Царство тысячи мостов

      Ночь опустилась над Эдарайном, и по небесной скатерти рассыпались светлые крошки бесконечных звезд. В воздухе тяжело повисла свинцовая тишина — лишь слабый ветерок и легкие шорохи изредка прерывали ее, делая еще более жуткой и тревожной.       Шаг вперед. Изящное движение бедрами. Поворот вокруг своей оси. Хаста любви, затем — хаста верности, потом — все движения сначала.       Шанмаль пристально глядел на свое отражение в огромном настенном зеркале. Темный полумрак, прерываемый лишь слабым сиянием крохотной пульсирующей сферы, освещал его полуобнаженное тело в длинной золотистой юбке и мягких туфельках из кожи; он танцевал, повторяя движения раз за разом, не отрывая взгляда от своего безупречного отражения.       "Еще немного флирта в глазах, и танец будет идеален. Дирах точно выберет меня для Антак-Дарайяшты, а это значит, что я приближусь к своей цели хотя бы на шаг".       Он широко улыбнулся, и острые белые зубы игриво сверкнули в воздухе. Юноша изобразил руками еще парочку танцевальных хаст, пригладил растрепавшиеся рыжие волосы и неспеша направился в постель. Если кто-то из числа остальных наложников, дружным рядом дремавших под пологами Залы Благостей, и заметил его очередную ночную тренировку, то не подал виду.       Шанмаль вернулся на свое место и юркнул под шелковое одеяло. Рядом, сладко посапывая или мерно дыша, спали остальные юноши.       "Красавцы из красавцев. Сыновья богачек, что с гордостью носили свои родовые имена. Юноши, которым все в этой жизни давалось просто".       Шанмаль спрятался в многочисленных подушках и решительно сдвинул брови, чувствуя, как волны ненависти пробегают по хрупкому тельцу чередой электрических разрядов.       "Видит Мать Вселенной, я разотру в порошок каждого из вас".       Сын небогатой наместницы одного из покоренных народов, чья мать с позором сдалась Зирадхале несколько десятилетий назад, Шанмаль с раннего детства был билетом семьи в новое и счастливое будущее.       — Ты моя куколка, — говорил ему отец, обнимая и гладя по волосам. — Такой красавец растешь! Настанет, предвижу, день, когда Всепрощающая обратит к нам свой ласковый взор, и какая-нибудь знатная девушка решит окольцеваться с тобой.       — Не бегай растрепанным! — говорила ему мать, заставая в совсем юные годы за бесполезными попытками залезть на дерево в саду перед усадьбой. — Не пытайся обхитрить гувернера и улизнуть из-под носа у личной стражницы! Видит Мать Вселенной, твоя красота — единственный шанс для нашего рода сродниться с наместницами покрупнее и, быть может, соединить наши владения и ресурсы юридически! Разве захочет богатая дама окольцеваться с мужчиной, который пачкается в грязи и лазает по веткам?       Шанмалю запрещали сквернословить и злиться, громко смеяться или плакать на людях. Запрещали играть в подвижные игры, запрещали драться с роботом-учителем, у которого смешно торчала указка из криво приваренной серебристой руки. Запрещали изучать те интересные и странные предметы, над которыми днями и ночами билась старшая сестра.       Поначалу Шанмаль думал, что все дело в их возрастной разнице — однако вот ему исполнилось четырнадцать, но никто все еще не желал обучать его математике и геометрии, истории и правилам ораторского искусства.       Он помнил, как битый час стоял у дверей материнского кабинета, слушая, как она говорит с голограммой какой-то подруги о непонятных взрослых вещах, а затем, дождавшись своей очереди и спросив про науки, в ответ получил лишь оглушительный смех.       — Ну ты и даешь, Шанмаль! — воскликнула мама, гладя его по плечу. — С ума сойти, что за глупости творятся у тебя в голове? Ну на что — скажи мне, на что! — мальчишке может быть необходима наука?       Она опустилась на корточки и взяла его худенькое личико в свои руки. Ее большие желтые глаза с вертикальными черными зрачками разглядывали черты его лица со странным вожделением.       — Ты такой прекрасный мальчик, Шанмаль. Эти восхитительные волосы способны свести с ума любую женщину, а губы — одним поцелуем разжечь огонь даже в самом черством сердце. — Большие материнские руки сжали его дрожащие плечи. — Через пару-тройку лет, возможно, ты сумеешь покорить какую-нибудь очень выгодную даму, что согласится взять тебя даже со скромным приданым.       — Но я...       — Ты мой сладкий мальчик, Шанмаль. Мой маленький Царевич. Идеал.       Она коснулась его волос, вдохнула их запах.       — Однажды тебе выпадет шанс возвысить свою семью, используя дар мужского обольщения. Не подведи меня.       "Идеал".       Шанмаль до боли в пальцах сжал край одеяла и стиснул зубы, словно от мучительной боли. Прикосновения матери к его коже, ее отвратительные уроки обольщения — все это было слишком живо в памяти и слишком сильно ранило.       Он вспомнил ее деланно ласковый взгляд в толпе. Это случилось за несколько минут до того, как стражницы, окружив его и нескольких других безликих претендентов в царские наложники, увели юношу прочь, навстречу новой золотой клетке.       — Помни все, чему я тебя учила, — успела сказать ему мать, нежно касаясь шершавой рукою тонкого белого запястья. — Сам знаешь, что случится, если ты не оправдаешь моих ожиданий.       — Мама... — прошептал он чуть слышно.       — Ты ведь не хочешь оказаться в числе питомцев сиятельного Канрая?       Шанмаль не хотел. Он знал, что столичный бордель, который содержит Канрай, считается не только лучшим в целом Царстве, но еще и признан одним из самых жестоких.       — Я не хочу... не хочу...       — Что не хочешь?       Шанмаль вздрогнул; из сумрака на него глядели изумленные глаза Неверда.       — Я тебя разбудил, верно? — широко улыбнулся Шанмаль. Его голос чуть дрогнул, но он вовремя успел взять себя в руки.       — Да, разбудил, — ответил Неверд шепотом. — Странно, что остальные еще спят.       "Глупыш. Если кто-то лежит с закрытыми глазами, это вовсе не значит, что он не подслушивает нашу беседу".       Шанмаль смущенно потупил глаза и свел брови к переносице, изобразив на лице глубочайшее раскаяние.       — Дурацкие страшные сны мне покоя не дают. Наверное, я провинился перед Матерью Вселенной, раз она шлет мне такие кошмары.       — Бедняжка, — манерно улыбнулся Неверд, который на самом деле вряд ли его жалел. — Кстати, ты говорил что-то вроде "я не хочу, я не хочу"...       — Страшное чудище пыталось накормить меня червями, — заговорщически шепнул Шанмаль. — Такой вот был кошмар.       — Фу, — брезгливо наморщил бледный носик Неверд. — Если бы мне такое приснилось, я бы наутро был сам не свой!       — Жаль, что у меня нет такой возможности, — парировал Шанмаль, подмигивнув. — Завтра отбор на Антак-Дарайяшту, и мы должны быть в числе лучших.       — Думаешь, ты войдешь в пятерку избранных? — критично спросил Неверд, окидывая Шанмаля чуть презрительным взглядом. — Ты, конечно, пластичный и танцуешь со всей страстью, но ведь Дирах говорил, что тебе не хватает отточенности движений. А для ритуального танца перед наследницей одной эмоциональности недостаточно.       — Я много тренируюсь, — улыбнулся Шанмаль, не показывая ни раздражения, ни обиды. — Однако, я уверен, что с тобой мне не сравниться. Ты уж точно будешь в числе избранных, видит Мать Вселенной!..       — Хватит болтать! — шикнул на них кто-то из-под одеяла.       Шанмаль молча кивнул и замолчал. Впрочем, ему действительно следовало бы вздремнуть.

***

      — Итак! — Дирах несколько раз хлопнул в ладоши, и взгляды всех наложников разом метнулись к нему. — Вам, разумеется, давно сообщили, что избранная самой богиней Сиридиат, дочь Нирлаш, уже этим днем прибудет на Центральную Планету в сопровождении парадного эскорта. После нескольких официальных встреч и интервью в Эдарайне она явится в столичный дворец на Антак-Дарайяшту.       По рядам наложников прошелся шепот; Шанмаль молчал и сосредоточенно глядел в пол, будто увидел что-то изумительное в узорах темно-рыжего ковра.       "Шаг вперед. Бедра. Поворот, — мысленно повторял он. — Затем идут хасты от любви к верности. Именно в таком порядке".       Несомненно, сложно забыть то, что до этого заучивал часы напролет, однако Шанмаль знал, что перестраховка никогда не бывает лишней. Он должен быть уверен, что все делает правильно. Идеально.       — Неверд, Нирияк, Сиад, Вартас и Шанмаль! — Дирах громко хлопнул в ладоши, призывая собравшихся к тишине. — Представьте, что сейчас идет Антак-Дарайяшта, а перед вами — сама наследница.       Четверо юношей быстро выскользнули вперед, отделяясь от остальных; с небольшим опозданием Шанмаль присоединился к ним, повторяя в голове все основные движения. Сердце бешено стучало о грудную клетку, страх перемежался со стыдом. Он бросил дружелюбный взгляд на Неверда; тот ответил ему насмешливой и сочувствующей полуулыбкой.       "Пытаешься убрать меня со своего пути. Намекнуть, что я жалок и ничего не стою. Вбить мне в голову выгодные тебе мысли".       Шанмаль лучезарно и наивно улыбнулся Неверду, словно не заметил в выражении его лица никакого дурного намека.       "Играть дурачка всегда бывает выгодно. Никто не узнает, с кем имеет дело, пока ты не снимешь наконец свою слащавую маску".       — Три... два... один... — Дирах отошел назад, в полумрак тяжелого занавеса, скрывавшего огромную пустующую ложу Царицы. — Фиар, включай стереосистему!       Ученик Дираха, молодой и щуплый слуга, явно злопотреблявший черной подводкой, послушно кивнул и нажал на кнопку. Зазвучала музыка. Настал решающий момент.       Шанмаль напрягся.       "Твой шанс попасться на глаза наследнице. Запомниться ей. Запасть в самую душу".       Он занял свое место относительно остальных и сделал ровный, изящный шаг вперед, сохраняя дистанцию. Музыка ожила в его ушах и сердце, застучала и зазвенела, будто бы в единое мгновение все набаты и скрипки мира решили сыграть для Шанмаля единую симфонию.       Его бедра двигались сами, руки — быстро и плавно выводили в воздухе мягкие узоры хаст. Он больше не ощущал себя в огромной зале среди множества осуждающих, завистливых или напыщенных юношей; он был один. Здесь было лишь его тело, свободное и красивое, что извивалось и танцевало, отдаваясь ритму.       — ...довольно, довольно! — стереосистема замолчала, и Дирах снова хлопнул в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание. — Сиад, ну это совсем никуда не годится! Борчиха во время кулачного боя на ринге делает движения более утонченные, чем ты в своем танце!       Все рассмеялись; в поисках поддержки растерянный Сиад забегал слезящимися глазами по зале. Шанмаль перехватил его взгляд и ободряюще подмигнул. На лице Сиада вспыхнула благодарная улыбка.       "Возможно, он запомнит это и сочтет меня другом. Тех, кто видит в тебе святого, проще всего победить, ведь они не ожидают увидеть у тебя кулаки".       — Остальные справились неплохо. Шанмаль! — юноша вздрогнул и пристально взглянул на Дираха, силясь понять настроение по выражению его лица. — Ты выступил великолепно! Как бы ни станцевали остальные, тебя я точно желаю видеть в пятерке избранных. Будь я наследницей, сам бы выбрал тебя на Антак-Дарайяште! Твой танец действительно идеален.       Шанмаль вздрогнул, услышав это слово.       "Идеален".       Неверд бросил на него откровенно завистливый взгляд, и Шанмаль ответил прохладной дежурной улыбкой. Волшебное чувство абсолютной свободы, что захватило еще несколько мгновений назад все его сердце, теперь отступило, уступая странной опустошенности.       "И все же, я уже зашел достаточно далеко. Быть может, еще один рывок — и моя жизнь изменится окончательно".