугольник — символ Матери Вселенной.       "Спасибо, что подарила мне еду, о Всепрощающая. Даже если доживаю я свои последние дни, мое счастье от твоей помощи и любви безгранично, словно Космос. Вне всякого сомнения, я буду благодарить и воспевать тебя до самой последней минуты".       Она скрестила ноги и принялась покачиваться взад-вперед, оставаясь в сознании, однако усталость медленно, но верно брала свое. Комната размывалась перед глазами, превращаясь в плывущую серую панораму, в ушах звенело, голова болела от усталости.       Сиридиат ненавидела себя в моменты слабости, однако не могла отрицать, что всякая живая сущность несовершенна и порою нуждается в отдыхе. Она устало вздохнула, бросила последний презрительный взгляд на постель и осторожно растянулась на полу, привычно подложив под голову собственный засаленный жилет.       Ее глаза сомкнулись мгновенно.

***

      Цветы. Вокруг были одни цветы. Благоухающие и нежные, они тянули свои прелестные бутоны и раскрывшиеся головки навстречу Сиридиат, будто бы радуясь ее недавнему прибытию; небеса над ее головой были чистыми и светлыми, лишенными искусственного купола или нагромождения труб. На долгие и долгие мили вокруг было лишь чудесное цветочное поле, радостное и благоухающее, исполненное трепетного совершенства.       — Спасибо тебе, Мать Вселенной! — воскликнула Сиридиат, опускаясь на колени и ласково касаясь пальцами цветочных лепестков. Те нежно ласкались к ней, терлись бутонами о запястья и танцевали хрупкими стебельками. — Воистину великолепно каждое твое творение!       — О, ты еще не видела самого лучшего, — прошептал ей на ухо игривый ветерок. — Следуй за мною, и я покажу тебе создание такой красоты, что ты, едва увидев эту поляну в следующий раз, искривишь свои уста от отвращения.       Ветерок зашелестел в траве и протяжно завыл, отпугивая цветы; те сторонились его, будто боясь, и тихое очарование их вдруг сменилось на флюиды тревоги. Небо над головою потемнело, воздух стал сырым и холодным. Словно завороженная, Сиридиат молча следовала за безымянным ветерком, что мчался по траве, обезумев от радости. Земля чернела от его прикосновений, а воздух наполнялся диким воем.       Внезапно поле кончилось, исчезло, будто бы мираж — и Сиридиат, оглядевшись, увидела себя стоящей прямо в глуши непроходимого леса, заросшего жуткими терниями; деревья, что росли здесь почти вплотную друг к другу, уныло перешептывались, шевеля живыми кронами. Ручейки, то и дело меняя свое направление, текли то вперед, а то вспять. Лианы свистели в воздухе, раскачиваясь, будто плети.       Прыгая по кочкам и минуя ухабы, Сиридиат последовала за неизменным ветерком, что теперь трепал листву на юных деревцах и срывал ягоды с темных кустов.       — Скоро ты увидишь, — шептал он очарованно. — Скоро твоим глазам предстанет сокровище из сокровищ...       Сиридиат знала, что лжет ей призрачный голос, однако, сама не ведая отчего, все продолжала идти. Деревьев вокруг становилось все больше, тени сгущались над высокой и темной травою, откуда-то издалека до ушей долетела протяжная в своей горечи песня... — Смотри внимательно, — раздался над ухом голос, окутанный призрачным эхом. — Смотри, пока не заболят глаза!       Сиридиат опустила глаза долу — и увидела его: о, то был одинокий и восхитительный цветок, что рос среди темного леса. В отличие от своих однообразных собратьев с их нежным благоуханием и нежными лепестками, он источал ароматы перца и соли; его алые лепестки походили на сладострастные губы, а из стебля росли острые, как лезвия, шипы.       — Ну же, коснись меня! — сказал ей цветок человеческим голосом. — Сорви меня, и ты не будешь знать горечей и забот.       Ее рука потянулась к нему. Нежно коснулась стебля. Едва дотронулась до кончика одного из шипов — и осторожно двинулась наверх, к нежному бутону.       — Ай!       Едва Сиридиат коснулась одного из лепестков, как те с громким визгом распахнулись, обнажая жуткую зубастую пасть с острыми клыками. Цветок дернулся вперед и ухватил ее за запястье. На траву брызнула кровь.       — Отпусти меня, живо! Я кому говорю! Отпусти!       Сиридиат взвизгнула, попыталась сделать последний рывок — и проснулась, чувствуя, как сжимает свою собственную руку.       "О, Мать Вселенной, какой престранный сон!"       Она задумчиво поморщилась, потерла виски и с удовлетворением отметила, что головная боль ослабла, а в руки и ноги вернулась привычная сила. Перед глазами больше не плыло, сердце не стучало как бешеное...       "Погодите-ка. Что вообще происходит?"       Сиридиат вскочила на ноги и принялась оглядываться по сторонам, судорожно хватая ртом воздух. Она определенно находилась в незнакомом месте, причем совершенно одна — не самый благоприятный расклад дел.       "Так и знала, что ничем хорошим это не закончится".       Девушка дернулась к внутреннему карману своего жилета, чтобы проверить заветные медяки, украденные у безымянной прохожей еще в Черном Пристанище, однако — о горе! — ничего, кроме рубахи и штанов, на ней не оказалось.       "Ну конечно. Я же умудрилась подстелить свой жилет под голову в качестве подушки. Идиотка, идиотка, идиотка! Теперь я не только не пойми где, но еще и решительно без ничего".       Вокруг было пусто и тихо. Высокие стены из находящих друг на друга пластин медного цвета восходили к потолку, с которого на нее молчаливо глядела изогнутая, словно змея, труба. Тут и там вились странные провода, тонкие и незаметные, будто ужи, а встроенные в пол круглые островки ламп отбрасывали тут и там странные и причудливые тени.       Сиридиат сделала глубокий вдох. Нарисовала треугольник в воздухе. Улыбнулась сама себе. И тихо направилась вперед, прячась в привычном для нее полумраке.       "Спасибо за шанс сбежать, Мать Вселенной. Моя жизнь — твоя кровь, моя кровь — твое желание".       — Эй, девушка?       "О нет".       Голос раздался совсем рядом, возможно — прямо на том месте, где она открыла глаза. Сиридиат стала дышать тише. Ее страх был, как обычно, силен, но она — гораздо, гораздо сильнее. Использовав последний шанс укрыться, она стремительно юркнула в узенький сумрачный коридор, уходивший в безызвестную тьму, и замерла там, вслушиваясь в надвигающиеся шаги.       — Эй, Риата! Девушка сбежала!       Шаги остановились совсем рядом, и Сиридиат увидела в освещенном проеме краешек острого профиля: она узнала одну из тех двух молодых женщин, что рассказали ей, где найти вкусный бутерброд.       — Серьезно? — раздался голос из ее рации. — Блять, ты что, серьезно оставила ее одну?!       — А я что, уже и поссать сходить не могу?       — А позвать меня, значит, не вариант?! Я же неподалеку вожусь с текстами приказов!       — Что там нам велено, кстати?       — А велено нам привести девчонку прямиком в сектор S-14 для "привнесения приличествующих случаю изменений".       — Чего-чего?       — Да какая, блять, разница?! Она должна быть там уже через четыре минуты! "Ой, бедняжка, давай не будем ее будить, она же так устала! Давай лучше дадим ей выспаться, а сами сходим поссать, чтобы дать девчонке убежать!"       — Но я просто хотела дать ей еще хотя бы минуточку! Она же такая запуганная, такая усталая! Кто знает, что за судьба ожидает ее там — быть может, это был ее последний в жизни сон!       — Скорее, наш последний в жизни день при исполнении!       Они все продолжали сварливо препираться друг с другом, однако Сиридиат уже не слушала. Быстрыми и тихими шагами она уверенно направилась вглубь коридора, чувствуя, как отчаянно стучит о грудную клетку перепуганное сердце.       "Спокойно. Держи себя в руках. Где бы ты ни была, их замешательство сыграет тебе на руку".       Темный коридор сменился светлым, а тот — еще одним, точно таким же, как и тот, в котором она проснулась. Вокруг не было ни окон, ни дверей; лишь тянулись бесконечными анфиладами странные коридоры-близнецы, бессмысленные и уродливые, как сон больного.       — Сиридиат! Сиридиат, постой!       Она резко обернулась и увидела мчащиеся за нею женские фигуры. Их было больше, чем две. Гораздо больше.       "И ни на одной из них нет костюма телепортатора. Что ж, это сыграет мне на руку".       Сиридиат ухмыльнулась и резко свернула в черный узкий коридор, затем — в еще один, решительно набирая скорость; когда погоня чуть оторвалась, и стук массивных сапог по полу стал заметно тише, девушка позволила себе остановиться, поспешно сняла свои потертые ботинки и бросила их в соседний проход, сама помчавшись в противоположную сторону.       Это было своевременным и умным решением. Никто не умел бегать босиком так же быстро, как Сиридиат.       "Я справлюсь. Я избавлюсь от погони и найду способ сбежать во что бы то ни стало".       Однако, стоило ей оказаться в очередном коридоре, как с обеих сторон на несчастную кинулись невесть откуда взявшиеся стражницы; все это время они словно поджидали ее на своих позициях, пока погоня гнала свою жертву в правильном направлении.       Они бросились на Сиридиат справа и слева, но в последний момент она успела юркнуть назад, в сумрак, и прижаться спиною к стене.       "Что... что такое? Там, в стенах, все это время были двери?"       Кто-то повернул дверную ручку, и Сиридиат неловко упала назад с тихим возгласом. Стражницы уже ринулись в крошечный коридорчик, и девушка поспешила закрыть за собою дверь.       — Если не хочешь, чтобы тебя потревожили, всегда запирайся.       Сиридиат звякнула щеколдой — и обернулась. В воздухе повисла гробовая тишина. Снаружи не слышалось ни звука.       Перед нею, теребя ткань черного одеяния, в огромном кресле на деревянных колесах сидела лысая краснокожая дирианка. Ее черные глаза без белков быстро скользили по абсолютно пустой комнате, не задерживаясь ни на чем; на лице замерло странное довольное выражение.       — Сиридиат... — прошептала она, глядя за ее спину своими невидящими выпученными очами. — Так вот ты какая... Мать Вселенной очень любит тебя, правда? Я знаю, что любит. Она хочет, чтобы ты правила всеми нами.       Девушка удивленно приподняла одну бровь.       "Может, я все еще сплю?"       — Прошу прощения, добрая женщина, но я не вполне понимаю, о чем ты говоришь.       Слепая скорчила странную гримасу.       — Зато остальные знают.       — Скажи... — весь этот разговор казался Сиридиат таинственным и странным, лишенным последовательности и здравого смысла. — Что это за место? Можно ли мне сбежать отсюда?       Дирианка издала странные скрипящие звуки, отдаленно напоминающие смех. Мгновение — и вот ее кресло на деревянных колесах уже стоит перед ней, вжимая несчастную в запертую дверь. Сиридиат никогда не видела, чтобы такие старомодные инвалидные кресла передвигались столь быстро, почти молниеносно.       — Это место зовется Багряным советом — или просто Советом, если опустить помпезность. — Ее голос слабо дрогнул. — Огромная космическая станция, где собираются наместницы всех планет и объектов, чтобы обсуждать важные вопросы или выслушивать приказы.       — Значит, скоро намечается новая встреча сильных мира сего?       — Верно.       — И что же... — в горле пересохло. — Что же будет происходить?       — Присяга на верность официальной наследнице Зирадхалы из рода Щикк, ее преемнице и новой правительнице Царства тысячи мостов, что была избрана на эту роль самой Матерью Вселенной. — Женщина встретилась своим незрячим взглядом с горящими глазами Сиридиат. — Ее сейчас ищут. Она пыталась сбежать.       Дверь покачнулась на петлях и выпала наружу; раздался громкий металлический звон. Сиридиат отшатнулась в сторону, готовясь обороняться, и увидела перед собою крошечную армию из хорошо вооруженных женщин.       Она в отчаянии огляделась по сторонам. Ни слепой дирианки, ни ее кресла нигде не оказалось.