Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

7 сентября 2002 года       Здесь все особенное. Особенное небо, особенные цветы среди высокой травы, особенный ласковый ветер, особенное солнце, которое мягко поглаживает по лицу лучами, даря только тепло, не обжигая нежную детскую кожу. Быть может, семилетняя девчушка была слишком впечатлительна, явившись сюда впервые, и на самом деле это место самое обыкновенное. Но прошло четыре года, а для нее ничего не изменилось. Особенное для других или нет — какая разница? Все равно каждый раз, когда оказывается здесь, она мечтает, чтобы этих другие вообще исчезли. Особенно часто эта мечта касалась отдельных личностей…       Старое кладбище, где давно уже не хоронят, заросшее елями и соснами, местами соседствующими с березами, — за спиной. Тихая речка с илистым дном, по волнам мирно плывет стая уток, — впереди. — И почему всё в мире не может быть таким спокойным?       Заданный вопрос улетел в никуда. Девочка и не ждала, что на него кто-то ответит. Здесь почти никогда никого не бывает. А местные завсегдатаи уже давно не могут ничего сказать, пребывая в вечном сне на глубине двух метров под землей. — Потому что в нем есть люди.       По коже пробежались мурашки. Крепче обхватив руками коленки, сидя на прохладной траве, девчушка резко обернулась, и легкий ветер растрепал русые косички, которые и так уже почти расплелись. Здесь есть кто-то еще?       Из-за солнца за спиной незнакомца видно плохо, пришлось сильно прищуриться и приложить ладонь ко лбу, изобразив козырек.       Низкорослый черноволосый дядька в темном пиджаке и брюках, сунув руки в карманы, спокойно, но пронзительно смотрит в ответ на изучающий детский взгляд. — Вы не любите людей?       Коротко и с едва заметным оттенком пренебрежения мужчина усмехнулся. Неторопливо сократив расстояние между собой и ребенком, он уселся слева в полуметре от девочки. Сильно смутившись, та отодвинулась от него еще на столько же. — Ты чего?       Незнакомец приподнял бровь, и девочка непроизвольно вгляделась в черты его лица: острый подбородок, тонкие брови и губы, глаза цвета утреннего тумана, темные круги под ними, как от бессонницы или глубокой усталости, прямой слегка вздернутый нос. Внешность интересная, таких в своем захолустье школьница раньше не встречала. Здесь живут в основном мужчины средней и крупной комплекции, пребывающие в разной степени трезвости. Чаще всего в диапозоне от «Немножко накатил для настроения» до «Ты меня уважаеш-ш-шь?». Как говорится, было бы желание, а повод всегда найдется. — Я вас не знаю, — потупившись, буркнул ребенок, ближе пододвигая к себе светло-синий рюкзак, и мужчина заметил, что одна его лямка оторвана, а на месте шва чернеет небольшая дырка и торчат разлохмаченные нитки. — Мда уж, — незнакомец поджал губу, поворачивая голову и поглядев на проплывающих возле другого берега уток, — не думал, что ты такая пугливая…       Какой-то подозрительный мужик. Решив, что лучше прекратить дальнейший диалог и найти более надежное и безопасное место, девочка стала подниматься на ноги, ухватив рюкзак за целую лямку и потянув на себя. — Я… я не пугливая, мне просто надо домой! — взвизгнула она голосом, в котором отчетливо прослеживались нотки обиды. Мужчина вновь усмехнулся, на этот раз с оттенком веселья. — Получать по шее за порванную сумку?       Он видел, как резко сжались бледные детские кулачки. — Это не я! — Так и скажешь?       В глубине серых глазах промелькнули насмешливые искорки, и девочка замерла как вкопанная. Да кто такой этот мужик, чего прикопался? Алкоголем вроде не пахнет, на уголовника не похож. Странный какой-то, непонятный. Это настораживало. Но что-то в нем не давало так просто сбежать. Да и что говорить — домой сейчас не тянуло никак: если батя увидит рваный рюкзак — наказания не избежать, и выяснять, кто виноват, он не станет. Мама сейчас на первой работе, вечером придет приготовить ужин, а потом снова убежит на ночную смену на другой. Не стоит добавлять ей забот. — Дай сюда, — не дождавшись ответа от впавшей в легкий ступор девочки, мужчина требовательно протянул руку, продолжая сидеть на траве. — А?       Театрально закатив глаза и громко цокнув языком, незнакомец потянулся рукой к рюкзаку, но школьница прижала его к себе обеими руками, испуганно глядя на мужчину. — Эй, вы чего?!       Тот молча намного сильнее дернул целую лямку на себя, и поскольку превосходство в силе было очевидным, ему одним рывком удалось завладеть сумкой. Девочка охнула и, подскочив к незнакомцу, попыталась отвоевать свое имущество, но безуспешно. — Да погоди ты! — рассерженно рыкнул мужчина, зыркнув на ребенка так, что та невольно разжала пальцы. — Так и знал, что с детства дурная…       О чем это он? — Да что я вам сделала?! — отчаянно вскрикнула школьница, и вся ее настороженность потонула в глубинах нарастающей ярости. — Там денег все равно нету, от…!       Последнее слово она просто проглотила, наткнувшись на очередной пронзительный взгляд серых глаз. То, что произошло дальше, вообще казалось абсурдным: достав из внутреннего кармана небольшую катушку ниток с вонзенной в нее иглой, незнакомец стал разматывать ее, отмеряя небольшой отрывок.       «Да что это за чудак?!».       Капроновые. Похожи на те, которыми дед зашивает валенки, только чуть тоньше. Приоткрыв рот, девочка замерла как статуя, наблюдая, как незнакомый мужчина зубами оторвал нужную длину нити и стал вдевать ее в игольное ушко. — Вы что, сумасшедший?! — почти на ультразвуке, наконец, выдала школьница. — Вы зачем это делаете?! — Чтобы ты не получила по заднице, — последовал абсолютно спокойный ответ.       Из нее как будто выпустили весь воздух, словно из шарика. Он решил… решил помочь? Странный мужик, который таскает в кармане нитки и иголку? — Точно ненормальный! — В-вы… вы портной?       Интересно, этот вопрос сейчас был самым логичным или самым тупым? — Окончательно запутавшийся ребенок не мог решить для себя, что больше подходит к этой ситуации. Мужчина сделавший пару стежков на оторванной лямке, бегло взглянул на девочку, как бы спрашивая: «Ты что, идиотка?». Захотелось спрятаться, чтобы смущение не было столь заметным, но так не получится. — Я вас даже не знаю, — зачем-то уточнила школьница, шагнув чуть ближе к незнакомцу, — а вы тут!.. — Я — Леви, — не отрываясь от работы, небрежно бросил тот.       Странное имя. Она такого раньше не слышала. Может, не настоящее? — Эмм… а фамилия? — девочка неловко прикусила губу, чувствуя, как розовеют щеки. — Просто Леви.       Господь Всемогущий, этот дядька слишком подозрительный! Но почему же она не ощущает исходящего от него зла? Почему он не кажется враждебным? — Кхм… Ну тогда… Я — Юля. Просто Юля.       Мужчина что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, продолжая пришивать лямку, и Юле показалось, она услышала что-то вроде «Да неужели?».       Потоптавшись на месте, девочка неуверенно шагнула к Леви и несмело уселась рядом, при этом все же соблюдая некоторое расстояние между собой и знакомым теперь незнакомцем. — Подралась?       Его голос низковатый, но все же приятный. И такой невозмутимо-успокаивающий, словно ничто в этом мире не способно разозлить этого человека. Девочка осознала это только сейчас. В вопросе не звучало укора — просто интерес или, скорее, дежурное уточнение. Как будто Леви знал, что это уже не в первый раз. Юля стыдливо отвела глаза в сторону, не зная, что сказать. — Спиной не поворачивайся, — он делал на лямке последние аккуратные стежки. — И если грубой силы нет, переводи в скорость.       Он что, учит ее драться? Серьезно? — В книжке по-другому было, — пробормотала школьница, опуская голову еще ниже. — Какой еще книжке? — Ну, там… — она почти пережевывает слова, нервно хрустнув суставами пальцев. — По самообороне… — Выброси ее нахрен.       Небольшой, но прочный узел. Леви протянул девчонке рюкзак, выглядя при этом так, как будто ничего необычного и не произошло. Каждый день сумки незнакомым девочкам зашивает, что-ли? Маньяк какой-то наверно. — Вы знаете, что вы странный? — Нет, не знал. Ты мне прямо глаза открыла.       Ей хочется улыбнуться ему. А почему, собственно, надо сдерживаться? — Спасибо…

***

6 ноября 2002 года       Настроение — дерьмо. Погода — дерьмо. Весь день — полное дерьмо. И плевать, что это день ее рождения. — Козел вонючий, все настроение испортил. Хоть бы денек не моросил! Хотя бы сегодня! Гр-р!       Особенное место. Она снова здесь, хотя погода к этому совсем не располагает: сыро, дождь только-только закончился, холодный ветер, постоянно меняющий направление, как будто издевательски дующий то в лицо, то подталкивающий со спины. Ничего, уж лучше так…       Развести костерок получается с большим трудом. Здесь река поворачивает в сторону, под холмистым берегом более-менее спокойно. Хлебнув чая из принесенного с собой термоса, девочка поморщилась: по коже от легкого порыва пробежали мурашки, но напиток приятно согревал, опускаясь по пищеводу в желудок. Костер потрескивал. Все-таки решение прийти сюда было правильным. Праздник для одного — то, что нужно. — Так и знал, что припрешься. — Ах, ё!       Подпрыгнув от неожиданности, Юля повернула голову в сторону донесшегося голоса. Теперь он был вполне знаком. Они с Леви встретились уже в седьмой раз. — Я же говорил — пугливая, — мужчина, одетый в осеннее темно-коричневое пальто, доходящее до коленей, почти бесшумно подошел к школьнице и уселся рядом на бревно, где сейчас удобно устроилась и она сама.       Юля состроила гримасу, но проигнорировала замечание. — Сам-то чего пришел? — обращаться к взрослому мужчине на «ты» все равно было до сих пор немного непривычно, хоть Леви попросил об этом еще в первую встречу. — Погода вон какая дурацкая. — Знал, что явишься. Решил поздравить. И заодно попрощаться.       Попрощаться? С чего вдруг? Что это значит? — Ты… ты уезжаешь? — она даже не стала скрывать огорчения в голосе.       Взяв лежавший рядом сухой прут, мужчина поворошил им угли. Поджав губу, но не глядя на девочку, он не сразу сказал: — Что-то вроде.       Школьница молча смотрела на огонь, и Леви не прерывал тишины, понимая, что девочка расстроена. Как быстро и легко она привыкла к нему, мужчина даже не ожидал такой доверчивости, граничащей с откровенной наивностью. В самом деле, он же не мастер располагать к себе. По крайней мере, ему так казалось. — Но ты же… вернешься, да?       Зеленые глаза смотрят вопросительно в упор, и Леви немного напрягся. — Это зависит не от меня. — А от кого?       Вопрос был задан так быстро дрогнувшим детским голосом, что мужчина нахмурился: она же не начнет плакать прямо сейчас, нет? — Вообще-то это зависит от тебя. — Я не понимаю…       Быстро выпустив воздух из легких, Леви сел ровнее, запуская руку в правый карман пальто. — Сейчас и не надо. Поймешь потом.       Он вынул что-то из кармана, и девочка не сразу смогла разглядеть в неярком свете костра маленькую бумажную коробочку, перевязанную тонкой бледно-розовой ленточкой. В таких часто дарят ювелирные украшения и всякую бижутерию. — Это подарок для тебя. Но открыть его надо не сейчас.       Леви смотрит прямо в глаза, не отводя взгляда, будто заглядывая прямиком в душу. Вот только понятнее от этого Юле не стало. Наоборот, количество вопросов только увеличивается. — Спасиб… Погоди, откуда ты знаешь о моем дне рождения? — она вскинулась, приподнимая брови. — Я ведь никогда тебе не говорила!       Все приобретает более странный окрас. Здесь что-то не так, и Юля чувствовала это всем сердцем. Леви что-то скрывает, и ему точно известно гораздо больше, чем он произносит вслух. Почему он молчит, почему не отвечает на вопрос? — Ты… Леви, кто ты такой? Скажи мне, пожалуйста?!       Сомкнув пальцы на коробочке, до этого лежавшей в его раскрытой ладони, мужчина нахмурился, отведя взгляд. — Я не могу тебе сказать сейчас. Это слишком сложно. — Я все пойму!       Не сдержавшись, Леви коротко усмехнулся. — Да у меня самого от всего этого башка идет кругом. Просто возьми, — взяв руку девочки за запястье и повернув, он вложил в ее прохладную ладонь коробочку. — Ты должна будешь открыть это не раньше, чем через семнадцать лет.       Бред какой-то. — А иначе?.. — Иначе мы больше не сможем встретиться…       Это ложь, этот какой-то обман, дурацкая шутка, ведь так? Что за чепуху он несет, причем с таким серьезным видом? В чем кроется уловка? Какие, к чертовой матери, семнадцать лет, да она на свете столько не живет! — Ты исчезнешь так надолго? — шершавая поверхность коробочки, обтянутой тонкой тканью, приятна наощупь. Что же внутри? — Что с тобой будет? — Не мне решать. — Тебя посадят?       Леви едва слышно прыснул от смеха. — Ты действительно дурная. — Ну так скажи мне правду, чего голову морочишь?! — сжав коробочку так, что один из углов впился в кожу на ладони, Юля вскочила. От обиды на глаза стали наворачиваться слезы, но она изо всех сил их сдерживала. — Зачем издеваешься?!       С шумом выдохнув, Леви поднял глаза на рассерженного ребенка. Сколько всего ей еще предстоит понять… — Это не издевка.       Ему так хочется верить. — Я доверяю тебе жизнь. И не только свою…