Часть семнадцатая. Нецелованный
29 января 2021 г., 15:25
— Доброго утречка! Ну что, готовы пролить свет майору на безумие этого мира?
Вхожу в кабинет Эрвина с самым оптимистичным выражением лица на всем Парадизе, вот только это всего лишь маска: уверенности в том, что Ханджи поверит в наш совместный рассказ, наполненный мистическо-фантастическим бредом, не было никакой.
— Насколько это возможно в нашей ситуации, — отозвался командор, отчего-то при этом глядя не на меня, а куда-то в стену. Что это с ним?
Повернув голову направо, вижу Леви, который ожидаемо вполне спокойно потягивает чаек, мимолетно покосившись на меня. И весь его образ совершенно не отображает важность предстоящего разговора. Ну, этот-то понятно, его ничем не прошибешь.
— А где, собственно, майор?
— Заканчивает утреннюю молитву титанам, — Аккерман снова глянул на меня, допивая оставшийся напиток.
— Хах? — моя правая бровь непроизвольно приподнялась.
— Шутка, если кто не понял, — пустая чашка с негромким стуком опустилась на стол, и Леви привычно скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула и немного ссутулив плечи.
Ну надо же, какие мы важные.
— Ого, у тебя почти получилось, — оскалившись в ядовитой улыбке, я села напротив него.
Эрвин, наконец, усевшись ровно и положив руки на столешницу, окинул нас с капитаном серьезным внимательным взглядом. Но не успел что-либо сказать, как в кабинет без всякого стука, резко распахнув дверь, с широченной улыбкой вошла Зоэ. При виде ее лица мне на миг показалось, что сейчас она скажет: «Представляете, все титанчики разом сдохли! Миру мир!». Но, к сожалению, это было не так.
— Прошу прощения за опоздание, — ага, по тебе видно, что ты сожалеешь. — Уже начали, или как?
«Жан ушел за закуской», — брякнул в моей голове чей-то голос, и я, подавившись слюной, громко прокашлялась, постучав пару раз себя кулаком в грудь.
— Еще нет, — Эрвин едва заметно кивнул на место перед собой, и Зоэ мешком плюхнулась на стул, сдвигая очки на лоб.
Медленно и с шумом вдохнув и выдохнув, командор оглядел всех нас, будто убеждаясь, что все на месте, после чего деловито начал:
— В общем-то мы и собрались сейчас здесь прежде всего чтобы поговорить с тобой, Ханджи.
На лице майора отразилась недоуменная улыбка, и она немного ускоренно захлопала глазами.
— Эмм… Ну тогда, я слушаю? — Очкастая неловко и неуместно хохотнула. У меня же внутри все отчего-то заволновалось и напряглось.
Майор ненадолго обратила свое внимание на меня, очевидно, не совсем понимая, а зачем здесь, собственно, я, но пока вопросов больше не задавала. Уверена, после нашего совместного с Эрвином и Леви рассказа их будет ох как много. Но как же начать? И кто это сделает?
Командор, обменявшись со мной и Аккерманом многозначительными взглядами, понял, что эта миссия будет возложена на него и, немного сильнее расправив плечи, снова заговорил:
— Подумав и посовещавшись, я, Леви и Юлия решили, что ты имеешь право знать правду о сложившейся ситуации, связанной с появлением нового титана, ставшего нашим помощником, — он поджал губу, будто сам пытался переварить сказанное. — Дело в том, что все, изложенное Юлией перед судом, является абсолютной ложью, придуманной нами.
Ханджи до странности тиха сейчас и только подвинула кончиками пальцев очки, однако мимолетно все же покосилась на меня, пока не определившись с собственной реакцией. Но Смит не стал давать ей время на это и продолжал, «пока горячо»:
— На самом деле Юлия прибыла к нам из другого мира. И в правдивости этого ни я, ни Леви не можем сомневаться, поскольку некоторое время мы сами пребывали там.
Похоже, в голове Зоэ, наконец, закрутились в ускоренном темпе шестеренки, и она, чуть подпрыгнув задницей на стуле, замахала ладонями возле своего лица:
— Погоди-погоди, Эрвин, это что, розыгрыш такой? — она смешно сжала губы уточкой и прищурилась, изображая проницательность. — Ты же не пытаешься морочить мне голову ради очередной авантюры? Что значит «другого мира», и когда, позволь спросить, вы успели там побывать?
Ох, мне кажется, или в кабинете стало намного меньше воздуха? Я немного оттянула пальцами воротник рубашки и тряхнула головой, решая, стоит ли мне встрять в разговор сейчас, или пока Смит справится без чужого кудахтанья?
— Другого — значит, другого, — Леви очевидно раздражала неожиданная, но вполне естественная в данной ситуации тормознутость Ханджи. — Кроме говнища, что мы видим каждый день, есть другой мир, в котором все иначе, и людей никто не жрет.
— Постойте… — Очкастая потерла подбородок, задумчиво уставившись на крышку стола. — Вы хотите сказать, что…?
— Существуют другие Вселенные, в каждой из которых все идет по своему пути развития, — эх, ну почему я такая нетерпеливая и вечно встреваю? — В моей реальности все вы являетесь как раз не реальными. И ваш мир выступает в ней просто как выдумка талантливого автора.
Майор приложила кончики пальцев к вискам, потерев их недолго, после чего несколько раз пробежалась по каждому из присутствующих взглядом и, видя серьезность на наших лицах, стала более сосредоточенной.
— Так… Ну, допустим, частично я вам поверила, — с легкой растяжкой пробормотала она. — Но как и когда вас туда занесло? — она поочередно ткнула пальцем в Смита и Аккермана. — И почему она теперь здесь? — Зоэ тряхнула головой в мою сторону.
— Мы не можем ответить на эти вопросы точно, — и как Эрвину удается быть таким собранным во всей этой вакханалии разумности? — Но, похоже, что Леви и я оказались в другом мире в результате определенного сбоя. Точно также, как Юлия перенеслась к нам. И нашей пропажи на несколько дней здесь никто не заметил скорее всего в результате смещения времени. Во всяком случае, это лично мое предположение.
Неловкая тишина, а я как наяву представила себе звуки старого модема, издаваемые сейчас в голове Очкастой, и по лицу сама собой растеклась странная улыбка. Зоэ спустя примерно минуту подняла голову и теперь уже с особым вниманием уставилась на мою персону, будто ожидая, что сейчас у меня вырастут рога или, к примеру, дополнительная рука или голова. Этого, разумеется, не произошло, а мне, в свою очередь, стало немного не по себе.
— Значит, ты у нас не горюющая вдова с частичной амнезией?
Охрененная формулировка. Я усмехнулась, приставив ладонь ко рту, и покачала головой.
— Нет. Мой муженек — точнее, бывший муженек — вполне себе жив-здоров и вполне возможно в этот самый момент вертит на кукане очередную шаболду.
Четырехглазая прищурилась так сильно, и мне на мгновение показалось, что сейчас меня пронзит добрый десяток копий, а потом Ханджи подскочит с криком: «Ага! Что, не вышло меня наебать?! Я вас насквозь вижу!». Секунда за секундой тянулись как час в томительном ожидании, и, наконец, Зоэ обхватила свою голову руками, как по щелчку вскинувшись.
— Это… Это же поразительно! Абсолютно новое представление о мироздании, и все навязанные нам истины ломаются к чертям!
Встав так резко, что стул позади нее свалился с грохотом, Ханджи уперлась ладонями в стол с широченной улыбкой на лице, больше напоминающей оскал, и громко заявила:
— Вы просто обязаны мне обо всем рассказать в подробностях! Я хочу знать все от и до!
Во вновь наступившей тишине я с присутствующими мужиками безмолвно играла в переглядки. Зоэ все с той же улыбкой ждала хоть каких-то слов.
— Еще одна заноза в заднице…
И кто-о-о-о бы мог так точно охарактеризовать ситуацию, как не хмурый коротышка?
***
Как бы выглядела пиявка, будь у нее человеческие черты? — Как Ханджи Зоэ! Я чувствовала, знала почти наверняка, что нечто подобное будет происходить, но все же… Очкастая после совещания в кабинете Эрвина, которое и так продлилось больше часа из-за моря вопросов, ответов, предположений и возможных планов, таскается за мной уже полдня! Она даже пыталась уговорить Шадиса отменить мою тренировку — мол, я ей шибко нужна сегодня, прямо вопрос жизни и смерти. Инструктор в ответ почти испепелил ее взглядом, подкрепив это тем, что разрешения такого от Эрвина не поступало. Кто угодно мог бы после этого отступиться от меня хотя бы до вечера. Кто угодно, но не Ханджи, мать ее так, Зоэ! И вот она трется рядом, пока я пытаюсь сохранять равновесие, повиснув на тросах тренировочного снаряда, перед этим отмотав вместе со мной (!) пятнадцать сраных кругов по территории Корпуса. — Обмен телами… — Очкастая прикрыла глаза и улыбнулась так, словно ей только что дали вкусняшку, и она держит ее на языке, не торопясь проглотить. — Это просто потрясающе, до сих пор в голове не укладывается!.. Я хотела было вякнуть что-нибудь не очень цензурное, пребывая в неслабом таком раздражении, но отвлеклась, дернувшись и едва не потеряв равновесие. Это действительно непросто, и мои представления а-ля «ну на велике же как-то ездишь, примерно похоже наверно?» развеялись как дым. Надо сосредоточиться, несмотря на внешние раздражители (читать как «майор»). За Стенами эти самые раздражители будут куда опаснее и серьезнее. — Еще сложнее представить, каково это — стать на день Леви Аккерманом, — продолжая мусолить эту тему, хохотнула Зоэ. — Что тут такого? Мужик как мужик, — меня отчего-то перекосило после ее фразы. — А ты уже все разглядела? — отрывистый собачий смех Ханджи вызывает обширное задымление ниже моей спины. Которое почему-то смешивается с чувством стыда… Разглядела. Даже слишком хорошо, чтобы забыть… — И с чего такой повышенный интерес? Леви материализовался рядом с Четырехглазой будто из воздуха, а я, кажется, перестала этим самым воздухом дышать на несколько секунд. Как много он успел услышать? Мне хочется провалиться под землю, но прямо сейчас я зависла в полуметре над ней. Чего боюсь, чего стесняюсь, ведь Леви не сможет проникнуть в мою голову и увидеть все, о чем я вспомнила. Или может? — Тьфу ты! — Ничего такого, Леви, не подумай, — посмеиваясь, Ханджи дружелюбно пихнула Аккермана кулаком в плечо. — Ты не в моем вкусе. Судя по лицу капитана, шутки он не оценил. — И слава богу. Какой же длинный этот день…***
— Ого, сегодня даже не расстраиваешься? Уже успех! Сидя на скамейке возле одного из бараков вечером, поднимаю голову. В свете почти закатившегося солнца различаю перед собой улыбающегося Кирштайна. Как ни странно, без привычной компании. — Йей, давайте похлопаем Ничтожеству! — слабо успехнувшись, вскидываю кулак на уровень глаз. В плане физической нагрузки сегодня и вправду немного легче. Сапоги трут, но уже не так сильно. Хотя, уверена, пару-тройку мозолей на ногах я сегодня найду без труда. Ладно, хватит быть таким унылым говном. Жан, похоже, был того же мнения. — Ничтожеству, может, и похлопал бы, но я с ним не знаком. Кирштайн что-то бросил, и я машинально поймала, ощутив в ладони прохладу темно-красного яблока, которым этот предмет оказался. — Только не говори, что ты его спёр? Мелодичный смех Жана донесся до моих ушей, и он уселся рядом, смачно откусив кусок от второго яблока, которое держал в другой руке. — Не, это мои передали, — он тряхнул головой. — В бабушкином саду нынче хороший урожай. Жаль, она не увидела, — он улыбнулся немного печально, но тут же встрепенулся, снова откусывая от фрукта и повернувшись ко мне. — Фево фидиф офна? Не сдержав улыбку, я тоже вгрызлась в свое яблоко и, подражая своему новому другу, ответила: — Пофему офна? Ф тафой. С чувством юмора у Жана напряга явно нет, и он от души засмеялся, правда, слегка поперхнувшись. Похлопав его ладонью по спине пару раз и прожевав угощение, пытаюсь изобразить как можно более оптимистичную и натуральную улыбку. В конце концов, он пришел сюда, наверное, не просто так? — Ты искал меня? Это вырвалось как-то само собой. И почему я вообще это спросила? Кирштайн немного неловко потер шею и с излишней ожесточенностью и громким хрустом откусил от своего яблока очередной кусок. — Да нет, как-то случайно получилось. Ага. И яблоко лишнее в кармане случайно оказалось. Ладно, чего парнишку смущать. Мы замолчали и стали смотреть на небо, где появлялись первые звезды, продолжая свою нехитрую трапезу. Наверное, этого мне не хватало, и спокойствие, такое желанное, заполняет с ног до головы, принося с собой легкую сонливость. — Видел, майор тебя сегодня буквально преследовала, — отбросив в кусты возле скамейки огрызок, Жан повернул голову в мою сторону. — Чего хотела-то? Небось опыты проводить? — Пхех. Не уверена, но, думаю, такая мысль в ее голове имеет место быть. — И чего? Пожертвуешь руку или ногу ради науки? Он опять переливчато смеется, но чувствую себя обязанной его подколоть. — Будешь ржать надо мной — пожертвую ради науки тебя. Мдям. Какая-то неудачная шутка получилась в контексте этой вселенной. Жан, вероятно, был того же мнения, но сделал вид, что все в порядке, хотя я и успела заметить, как на мгновение он немного нахмурил брови. — Ладно, не боись, я здесь чтобы помогать, — не очень хорошо у меня выходит сгладить ситуацию. — Ты парнишка молодой, у тебя многое впереди — семья-дети-все дела. Кто его знает… Здесь все так стремительно меняется, что предсказывать будущее получается все хуже. Как сложится судьба моего друга после таких перемен? — Не говори так, будто сама старуха, — Кирштайн улыбнулся уголком губ. — Ну для тебя уж точно старая калоша, мальчик, — старательно изображаю карикатурный старческий голос. — Вы тут молодежь невинная, для меня аки внучки родные теперича. Куда-то не в то русло разговор направляется. Не знаю, почему, но стойкое ощущение этого не покидает. Может, пора сваливать, скоро отбой, надо снять уже эти проклятые сапоги и провонявшую потом куртку и рубашку? — Невинная, да… — эхом отозвался Жан, и в моей груди будто возник прохладный кусочек льда. Ему, наверное, до сих пор нравится Микаса, которая в его сторону почти не смотрит. Похоже, это все же гнетет его, хоть он старается это никак не показывать. Черт, у меня все скручивает от жалости. Какого хрена? Все будет нормально, Жан, встретишь девчонку еще получше Микасы, детей настругаешь ораву, мелких Кирштайнов, счастья будет полные штаны! Не печалься, эй! Но разве могу я сказать ему такое вслух? А если бы и могла, то, наверное, сделала бы только хуже. — Может, и есть какая-то вина, — голос Жана стал на полтона ниже, он больше не улыбался, наклонившись и опираясь локтями на широко расставленные колени, уставившись в землю, — только вот я отказываюсь понимать, когда мы все успели так провиниться, что теперь должны жить в таком мире. — Жан… Он посмотрел мне в глаза, и показалось на секунды, что это друг старше меня. Что это не молодой паренек, а уже почувствовавший горечь жизни мужчина, который и через года не смог принять свою печальную судьбу. Что, что будет с ним? Мне вдруг стало так тревожно, и жгучее желание уберечь всех, уберечь его, пронзило меня от кончиков пальцев по всему телу. Все будет хорошо, обязательно! Я постараюсь со своей стороны сделать для этого все возможное. — Ты ведь тоже не знаешь, чем виновата? В чем провинился твой погибший муж и те, другие люди? Все становится размытым перед глазами, по моим щекам катятся слезы. Мне так стыдно за свою ложь, именно сейчас, именно в этот момент, именно перед этим человеком. — Пожалуйста, хватит… Его словно разбудили, избавив от ночного кошмара. Сев ровнее, Жан закрыл ладонями глаза, продевая кончики пальцев в свои волосы. Я смотрю на него и слышу, как он тихо прошептал: — Прости. Я не хотел… Положив руку на его спину, чувствую, как ускоренно колотится сердце в груди друга. Наверное, это копилось слишком долго. Ему нужно было высказаться. Может быть, теперь ему хоть немножечко легче. По крайней мере, мне хочется в это верить. Отдышавшись, Жан выпрямился, но еще с минуту молчал. Я не стала бередить его рану какими-то ненужными фразами. — А знаешь… — он смотрит мне в глаза как-то по-новому. — Если и подыхать, то хотя бы раз поцеловав девушку!.. Мое лицо в горячих ладонях. Чужие губы на моих губах. А мой ахуй приобретает космические масштабы…
