Царство тысячи мостов

《Иногда мне кажется, что я проклята, ибо все, совершаемое мною, неизменно ведет к чему-то светлому и хорошему, даже если поступаю я опрометчиво и несправедливо.》 Избранная Матерью Вселенной Царица Сиара, "Мои думы" (XXII г. после рождения Сиары)       Если бы кто-нибудь спросил Сиридиат о том, что именно всплывает в ее памяти при упоминании "дома", девушка без малейших колебаний ответила бы, что ее дом — это, прежде всего, хаос и шум. Действительно: среди улочек Черного Пристанища, полнящихся тенями, опасными закоулками и грязными углами, она чувствовала себя невидимой и непобедимой, словно сама Вселенная. Она была везде и нигде, словно пыль, танцующая в душном воздухе среди изящных и грубых фигур, высоких и низких голосов, пьяных песен и серьезного шепота. Звуки криков делали беззвучными даже самые громкие ее шаги, а музыка, что доносилась из десятков распахнутых дверей, обращала громкое напряженное дыхание в призрачное дуновение ветерка.       Сиридиат любила хаос и шум. Она выросла с ними рука об руку, как с двумя младшими братьями, и все это время они с неизменной преданностью приходили к ней на помощь.       До сегодняшнего момента. Теперь, когда люди вокруг визжали, отдавали беспорядочные приказы и предавались исступленному страху, Сиридиат ничего не оставалось, кроме как невольно паниковать вместе с остальными.       — Докладываю обстановку, сиятельная! Они готовят пушки! — тараторила женщина в форме, нервно оглядываясь по сторонам. — Плохи, плохи наши дела!       — Какие еще пушки?! — грозно рявкнула Зирадхала; женщины окружали ее со всех сторон, словно та была их последней и единственной надеждой на спасение.       — Модели Y-24, досточтимая.       — Ебаные трусихи! — Царица тяжело топнула ногой и выдвинула вперед массивную квадратную челюсть. — Боятся, как их матери и бабки, сражаться в открытом Космосе, полагаясь только на руки да бластер!       — Какие будут приказания?       — Вы активировали защитную пленку на покрытии корабля, чтобы предотвратить расщепление материала при столкновении Y-24 с нашей неповоротливой штуковиной?       — Приказа не было, досточтимая.       — Вы без моего согласия что, и поссать уже не сходите, и к мужу в постель не ляжете?! — рявкнула старуха так оглушительно, что Сиридиат, стоявшая в коридоре, вздрогнула и невольно попятилась назад. — Живо активируйте! Вам еще повезло, что эти ебаные пушки так долго перезаряжаются, не то бы нас уже давно расплавило к хуям внутри этого праздничного торта, прямо как наш несчастливый эскорт несколькими минутами назад!       Женщины бросились к щиткам; их влажные от пота лица покраснели, в глазах читалось отчаяние. Тяжелая и величественная голова Зирадхалы, словно сошедшая со старой монеты, медленно повернулась к Сиридиат.       Их взгляды встретились, и по лицу старухи поползла медленная, тяжелая улыбка.       "С ней лучше не шутить".       — Ну, чего встала на проходе, избранница богини? Может, лучше поможешь мне сохранить наши задницы, а?       — Прошу прощения, досточтимая. Я не знаю, как управлять экипажем в чрезвычайных ситуациях. Более того, с классификацией космического оружия я также не знакома.       Царица потерла подбородок обрубком большого пальца и задумчиво прищурилась.       — В таком случае, хотя бы не стой без дела. Помоги нам так, как умеешь. — Она невесело усмехнулась, и по старому круглому лицу пошла череда темных морщин. — Помолись, например.       Сиридиат едва заметно сдвинула брови.       "Смеется надо мной. Намекает, что я ничего не значу. Что ж, возможно, она и права. Я ничто в сравнении с такою, как Царица, однако..."       Ее смуглая тонкая фигурка скользнула к одному из иллюминаторов, что уже затягивался плотной, но прозрачной пленкой, делавшей вид атакующих кораблей еще более размытым.       "...однако я действительно могу хотя бы обратиться к Всепрощающей. Это самое большое, что я способна сделать в данном случае".       Она скрестила ноги и уселась на пол, ровная, как струна, с высоко поднятым подбородком и глазами, сияющими любовью. Телом она все еще находилась здесь, на корабле, полном паники и хаоса, однако душа ее уже была далеко, протягиваясь от материального низкого мира к миру высокому и вечному — тому, что зовется смертными сердцем великой богини.       "Я говорю с тобою, потому что хочу отблагодарить, о Мать Вселенная, о великая и бессмертная создательница миров! Мое тело, что отдано мне с рождением в качестве священного сосуда — радостное напоминание о твоей милости; мои мысли, что не путаются и не скрыты за пеленою непонимания — знак твоего прощения и принятия, снисхождения и любви. — Сиридиат сделала глубокий вдох. На сердце стало спокойно, внутри привычно разлилось приятное и мягкое тепло. — Я благодарю тебя за те жизни, что ты забрала сегодня: я знаю, они были плодотворными все до единой, а значит, и идеальными в своей завершенности. Я молюсь за их посмертное воплощение и за перерождение, если ты сочтешь таковое нужным".       Она мягко нарисовала в душном, шумном воздухе крошечный треугольник и улыбнулась своим мыслям. За своей спиною она услышала слабые перешептывания: кто-то удивленно о чем-то переговаривался, невдалеке слышались неуместные и странные вспышки камер. Однако было ли это важно?       Сиридиат улыбнулась, вновь отдаваясь в руки безграничному блаженству, и завершила свою молитву, не думая ни о чем, кроме единственной истины, в которую верила: истины своей богини.       "Моя жизнь — твоя кровь, моя кровь — твое желание. Я готова жить и умереть по твоему приказу, и моя благодарность за любой исход будет воистину бесконечна".       — Охренеть!       — Блять, вы это видели?       — Я сделала фото! Журналистки должны разместить их на титульных страницах всех бумажных и электронных газет Царства!       — Я не успела рассмотреть! Что случилось, что случилось?       Сиридиат вздрогнула, словно очнувшись от длительного сна, потянулась и быстро вскочила на ноги, готовясь вновь стать частью ужасной паники на космическом борту, однако, обернувшись, встретилась глазами с сияющими и довольными лицами. Женщины в костюмах телепортаторов — молодые и старые, всех известных рас и видов — глядели на нее восхищенно и радостно, словно на золотой слиток.       Девушка удивленно приподняла одну бровь.       — Прошу прощения?       — Воистину, — заговорила пожилая дама, коренастая и седая, с огромным шрамом, идущим через благородное лицо, — воистину велики слова и деяния Преподобной! Видит Мать Вселенной, она не ошиблась, выбрав тебя новой и единственной наследницей нашего трона!       Сиридиат напряглась. Все происходящее не нравилось ей с каждым мгновением все сильнее. Где-то в глубине души она уже догадывалась, что произошло — однако тлеющие угольки надежды пытались преградить ей дорогу к столь ужасным мыслям.       Женщина помоложе, молодая и поджарая, что явно пользовалась огромной популярностью среди мужчин, избоченилась и гордо оглядела собравшихся.       — Мы своими глазами видели, как ты разделала их под орешек! Просто села, начала молиться, а они...       — Раз! — и разъебались на кусочки, причем даже без взрыва! — подхватила невысокая синекожая рианийка с черными глазами без зрачков. — Я как будто в сказку попала! Где это видано, чтобы несколько кораблей вместе с командами просто расщепились на кусочки и растворились в воздухе от одной лишь молитвы?       Все собравшиеся радостно загалдели, захлопали, закричали, кто-то даже упал на колени и вознес руки к золотистому гудящему потолку. Сиридиат напряглась, с тревогой осматривая окружающих.       "Корабли пиратов расщепились на маленькие кусочки и исчезли в никуда вместе со своими командами? Абсурд. Этому должно быть логическое объяснение, и чует мое сердце, что с моей молитвой оно не имеет ровным счетом ничего общего".       — Расступиться! Расступиться!       Женщины почтительно отпрянули в стороны, пропуская вперед Зирадхалу из рода Щикк, что везла перед собою слепую Преподобную мать в инвалидной коляске.       "А вот и оно".       Преподобная слабо улыбалась, бегая невидящими пустыми глазами по лицам и костюмам собравшихся. Обыкновенно ее голос не выражал никаких эмоций, однако сейчас в нем читался истинный триумф.       — Чудо, достойное "Священной Книги Матери", случилось сегодня на ваших глазах, грешные жены, — проговорила она с несвойственной ей торжественностью, и уголки ее рта затрепетали, словно она едва сдерживала истерический смех. Тонкие плечи заходили ходуном под черной рясой. — Одной лишь своей молитвой избранница Матери заставила гнусных разбойниц исчезнуть с нашего пути! Я чувствовала, что это случится, и посему нарочно не вступала в игру.       "...и позволила всем членам эскорта погибнуть. Какой святой, однако же, поступок".       Остальных, правда, мало интересовали умершие: возбужденные и перепуганные, радостные и восторженные, члены экипажа завозились вокруг Сиридиат и Преподобной, покинув посты; растерянная чрезмерным вниманием к собственной персоне, девушка, судорожно глядя на мельтешащие лица вокруг, внимала странным вопросам, улыбалась и молчала; от ежесекундно сменяющих друг друга физиономий у нее уже темнело в глазах.       — Довольно, довольно! — громогласно завопила Царица. — Живо все по местам! Патрульных это тоже касается! Совсем перестали опасаться за собственные задницы!       Женщины неохотно расходились, оставляя Сиридиат одну. Устало поднявшись, она обратила свой взор в коридор — и увидела слепые бельма глаз на лысом красном черепе, обращенном к ней. Дирианка широко улыбалась ей, теребя тонкими пальцами черную рясу.       Сиридиат нахмурилась.       "Бьюсь об заклад, это Преподобная каким-то образом все подстроила, и мое неожиданное "волшебство" — исключительно ее рук дело".       Словно прочитав ее мысли, женщина улыбнулась еще шире.       — Никогда не бейся головой о камень, думая, что он состоит из воздуха, — сказала она иронично, приподняв лысую бровь.       И внезапно, как мираж, исчезла, будто бы ее никогда и не было.

***

      "Возможно, это была голограмма, и пиратские корабли являли собой лишь заранее подстроенную иллюзию, созданную с помощью новейших технологий? — Сиридиат задумалась. — Или Преподобная настолько эгоистична, что приказала реальным людям Царицы под видом пиратов напасть на нашу делегацию, чтобы уничтожить эскорт и показать всем мое импровизированное, фальшивое чудо? Нет. Нет, что-то тут не так".       Сиридиат устало вздохнула и закатила глаза. Воистину, вопросов у нее было гораздо больше, чем ответов.       "Но почему они были уверены, что я вообще пойду молиться? Что если я, скажем, спряталась бы в углу или с криком бросилась за бластером, чтобы, как дурочка, стрелять в непробиваемые стены?"       — Ты опять витаешь где-то в звездах, госпожа.       Хартак сморщил красивый нос и изящно откинулся на подушки. Его черные волосы красиво контрастировали с белизной наволочек и простыней; Сиридиат нравилось видеть его таким естественным, задумчивым и живым. В эти мгновения — он бросил на нее короткий взгляд, потянул на себя одеяло, фалдами собравшееся у нее под ягодицами, вытянул шею, хищно улыбнулся — Царевич был лишен лести и наигранности, которыми полнилось его сердце в первую ритуальную ночь. Сиридиат вспоминала ее с содроганием и легким чувством стыда: должно быть, тогда она и впрямь перестаралась с дисциплиной.       — Прости, любезный супруг. Я думала.       — О чем же, если я могу узнать?       "Не можешь. Твое уважение ко мне стало очевидным в тот миг, когда моя святость в глазах Всепрощающей подтвердилась. Если я опровергну свою уникальность, то снова стану в твоих глазах всего лишь очередной женщиной, покушающейся на твою свободу".       — У меня не может быть секретов от мужа, ибо ты, согласно закону Матери — продолжение моих рук и мыслей. — Сиридиат улыбнулась. — Я думаю о парадном окольцевании в Храме, о грядущих встречах и об этой... как ее...       — Антак-Дарайяште?       — Да. Для меня будет стараться целый личный гарем из отобранных юношей Царства. Если честно, мне...       "Не переборщи со слабостью. Говори так, чтобы не потерять уважение в его глазах, иначе время, потраченное на Царевича, и послевкусие от недавнего чуда утекут впустую".       — ...мне претит находиться под пристальным вниманием так долго. Это утомляет.       — Понимаю, госпожа. Но, думаю, ты быстро освоишься. Тебя будут многому учить, науки и искусства легко падут к твоим ногам...       Сиридиат хорошо разбиралась в людях, порою — даже видела их насквозь. И кому, как не ей, было знать, что прямо сейчас было лучшее время нанести недоверию Хартака свой последний удар, покорив строптивого юношу всецело.       — Науки и искусства, ты говоришь? Любопытно. Я слышала краем уха, что ты увлекаешься физикой и робототехникой.       Хартак вспыхнул; на его щеках заалел болезненный румянец, глаза лихорадочно загорелись.       "Пойман на крючок. Даже проще, чем я предполагала".       — Скажи мне, досточтимый супруг: это правда?       Хартак гордо задрал голову; учитывая, что он пребывал в лежачем положении, выглядело это довольно забавно.       — Было правдой до того момента, пока сиятельная прабабка не запретила мне посещать библиотеку. Теперь стражницы не пускают меня внутрь.       — Почему же она так сурово с тобой обошлась?       Царевич довольно хмыкнул, криво улыбнувшись одним уголком тонкого рта:       — Я угрожал своим невестам самыми изощренными способами. Мои изобретения были довольно опасны и кровожадны, и прабабка поняла, что, не прими она крайние меры, ни одна из наместниц не согласится окольцеваться со мной по собственной воле.       — Почему же ты так не хотел себе супругу?       — Я... — Хартак опустил глаза. — Я...       "Ну, вот мы и подходим к его самому больному месту".       — Я не глупец и имею представление о том, какую власть жена имеет над мужем в Царстве тысячи мостов. Особенно если эта женщина — еще и официальная преемница Царицы.       — Ты боялся, что твоя жена запретит тебе прикасаться к науке навечно, и поэтому стремился всеми силами оградить себя от брака?       Царевич кивнул.       — Я даже хотел спалить себе лицо, чтобы стать уродливым, но не решился.       Сиридиат склонилась над ним, провела языком по острой скуле, оставила короткий поцелуй на мягких и податливых губах.       — Думаю, любезный супруг не будет против, — сказала она, наслаждаясь, каким прерывистым и пылким сделалось его дыхание, — если я попрошу его обучить меня физике и робототехнике по прибытии во дворец.