Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

      Ему казалось, что этот день тянется целую неделю, и ночь никак не наступит. Тяжело выдохнув, Эрвин небрежно бросил на стол только что прочитанное им письмо, полученное от главнокомандующего, и устало потер ладонью шею, откидываясь на спинку стула. Свет только-только восходящей луны ласково провел по лицу с приятными правильными чертами, невесомо погладив по закрытым векам со светлыми, почти невидимыми короткими ресницами. И, возможно, командор впал бы в легкую дремоту, но этому помешал короткий несмелый стук в дверь. Смит мгновенно сел ровно, уставившись на выход. — Зайдите, — произнес он спокойно и четко, так, словно полон сил и энергии несмотря ни на что.       Он ясно услышал, как кто-то неуверенно вздохнул за дверью, но спустя буквально секунду в открывшемся проеме показалась немного косматая голова с растрепанными неестественно красными волосами. — Можно? — поинтересовалась Юлия, широко улыбаясь и глядя прямо в глаза Эрвина. Тот в ответ коротко кивнул, чуть приподняв уголки губ. — Конечно.       Нежданная гостья вошла в кабинет, закрывая за собой дверь и остановилась в полуметре от стола, за которым сидел Смит. Привычным движением сцепив пальцы в замок и подпирая ими подбородок, Эрвин положил локти на столешницу и внимательно взглянул на девушку. — Что-то случилось?       Растерявшись на мгновение, Юлия мягко улыбнулась. — А что, для встречи с тобой теперь всегда нужна причина?       Эрвин слегка смутился, но на его лице это никак не отразилось. Лишь только плечи немного расслабились, но взгляд оставался таким же пытливым. Надо держать марку, да? — Нет. Просто не ожидал увидеть тебя здесь в такой час, да еще и просто так.       Теперь уже, похоже, растерялась гостья, и видно это было довольно хорошо. Подумав, что своим официальным поведением он давит на нее, Смит расцепил пальцы и, положив ладони на стол, вновь откинулся на спинку стула. Юлия поджала губу и даже как-то жалобно посмотрела в лицо командору, сделав еще шаг вперед. — Не могу уснуть. То ли от ломоты в теле, то ли от потока мыслей, то ли от всего сразу, — она грустно усмехнулась, чуть повернув голову в сторону. — Знакомое чувство, — Эрвин коротко кивнул, непроизвольно проведя кончиками пальцев по распечатанному конверту на столе. Послышался легкий шорох бумаги, и Юлия, услышав его, покосилась на стол. — Кажется, я догадываюсь о причинах твоего бодрствования. Что это?       Смит приподнял листок, зачем-то перечитав одну из строчек, написанных на нем, и чуть подался вперед. — Письмо от Дариуса, насчет тебя.       Лицо гостьи стало заинтересованным. — И чего надо старому извращенцу?       Смит не сдержал усмешки, услышав, как окрестили его начальство. — Посмотри сама.       Подойдя близко к Эрвину и остановившись слева от него, девушка оперлась задницей о стол и, перехватив листок, слегка нахмурилась, тут же быстро пробегаясь глазами по написанному. — Вот же черт хитрожопый… — Юлия нервно прикусила губу, и Смит мысленно поймал себя на том, что невольно проследил за тем, как после этого кончик ее языка скользнул от одного уголка рта до другого.       Швырнув письмо на стол так, словно только что держала в руках нечто отвратительное и вонючее, девушка развернулась всем телом к Эрвину, вставая на ноги прямо. — Он не доверяет нам?! Тебе?!       Эта зарождающаяся не то злость, не то обида в Юлии отчего-то позабавила Смита. Он ничего не ответил, но в глазах его промелькнули искорки усмешки, что не укрылось от девушки. Она хотела что-то сказать, но, уже приоткрыв рот, проглотила все слова на вдохе. — Да ну его нахуй! Хотя бы до завтра! Чувствую, подговнит еще нам, вон — тебя уже замотал!       Эрвин даже не успел удивиться и что-то спросить, как ощутил на своей щеке теплоту ладони. Немного шершавые, но все равно довольно нежные пальцы ласково гладили его лицо. Юля одарила командора добродушной улыбкой, и уже когда чуть отстранилась, собираясь убрать руку, Смит накрыл ее ладонь своей. И в ответ на удивленный взгляд покачал головой. — Не надо, — слова вырвались сами собой, будто не запрашивая никакого разрешения у разума. Девушка замерла, но длилось это легкое оцепенение недолго, и она снова улыбнулась, почти невесомо перебирая мягкими пальцами по щеке Эрвина. — Хорошо… — ее голос прозвучал немного хрипловато, и офицеру показвлось, что лицо гостьи порозовело.       В кабинете стало чуть темнее — ночь все же постепенно вступала в свои права. Сгоревшая наполовину свеча у правого края письменного стола роняла капли воска на его поверхность. Нужно закончить этот чертов день, пойти лечь спать. Но Смит как никогда ясно ощущал, что прямо сейчас ему совсем не хочется этого делать. Он тяжело выдохнул и, перехватив запястье руки, которая все также бережно поглаживала по его гладко выбритой щеке, ненавязчиво потянул ее на себя. К безмолвному удивлению самого Эрвина, он не получил в ответ сопротивления, и Юлия осторожно присела к нему на колени, продолжая смотреть в ясные голубые глаза и, кажется, даже не моргая. — Ты так устал… — она зачем-то сказала это полушепотом. — Может быть, даже больше всех, кто находится в Корпусе. Я не представляю, каково быть всегда собранным, сильным. Настоящим, мать его, джентльменом, — корткий смешок сорвался с ее губ, и девушка отвела взгляд, неловко кашлянув.       Он не знал, что сказать, и в кабинете на добрую минуту повисло молчание. Сама ситуация была располагающей к тому, чтобы сидеть в тишине, не решаясь посмотреть друг на друга. Но Эрвин решил с этим покончить. — И ты не представляешь, каково мне оставаться джентльменом сейчас…       Резко вскинувшись, как от звука выстрела, Юлия шумно выдохнула, вздрогнув, и в глазах ее, смотрящих буквально в душу командора, застыл немой вопрос.       Положив ладонь на бедро своей гостьи, Эрвин повернул ее к себе так, что колено Юлии коснулось его левого бока. Он очертил пальцем линию от подбородка девушки до уха, зарываясь пальцами в немного спутанные волосы, и мягко, но вместе с тем с какой-то настойчивостью потянул ее голову вниз, к своему лицу. — Это стало слишком сложно теперь… Когда ты рядом…       Ему показалось, что та, которую он желает прямо сейчас, тихонько ахнула, но по-прежнему не противилась. Эрвину не хотелось закрывать глаза, даже когда она стала так близко, что Смит ощущал ее теплое дыхание на своем лице. Коснувшись чужих губ своими, он с неожиданным для самого себя нетерпением разомкнул их, негласно требовательно проникая между ними языком. Услышав шумный вздох, Эрвин сомкнул веки и, крепко обняв свою гостью за талию, сильнее притянул девушку к своему телу, которое уже начинало реагировать на столь желанную близость с ней.       Ему снова показалось, что она растерялась, и это длится даже слишком долго. В голове пронеслось опасение быть отвергнутым, но оно развеялось, как только по его языку почти невесомо провели в ответ, и это продолжалось снова и снова, вызывая в душе командора водоворот из самых разных чувств и эмоций. Выныривать из него не хотелось. — Эрвин… — она успела выдать это во время секундного разрыва между поцелуями. — Я… — Нет. Пусть будем «Мы»…       Она положила ладони на его плечи, приподнимаясь, и Смиту вновь показалось, что сейчас Юлия оттолкнет его, во всех смыслах, и уйдет, оставив наедине с тягостным самобичеванием и множеством вопросов, ответы на которые будут сводиться к одному — все такое же беспросветное одиночество, очевидно, предназначенное судьбой.       Но и этого не случилось.       Гостья и вправду приподнялась, упираясь в плечи офицера, но не для того, чтобы уйти. Расставив ноги чуть шире, она уселась обратно на колени Эрвина лицом к лицу со Смитом и, все еще немного сбито дыша, коснулась кончика его носа своим. — Вот уж не думала, что увижу воочию эту твою сторону… — улыбнувшись с хитринкой, Юлия прильнула к его губам, и Эрвин с готовностью принял эту иницативу, но тут же перехватил ее, не в силах более сдерживать накопившееся напряжение. Разум и тело требовали разрядки. Немедленно. — Надеюсь, она тебе понравится…       Он не узнавал свой голос, ставший хрипловатым, в горле приятно защекотало. Подхватив Юлию под ягодицами, Смит одним рывком усадил ее на стол, вставая между широко расставленными ногами девушки. Придерживая спину ладонями, Эрвин уложил ее на столешницу, тут же нависая сверху. — Какого черта, Смит? — Юля смотрит растерянно, подняв руку и вновь поглаживая по щеке командора. — Что ты сделал со мной?.. — Пока ничего…       В форменных брюках становилось тесновато, и пуговицы ширинки начинали неприятно давить на то, что, в свою очередь, напрягалось сильнее с каждой секундой, реагируя на возрастающее возбуждение. Эрвин рвано вздохнул, проводя рукой вдоль всего тела желанной женщины.       Ничего не сказав больше, Юлия притянула Смита к себе, крепко обнимая за шею и целуя так жадно, словно в один момент внутри нее обрушились все барьеры, и разум смыло неведомой волной к чертям собачьим, оставив только неистовое желание. Впрочем, Эрвин был совсем не против. Скорее, даже наоборот.       Никогда не задумываясь об этом прежде, сейчас Смит почти ненавидел каждый ремешок формы. Переместившись губами на шею девушки, оставляя на коже красноватые следы, он торопливо расстегивал ремни на Юлии, пуговицы на ее рубашке, мысленно ругаясь так, что даже представить сложно, откуда такой с виду всегда сдержанный и воспитанный человек может знать подобные слова. Но не только нетерпение сбивало его. Эрвин чувствовал, как проворные женские пальчики пытаются проделать тоже самое с его одеждой, и от каждого касания по коже командира вдоль позвоночника бежали мурашки, отдаваясь приятными волнами жара во всем теле. — Это безумие, — прошептала Юлия, и Смит снова промолчал. Он был полностью с этим согласен и также полностью отдавался на растерзание этому самому безумию, ныряя в омут чувств с головой.       Когда оголилась упругая женская грудь, Эрвин улыбнулся: он уже видел эту родинку у правого соска, в тот самый день, когда волею судьбы или чего-то другого оказался в теле, которым сейчас жаждал овладеть и слиться в сладостном единении. Торопливо склонившись ниже, Смит обхватил губами сосок, проводя по нему языком, и в тот же миг услышал негромкий мелодичный стон. А спустя пару секунд почувствовал, как подрагивающие руки пытаются расстегнуть ширинку на его форменных брюках. Лаская пальцами грудь девушки, Эрвин опускал свободную ладонь все ниже и ниже. — Ебучая ваша форма! — недовольно и нетерпеливо рыкнула желанная женщина, и Смит не стал мучить себя и ее томительным ожиданием. — Согласен.       Приподнявшись и без всяких церемоний стащив с Юлии сапоги, он сделал тоже самое и со всем остальным, что было надето на ней ниже пояса. Снова на короткое время замерев, он оглядел разгоряченное тело, которое распростерлось на тяжелом письменном столе, и понял, что хочет видеть подобное еще не раз и запечатлевать в памяти каждый момент.       Сделав крохотный шаг вперед, Эрвин привычными движениями помог своей гостье расстегнуть брюки на нем, и снова наклонился над ней, прислонившись ближе к столу. — Прости, — в горле снова защекотало, и Смит непроизвольно проглотил слюну, — сегодня без церемоний… — К черту их, — она дышала ускоренно, будто только начала бежать.       Эрвин уже не мог бежать от себя. И не хотел.       Он подхватил ее ноги под коленями, сгибая их, и притянул к себе жаждущее ласки женское тело так близко, как только мог. Напряженный до предела член коснулся лобка, и Смиту захотелось зарычать, подобно зверю, от предвкушения, но он, разумеется, этого не сделал. Хотя и внешнюю сдержанную оболочку в эту ночь потерял. Направив член в теплое и влажное лоно, Эрвин медленно и плавно вошел до упора, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сделать это резко и грубо, а прочувствовать сладостный миг единения с той, которую желал так сильно. — Ты чудесна… — Он уперся ладонями в стол, расставив их по обеим сторонам от головы Юлии, и задержался в ее теле, рассматривая в тусклом свете свечи лицо, выражающее сладостную истому. Чувствуя, как член приятно обволакивают влага и тепло, Смит начал неспешное движение, постепенно ускоряясь с каждым толчком. — Ахх… — Желанная начала постанывать, сначала негромко, и немного расфокусированно смотрела в глаза Эрвина. — Еще… быстрее…       Ей не нужно было просить, он и сам желал того же. Черт подери, да ему хотелось сделать это неистово, со всем жаром и страстью, что копилась в нем уже долгое время, но никак не могла выразиться в полной мере раньше. Он резко толкнулся в нее несколько раз, склонившись ниже и сжимая ладонями нежную теплую грудь, зажимая между пальцев соски и одновременно с этим жадно целуя в губы, слыша, как Юлия простонала в них. И он гортанно рыкнул в ответ, ускорившись снова. Письменный стол от интенсивного движения дернулся вперед, скребанув по деревянному полу ножками, и свеча свалилась вниз, тут же погаснув. В кабинете воцарился полумрак, подаренный луной, ставшей безмолвной свидетельницей развернувшегося безумия страсти. Но сейчас Эрвин не замечал ничего. Кроме себя и Нее.       Почти нехотя приподнявшись, он отступил на полшага и, потянув за собой Юлию, заставил ее встать на ноги, которые, похоже, у нее уже подкашивались. Она посмотрела на него, часто дыша и приоткрыв рот, и Смит мог бы поклясться в этот момент, что ее глаза заволокло околдовывающим его туманом. — Я знаю… чего ты хочешь…       Она медленно облизала губы и улыбнулась с нотками легкой игривости. Повернувшись к Эрвину спиной, Юлия легла грудью на стол, нарочито отпятив упругую попку. — Угадала… — немного сипло отозвался Смит, не удержавшись от шлепка по этой части тела и тут же, положив на нее ладони, крепко сжал пальцы, рывком входя в желанную женщину сзади и простонав. Стол под ними снова повело вперед, раздался громкий противный скрип. — Ах…аах… да!..       Резко вытянув руки, Юлия ухватилась за край столешницы, скрючив пальцы и выгнулась, запрокидывая голову и приподнимая бедра еще выше. Громкий стон слабым эхом оттолкнулся от стен кабинета, и Эрвин почувствовал пульсации, а затем член мягко сжали влажные мышцы. Он больше не мог и не хотел сдерживаться, теперь уже чуть ли не вдавливая девушку в стол быстрыми резкими толчками. — Моя…       Это вырвалось само собой, как причина, как объяснение всему, что здесь происходит. Эрвин сделал еще несколько движений, и также, как Юлия, схватился за край стола, рыкнув и изливаясь в нее, склоняя голову вниз и закрывая глаза…

***

— Доброго утречка! Ну что, готовы пролить свет майору на безумие этого мира?       Она широко улыбается, заходя в кабинет, но Эрвин не смог в первую минуту посмотреть ей в глаза. И понимая, что ему, по сути, нечего стыдиться, Смит чувствовал себя мальчишкой, которого поймали на чем-то плохом, и теперь он должен понести наказание.       Эта ночь подарила ему сладкий сон. Это утро окатило ледяной водой реальности.       Он хотел Ее. И отпираться перед самим собой было уже бесполезно.