Царство тысячи мостов

《Когда Сиара говорила, весь мир замолкал. Казалось, даже воздух и бездушная техника слушали ее и бережно внимали каждому слову》. Аркания Справедливая, "Избранная Матерью: дорога Царицы" (биография, LXVII год после рождения Сиары)        Парадный царский корабль, окруженный стайками космических линкоров, медленно плыл по завораживающей пустоте, словно заплутавшая во Вселенной птица. В крупном иллюминаторе, похожем на округлую картину в богатой золотистой раме, Сиридиат видела знаменитые мосты Царства и мчащиеся по ним космолеты, полные женщин и мужчин самых разных рас, возрастов и размеров.       Подумать только! — жалкую неделю назад она не могла раздобыть себе пищу, прячась в полумраке Черного Пристанища, словно маленькая затерявшаяся тень. Неделю назад она не могла и подумать, что будущее способно преподнести ей такой изумительный подарок.       Сиридиат привычно стащила с роскошной постели пуховое одеяло и огромную подушку, расстелив их на ровном полу с подогревом. Приученная самой жизнью спать на крышах, она не могла перестать испытывать отвращение даже к одному виду постели, не говоря уже о ее приторной и даже излишней мягкости.       Скользнув в одеяло, Сиридиат изобразила треугольник в воздухе. Ее жилистая смуглая рука странно контрастировала с сияющим убранством личной каюты.       "Спасибо за то, что даришь мне жизнь и везение, Всепрощающая. Моя жизнь — твоя кровь. Моя кровь — твое желание".       И все же... и все же Сиридиат не была спокойна и удовлетворена. Будь она выращена мягкосердечным отцом, что читал бы ей сказки на ночь и ласково трепал по макушке в ответ на шалости, ее вера в незаслуженные чудеса, возможно, оставалась бы по-детски сильна. Однако отца своего, одного из проститутов матери, Сиридиат не застала в живых, а Нирлаш никогда не любила приукрашивать картину мира.       Именно поэтому ее дочь и выросла такой: благодарной и богобоязненной, но внимательной и способной отличать ложь от правды. Лишенной образования, не смыслящей в науках и искусстве, но изворотливой, хитрой и проницательной. Ее верными друзьями были руки и глаза, а Мать Вселенной — единственным значимым авторитетом.       Сиридиат недовольно поежилась, устраиваясь поудобнее на поразительно гладком полу.       "Что бы здесь ни происходило и какие бы страшные интриги ни затевались, Мать Вселенной вряд ли причастна к происходящему".       Глаза не желали смыкаться, во рту пересохло; лихорадочные воспоминания с отчаянным рвением будоражили разум. Ворочаясь и переворачиваясь с боку на бок, Сиридиат вспоминала бессмертную дирианку, выдававшую себя за посланницу самой Матери — перед глазами сам представал ее бегающий слепой взор, лысый череп кровавого цвета, дрожащие руки, теребящие рясу.       "Преподобная, которая может манипулировать даже самой Царицей и выбрать в наследницы буквально кого угодно, все это время просто сидела и бездействовала, наблюдая, как люди нищенствуют, а сексуальное рабство и посильный труд считаются нормой! И ее вы все это время зовете воплощением духовного света? И она, по-вашему, имеет прямую связь с Всепрощающей, излагая ее волю своими гнилыми устами?"       Сиридиат сжала кулаки от бессилья.       "Преподобная собственной персоной выбрала меня как избранную самой Матерью наследницу. Проще говоря... — ее глаза распахнулись от ужаса, сердце забилось быстрее. — ...проще говоря, я зачем-то понадобилась при дворе в качестве послушной марионетки. Вот только какую цель они преследуют? Как сыграют на моем ненадежном образе своеобразной мессии?"       — Эй, ты! Слышишь меня вообще?       "Во всяком случае, это мне в ближайшее время доведется узнать".       В коридоре раздались громкие шаги, сопровождавшиеся гулким дыханием. Сиридиат замолчала, решив не привлекать внимание излишними шорохами, и прислушалась.       — Сиятельная Царица! Право, для меня большая честь даже говорить с то...       — Так ты патрулируешь коридор или лижешь мне жопу? Два дела разом делать сложно.       В воздухе повисла напряженная тишина.       — Что ты желаешь, досточтимая Царица?       — В моей каюте нет бухла. Хотела спросить, что из спиртного на борту подают и где это найти.       — Прошу прощения, Царица, но, по святой традиции, время между присягой и Антак-Дарайяштой считается священным. Преподобная строго велела ни бутыли на борт не проносить.       — Охуеть! — громкий удар массивной ступни об пол заставил, казалось, сами стены заходить ходуном. — Когда я официально провозгласила себя Царицей шестьдесят лет назад, мы бухали и трахались с парнями несколько дней и ночей. Кажется, Мать Вселенной не слишком обозлилась на это, раз уж я все еще жива.       — Прошу прощения, Царица...       — Прощения? За что? — старуха хрипло рассмеялась. — Ты лишь выполнила приказ Преподобной. В последнее время она неебически часто проявляет активность и раздает приказы, используя свое древнее право. Вот уж не думала, что доживу до дня, когда она выглянет из своего кокона и разинет пресвятой рот.       Гулкие шаги проследовали к соседней комнате. Послышался тонкий зудящий звук — сенсорная панель считывала прижатую к ней ладонь — и Зирадхала из рода Щикк проследовала внутрь спальни своего правнука, тяжело ступая массивными ногами. Сиридиат услышала, как автоматические двери мягко сомкнулись за ее спиной. Наступила гробовая тишина.       Вообще-то, ей дали право при личном желании спать с Хартаком в одной постели и даже предаваться плотским утехам до окольцевания — официальные традиции Эдарайна оказались куда уж мягче и развращеннее, чем она ожидала — однако ни настроения, ни сил на это у Сиридиат не наблюдалось. Царевич был надменным и озлобленным существом, к которому требовался особый подход.       После той злополучной ночи, когда Сиридиат сломила его и причинила немало боли, он наверняка был вне себя от ярости. Возможно, даже ненавидел ее, желая убить или покалечить.       "В одном я уверена точно: от понимания и принятия причины моих действий Хартак сейчас далек как никогда".       Двери тихо разъехались в стороны, и гулкие шаги Царицы замерли на пороге.       — Никчемная шваль! — закричала она что есть мочи, и Сиридиат вздрогнула от неожиданности. — Даже стручок свой запихнуть в пизду не можешь без гонора, не говоря уже о том, чтобы подмазаться к жене!       Из комнаты донеслись сдавленные истерические рыдания и неразборчивый лепет.       — Мне девяносто через пять лет будет, а я еще ни разу не видела, чтобы баба добровольно от молодого мужа отказывалась, да еще и на вторую ночь! — рыдания сделались громче и отчетливее. На душе у Сиридиат сделалось тоскливо. — Если она отрубит тебе башку, как взойдет на трон, моя кровь никогда не потечет по венам новых Цариц, и все ебаные усилия будут напрасны!       "...усилия?"       Двери плавно закрылись, шаги гулко удалились прочь, слившись с тишиной коридора, а Сиридиат все лежала на теплом полу, не зная, отчего такой странной и такой подозрительной показалась ей эта невзначай брошенная фраза.       "Конечно же, всякой правительнице хочется, чтобы у власти находились ее прямые потомки. И все же..."       И все же — ее интуиция со странной упертостью вцепилась в случайные слова Зирадхалы, не желая отпускать. Глупые мысли хаотичным потоком заметались в голове, мешая уснуть.       Видимо, сама Мать Вселенной не желала, чтобы Сиридиат спала. Неспеша поднявшись с пола, она потянулась и вышла наружу, кутаясь в наскоро накинутый на плечи новый халат.       Стражница в костюме телепортатора, чья обувь делала ее шаги неслышными, молча патрулировала коридор, держа бластер наизготове. Увидев Сиридиат, она вежливо поклонилась ей, прижав ладонь к груди.       — Досточтимая и сиятельная наследница Зирадхалы из рода Щикк, — отчеканила она ровным голосом. — Чем могу служить?       — Я направляюсь к супругу, — ответила Сиридиат коротко. — Буду благодарна, если впоследствии Царице доложат, что я посетила его.

***

      Хартак сидел на кровати, прижав колени к груди и обхватив их белыми руками. Черные, как сам Космос, волосы спутались и неопрятно топорщились в разные стороны, кружевная ночнушка была задрана, обнажая голые ягодицы; опустив глаза долу, он беззвучно всхлипывал, дрожа всем телом. Его сверкающие злобные глаза излучали ледяную ненависть, губы кривились в болезненной гримасе.       Сиридиат хорошо разбиралась в людях. Она знала это жуткое и вместе с тем беспомощное выражение лица.       Двери закрылись за ее спиной, и лишь тогда Царевич поднял на нее свой безмолвный взор, полный отчаянного исступления и необузданной боли.       Она подошла к нему и молча села на край постели. Хартак ничего не ответил. Не встал на колени. Даже не кивнул, давая знать, что рад ее видеть. Впрочем, от него Сиридиат и не ожидала ничего другого.       — Мы очень разные с тобою, ты и я, — сказала она наконец серьезно, и Хартак, на мгновение перестав плакать, с удивлением склонил набок черноволосую головку. — Ты рос в богатстве и лоске, я — в нищете и ужасе. Вокруг тебя толпились стражницы и поклонницы, а я прозябала одна на улицах Черного Пристанища. Ты был на свету, а я — в тени. Но все же...       — Все же... — эхом повторил Хартак, безучастно глядя в пустоту.       — Все же, у нас есть кое-что общее. — Сиридиат вздохнула. — Мы оба — дети тех, кому было на нас наплевать.       Ее руки слегка задрожали, когда она вспомнила Нирлаш, ее тяжелые кулаки и злобные бегающие глазки.       — Твоя прабабка, как и моя мать, владеют борделями. Только вот один из них зовется так взаправду, а второй именует себя государством.       Рука Сиридиат нежно скользнула по бедру Хартака, касаясь синяков, что совсем недавно оставили здесь ее же пальцы. Нежно погладила ягодицы, заставив того молча приподняться в воздух, упершись руками и ногами в простыню. Быстро и легко наклонилась вперед, оставив короткий поцелуй на белой шее.       — Я знаю, что наказала тебя вчера, — шепнула она, чувствуя, как внизу живота разгорается приятное чувство, — однако, быть может, ты постараешься исправить это сегодня? В конце концов, как я и сказала, мы не такие уж и разные.       Хартак закрыл глаза и слабо ответил на внезапный и порывистый поцелуй Сиридиат. Его губы были теплыми и манящими, будто сотканными из сладкого тумана; девушка с наслаждением прижала его к себе и запустила руку в волосы.       Уже через мгновение оба повалились на подушки; вжав стройное тело Царевича в перину, Сиридиат навалилась сверху, сливаясь с Хартаком в новом поцелуе. На этот раз он ответил чуть более раскованно: его язык приятно сплетался с ее языком, руки скользнули под халат, оглаживая живот и бедра, касаясь маленьких шрамиков, полученных на сумрачных улицах, и недавних синяков, оставленных побегом.       — Ты много дралась, верно? — прошептал Хартак, искусно скидывая халат с ее плеч.       — Скорее, убегала, — ответила Сиридиат. — Воистину, это совсем не то, чем следует хвастаться.       — Талант сбегать — тоже талант, досточтимая супруга, — прошептал Хартак. Его ледяные глаза смотрели на Сиридиат не отрываясь. — Хотел бы и я обладать им.       "Снова язвит, значит. Что же, кнут я уже применила, но это не значит, что пряник окажется менее действенным".       Сиридиат нежно коснулась мраморной щеки Царевича. Тот инстинктивно дернулся навстречу ласке, но в последний момент осекся и снова воззрился на нее своими светлыми глазами.       "Ты многое знаешь. Посвящен в тайны Царицы и двора. Если я добьюсь твоего доверия, происходящее станет намного понятнее".       — Тебя обучали ублажать женщин, правильно? — шепнула она, игриво прикусывая мочку его уха. — Должно быть, ты хорош, когда раскрепощен.       Хартак шумно выдохнул: Сиридиат резким движением обхватила ладонью его фаллос.       — Если впредь будешь хорошим мальчиком, я тоже стану делать тебе много приятного. Смотри.       Ее жилистая смуглая ладонь странно контрастировала с белоснежным и хрупким телом Хартака, затерявшимся среди многочисленных подушек; широко раскрытыми глазами он наблюдал за тем, как Сиридиат играет с его плотью рукою, а затем, спускаясь ниже, плотно обхватывает ее губами.       "Должно быть, он никогда и не задумывался о том, что любящая женщина способна подарить своему мужчине такое необычное удовольствие".       Хартак лежал, запрокинув голову и громко стеная; его щеки сделались пунцовыми, в глазах стояли слезы, ноги подрагивали, словно по ним ежесекундно пробегал маленький разряд. Сиридиат чувствовала исходящее от него тепло, такое приятное и нежное, что его хотелось коснуться. Не сдержавшись, она болезненно впилась ногтями в голени юноши; тот слабо всхлипнул и застонал.       Неожиданно для себя Сиридиат отметила, что наслаждается процессом.       "Если он и дальше будет так легко отдаваться удовольствию, то я, быть может, совсем скоро завоюю его всецело".       — Попытка атаки с инородного объекта предотвращена! Объект обнаружен!       Темная полоска коридора, выглядывающая из-под автоматических дверей, вдруг зажглась ярко-красным. Раздался шум. Завопила сирена, в коридорах раздался громкий топот. Хартак задрожал, Сиридиат села на постели, удивленно озираясь по сторонам.       — Развивайте сверхсветовую скорость, живо! — кричал женский голос, пытаясь пробиться сквозь общий переполох.       — Какая, блять, сверхсветовая скорость?! Это ебаная торжественная карета, а не корабль! Она не рассчитана на гонки, мы просто взорвемся к хуям!       — Не паниковать, не паниковать!       В коридоре раздались гулкие шаги. По спине Сиридиат прошла дрожь.       — Что тут еще творится?! — воскликнула Царица, и всюду наконец воцарилась гробовая тишина.       — Космические пираты, досточтимая. Торжественный эскорт сбит. На нас собираются напасть прямо на территории Царства.