Козерог

      Из воспоминаний Ятена Коу.       Я пробудился перед самым рассветом, когда темнота сгущается до такой степени, что кажется, будто в неё можно запустить пальцы. Эту давнюю привычку я приобрёл после убийства своей семьи и даже теперь, спустя столько времени, не поменял её. От некоторых вещей трудно избавиться. Хотя порой мне кажется, что я старательно оберегаю их, чтобы помнить… потому что реальные лица близких уже давно стёрлись из моей памяти. А так останется хотя бы привычка, как напоминание о том, что мои родители, брат и сестра когда-то существовали в моей жизни…       Восход я встретил стоя у окна, вглядываясь в розовато-жёлтое сияние рассвета. Здесь, в пустыне, оно всегда было чуточку размытым, но мне нравились такие приглушённые краски… Ещё одна привычка и постоянная вещь, которой я не изменяю на протяжении нескольких десятков тысяч лет… И теперь я знаю точно, что именно этот рассвет останется в моей памяти навсегда. Навсегда… такое смешное слово, особенно для существа живущего так долго, как я. И всё же я запомню каждую минуту, каждое его мгновение для того, чтобы долгими ночами грезить о несравненной девушке в мешковатой школьной форме с красной лентой в отливающих золотом длинных волосах…       — Ятен, вернись ко мне, — пробормотала Минако. Если бы она сказала это приказным тоном или просто попросила, то я бы не пошевелился. Но она всё ещё не проснулась и в её голосе не было никаких эмоций. Минако просто высказала то, чего бы ей хотелось сейчас. И я, конечно же, не смог ей отказать.       Стоило мне вновь оказаться в постели, как её гибкое тело обвило меня, слово лиана мощный ствол дерева, а её маленькие пальчики осторожно сжали мой член.       — Ещё совсем рано… — промурлыкала Минако, не открывая глаз.       Мои ладони накрыли её упругую грудь с чуть вытянутыми розовыми сосками.       — Поспи, — пробормотал я, зарываясь лицом в её золотистые волосы.       — Я не могу, когда ты не спишь, — ворчливо заметила она и, щурясь, посмотрела мне в глаза. Её рука всё ещё сжимала мой член, и я чувствовал, как билось её сердце в груди. Но мы оба знали, что всё это было скорее проявлением нежности, чем очередным позывом страсти. Ночь после «Тёмного Королевства» у нас выдалась слишком бурная, и у нас бы сейчас едва ли хватило сил, чтобы продолжить эту вакханалию. Мы и заснули-то всего час назад. Тем не менее я чувствовал себя вполне бодрым, если бы не жажда. От этой мысли мой рот непроизвольно наполнился слюной. Кровь. Чёрт возьми! Я еле держался, чтобы не впиться в горло Минако. Секс на короткое время ослабил жажду, однако сейчас я вновь ощущал, что начинаю сходить с ума.       — Поспи, — повторил я, но Минако упрямо тряхнула головой и села на постели. Шёлковая чёрная простынь сползла с её груди. Я смотрел на её точёное тело и просто не мог отвести взгляд. У Минако были очень изящные руки, прямая спина, как у потомственной принцессы, а медовое золото волос выгодно оттеняло молочную белизну кожи и васильковые глаза. Удивительно, этой человеческой девочке было всего шестнадцать лет от роду, но телом она обладала просто изумительным, да и в постели оказалась самой настоящей тигрицей, хотя едва переступила порог физической любви. Минако обещала стать именно такой, какой в моём представлении и должна быть женщина. А пока она являла собой всего лишь нежный бутон, готовый распуститься в прекрасную, царственную розу… Однако наблюдать эту великолепную трансформацию мне, к сожалению, будет уже не суждено…       — Я попрошу Абряияна, чтобы принёс нам завтрак, — сказал я, мысленно посылая приказ слуге.       В ответ Минако ничего не сказала. Она вновь прижалась ко мне всем телом интимно и требовательно, будто обязывая меня делиться с ней своим вниманием и чувствами. О, эта девочка с каждым часом становилась всё более жадной, учитывая тот факт, что мы уже вторую ночь подряд не высыпались. Но, глядя на Минако, у меня создавалось впечатление, что будь её воля, она бы и вовсе не вылезала из моей постели в ближайшие несколько дней. Не скажу, что меня такой расклад не устраивал — прожитые годы пока своё не брали. К тому же я совсем не помнил, когда ещё мне хотелось так отчаянно трахаться, как сейчас с ней. Но жажда могла всё погубить. И я отдавал себе отчёт в том, что кровь Минако, ставшая для меня единственным источником пропитания, теперь могла так же легко и убить, если я потеряю контроль.       — Мой Господин чем-то недоволен? Я сделала что-то не так? — спросила Минако. — Поэтому ты хмуришься?       — Сделала что-то не так? Ты? — я провёл рукой по её спине, наслаждаясь мягкостью атласной кожи. — Мне наоборот казалось, что это я делаю что-то не то. Ты так кричала…       — Мой Господин напрашивается на комплимент? — она игриво усмехнулась и опять прильнула ко мне, потёршись лобком о мои чресла, отчего меня пробрала приятная дрожь. Я был обнажён и чувствовал её цветочный запах на своей коже.       — Знаешь, мне, между прочим, ни одна тысяча лет, — деланно вздохнул я.       — Намекаешь на разницу в возрасте? А я-то всегда считала, что это для тебя не имеет такого значения, как разница в уровне интеллекта, — хохотнула Минако.       Я усмехнулся и поцеловал её в макушку. Странно, но меня отчего-то забавляло всё, что она говорила. За свою долгую жизнь я повидал много таких, как она. Легкомысленные, остроумные, храбрые, трусливые, умные и не очень, ленивые, развратные, готовые сделать всё, что я прикажу, охотно допускающие до своего тела. Минако ведь практически ничем от них не отличалась. Ничем. Так почему же мой выбор пал на неё среди прочих других?       Возможно, именно поэтому. Будь она изначально удивительной, чудесной, непохожей ни на кого… будь Минако такой, как Лилит, я бы прошёл мимо неё. Потому что в удивительное слишком легко влюбиться. А влюбившись — я бы подверг себя опасности.       Минако не была удивительной. Поначалу. Я долго искал себе донора, чтобы не наступить на те же грабли, как с Цукино, погубившую нашу с Абигором дружбу. Поэтому и выбрал миловидную, но самую невзрачную и забитую девочку в школе, не нужную никому, даже своим родителям. Такая должна была стать лишь пылью под моими ногами. Той, которой бы я внушал истинный страх, той, чья безоговорочная верность не вызывала бы сомнений. Минако и была такой. Но… отчего-то всё пошло не так, как я планировал.       Я слегка вздохнул при этой мысли, но от улыбки не удержался. Так уж было с Минако: она вызывала во мне то раздражение, то умиление, то неожиданное желание защищать. И при всём при этом эта девчонка умудрилась вывалить на меня то же дерьмо, которое я от неё требовал по отношению к себе: бездумное следование глупым представлениям о чести, безрассудный риск в ситуациях, которые того не стоили. Последнее я особенно ненавидел. Непредсказуемость окружающих была тем единственным, что могло пустить псу под хвост все мои планы. И в то же время именно непредсказуемость Минако меня завораживала — потому что я никак не мог докопаться до её сути. Вот вроде бы забитая неинтересная школьница с ограниченным кругозором. Чего можно ожидать от такой? Да ничего особенного. Но именно этой школьнице отчего-то удавалось выбить меня из колеи или свалить наповал одной единственной фразой.       Сделав выбор, я забрал Минако в свой оазис, вытащив из привычной среды. Я взял то, что мне захотелось. А когда я понял, что эта девочка отличается от других, стало слишком поздно — я почувствовал её боль, как будто она была моей, в то время как её кровь всегда была наполнена солнечными искрами и истинным счастьем, словно я стал для неё центром Вселенной. И это явилось для меня настоящим откровением. Как вообще она могла испытывать все эти чувства и эмоции по отношению ко мне, существу, внушающему страх и ужас? И потом я понял, что это был её естественный, природный дар — передавать любовь, которую она трансформировала из окружающей её Тьмы в ослепительно чистый Свет. А ведь я, как никто другой, всегда знал, что подобным даром можно привязать к себе кого угодно крепче, чем иными клятвами, обязательствами и угрозами.       Выпивая её наполненную Светом кровь, я и сам не заметил, как стал зависеть от Минако. Её кровь меняла что-то во мне. Делала одержимым, внушая страх, что это может привести к ужасающим для меня последствиям. Но вместе с тем, я не мог так просто от этого отказаться. Когда Минако освободила Усаги, я возликовал: вот он шанс избавиться от этой странной дурочки с солнечной улыбкой раз и навсегда… но опять я не смог этого сделать. Она въелась в мою плоть, будто непостижимая инфекция, отравив собою всё нутро. Что я ей мог дать? Абсолютно ничего, кроме Тьмы. Но в то же время Минако ничего от меня и не требовала. Наоборот, она отдавала, питая меня собою, словно живительный родник уставшего в дороге путника, совершенно не подозревая, что Свет губителен для Тьмы. И два этих качества не могут сосуществовать вместе. Только параллельно… в разных мирах… Наверное, это до меня и хотела донести Лилит, когда я решил сжечь её апартаменты, пытаясь выяснить детали исчезновения Минако из дворца.       — Где Мина? Куда ты её забросила? — холодно спросил я, буравя призрака ненавидящим взглядом, в то время как огонь лизал мебель в чехлах и уже перекидывался на портьеры.       — Я скажу тебе, не беспокойся, — усмехнулась Лилит. — Только прежде ответь мне на вопрос: ты всерьёз веришь, что будешь жить с ней долго и счастливо, подыхая от жажды?       — Это не твоё дело. Сейчас меня интересует где Минако.       Лилит улыбнулась.       — Вот значит как? Выходит, ты до сих пор не знаешь, как тебе поступить с ней?       — Я же сказал, что это не твоё дело!       — Ошибаешься, Азазель…       Она медленно подплыла ко мне и провела рукой по моему лицу, пристально всматриваясь в мои глаза.       — Ты ведь никого не любил после меня…       — Да… Но сейчас всё изменилось…       — Ты не хотел любить.       — Не хотел…       — Ты старался, чтобы этого не произошло. К тому же перед своей смертью я сделала так, чтобы этого никогда не случилось с тобой… Так что же такого могло измениться, Азазель?       — Все дело в любви. Это очень просто понять, Лилит.       — Чушь! Ты никогда не полюбил бы такую, как эта наивная дурочка!       — Зато она меня полюбила. А значит, её любовь принадлежит мне. Даже в большей степени, чем ей.       Лилит откинула голову назад и рассмеялась.       — Какой же ты всё-таки дурак, Азазель! Ведь совершенно не важны, ни твои чувства, ни её. Главное, что вы никогда не сможете быть вместе. Особенно после того, как она побывает у Асмодея в гостях.       — Асмодея… Лилит?! Ты что, отправила Минако к этому ублюдку в «Тёмное Королевство»?! Ты совсем рехнулась?!       — Рехнулась ли я?! — выкрикнула она сквозь смех. — Да я только и делаю, что забочусь о твоём благе! Асмодей потребует за Минако «Свет Надежды». Вот ты и проверишь, истинны ли твои чувства к ней! И готов ли ты пожертвовать миром, ради её сраной жизни!       — Я вызову его на поединок. И спасу Минако.       — Возможно. Но тем самым ты все равно развяжешь войну. Астарот убит. За его кровь лорды «Тёмного Королевства» потребуют расплаты. А твои силы уже не те, чтобы противостоять легионам демонов. К тому же с таким донором, как Минако, тебе неоткуда будет восполнить их. Её кровь уже сжигает тебя изнутри! И даже если ты не будешь её пить, со временем усохнешь настолько, что не сможешь защищать даже собственный оазис. Люцифер придёт сюда и заберет «Свет Надежды». И ты ничего не сможешь сделать.       Мне показалось, или в её голосе действительно проскользнула горечь? Я вздохнул и шагнул к выходу. Лилит стояла неподвижно посреди бушующего пламени, скрестив руки, неотрывно глядя мне в спину. Она больше не пыталась меня задержать, осознав, что между нами уже всё давным-давно кончено.       — Ты ведь… — внезапно я остановился и повернулся к Лилит: — Ты ведь знала, что я сделаю с тобой, когда узнаю про Минако? Если твоя комната и вещи сгорят, твой призрак навсегда исчезнет.       Она кивнула, не сводя с меня пристального взгляда. И этот открытый взгляд неожиданно заставил содрогнуться.       — Тогда ответь мне: зачем ты это сделала? Ты ведь так отчаянно цеплялась за жизнь даже после своей смерти!       — Напомни-ка мне оплату, которую требует Привратник за право владения «Светом Надежды»? — медленно спросила Лилит, прекрасно зная ответ.       — Самое дорогое, что у тебя есть, — бесцветно ответил я, глядя на неё в замешательстве. Я хотел подойти к ней, но она остановила меня одним кивком головы.       — Не нужно, — прошептала Лилит, слабо улыбнувшись карминовыми губами, и меня вдруг охватила ужасная уверенность, что я больше никогда её не увижу. Теперь уже точно никогда. — Не нужно. Я давно заплатила Привратнику и потеряла самое дорогое, что у меня на тот момент было. И это вовсе не моя жизнь. Время отдавать долги, Азазель. И своим поступком я возвращаю тебе свой. Выбор теперь за тобой…       Я медленно повернулся и вышел, пытаясь не думать о её последних словах, прекрасно осознавая, ЧЕМ мне вскоре придется заплатить…       Минако с беспокойством смотрела в мои широко раскрытые глаза всё время, пока они оставались пустыми для настоящего момента, устремившись в недавнее прошлое.       — Ятен, с тобой всё в порядке? — спросила она.       — Всё хорошо, — поспешно ответил я, пряча от неё свои глаза.       Вошел Абряиян, неся утренний чай со специями и булочки с корицей. От фарфоровых чашек на серебряном подносе поднимался лёгкий пряный дымок.       — Впервые в жизни встречаю демона, который любит точно такой же чай, как я, — хихикнула Минако, беря с подноса чашку.       — В самом деле? И со многими демонами ты уже успела попить чайку во время своих приключений?       Она сердито шлепнула меня по руке.       — Ты же знаешь, что у меня такой возможности не было!       — Очень жаль. Может, прежде чем ввязаться в очередную авантюру, тебе бы следовало немножко подумать? Чаепитие, оно как бы располагает к этому… — предположил я и тут же охнул от боли — последний шлепок заставил чай выплеснуться мне на ногу.       — Хватит меня уже подкалывать! — прошипела Минако. Она ловко подхватила мою чашку и отставила в сторону вместе со своей. Опрокинув на постель, Минако оседлала меня сверху, стиснув ногами мои бедра так, что я почувствовал жар и влагу её лона.       — Вообще-то я ещё не допил, — попытался возразить я, с тоской поглядывая в сторону кружки.       — Тебе придётся попросить у меня прощения, мой Господин!       — Ах вот как мы запели? — я обхватил её за шею и мягко перекатил на спину, подминая под себя, разглядывая её сияющее улыбкой лицо. Несколько мгновений я смотрел в васильковые глаза, потом спросил: — Ты бы хотела вновь стать человеком, Минако?       — Единственное чего я хочу, так это того, чтобы ты каждое утро пил со мной чай, мой Господин, — ответила она.       — Я хочу тебя прямо сейчас, — сказал я сдавленным голосом, но Минако ничего не заметила.       — Да, мой Господин, — промурлыкала она, томясь от желания, зная наперёд, что я буду грубым.       Разведя её ноги в стороны, я вошёл в неё одним быстрым толчком. Громкий гортанный стон вырвался из её глотки, провоцируя меня и возбуждая. Минако выгнулась в спине, одновременно принимая в себя каждый мой последующий безжалостный выпад. Я повторял это снова и снова, намеренно грубо и мощно, впечатывая её в кровать. Сейчас мне было не до нежностей. Но вместе с тем я знал, что Минако это нравилось. Нравилось, как я проявляю силу, заставляя её кричать моё имя, задыхаясь от восторга.       — Ещё! Ещё! — стонала она, подгоняя меня.       Внутри её тела все пульсировало и трепетало. Своими точками я, наверное, доставал до самой её матки, но я только ускорял ритм, толкаясь в неё всё жёстче и жёстче.       Опустошительный оргазм, казалось, вынул из неё всё её существо и последние остатки энергии. Я тоже кончил, отчаянно выкрикивая её имя. Мои пальцы впечатались в бедра Минако, а потом она затихла и поникла. Прижавшись губами к моей груди, она прошептала:       — Ты ещё ни разу так меня не любил… Почему сейчас?       — Потому что я хочу… чтобы твоё тело навсегда запомнило меня… — ответил я, покрывая её сонное личико нежными и невесомыми поцелуями.       Когда Минако уснула, я тихо высвободился из её объятий и, сделав пас ладонью, облачился в серые джинсы и чёрную толстовку с капюшоном. Вошёл Абряиян.       — Машина готова, Господин, — сказал он поклонившись.       — Хорошо, — кивнул я, а затем замотав Минако в простынь, взял её на руки.       — Вы уверены, что хотите этого, Господин? — спросил Абряиян. — Вы ведь любите друг друга…       — Иного выхода нет. Только так я смогу сохранить ей жизнь и уберечь мир от новой катастрофы. Минако вновь станет человеком. И она забудет меня… забудет всё, что было между нами. Новая жизнь, возможности… я оплачу ей любой колледж, в какой она надумает поступить… До конца своих дней она никогда и не в чём не будет нуждаться. Это всего лишь малая компенсация за то, что я с ней сделал…       — А как же вы? Как вы переживете эту потерю? Вы ведь обречёте себя на вечный голод и муки…       — Что-нибудь придумаю… Я могу так же как и Минако начать всё заново. Я уже давно не жил среди людей… Возможно, это отвлечёт меня…       — А что же «Свет Надежды»?       — Я подыскал ему нового хозяина. Лилит была права — я не достоин владеть им, как мой отец. Так пусть же он принадлежит теперь тому, кто вместо меня встанет на страже этого мира…       Перед моими глазами поплыл туман. Я посмотрел на спящее лицо Минако, чтобы надолго запечатлеть его в памяти, а затем, прижав её к груди, словно величайшее сокровище на свете, я подошёл к залитой ярким солнцем деревянной двери.       — Прощай, Мина… — беззвучно прошептали мои губы, даря ей последний поцелуй.       — Теперь ты свободна…

☆☆☆

      Сердце Минако едва ли не остановилось. Из окна прямо на неё пялилось нечто высокого роста с серой кожей, острыми, будто у настоящего демона, ушами и коротко стриженными светлыми волосами. Существо было заковано в чёрные рыцарские доспехи, а его ноги напоминали задние конечности лошади с ужасными когтями вместо копыт.       Отпрянув от окна, Айно прижалась к стене, пытаясь понять, снится ли ей это всё или происходит на самом деле. Из её головы всё ещё не выветрился ночной кошмар и следы на снегу. И теперь она всерьёз задумалась над состоянием собственной психики.       Раздалось медленное пошкрябывание в дверь, как будто тварь раздумывала над тем, как ей вломиться. Минако вздрогнула и направив пистолет в область замочной скважины выстрелила несколько раз. Нечто снаружи взвыло. Из окна было видно, что тень чудовища метнулась куда-то в сторону. Минако стояла и не двигалась, не зная, что предпринять дальше.       «Я ранила его. А значит, вполне возможно, что эта тварь сбежала!»       Детектив вздохнула с облегчением, когда постояв несколько минут, она не услышала ни единого звука. Осторожно ступая, стараясь не скрипеть по половицам, Минако прильнула к окну, но ничего не увидела. Куда же эта тварь делась? Может и правда убежала?       Отвратительная морда существа со скалящейся пастью полная острых зубов неожиданно возникла в окне прямо перед ней. Чудовище прижималось к стеклу и издевательски ухмылялась.       Минако вздрогнула, но стрелять не решилась. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы оценить обстановку. Держа на прицеле чудовище, она стала отступать вглубь коридора.       «Надо звонить в 911».       Минако добралась до своей спальни и принялась ощупывать тумбочку в поисках телефона. Второпях она нечаянно смахнула его на пол. Айно подняла его и стала набирать номер, пока не заметила, что сеть отсутствует. Выругавшись, она засунула телефон в карман пижамных штанов и вновь вернулась к входной двери. Но чудовища за окном уже не было. Ужас сковал её леденящим холодом. Минако не знала, где её противник и что он собирается делать. Она стала прислушиваться к происходящему снаружи. Дом и деревья скрипели от ветра, но звук её колотящегося сердца перекрывал все прочие.       И тут её осенило: нужно выбираться из дома, иначе она повторит судьбу Усаги Цукино!       Минако содрогнулась от звука открывающейся входной двери. Чудовище просто взяло и вошло в дом? Если это так, то почему медлило до сих пор? Хотело навести ужас? Надо признаться, у него это отлично получалось.       Не помня себя от страха, Минако ринулась в коридор, в конце которого находилась дверь в гараж. По пути она забежала в спальню, схватила Артемиса и побежала к своей цели. Она закрыла дверь на защелку в тот самый момент, когда в доме послышались тяжёлая поступь шагов.       — Только спокойно, Артемис. Спокойно, — прошептала она коту, которому совершенно не понравилось, что хозяйка стискивает его с такой силой.       Открыв дверцу и проскользнув за руль машины Блэка, Айно застонала, вспомнив, что ключи от машины остались в её сумочке в спальне. Теперь она не могла так просто завести машину и уехать.       Вытащив телефон из пижамных штанов, Минако с радостью обнаружила, что есть одно деление сети. А значит, она могла сделать звонок! Не долго думая, Айно набрала 911.       — Оператор девять-один-один. Что у вас случилось?       — Двадцать один Роузвуд Лейк! — сказала Минако. — Кто-то ломится ко мне в дом!       — Можете повторить? Вас не слышно, мэм…       — Вторжение! Двадцать один Роузвуд Лейк! Преступник в доме! Он хочет меня убить!       Минако замерла, увидев, что ручка двери гаража стала поворачиваться в разные стороны.       «Твою Мать!» — выругалась Айно, нажимая отбой. Она быстро выбралась из машины и, выпустив кота, притаилась.       Шаги стали отдаляться от двери. Вероятно чудовище отправилось обыскивать дом. Но не найдя её, оно обязательно вернётся к гаражу. Она вспомнила, как умерла Усаги Цукино, которая пыталась спрятаться в доме, но это её не спасло. Значит, нужно выбираться и бежать! Но куда? Кругом заснеженный лес, на ней только пижама и тонкие носки, а до ближайшего жилья не меньше километра.       Между тем шаги стали вновь приближаться. Сейчас или никогда!       Айно схватила кота, бросилась к боковой двери и, отперев щеколду, выскочила наружу. Ее лицо обжег ледяной ветер. Артемис жалобно мяукнул. Она подалась вперед, пытаясь сообразить, в каком направлении находилось шоссе, но её ноги тут же увязли в сугробе. Носки быстро промокли, но Минако не обратила на это внимания. Она побежала по снегу в сторону леса, надеясь укрыться там.       Минако едва ли успела добежать до деревьев, как позади послышался угрожающий рык и звук хлопающих крыльев. Остановиться и посмотреть, что происходит, было выше её сил. Ступни Айно уже порядочно онемели, ноги не слушались. Но она продолжала двигаться вперёд, просто отказываясь сдаваться и принимать смерть.       Пробежав мимо кучи каменных валунов, Айно решила затаиться и перевести дух. Сунув кота под пижамную кофту, она замедлила ход и остановилась, прислушиваясь к звукам.       «Где же эта тварь? Неужели отстала?» — стучало у нее в голове.       Выхватив пистолет, детектив с колотящимся сердцем вглядывалась во мрак леса.       Удар пришелся ей в спину. Айно полетела вперед и рухнула ничком прямо в сугроб. Пистолет выпал из её рук. Боль между лопаток показалась ей настолько сильной, что у неё перехватило дыхание. Оглушённая Минако лежала на спине в снегу, пытаясь сообразить, куда делось её оружие. Она с трудом поднялась на колени, и, выпустив Артемиса, стала рыться в снегу. Пистолета нигде не было.       Почувствовав движение, Минако повернулась и увидела, как над ней возвышается силуэт мужчины. Его лицо скрывал мрак, но света луны было достаточно, чтобы она рассмотрела китайскую саблю в форме ивового листа, совсем как в коллекции Коу.       Что ж, её смерть, наверное, будет быстрой. Сначала из неё выкачают всю кровь, а потом обезглавят.       «Ятен, — подумала Айно, — а ведь я так и не сказала ему, что люблю его».       Минако увидела, как мужчина протянул ей когтистую конечность. Она сжалась. Артемис зашипел и ощетинился.       Внезапный свист нарушил тишину зимнего леса — он прошелестел словно шепот самой Смерти, возвестивший о её приходе. Что-то тёплое брызнуло Айно на голову и лицо. Минако зажмурилась, а когда открыла глаза, силуэта мужчины уже рядом не было — обезглавленный он лежал рядом с ней в снегу, заливая его чем-то чёрным. Детектив сразу же узнала характерный металлический запах крови.       Но это было ещё не всё. Кто-то глубоко дышал рядом с Айно, стоя во мраке. Она подняла глаза и увидела ту самую остроухую тварь с серебристыми волосами, закованную в ржавые рыцарские доспехи, которая ей привиделась в отеле The Savoy.       — М-и-н-а… — прошептала тварь.       Нащупав в снегу пистолет, Айно крепко его сжала. Она сглотнула комок в горле, быстрые ручейки побежали по её щекам. Её рука взметнулась в воздух в тот момент, когда чудовище в ржавых доспехах двинулось к ней. Грянул выстрел. А затем ещё и ещё…       Час спустя пошёл снег. Он падал так быстро, что буквально через пару минут от пятен чёрной крови двух остроухих существ не осталось и следа.