Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

      15 октября 829 года, остров Парадиз       Для середины осени этот день был даже слишком жарким. Эрвин жмурился от яркого солнца, можно сказать, идя к дому машинально, лишь время от времени поглядывая вниз, дабы удостовериться, что не свернул со знакомой хорошо протоптанной тропинки. Занятия окончились полчаса назад, и мальчик, перекинувшись с отцом несколькими привычными фразами после урока, полный самых разных мыслей и чувствуя, как от жары по спине катятся капельки пота, неожиданно даже для самого себя, повернул в сторону реки, надеясь, что прохладная тень от деревьев на берегу, да и сам водоем позволят провести час-другой в спокойствии и оптимальной для тела температуре. — Эй, Бровастый? — Найл, привычно скалясь в улыбке, как из-под земли вырос слева от Смита. — Опять ушел по-тихой, меня не подождав! Что ты за друг такой, а?       Эрвин виновато улыбнулся. — Извини, просто задумался. — Оставь это дело взрослым, — приятель звонко рассмеялся. — Тебе всего двенадцать, а выглядишь серьезнее, чем твой отец, ха-ха! Успеешь еще построить из себя важного дядьку. Лучше послушай, чего расскажу?! — Бун нашел на окраине странную заброшенную хижину! Он думает, что это та самая, которая принадлежала Мирту Беспощадному!       Эрвин усмехнулся в кулак, пытаясь замаскировать это под кашель, но улыбка выдала его со всеми потрохами. — Глупости. — Почему?! — Глаза Найла стали круглыми. — А вдруг правда?! Надо посмотреть!       Смит-младший покачал головой: его друг порой просто поражает своей доверчивостью. — Мирта Беспощадного никогда не было на свете. Это просто сказки для того, чтобы пугать детишек. — Да ну тебя, — Док небрежно отмахнулся, закатив глаза. — А мы вот решили, что вечером пойдем и посмотрим всей компанией. Представляешь, если найдем чьи-нибудь пальцы, руки или ноги! Или даже целый труп! Пошли с нами?!       Поняв, что спорить с другом бесполезно, Эрвин просто молча снова покачал головой. До Найла, видимо, тоже дошло, что уговаривать Смита смысла нет. Он просто попрощался с приятелем, сворачивая в сторону своего дома, вновь оставив мальчика наедине со своими мыслями. А в голове у сына местного учителя промелькнуло сомнение: может быть, для своих двенадцати лет он и вправду слишком уж серьёзен? Шумно вздохнув, Эрвин провел по лицу ладонью и продолжил свой путь к реке.       Он не ошибся, предположив, что здесь царит приятная прохлада. Поваленный ураганом старый клён послужил отличной скамейкой, и мальчик с удовольствием вытянул ноги, задрав голову к небу и прикрывая глаза, удобно устроившись в тени соседнего дерева. — О, выходит, я не одна тут такая умная и приперлась в жару к реке, хах!       Эрвин вздрогнул от неожиданности и резко повернул голову налево. В нескольких метрах от него стояла девушка лет двадцати пяти-двадцати семи на вид. Приятно улыбаясь мальчику, она заправила за ухо прядь длинных темно-русых волос, после чего поправила подол простенького платья. — Присяду? — она кивнула на место рядом со Смитом-младшим. — А? — Эрвин тряхнул головой, будто пытаясь включиться обратно в реальность. — Да, конечно.       Девушка довольно быстро уселась буквально в полуметре от мальчишки, и тот ощутил какую-то неловкость, сам не понимая, почему. Решив, что лучшим решением будет просто не мешать друг другу, Смит повернулся, сев ровнее и уставившись на реку. Но, видимо, выглядел он не очень естественно, потому что девушка, рассмеявшись, спросила: — Ты что, боишься меня?       Парнишка ощутил, как вдоль позвоночника прошлась легкая волна жара. — Нет. Почему вы так думаете? — Потому что ты вытянулся как по струнке, — хохотнула незнакомка и, помолчав, снова обратилась к ребенку: — Как тебя зовут? — Кхм… Эрвин, — он отчего-то поколебался. — Смит.       Девушка снова засмеялась. — А сказал, как будто Джеймс Бо… В смысле… Интересное у тебя имя, мне нравится, — она кивнула с улыбкой.       Мальчик приподнял бровь: какая-то эта незнакомка странная. Здесь что-то не так. Но что? — А вас как зовут? — Меня? Я Лия. И можешь обращаться ко мне на «ты». Не такая уж я и старая. Наверно.       Мдам. С ней определенно что-то не так. Может, Эрвину следовало бы уйти домой, но ему вдруг стало любопытно. — Вы… Ты не выглядишь старой. — И веду себя странно, да?       Черт, неужели по нему так заметно, что он подумал о ней? Смит-младший смутился, потупившись и поджав губу, пытаясь придумать, что можно ответить на такое, кроме не очень убедительного «нет». Детский мозг мог предложить не очень много вариантов. Ведь каким бы серьезным для своего возраста Эрвин не был, по сути своей он все же оставался ребенком. — Ладно, не парься, — протянув руку, девушка положила ладонь на его плечо, и не ожидавший этого мальчик вскинулся, устремив на нее взор больших голубых глаз. — Я понимаю, что в жизни встречается много непонятного — люди, вещи, события. И столько хочется узнать, целая куча вопросов…       Как же она чертовски права… — Да, наверное…       Эрвин и сам не заметил, как нахмурился, поглядев вниз. Улыбка на лице Лии стала мягкой и, может даже какой-то… сочувственной? — Эй? Я сказала что-то не то? — она убрала руку с его плеча. — Извини. Наверное, мне лучше уйти. Ты сидел себе здесь спокойно, а тут приперлась какая-то стукнутая тетка…       Девушка поднялась было, собираясь уходить, как Эрвин, почувствовав что-то похожее на вину, торопливо вскочил на ноги. — Нет, я совсем ничего такого не думал! Вы… Ты просто ведешь себя не так, как те взрослые, которых я знаю. И… у меня действительно много вопросов…       Детское лицо стало не по-детски серьезным снова. «Лия» улыбнулась: как же это выражение ей знакомо. Ему всего двенадцать, а черты командора можно заметить уже сейчас. — Я понимаю, — она кивнула, садясь обратно и задумчиво поглядев вдаль на линию горизонта. — Чтобы получить ответы на свои вопросы, их надо правильно задать. Это кажется сложным, наверное… — она повернула голову в сторону мальчика. — Если по-простому — надо знать, у кого спросить. Вот сейчас, например, ты знаешь, кто может ответить на твои вопросы? Хотя бы на некоторые?       Он долго молчал. В голове все было так просто и одновременно сложно. Столько всего скопилось, и надо это разложить по полочкам. Вот только кто поможет навести порядок в хаосе? — Да… Наверное, да… *** — Почему ты вдруг решил спросить меня об этом?       Отец смотрит спокойно, поправив очки на переносице и доставая с полки книгу. Эрвину кажется, что вопрос, который он задал сегодня на уроке, был не вовремя, но сдерживать себя так трудно. Желание получить ответы хотя бы на половину вопросов приобретало такие масштабы, сто Смиту-младшему становилось как-то тревожно. Да, он ребенок, ему «еще жить да жить», времени для того, чтобы познавать новое, очень много, ведь так? — Кто знает… Вон Найл трепался сегодня про убийцу, который, черт знает, существовал ли вообще — не суть важно. А вдруг его завтра, через неделю, через год или еще когда схватит в подворотне какой-нибудь маньяк, полоснет по горлу ножом — и нет Эрвина Смита! Прожить жизнь — не важно, короткую или долгую — оставаясь глупцом — звучит слишком жалко, даже в каком-то смысле унизительно. И даже сейчас, в свои двенадцать, мальчик понимал, что хочет каждый день провожать, понимая, что он прошел не напрасно. — Ты рассказывал нам на уроках историю нашего острова. Но как будто сам не веришь в то, что говорил. Я… Мне так показалось.       Отец всегда слушал его очень внимательно. И, наверное, это Эрвин любил в нем больше всего. Никогда не смеясь над его словами, даже если мальчик нес абсолютную чушь. Он умело и четко объяснял сыну, в чем его ошибки, что правильно и неправильно. Ребенок, в свою очередь, всегда прислушивался к тому, что говорил папа. Запоминая, принимая к сведению, стараясь исправлять то, что сделал и сказал не так. Порой Эрвину казалось, что отца можно спросить о чем угодно, и он всегда будет знать ответ на любой, даже самый сложный вопрос. Разве можно желать папу лучше? — Хмм… Ты прав. Я действительно верю не во все, что мне приходится говорить…

***

— Боже, я чувствую себя так, будто лично сдала отца Эрвина властям! Какое же поганое ощущение… И ребенку-то как по ушам поездила, как маньячка какая-то. Будь добра, синяя херотень, сделай так, чтобы он об этом не вспомнил никогда! — Не помню, чтобы у тебя появлялось право указывать мне. Все происходит так, как нужно. Правда, если ты хочешь, чтобы все было как раньше, и ничего в их истории не изменилось — реши для себя, что будешь делать и говорить, а чего нет. Вот только не будет ли тебе самой потом тошно от того, что упустила такую возможность? — Да я сейчас вообще почти ничего не понимаю, кроме того, что из-за тебя перемещаюсь во времени и мирах, пытаясь создать какую-то цепочку событий! Откуда мне знать, что ты моими руками не пытаешься создать атомный пиздец?! — Я действую из благих побуждений. — Ага. Знать бы еще, благих для кого…

***

— Эта его тяга к знаниям… — Леви покосился на дверь, за которой только что скрылся командор в конце очередного «мини-собрания». — Даже не знаю, кто в теории может быть большей занозой в заднице — ты или он.       Лицо сидящей напротив Юлии стало напоминать мордочку хомяка. — Тащи вазелин и снимай исподнее, если уж так хочешь проверить, — обиженно буркнула она, скрестив руки на груди и исподлобья наблюдая за тем, как капитан продолжает преспокойно потягивать чаек из чашки. — Тебе платят, может, за то, чтобы меня цеплять, или что?       Они встретились глазами. — К сожалению, нет. Я действую абсолютно бескорыстно. — Ой, ну каков благодетель, а!..       На минуту в комнате воцарилась тишина. — Если уж на то пошло, господин Чистоплюй, есть такое выражение «Любопытство — не порок». И тяга Эрвина к знаниям, истине — очень даже хорошее качество. Это развитие, шаг вперед. — Я и не сказал, что это плохо, Бестолочь, — Аккерман поднялся из-за стола, забирая блюдце и чашку. — Имелось в виду то, как он добивается этих знаний, чего это может стоить ему и другим людям.       Как ни странно, что сказать на это, Юлия не нашлась. Возможно, потому, что в каком-то смысле была согласна со словами Леви. Быть может, цель действительно не всегда оправдывает средства? — Как знать?...