Козерог

      Из утерянных воспоминаний Минако Айно.       Атака Усаги была очень болезненной. Запах гнили, пота, грязи и экскрементов, исходивший от неё, смешивался с запахом моей крови. Обессиленная, почти с бесчувственным телом, я уже не могла плакать, а только стонала, всё слабее и слабее, по мере того, как начинало гаснуть сознание. Мир вокруг кружился, выглядел далёким и нереальным. Всё моё тело и существо было сплошной болью. Не может быть, чтобы я совсем ничего не могла сделать, — твердила я себе. Я просто должна была дышать и сопротивляться. Но силы были не равны. От ужаса моё горло пересохло и сжалось. Имя Ятена стало мыслью, которую я даже не смогла превратить в крик.       Внезапно чья-то тень мелькнула в проёме темницы. Послышался страшный вопль, от которого у меня заложило уши.       — Ах ты сука! Да как же ты посмела!       Я не знала, что случилось, но Усаги вдруг отбросила от меня какая-то невидимая сила. Поскольку я по-прежнему не могла пошевелиться, мне было неизвестно, что с ней происходило. До меня доносились лишь странные звуки рвущейся плоти и жалостливые восклицания. Наверное, именно в этот момент я поверила, что достигла леденящего порога смерти. Но как ни странно, больше всего на свете я захотела избавиться от своего одеревеневшего тела, которое теперь приносило мне столько страданий. Я закрыла глаза, чтобы отстраниться от всего, что происходило вокруг.       Чья-то рука приподняла мою голову. Губами я почувствовала прохладную податливую плоть.       — Пей. Ты должна выпить, иначе умрёшь… — прошептал до боли знакомый голос.       Не смея поверить в чудо, я открыла глаза и увидела склонённое надо мной лицо Ятена. Это он, прижимая мою голову к своей груди, пытался напоить меня собственной чёрной кровью, сочащейся из раны чуть ниже ключицы, в то время как Абряиян с усилием растирал мои ладони и ступни. Внезапно безумная жажда опалила моё горло. Живот горел, как будто я только что содрала там кожу. Инстинктивно, подталкиваемая непреодолимым стремлением испить своего господина, я слизала языком вожделенную жидкость. Кровь Ятена оказалась невероятно вкусной и сладкой, но такое ничтожное количество не могло утолить мою жажду. Поэтому я немного приподнялась и впилась зубами в его плоть. Чёрная кровь смочила раздражённое горло. Я жадно пила Ятена, и его тепло согревало моё тело и наполняло жизнью.       — Она пьёт, господин, — восторженно воскликнул Абряиян.       — Мы подоспели вовремя, — ответил Ятен. —  Эта сучка от недожора едва не осушила её.       Я встретилась с ним глазами. Хороша же я наверное была в этот момент, если Коу смотрел на меня не то с брезгливостью, не то с раздражением. И всё же я попыталась улыбнуться ему, сознавая, что он для меня только что сделал.       — Я обязана вам жизнью, господин, — сказала я, с трудом отрываясь от его кожи. — Но я бы хотела знать, почему вы спасли меня? Ведь вы предупреждали насчёт Усаги…       Ятен пожал плечами.       — Конечно же, я мог позволить ей убить тебя, — мрачно заметил он. — Но в этом случае мне бы пришлось опять искать нового донора. А на это нужно время! Но теперь ты на собственной шкуре убедилась, что слушать говорящую кошку и водить дружбу с её хозяйкой не стоит, если не хочешь, чтобы она тебя прикончила.       Чуть повернув голову, я увидела в углу темницы плачущую, окровавленную Усаги. Её голые ноги и руки были исполосованы ужасающими порезами.       — Что вы с ней сделаете, господин? — спросила я.       — Как что? Снова запру здесь. Но на этот раз еды она больше не получит. Пускай помучается, пока не сдохнет от голода. Пора заканчивать уже с этой дурой.       — Я прошу вас этого не делать, господин! — воскликнула я, поразившись собственной смелости.       — Это ещё почему? — глаза Коу хищно сверкнули.       — Усаги… набросилась на меня из-за голода. Она ведь столько лишений перенесла…       Ятен покачал головой и прищурился, всматриваясь в меня ещё более внимательно. Затем он засмеялся и медленно произнес.       — Отличное оправдание для той, которая чуть было не отправила тебя на тот свет.       — Я её вовсе не оправдываю. Да, Усаги чуть не убила меня. Но сделала она это потому что не смогла сдержаться. Я смотрела ей в глаза… Усаги всё понимала, но голод оказался сильнее…       — Не будь такой доверчивой идиоткой! Жизнь тебя совершенно ничему не учит!       — Как раз наоборот. Вы проявили милосердие, господин, когда спасли мне жизнь. И я хочу отплатить Усаги тем же…       — То есть всё дело в долге?       — Нет. Я просто не хочу, чтобы она умерла из-за того, что я потеряла бдительность.       Ятен улыбнулся. И от этой его улыбки меня пробила дрожь.       — Эта тупая блондинка умрёт не потому, что ты потеряла бдительность.       — А почему тогда?       — Потому что, блядь, я так решил! — неожиданно рявкнул Коу, отчего я вздрогнула.       — Но…       — Никаких «но». Эта тема закрыта и своего решения я не переменю.       Обессилев, я закрыла глаза и опустила голову на руки Ятена.       — Да у неё жар, господин, — потрогав мой лоб, заключил Абряиян.       — Немного поспит, восстановит силы и будет как новенькая. Ну а после, напомни, чтобы я распорядился отправить её драить чугунные котлы, а лучше нужники. Хоть какой-то толк от этой бестолочи будет, — ответил Ятен. — По крайней мере это отучит её совать свой нос не в своё дело. А то уже совсем от рук отбилась. То магией захотела овладеть, теперь ещё моё терпение испытывает, подставляя свою шею кому попало.       Я вздохнула. Ясно как день — Коу пребывал в скверном настроении, которое, похоже, только что достигло пика. Отчасти я понимала, отчего он так взбесился: я доставила ему массу хлопот и опять спорила с ним. Его мучила жажда. И чтобы спасти меня, ему потребовалось пожертвовать свою драгоценную кровь, восполнить которую сегодня уж точно никак не удастся, так как вряд ли бы я смогла выйти на охоту в ближайшие двадцать четыре часа. Это тоже усиливало его злость — словом, как ни крути, одно сплошное разочарование. Тем не менее он проявлял по отношению ко мне заботу. Хотя и по-своему.       Когда Ятен захотел поднять меня на руки, чтобы вынести из камеры, я испытала такую боль во всём теле, что лишилась чувств.

☆☆☆

      Очнулась я в своей кровати посреди ночи, чтобы вновь погрузиться в ад страшных видений, вызванных нарастающим жаром. Мальчик с серебряными волосами и яркими зелёными глазами стал моим главным кошмаром. Первый раз я увидела его сидящим на полу посреди окровавленных трупов рослого мужчины, женщины, нескладного юноши и младенца, которого женщина придерживала одной рукой. Мальчик прижимал ноги к груди и раскачивался взад и вперед. Он уже не мог плакать, а только жалобно поскуливал, глядя на мертвецов ничего не выражающими глазами. Рядом с ним сидела очень хорошенькая девушка с длинными рыжими волосами. Она гладила мальчика по голове, ласкала и тихо приговаривала:       — Ты им уже ничем не поможешь, мой дорогой. Но их кровь не даст тебе умереть. Ты воскреснешь вновь…. Так что пей… пей…       Потом всё куда-то исчезло. Остался только сизый туман, где не существовало ни пространства, ни света. Я просыпалась в ледяном поту, жадно хватая воздух ртом. Иногда мне казалось, что с потолка на меня падал пепел, иногда снег, похожий на тополиный пух. Но я всё равно слышала, как где-то далеко девушка с рыжими волосами уговаривает мальчика выпить кровь мертвецов, если он хочет, чтобы она осталась с ним. И от этого её воркующего голоса у меня бежали мурашки по телу. Мальчик с зелёными глазами отказывался. Я знала, что ему было проще умереть, чем терпеть весь этот ад. Но страх остаться одному в этой могиле, которой уже и комнатой-то было сложно назвать, оказался гораздо сильнее. Он окинул взглядом мёртвые тела, некогда бывшие его семьей, и медленно подполз к юноше, чьи голубые, совсем как ясное небо, глаза, точь-в-точь как у женщины с ребёнком, были широко распахнуты и таращились в бездну.       — Лотус… брат мой… — мальчик всплакнул и умоляюще посмотрел на рыжеволосую девушку, как будто надеясь, что та в последний миг передумает и разрешит ему этого не делать. Но его надежды не оправдались. Рыжая вскинула на него глаза — тёмные и отталкивающие, словно две выгребные ямы, улыбнулась, отчего стали видны её острые клыки, и слегка кивнула:       — Давай, мой милый мальчик. Тебе уже нечего терять, кроме милости Творца, который бросил нас на произвол судьбы на этой вшивой планете. Так испей же дар Тьмы и возродись просветлённым!       Мальчик судорожно сглотнул слюну, а затем его зубы вонзились во всё ещё тёплую плоть брата.

☆☆☆

      Я проснулась с рассветом и смотрела через окно своей комнаты как восходит солнце. Полежав немного, я нашла в себе силы подняться и дойти до ванной комнаты, где я умыла лицо холодной водой, чтобы сбросить остатки морока этого странного сна, от которого мне до сих пор было не по себе. Зеленоглазый мальчик и рыжеволосая девушка казались мне такими реальными…       Вернувшись в комнату, я вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый голос:       — Наконец-то ты очнулась, — сказала Луна.       Кошка сидела на моей кровати и внимательно рассматривала меня.       — Ты… здесь? — с трудом выговорила я и закашлялась. Моё горло как будто покрылось коркой из песка. Кошка спрыгнула на пол и подбежала к столику, на котором стоял серебряный кубок, заполненный чем-то чёрным.       — Выпей и тебе станет легче. Это принёс Абряиян.       Я жадно припала к кубку и принялась поглощать напиток, в котором, конечно же, содержалась кровь Ятена. В голове моей пульсировало несколько разрозненных мыслей, но я никак не могла уловить ни одну из них. Я чувствовала безумную слабость и нереальность происходящего. Нечто тревожило меня…       — Усаги… — прошептала я. — Она…       Кошка скорбно опустила голову.       — Ей уже ничем не поможешь. Ятен запер её в подвале, наложив на дверь несколько печатей такой мощи, что даже сильному демону придётся провозиться для того, чтобы разбить их…       — Он хочет…       — Уморить её голодом, — вздохнула Луна. — Я знаю. И тут уже ничего нельзя сделать…       — Прости… я не думала, что так всё получится…       Кошка посмотрела на меня почти с нежностью.       — Не вини себя. Ты сделала всё, что могла. По крайней мере, мы хотя бы попытались… Если хочешь, я покажу тебе лазейку из оазиса. Может, у тебя получится сбежать и начать жизнь заново… если уж моей хозяйке суждено умереть…       Я покачала головой.       — Всё это бессмысленно. Усаги говорила, что Ятен бы нас всё равно нашел… и Сейя бы нам не помог… Так что можно забыть о побеге.       — Значит, надежды нет…       Что-то в словах кошки показалось мне смутно знакомым. Воспоминание обожгло меня словно калёным железом.       — Свет Надежды… — пробормотали мои губы.       — Что? — Луна непонимающе уставилась на меня.       — Свет Надежды, — повторила я, усаживаясь на кровать. — Мне об этом сказала Усаги. Не уверена, что поняла её правильно, но кажется, она просила меня отыскать какой-то Свет Надежды. Может, ты знаешь что-нибудь о нём?       Кошка какое-то время хранила молчание. А потом вновь заговорила:       — Я слышала о Свете Надежды, но никогда не видела его своими глазами…       — Что же это такое?       — По легенде это единственный в своём роде меч, в котором заключена невиданная разрушительная сила.       — И…       — И его хранителем является Ятен. По крайней мере в мире демонов-вампиров ходят такие слухи…       — Хранителем?       — Оружием такой мощи невозможно просто так обладать. Поэтому Ятен, если Свет Надежды у него действительно имеется, должен беречь его как зеницу ока.       — Зачем же он Усаги?       — А ты не догадываешься? — фыркнула Луна. — Этот меч способен разбить любое заклинание, отразить любую атаку и стереть с лица земли целый город. С таким оружием нам не то что Ятен, а целая орда демонов не была бы страшна.       — Значит, если мы отыщем Свет Надежды и завладеем им, то сможем спасти Усаги?       Кошка возвела свои глаза к потолку.       — Если бы всё было так просто! Это на словах красиво звучит. А в действительности вся эта авантюра обречена на провал… Похитить и сбежать с главным сокровищем Азазеля… Глупее ничего в жизни не слышала!       — Но почему?       — Ты еще спрашиваешь? — не выдержала Луна, — Во-первых, мы не знаем наверняка, является ли Ятен хранителем Света Надежды…       — Но Усаги была уверена, что он у него есть!       — А во-вторых, мы не имеем ни малейшего представления, где он спрятан!       — Усаги мне сказала, что в пирамиде, — не сдавалась я.       — А в-третьих, даже если мы знаем, где именно, неужели ты думаешь, что Азазель не предпринял средств защиты для сохранности ТАКОГО меча?! И это будет не просто дверь с печатью, за которой томится узница, а кое-что посерьёзнее!       — Но Усаги верила, что я смогу отыскать Свет Надежды. Зачем тогда она меня об этом попросила, если это невозможно?       — Я не знаю, — покачала головой кошка. — Возможно, она просто спятила от голода и животная кровь лишила её разума…       — Нет. Усаги прекрасно всё понимала. Ей, конечно, трудно было говорить, но… она отдавала отчёт своим действиям, когда нападала на меня. Голод был здесь ни при чём. Я не сказала об этом Ятену, потому что побоялась, что он убьёт её прямо там в камере…       Кошка задумчиво уставилась на меня.       — Говоришь, Усаги напала на тебя осознанно?       — Ну да… — я никак не могла понять к чему клонит Луна. — А что в этом такого?       — А то, что Усаги никогда этого бы не сделала без особой на то причины, — очень серьёзно ответила кошка.       — Что-то я не совсем понимаю…       — Она тебе ничего не передавала? Хоть что-нибудь?       — Нет… — я в растерянности посмотрела на Луну. — С чего ты взяла, что она должна была это сделать?       — Потому что другого объяснения её поведению нет. Зачем просить тебя помочь, чтобы потом убить?       — Может, она просто недооценила силу своей жажды?       — Нет. Тут что-то другое… Осмотри внимательно свою одежду. Может, она сунула что-то тебе, а ты и не заметила?       Чтобы не испытывать судьбу, я разделась догола и перетрясла своё платье и нижнее белье, но ничего не обнаружила. Затем, я расплела волосы, и в то же мгновение, когда золотистые локоны рассыпались по моим плечам, на пол упал какой-то сероватый клочок кожи, который определённо мне не принадлежал.       — Вот оно! — воскликнула Луна. — Я знала, что Усаги хотела тебе что-то передать, но так, чтобы Ятен ничего не заподозрил!       Я подняла клочок кожи и перевернула его.       — Что это ещё за ерунда? — не удержалась я, рассматривая надпись, которая гласила:       «Правдивы только пять и ложны все четыре. А в остальном намешано всего, совсем как в этом мире!»       Далее в три столбика и шесть рядов шли буквы, написанные латиницей:       YNG XIX NXA       OEI IFI VII       MOX NOT XVI       XON XIV III       XAA CXX CCX       JWW QSG IHT       — Вот оно! Это подсказка, как отыскать Свет Надежды! — просияла Луна.       — И о чём она, эта подсказка?       — Это мы и должны выяснить, если хотим добраться до меча!

☆☆☆

В последние недели Минако редко видела сны. Должно быть, она слишком сильно уставала на своей работе, и её измученное сознание просто отказывалось от дополнительной нагрузки, предпочитая небытие.       Однако сегодня всё было по-другому. Первая ночь в усадьбе Venus, проведённая с Ятеном Коу, была первой ночью снов. Первой ночью яркости и удовольствия. И длилась она бесконечно. Вокруг неё складывался настоящий водоворот из красок, звуков, серебристых волос Ятена и его страстного шепота переходящего в шипение.       Иногда у Минако складывалось впечатление, что она и Ятен одно существо. И она уже не понимала, где кончаются её разум и чувства и начинаются его. Находясь в каком-то странном экзальтированном состоянии, они отчаянно занимались любовью всю ночь напролёт, делая небольшие перерывы, ненадолго погружаясь в сон, чтобы потом вновь бросится в объятия друг друга.       Это напоминало настоящее безумие или одержимость. До этой ночи Минако не представляла, что она может хотеть кого-то так сильно и что ей всё время будет мало. Каждый раз, когда Коу касался её, ей казалось, что кровь просто закипает у неё в жилах и всем существом овладевает непреодолимое вожделение. Иногда ей хотелось плакать от отчаяния и желания, такого сильного и бурного, какого она ещё не испытывала ни разу в жизни.       И хотя Ятен запрещал ей касаться его без позволения, она всё равно находила способы это делать. Отбросив всякую стыдливость, её губы так и норовили запечатлеть поцелуй на нежной прохладной коже, а язык скользнуть вокруг его возбужденного члена, который был поистине неутомим, слизывая смазку и семя. Минако безропотно принимала все утончённые пытки, которым Коу подвергал её. Ибо его фантазия в искусстве любви была просто безгранична. И каждый раз, когда он сталкивал её в бездну, она чувствовала, что огонь и отчаяние накрывали её с головой, унося в пучину острого и болезненного наслаждения.       За окном выл ветер, обрушивая на Лондон небывалую метель. Свет от огня, потрескивавшего в камине, озарял спальню красными всполохами. И в этих всполохах зелёные глаза Ятена вспыхивали и гасли прежде, чем Минако успевала в них заглянуть. Какое же это было счастье просто принадлежать ему. Быть по-настоящему его, быть единым целым… чувствовать внутри себя… Даже в полудрёме она ощущала сочный и свежий аромат вербены, исходивший от тела Ятена. Аромат истинной свободы и ощущения того, что она наконец обрела дом.       Когда Минако открыла глаза в следующий раз, её руки лежали поверх простыни фисташкового цвета и обнимали пустоту. Уже давно рассвело, а после ночного ненастья наступило ясное, морозное утро. Минако моргнула. Потом снова. Потом медленно перевернулась, зарываясь лицом в пахучие складки постельного белья. Всё её тело ныло, а между ног сильно саднило. Но вместо того, чтобы поморщиться, она улыбнулась этим ощущениям, потому что они свидетельствовали о том, что этой ночью Минако принадлежала Ятену. И именно в этот миг она проснулась окончательно.       Она с трудом поднялась с кровати и, без особой надежды найти там Коу, заглянула в примыкающую к спальне ванную. К её немалому удивлению ванна оказалась наполнена ещё тёплой водой. Очевидно, Коу наполнил её, пока Минако спала. Наскоро вымывшись, детектив надела своё шёлковое красное платье и придирчиво осмотрела себя в зеркало, несколько раз встряхнула свои золотистые локоны, пытаясь придать им вид поприличнее, и неровной походкой вышла из спальни Ятена.       В коридоре Минако начала напевать попсовый мотивчик. Настроение у неё было преотличное.       «Интересно, а где сейчас может быть Ятен? — размышляла она, сбегая по лестнице словно маленькая девочка. — Может быть, в гостиной, на кухне или столовой… только бы он не уехал на свой чёртов завод, магазин или спа-салон по неотложным делам!»       Мысль о том, что Минако может не увидеть Коу ещё несколько часов, неожиданно сделалась для неё крайне неприятной.       Несмотря на радужные надежды, в гостиной и столовой Ятена не оказалось. Странно, но Минако не смогла обнаружить даже Абряияна. На кухне она увидела небольшую кастрюльку, в которой весьма аппетитно бурлило рагу, а в духовке запекался вишнёвый пирог. Сглотнув слюну, Минако решила исследовать дом дальше. К её великому разочарованию большинство комнат оказались закрыты на ключ. Кругом не было ни души, и Минако показалось это очень необычным, потому что, по её мнению, обслуживать и поддерживать порядок в такой большой усадьбе было бы не под силу одному Абряияну. Обойдя весь первый этаж и никого не встретив, Минако решила вернуться на второй. Но и там ничего не обнаружив, она последовала на третий.       Поднимаясь по последнему лестничному пролёту, детектив отметила, что воздух здесь стал намного холоднее. Шёлковое платье, сшитое на заказ в лучшем ателье Парижа, её совсем не согревало. Она преодолевала ступеньку за ступенькой, все больше погружаясь в ледяную атмосферу. Ощущение было такое, что кто-то забыл закрыть наверху окно, из которого сквозило так, что Минако чуть было не передумала подниматься наверх.       Однако желание отыскать Ятена, Абряияна или хотя бы одну живую душу пересилило чувство собственного комфорта. Она преодолела последние ступеньки и буквально взлетела на третий этаж.       Помещение, в котором Минако оказалась, напомнило ей музей или оружейную комнату, потому что такого количества мечей, кинжалов, рапир и прочего холодного оружия ей ещё не доводилось видеть. Здесь не было мебели, одни только ряды стеллажей с клинками всех форм и размеров. Окна были заколочены ставнями, однако особая подсветка на полу создавала лёгкий полумрак. Минако лихорадочно оглядывалась по сторонам. Вне всяких сомнений, она попала в то место, где Ятен хранил свою коллекцию оружия и Харука Тэно заорала бы во всё горло от восторга, находись она сейчас на месте Минако.       Проходя мимо бесчисленных стеллажей и стендов, Минако внезапно заметила один, который находился на некотором возвышении среди прочих и подсвечивался, в отличие от других, голубоватым светом. Детектив подошла ближе и вдруг ей стало плохо. Это походило на внезапно навалившуюся морскую болезнь. В глазах Минако помутилось, мысли спутались… Однако остановиться она уже не могла…       На стенде красовались клинки, судя по всему представлявшие наибольшую ценность для Ятена. Возможно, детектив не задержалась бы возле него ни минутой дольше, если бы она не прочитала краткую аннотацию возле одной из сабель:       «1410 год, парное лиуедао «Справедливость и Честь», принадлежащее императору Чжу Ди»       Поначалу Минако решила, что её подводит зрение, потому что данный клинок, если судить по надписи, был сделан в эпоху правления династии Мин. И в списке коллекционного оружия, предоставленного Коу Скотланд-Ярду, он точно не значился! А ведь Усаги отсекли голову оружием именно этой эпохи.       «Этот подонок вовсе не дурак. Неужели вы могли подумать, что он добровольно предоставит нам орудие убийства? Коу сделал жест доброй воли, и теперь наши шансы получить ордер на обыск в его доме практически равны нулю. Я послала вас к нему, чтобы вы, Айно, посмотрели своими глазами на его коллекцию и осторожно бы о ней расспросили именно тогда, когда он меньше всего этого ожидал. Если бы вам это удалось, то вашего заявления о том, что вы видели, хватило бы, чтобы перевернуть его дом вверх дном. Но Ятен Коу переиграл вас. И оставил Скотланд-Ярд в дураках», — послышался в голове детектива злобный голос Харуки Тэно.       Минако замутило с новой силой, дыхание перехватило. Она снова посмотрела на стенд и обнаружила, что рядом с саблей императора имеется пустой слот.       — Парное лиуедао, — перечитала детектив вслух аннотацию. — Значит, у этой сабли был близнец, который сейчас отсутствовал на месте…       Минако закусила губу. Образец, предоставленный Коу Скотланд-Ярду был тупым. А что касается этой сабли, то существовал только лишь один способ проверить, в каком состоянии он ее содержал. Айно вытянула вперед руку и осторожно прикоснулась к рукояти сабли. На ощупь она оказалась не прохладной и даже не тёплой, а обжигающе горячей!       Минако вскрикнула, отдернув руку и затрясла обожжёнными пальцами. Однако шок от ожога лишь ещё больше усилил любопытство детектива. Но не успела она протянуть ладонь к сабле вновь, как чья-то рука сомкнулась у неё на запястье и сдавила его так, что у неё затрещали кости. Айно закричала от боли и ужаса, ведь эта чёрная конечность совершенно точно не могла принадлежать человеку. Для этого она была слишком узкой, вытянутой и не вполне осязаемой.       Минако попятилась, пытаясь вырваться, но тщетно. Её поймали и крепко удерживали. Но кто… или что? Одно Айно знала точно, это было существо не из плоти крови…