Царство тысячи мостов

《Трон славный, в целом, очень с клеткой схож: На нем сидишь ты в вечном заточеньи, И только смерть, Вселенной вострый нож, Тебя избавит от сиянья лож И вечности, растраченной в мгновенье》. Избранная Матерью Царица Сиара, "Мои думы" (XXII г. после рождения Сиары)       Комната, в которую ее притащили, была огромной, неуютной и почти пустой. В отличие от сумрачных буро-рыжих коридоров, по стенам и потолкам которых уродливо изгибались змеи неведомых труб, здесь было необычайно светло; встроенные в плоский потолок прямоугольники светодиодов излучали неприятное ледяное свечение, что делало это место особенно неуютным и жутким, похожим на пыточную или тюрьму.       "Если это мой последний день, то я прошу тебя, о Всепрощающая: не позволь этим женщинам увидеть мою слабость. Пусть умру я так, как следует умирать всякой достойной твоей рабе: с высоко поднятой головой и радостью в сердце".       Сиридиат улыбнулась и расправила плечи. Ее босым ногам было холодно, черные волоски на смуглых руках встали дыбом. Тут и там в стеклянных стенах комнаты маячило ее отражение: жилистая девчонка с коротко стриженными черными волосами в окружении стражниц, побежденная и сломленная на вид.       "Но это — лишь иллюзия. До самого последнего мига я не сойду с пути принятия и благодарности. Никто не подарит моему сердце смятение, а моей душе — черноту опасений".       Невысокая женщина в абсурдно блестящих широких штанах и странной блузе с многочисленными воланами (по правде говоря, воланов там было даже больше, чем самой блузы) сидела на серебристом стуле, закинув ногу на ногу. Ее выкрашенные в золотистый волосы, посыпанные бутафорскими блестками у корней, бликовали в сиянии ламп.       — Ну наконец-то! — воскликнула женщина, картинно вскакивая и направляясь прямо к Сиридиат. — Ты прибыла в окружении эскорта! Какая радость, какая радость! Нам придется поторопиться, однако мы все еще успеваем в срок.       Она бросила на одну из стражниц укоризненный взгляд. Сиридиат хорошо разбиралась в людях: этот взгляд излучал превосходство и деланное снисхождение.       — Мы бы прибыли минута в минуту, досточтимая Зиоркас, не сбеги досточтимая Сиридиат из-под стражи.       — А-а-ах, так вот оно что, значит! — женщина нервно рассмеялась. — Рада, что в этих бесконечных сырых катакомбах вы вообще ее нашли. Там и себя-то потерять не проблема.       Стражницы как по команде выдали натужные улыбки.       — Ну все, все, не смею вас задерживать, — Зиоркас махнула рукой в сторону двери. — К положенному часу все будет готово, и, клянусь Матерью Вселенной, такого результата не устыдится даже сама великая Зирадхала!       Стражницы поспешили удалиться, оставляя Сиридиат наедине со странной сверкающей женщиной. Лишь серебристое кресло на подвижных колесиках да бесконечные зеркала стали невольными свидетелями их затянувшегося молчания.       Сиридиат задумчиво окинула глазами комнату, пытаясь распознать жучки или черные коконы спрятавшихся лазеров, способных раскрошить ее на кусочки при попытке побега.       "Даже если я сумею выбежать из комнаты, мне будет негде скрыться. Судя по всему, я нахожусь на обособленной космической станции, а это значит, что любая моя попытка покинуть Багряный совет завершится быстро и плачевно".       Разодетая женщина тем временем наматывала бесконечные круги вокруг Сиридиат, трогая ее спину, руки и живот. Это было странно, неприятно, местами даже отвратительно, но девушка стояла, поджав губы, и не выдавала признаков недовольства.       — Восхитительно! Восхитительно! — Зиоркас резко отскочила в сторону, хлопая в ладоши. — Так я и знала! Тебе, сиятельная Сиридиат, как нельзя лучше подойдет торжественное лунпао с желтыми узорами. Какая фактура! Какие поразительные, глубокие, бездонные глаза, какие тонкие и сильные руки!       Сиридиат хорошо разбиралась в людях, однако то, что происходило сейчас, поставило ее в легкий ступор.       "Лунпао?.. Она что, собирается меня наряжать?"       Не успела она задать этот нелепый вопрос вслух, как узрела ответ на него собственными глазами: повинуясь быстрым рукам Зиоркас, нажимавшим сочетания разноцветных кнопочек на прицепленном к брючному поясу пульте, стеклянные стены разъезжались в стороны, открывая множества проходов в ярко освещенные залы, полнящиеся разного рода украшениями и тряпьем.       Сиридиат наблюдала за происходящим с угрюмой полуухмылкой на изможденном лице.       "Так вот как, значит, шикуют треклятые богачки. Пока жительницы захваченных объектов и второсортных планет продают своих сыновей в бордели ради краюхи хлеба и пары рабочих штанов, они наряжаются в сверкающие шмотки и сыплют блестки на головы".       — Твой звездный час скоро наступит, о сиятельная и досточтимая Сиридиат, — лопотала над ее ухом неугомонная Зиоркас, схватив девушку под руку и радостно улыбаясь. — Идем, идем, идем! Я покажу тебе, какой ты можешь стать, если хотя бы малость поработать над стилем.

***

      "Лучше мне было этого не видеть".       Стоя перед огромным зеркалом, Сиридиат молча созерцала то бессмысленное безумие, что сотворила с нею Зиоркас, и не знала, плакать ей или смеяться. Ее короткие черные волосы, напомаженные и блестящие, сделались непривычно тяжелыми и жесткими, красное безразмерное лунпао с золотыми узорами сильно мешало движению, сапожки с задранными мысками сдавливали ноги.       Сиридиат недовольно скрестила руки на груди, и толстые браслеты, что бессмысленными грузами болтались на ее запястьях, принялись громко перестукиваться, словно беседуя.       "И кто только придумал такую неудобную одежду? В ней не заберешься на крышу, не проскользнешь незамеченной мимо врагов, не сольешься с тенями. А эти браслеты!"       Она опустила руки, и те снова радостно застукали в подтверждение ее мыслям.       "...они же выдадут твое местоположение лучше любой программы!"       И все же — и все же, несмотря на все неудобства, Сиридиат была благодарна Матери Вселенной хотя бы за то, что по-прежнему оставалась в живых.       "Быть может, в этом абсурдном наряде меня отдадут в жертву или казнят, однако я рада, что ты позволяешь моей жизни длиться гораздо дольше, чем я смела надеяться".       — ...ну конечно, конечно, все уже готово! Я славлюсь своим мастерством работать быстро, и, к тому же... Ладно-ладно! Прости, что трачу твое время попусту, досточтимая.       Сиридиат обернулась и увидела, как Зиоркас разговаривает с кем-то, сидя на своем серебристом стуле в разноцветных блестящих наушниках.       — Да-да, мы по-прежнему в секторе S-14. Мне самой проводить ее до Белого Зала?       Несколько долгих секунд прошли в молчании; Сиридиат напряженно глядела на Зиоркас, силясь считать с ее лица какие-либо эмоции, однако, судя по всему, судьба несчастной пленницы мало ее интересовала. Единственное, что было очевидно — так это то, что женщине нестерпимо хочется завершить разговор и нарядить еще кого-нибудь.       — Я выбрала лунпао. Несомненно, она выглядит достаточно торжественно. Право же, а я, по-твоему, знаю, как должна выглядеть избранная Матерью? Думаю, одной только речи Преподобной будет достаточно, чтобы все собравшиеся присягнули хоть канализационной жабе!       Сиридиат подозрительно нахмурилась, и почти в то же мгновение Зиоркас вынула наушники и обернулась к ней, продолжая фальшиво улыбаться.       — Звонила одна из организаторов встречи, досточтимая Сиридиат. Парадный эскорт уже в пути. Скоро тебя заберут отсюда и доставят в Белый Зал.       — Могу я задать один вопрос?       Зиоркас слабо нахмурилась.       — Разумеется, досточтимая.       — Что со мною будет?       Женщина удивленно подняла брови и часто заморгала своими фальшивыми пышными ресницами.       — А тебе ничего не сообщили?       Сиридиат вспомнила призрачную слепую дирианку, ее странную речь и пристальный взгляд слепых подвижных глаз. Женщина сказала Сиридиат, что сама Мать Вселенной желает видеть ее на троне — сказала лишь намеком, но слишком прямым, чтобы счесть его за недоразумение.       Сиридиат задумалась — и покачала головой.       — ...нет, ничего. Мне еще не сообщили о моем будущем.       Из коридора донесся призрачный шелест открывающихся дверей лифта, а следом за ним — торжественный хор множества шагов. У Сиридиат вспотели ладони и быстрее забилось сердце.       — Эскорт прибыл, досточтимая! — ухмыльнулась за ее спиной Зиоркас. — Скоро ты и сама все-все узнаешь.

***

      Ее вели длинными ажурными коридорами, цепочками ступеней и лифтов, анфилад и арок. Верхние этажи космостанции разительно отличались от нижних: в воздухе витали приятные химические ароматы, искусственные цветы стояли тут и там в высоких изогнутых горшках, потолок увивали лозы неестественно крупного плюща, листочки которого скрывали ослепительные светодиоды. Мертвая природа, созданная человеческой рукой, делала эти коридоры подобными молчаливому памятнику погибающей естественной среде, и от этого на душе у Сиридиат сделалось черно.       "О, Всепрощающая! Чем заслужила ты иметь служанок, что проклинают и портят созданное тобой?"       Стражницы, облаченные в нарядную форму, выглядели неразговорчиво и уныло. Сиридиат знала, что не стала бы тревожить их в менее срочной ситуации, однако теперь, когда ее вели навстречу неизвестности, вся мирская осторожность стала казаться ей излишней.       — Куда вы меня ведете? — спросила она ровным голосом, мастерски скрывая дрожь.       Повисло короткое молчание.       — На заседание Багряного совета, — ответила одна из стражниц наконец. — В Гостевом крыле уже окончились сборы наместниц и царской семьи. Прямо сейчас все они собрались в Белой Зале, чтобы выслушать торжественную речь Преподобной и присягнуть на верность официальной наследнице сиятельной Царицы.       — Угу, — кивнула вторая стражница. — Преподобная не покидала своего Храма вот уже несколько столетий кряду. Все поражены тем, что она совершенно внезапно решила вмешаться в политическую жизнь.       — Несколько столетий? — изумилась Сиридиат. — Разве может обыкновенная женщина жить так долго?       — Нет, досточтимая, — усмехнулась третья стражница, встревая в разговор. — Но разве кто-то говорил, что она обыкновенная?       — То, что она Избранная, всем известно, — с недоумением поглядывая на Сиридиат, кивнула вторая. — Сама Мать Вселенной избрала ее когда-то, чтобы сделать наместницей своей воли в мире телесном и материальном.       При упоминании богини Сиридиат вздрогнула; странное чувство ужаса поселилось в прежде отважном сердце.       Она хорошо разбиралась в людях, но сердце Матери всегда было для нее потемками, в которые из вежливости и любви она никогда не стала бы бесцеремонно врываться.       "Однако... Однако... Разве это в духе Матери Вселенной — выбирать глашатая, наделяя ее проклятьем бессмертия и заставляя страдать? Разве стала бы Всепрощающая поощрять поведение собственной посланницы, что веками бездействовала, наблюдая, как другие страдают и бедствуют?"       Нет. Сиридиат уверенно сдвинула брови.       "Здесь происходит нечто куда более богохульственное и кощунственное, чем я предполагала."       Нарядный коридор пустынного крыла заканчивался надежными железными дверями с сенсорной системой охраны. Пока одна из охранниц возилась с системой, ругаясь на сканер отпечатков за медленную работу, Сиридиат сделала глубокий вдох и незаметно для остальных начертила в воздухе крошечный треугольник.       "Моя жизнь — твоя кровь, моя кровь — твое желание. Не оставляй меня, о Всепрощающая, и я да возблагодарю тебя".       Двери открылись, и Сиридиат сделала уверенный шаг вперед. Она не боялась.

***

      Белые стены с алыми узорами. Пульсирующие в воздухе многочисленные капсулы, в которых, гордо выпрямив спины, сидели разряженные женщины всех вообразимых рас. Бесконечная светлая пропасть внизу, кажущаяся бесконечной.       — Стекло, досточтимая, — шепнула стражница, заметив, как изумленно глядит вниз Сиридиат. — Прошу тебя, отойди от края выступа. Твоя капсула сама поднимется к тебе.       Присутствующие что-то шептали друг другу, переглядывались, обмахивались жутко старомодными бутафорскими веерами, созданными скорее для красоты, чем для практичности. Всюду была мишура — блестки, инкрустированные в мертвые мраморные лица обезличенных наместниц, разлетающиеся наряды, челмы, диадемы, серьги...       "В высших слоях общества все женщины одеваются, как мужчины?"       Сиридиат поморщилась. От украшений у нее уже рябило в глазах.       — Досточтимая?       Она вздрогнула и сделала невольный шаг назад: пульсирующий в воздухе железный цветок с изящно загнутыми назад лепестками висел прямо перед ней, пугая и завораживая. Внутри него, съежившись на удобном и мягком сиденье, сидела краснокожая слепая дирианка и привычно перебирала свои простые черные одежды.       — Ты... — только и сумела выдавить из себя Сиридиат, изумленно хлопая глазами. — Ты же...       — Преподобная мать! — хором воскликнули стражницы, отвешивая поклон. — Досточтимая Сиридиат прибыла и находится перед тобой!       — Какой резон говорить мне об этом? — Преподобная скорчила странную гримасу. — Я ее вижу. Залезай внутрь, любимица великой Матери! Ради такой, как ты, я готова и потесниться.       Один из лепестков, повинуясь прикосновению ее трясущейся руки к сверкающей панели управления, выехал вперед, превращаясь в широкий мостик.       Сиридиат знала, что, чем больше ты думаешь, тем сильнее страх. Не глядя вниз, на разверстую внизу стеклянную бездну, она быстро, как гимнастка, прошла по лепестку и опустилась внутрь железного цветка. Тот, повинуясь дирианке, с непривычно стремительной скоростью отлетел в сторону, привлекая всеобщие взгляды; Сиридиат сидела, вцепившись ладонями в край собственного сиденья — и все же странность происходящего не ускользнула от ее глаз.       "Как слепая может так легко управляться с техникой? Быть может, она и не слепая вовсе?"       Вокруг цветка, как надоедливые шмели, стали куститься остальные капсулы, и все они были железно-серыми. Все, кроме одной.       Она была огромной, золотой и массивной, словно небольшая гостиная; молодая женщина в униформе сидела за панелью управления. Вместо сидений посреди нее располагался витой трон, на котором восседала крупная мускулистая старуха с седыми волосами и темным злобным взглядом, а у ее ног — недовольный, обозленный, угрюмый, но изящный и красивый, как демон — среди подушек расположился молодой мужчина с черными завитыми волосами.       Старуху Сиридиат узнала сразу же: ее профиль видела всякая, кто хоть раз в своей жизни держала в руках монету.       Царица Зирадхала из рода Щикк собственной персоной.