Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

POV Эрвин Смит       Возникший из ослепляющей синевато-белоснежной пустоты кабинет показался мне в первую минуту чужим. Ощущение, что я должен находиться сейчас в другом месте, перебивало мысли и эмоции. Всё вокруг — словно декорация дешёвой постановки: похожее, знакомое, но как будто не моё. Так было несколько секунд, пока не пришло осознание — Она исчезла навсегда. Вольно или невольно покинув свой мир, чтобы я и Леви смогли вернуться назад. В реальность, которой лучше бы вообще никогда не существовало… — Смит!       Я не успел даже подумать о том, что надо проверить, вернулся ли Леви, удостовериться, что произошедшее не было сном или мороком. Капитан сам ворвался в мой кабинет. — Ты… — Он озирался по сторонам, словно не был уверен в своем местонахождении и искал кого-то ещё, а потом растерянно уставился на меня. Даже не припомню подобного выражения на его лице в прошлом. — Ты тоже видел?!..       Стоило Аккерману это произнести, и моё сердце как ножом полоснули. Память с тошнотворной точностью вырисовывала в голове картину последних секунд жизни Юлии. Девушки, гибель которой можно было предотвратить. Но мы не сумели вовремя понять, что происходит. И это промедление разумов стало фатальным. — Да…       Не могу смотреть Леви в глаза и отчего-то чувствую себя виноватым в единственном числе. Я должен был сильнее насторожиться и заставить Юлию сказать правду. Ведь внезапный «компромисс», при котором всё складывается слишком хорошо, не мог остаться без последствий.       Леви подошел к моему столу и, опершись о него обеими руками, тряхнул головой: — Поверить не могу, что нас так тупо наебали. Почему она не рассказала всё как есть? — Мы оба знаем ответ на этот вопрос.       У Юлии была причина молчать, и не одна. Страх, неуверенность в исходе, в собственной решимости… Она боялась, что мы не позволим ей осуществить задуманное, и возможно единственный шанс вернуться на Парадис будет потерян. Молчание и обман — всё это ради нас. И ради спасения людей, которые никогда даже не узнают об этом. — У нас нет права на неё злиться, — говорю это, но отчасти понимаю чувства Леви. — Эта смерть была не напрасной.       Мой собеседник резко вскинулся, зыркнув исподлобья, но ничего не сказал. Выпрямившись, он оттянул пальцем платок на шее, после чего спросил: — Что теперь? Информации столько, что лет на десять вперёд хватит.       Это верно. Я бы даже сказал, нам известно слишком много. И главная задача — распорядиться знаниями разумно, так, чтобы они не пропали даром. — Попробуем пресечь зло в зачатке…       Сейчас не могу рассуждать и строить планы спокойно и объективно. Меня как окатили холодной водой, и сосредоточиться быстро не получается. Я видел столько смертей, на моих глазах погибло множество достойных и хороших людей. И не в первый раз кто-то жертвует собой во имя спасения жизней других. Но почему-то именно эта гибель так запала мне в сердце. Может, я просто расклеился?       Потоптавшись на месте и не дождавшись ещё каких-то слов, Леви развернулся и молча вышел из кабинета. Останавливать его я не стал. Нам обоим нужно многое обдумать и прийти в себя, чтобы начать новый день, имея хотя бы примерный план действий. В этой реальности нет времени на чувства. Единственное важное слово здесь — это «надо». Мы убиваем титанов, которые когда-то были людьми. Но в погоне за призрачной свободой не утратили ли сами человеческий облик?       Прошло уже больше двух часов с момента нашего с Леви возвращения. Несложно было выяснить, что здесь не миновало и дня с тех пор, как мы исчезли. Более того — его даже никто не заметил. А значит, время было примерно такое же. Те дни, что мы провели у Юлии, здесь превратились в считанные минуты, если не в секунды. Думая об этом, я особенно четко осознаю, как ничтожна человеческая суета перед всеобъемлющим временем. Поколение сменяется поколением, тела превращаются в прах, души… а есть ли они вообще? — Кто знает? Но если всё-таки существует искорка, наполняющая человека изнутри светом, то мне хочется верить, что пламя, жившее внутри Юлии, теперь горит спокойно в одном из неведомых миров.       Даже если бы я знал наверняка, что это так, уверен — печаль всё равно не отпустит меня до конца. Последний взгляд зеленых глаз мне не забыть никогда…

***

      Планы изменились. Этого не могло не произойти, учитывая всё, что мне и Леви удалось узнать. Я решил не рассказывать больше никому о том, что было за эти дни — в такую историю вряд ли кто-то поверит, да и многим лучше не знать, каким может стать оно — наше далекое и ближайшее будущее. Понял бы нас человек с долей сумасбродства, такой как Ханджи. Ей-то я и изложил частично свою новую стратегию. Но так и не решился объяснить, откуда она взялась. Сам не знаю толком, почему. — Вы с Леви какие-то странные уже неделю. Постоянно переглядываетесь молча, когда мы обсуждаем планы. Что происходит? — Зоэ в который раз поправляет очки, сидя напротив у меня в кабинете. Должен ли я раскрыть ей правду до конца? — Это сложно будет объяснить. Скажем так, нам обоим известен источник полезных сведений, которые могут перевернуть ход истории.       Звучит не очень, но ничего лучше придумать не удалось. Хотя, по сути, это правда. — Хмм… — майор полушутливо-полудемонстративно забросила ногу на ногу и всплеснула руками, чуть повернув голову в сторону от меня. — Еще немного, и я начну обижаться. Это что, зарождающееся недоверие ко мне?       Не могу не улыбнуться, видя ее легкое и почти ребяческое поведение. Рядом с Зоэ мне всегда становится немного легче и веселее. Пусть даже на крохотную долю. — Ты же знаешь, что это не так, — она косится на меня, продолжая изображать оскорбленную. — У меня нет причин для недоверия по отношению к тебе. Но правда настолько безумна, что даже такой лояльный человек, как ты, сочтет меня если не лжецом, то сумасшедшим.       Глубоко вздохнув, майор сразу расслабилась и, устало-жеманно махнув ладонью, прикрыла глаза: — Ну что ж, еще не вечер. Будет и на моей улице истина.       Наверное, они с Юлией могли бы подружиться. Если бы она была жива. Если бы она была здесь. Со мной… — Я не понимаю, чего ты тянешь кота за яйца?       Как всегда, без каких-либо приветствий, Леви после короткого двойного стука вошел в кабинет. Ханджи ушла минут пятнадцать назад, и капитан, очевидно, встретивший ее и не заметивший бурной реакции, решил всё прояснить. — Ты о чем конкретно?       Закатив глаза и нарочито громко фыркнув, Леви плюхнулся на стул, небрежно подвинув его перед этим ногой. — Прошла сраная неделя, а изменений почти никаких. Я был уверен, что ты сразу с корнем начнешь выдирать сорняки.       Нельзя сказать, что не ждал этих слов. — И почему Очкастая до сих пор толком не в курсе?       Уверен, мотив этих моих действий ему-то уж точно понятен. Этот вопрос, скорее, чисто символический. Стартовый. Что ж, я подыграю. — Потому что многие не верят, пока не увидят своими глазами. А в нашем случае это невозможно. — Четырехглазая поверит даже в синежопого титана, если убедительно рассказать, — капитан цокнул языком, повернув голову в сторону. Что-то он слишком бурно реагирует. Неужели его это настолько задевает? — Я понял тебя. Но могу заверить, ей не обязательно знать источник нашей информации. В конце концов, главное — результат.       Поднявшись на ноги, Леви, скривившись, направился к выходу. Приоткрыв дверь, он еще раз взглянул на меня и медленно произнес: — Может, и так. Но, думаю, не нужно напоминать, что бывает, когда упускаешь нужный момент…       Дверь захлопнулась, и стук легким эхом отразился от стен. — Я помню…

***

      Этой ночью я почти не спал. Пятьдесят седьмая вылазка за Стены стартует завтра. Это необходимо, чтобы найти наиболее безопасный путь от района Каранес к Шиганшине. Знаю, что, согласно полученной информации, она должна закончиться неудачей с большими потерями. Леви, отряд которого по известной теперь нам информации должны были уничтожить в этой миссии, заявился ко мне, как только узнал, что вылазка всё-таки состоится. И, не скрывая своего недоумения и раздражения, вновь потребовал от меня объяснений. — Почему нужно жертвовать бойцами, если эту тварь Леонхарт можно схватить уже сейчас?       Этот вопрос я предвидел. И был вполне готов на него ответить. — Потому, что Энни Леонхарт нужна нам. И в перспективе должна перейти на нашу сторону.       Капитан молча буравил меня взглядом, очевидно, ожидая продолжения и пояснения моей мысли. — Жертв не будет. По крайней мере, мы постараемся свести их к минимуму. Это осуществимо, потому что теперь мы знаем больше. И сможем предупредить бойцов о возможной опасности. Как и о том, что их ждет встреча с разумным гигантом. Но не напрямую. — Ты точно больной. Что я должен делать?       Такая постановка вопроса мне импонирует больше. — Намекни им, подготовь к «неожиданной» встрече. План состоит в том, чтобы многое шло по основной линии. Но что-то мы предотвратим, а что-то оставим, повернув это в свою пользу. Мы сможем обрести союзников, избежав большого количества жертв.       Вопросов у Леви, несомненно, было немало. Это четко отражалось в выражении его лица, во взгляде. Но ничего больше вслух он не спросил. Поняв, что от него требуется на текущий момент, капитан не стал пререкаться. — Хорошо. Но теперь, когда у тебя все карты на руках, постарайся не просрать партию. — Сделаю, что смогу.       Я бы удивился, не услышав в ответ громкий фырк. Но Леви как всегда не подводит.       Строй входит в Лес Гигантских Деревьев. Предупреждены об опасности встречи с Женской Особью были те, кому Леви и я доверяли на сто процентов, не сомневаясь, что информация не просочится и не вызовет подозрений у предателей. До них же должны были дойти только ложные сведения.       Эрен Йегер, также как и было изначально, отправился со специальным отрядом Леви. После того, как мы разделились, дальше действовать было решено по иной схеме. Когда Леонхарт будет поймана в ловушку, Леви, не тратя времени на провокации, должен вырезать её из титана и запустить в воздух две черных ракеты подряд, что послужит сигналом для меня и Ханджи к всеобщему объединению.       Время идет, но черных ракет до сих пор не видно, хотя, по моим расчетам, титаншу уже должны были поймать в ловушку. Не скрою, что неизвестность нервирует, но мне нельзя выдавать волнения или некоторой растерянности. Запасной план в случае провала нынешнего почти не проработан, и потому нужно соображать очень быстро, чтобы всё не закончилось еще хуже, чем мы с Леви видели.       Минута за минутой, мы держимся на относительно небольшом расстоянии от отряда Леви. Всё чаще ловлю на себе недоуменные взгляды бойцов, но никто из них пока не решается задавать мне вопросы, за что я им безмолвно благодарен. И когда подумал, что ожидание напрасно…       Громкий крик, похожий на рычание и отчаянный визг одновременно, прокатился по вершинам деревьев. Один, второй, третий. Неужели Леви не послушал меня и упустил момент, когда мог вытащить Леонхарт из тела титанши? Что пошло не так?       Черная ракета взметнулась в воздух. Но всего одна. Значит, это провал? Нас зовут к себе, но не для того, чтобы сообщить радостные вести. Что ж… — Разворачиваемся!       Нет времени строить версии, мы должны быть там, откуда донесся рёв, чтобы предотвратить, возможно, фатальную ошибку. А кем она допущена, разбираться будем после, если повезёт.       Увиденное повторяется. Титаны самой разной высоты несутся со всех сторон, стремясь в том же направлении, что и мы. Не жалея лошадей, наш отряд мчится на помощь, я уже вижу впереди среди деревьев очертания Женской Особи, кто-то пронесся на УПМ рядом с ней, натянутые тросы, впивающиеся под кожу титанши. Что же пошло не так, и где Леви?       Ответа на эти вопросы я найти не успел — гулкие звуки шагов слева из гущи леса заставили обратить внимание на того, кто их создавал, забыв на минуту обо всём…       Косматая титанша с длинными неправдоподобно-красными волосами, доходящими до лопаток почти двадцатиметрового тела, очертаниями также, как и гигант Леонхарт, напоминавшего стройную женскую фигуру, ломая мелкие деревья, мешающие проходу, устремилась в сторону пленницы. Я не видел ее на записях ни в манге, ни на видео. Это следствие перемены?       Отряд Леви частично сосредоточил внимание на ней, с ускорением пробиравшейся вперед. Сам Аккерман сиганул на УПМ из кроны ближайшего дерева и, обнажив лезвия атаковал, но… — КАПИТАН!       С хлопком сомкнулись две гигантские ладони, но не раздавили Леви, как комара. Почти бережно, будто закрывая его в скорлупе огромного ореха, незваная гостья опустила капитана на землю и только тогда разжала пальцы. Я успел заметить ошарашенный взгляд Аккермана и вполне мог разделить его чувства в этот миг. Всё остальное было выше моего понимания. Даже отряд Леви и люди за нашими спинами практически все замерли, только через секунды вспомнив о том, что титанов здесь много, и их количество стремительно увеличивается. — Уничтожайте титанов! Не дайте им подобраться к Женской Особи!       Едва я прокричал приказ, незнакомая титанша повернула голову в мою сторону. Эти большие зеленые глаза с какой-то неведомой тоской в глубине смотрели на меня в упор. И все сомнения как ветром унесло.       Я уже видел эти глаза раньше.       Новый рык прокатился по округе, но издавала его не Женская особь. Зеленоглазая титанша вновь сосредоточила свое внимание на Леонхарт, и шагнув к ней, сжала правую руку в кулаке. Краткое, но очень яркое сияние — и из костяшек ее пальцев выросло нечто, похожее на синеватое четырех-пятиметровое лезвие. Несколько призванных титанов бросились вперед, наши бойцы попытались преградить им путь, я пришпорил коня, но было уже поздно.       Одно движение, казавшееся невозможно легким для такой громадины, разрушило все наши планы. Взмахнув рукой и сопроводив это ревом, похожим на победный клич, косматая титанша отсекла голову Женской особи вместе с шеей по самые плечи, а затем, схватив её за волосы и потянув на себя, свободной рукой буквально вырвала человека, ещё минуту назад находившегося в теле титана. Желтоватый кристалл отразил солнечный свет, я зажмурился на мгновение.       Энни Леонхарт, заключенная в прочную созданную ею оболочку, лежала у моих ног. Я поднял голову, пытаясь рассмотреть неожиданную помощницу, но не смог — клубы пара, заполоняя пространство, поднимались от двух титанических тел.       Это невозможно, это исключено, всякая логика превращается в пыль, но я хотел верить, что смогу увидеть знакомые глаза, когда рассеется белая пелена…