Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

      Наверное, это слишком странно — грустить о том, что тебе осталось в лучшем случае тринадцать лет жизни, учитывая, что совсем недавно ты закончила эту самую жизнь, вонзив меч себе в грудь почти по самую рукоять. Понимаю ли теперь, чего хочу на самом деле? Нужен ли мне этот «второй шанс»? — Хочется верить, что я здесь не просто так и смогу внести свою лепту в благое дело. Леви зовет меня Бестолковой, и с каждым новым днем, проведенным в этом жестоком мире я все сильнее погружаюсь в мысли о том, что он прав на сто процентов. Думает ли капитан так на самом деле? — Наверное, не столь важно. Вне зависимости от его мнения, мне придется доказать прежде всего самой себе, что ничего не происходит просто так. И мое появление здесь нужно оправдать в полной мере. Вот только с чего начать? — Мне все-таки кажется, что мои попытки подружиться с Бертольдом и Райнером — напрасная трата времени. Им столько времени промывали мозги, изменить устоявшиеся взгляды будет не так-то просто. Как ты считаешь? — Считаю, что тебе не следует говорить об этом сейчас. Тем более так громко.       Я уже собиралась было возмутиться или даже обидеться, но через пару секунд поняла, что идущий рядом Леви абсолютно прав: мы шагаем по территории, собираясь снова тренироваться на УПМ, и народ неподалеку может услышать мои слова. Черт, как же тупо вышло! — Ох-х…       Мы с капитаном пересеклись взглядами. Понимая, что поступила глупо, я немного смутилась, но попыталась улыбнуться. Хотя внутри, где-то в районе живота снова возникло не самое приятное чувство — мне по-прежнему непривычно перемещаться на тросах аки Тарзан. Мои отношения с высотой не самые лучшие, несмотря на то, что очень стараюсь преодолеть свой страх. — Если так уж сильно хочешь поговорить, это можно сделать после тренировки, — как бы невзначай бросил Леви, и на моем лице сама собой появилась странноватая довольная ухмылка. — Да, капитан.       Что со мной?..       Он задержал взгляд на моей ладони, но комментировать увиденное отчего-то не стал: я держу лезвие обратным хватом, и когда сама поняла, что сделала, поспешно повернула голову в сторону от капитана, от всей души надеясь, что не покраснела. Ну… Я не копирую, нет, это просто… эффективнее, да? Так для дела надо, вот! — Начнешь, когда буду впереди метров на пятьдесят, — скомандовал мой наставник. — Башкой сильно не верти, но про необходимый угол обзора не забывай. Сегодня снаряды переставили по-другому.       Тяжелый вздох вырвался из моей груди: опозориться не хочется, но уже пришлось убедиться на практике, что все эти полеты только кажутся легкими, когда смотришь аниме или листаешь мангу. А на деле… — Ясно.       Два громких щелчка, свистящие звуки — и капитан, оттолкнувшись ногами от земли, взмыл в воздух. Ну что ж, Юленька, учитель дал сигнал, шуруй следом. Леви будет направлять муляжи (или как это назвать?), следуя впереди. И все бы ничего, правда, от понимания того, что он меня будет видеть, а я его — нет, становится как-то не по себе. Но тут уж без вариантов.       Первый «титан», замахиваюсь как можно сильнее, и вроде даже получилось нанести этой деревянной хрени урон, но, обернувшись назад, понимаю, что этого недостаточно — вырезанный кусок не очень большой. Что я делаю не так?! Ладно, поехали — то есть, полетели — дальше. Второй, третий — уже не так плохо, но все равно хотелось бы лучше. Давай, Юля, не раскисай! Четвертый впереди, и я…       Голова так кружится, в руках ощутимая дрожь. Веки тяжелеют, кажется, что тьма обволакивает меня полупрозрачным покрывалом. Почему… почему так… мутно перед глазами?.. Я сейчас…

***

— Ты бы видел! С размаху по яйцам, а потом как звезданула ему кулаком в нос! Верещал, как девчонка! Теперь долго не подойдет, это точно, аха-ха! — Да уж, великое достижение…       Я бросаю рюкзак рядом с бревном, на котором сижу, и поворачиваюсь налево, глядя на друга. Лицо Леви не выражает практически ничего, но меня не обманешь — в голосе слышится, что он считает мой рассказ полной ерундой. — Эй! Ты же сам говорил мне, как надо драться, а теперь.! Я все сделала быстро, между прочим! — Мда, сейчас разрыдаюсь от счастья, — он громко цокнул языком. Ух, какой вредный. Обидно вообще-то! Друг, называется…       Мы сидим тихо еще пару минут. Легкий ветерок колышет траву у берега реки. Это место никогда не перестанет быть моим любимым. — Наверное, хорошо быть взрослым, — почему в груди так тяжело? — Они такой чепухой не занимаются.       Слышу короткий смешок. — Взрослые занимаются еще большей ерундой. И последствия от нее гораздо хуже.       Мы посмотрели друг другу в глаза, и я удивленно заморгала: впервые вижу, как мой приятель улыбается. Только выглядит это как-то… грустно? Что с ним? — Ты так говоришь… У тебя тяжелая жизнь, да?       Знаю, прозвучало глупо, но я только сейчас поняла, что ничего не знаю о своем новом друге. Лишь его странное имя, которое, может быть, не настоящее, и то, что этот странный дядька таскает с собой катушку ниток и иголку. Какой же он? Как жил, как живет теперь?       Он молчит, поджав губу. Может, я обидела его? Эх, наверное, брякнула не то, а ему не хочется, чтобы лезли с вопросами? Блин… — Хмм… Моя жизнь, конечно, не из простых. Но сказал так не поэтому. Точнее, не только по этой причине.       Ничего не понимаю. Стоит ли попросить объяснить по-другому? Кажется, Леви это заметил и снова слабо улыбнулся уголком губ. — Все бывают идиотами — и взрослые, и дети. По-своему. Трудности у каждого тоже свои… Наверное, я бы даже позавидовал, — он качает головой. — Если одну из твоих проблем можно решить, лишь зарядив однокласснику ногой по яйцам. Было бы все так просто…       Не знаю, что это, но мне вдруг захотелось… Или, может, не стоит?.. Ай, да ладно!       Он смотрит так удивленно. Знаю, что сейчас покраснею, как помидорка на бабушкиной грядке, но все равно крепко обнимаю его за шею. Немного страшно. Наверное, сейчас он оттолкнет меня и опять скажет, что я стукнутая. Но…       Его теплая ладонь на моей спине. Эти взрослые такие непонятные…

***

— Бестолочь? Эй? Очнись, посмотри на меня!       Не без труда открываю глаза и вижу хмурое знакомое лицо надо мной. — Да… Я смотрю…       Мой наставник с шумом выдохнул. Пытаюсь понять, что произошло, и какого черта Леви держит меня на руках? Пока ничего не ясно. Голова кружится, в ногах слабость. Похоже, я потеряла сознание прямо во время тренировки. — Кажется, оценка за занятие будет хреновой… — Тебе не кажется. — Я свалилась, да?       Позор-то какой, если так. — Почти.       Сама не знаю, почему, но хочется улыбаться. Что, собственно, и делаю. В башке по-прежнему мутно. Видимо, соображалка до конца не включилась. То странное видение или сон… Что это было? — Ты поймал меня, капитошка? — Еще раз так назовешь, подниму обратно и выброшу.       Не выдержав, я рассмеялась в голос, и мой наставник покосился на меня, после чего драматично возвел глаза к небу. Ох, эти его утонченные черты, острый подбородок, тонкий нос и серьезный взгляд. Боже… — …какой же ты красивый…       Я. Сказала. Это. Вслух?       Не помню, когда в последний раз видела это лицо таким недоуменным. Твою дивизию, Юля! Перемотка назад, перемотка! Секунда. Две. Три. Пять. В тишине только этот пронзительный взгляд серо-голубых глаз выжигает меня изнутри. — Видимо, башкой ты все же успела приложиться.       Еще немного штормит, но иначе было никак: совершенно по-идиотски пытаясь убедить Леви, что со мной все в полном порядке, я поспешно слиняла обратно в корпус. Разговор вечером, похоже, отменяется. Мне неловко и стыдно, как проштрафившейся девчонке, признавшейся мальчику в любви и получившей в ответ только насмешку. Ничего такого, конечно, не произошло, но это ощущение…

***

— Ты сегодня какая-то странная.       Продолжая водить метлой по земле, поднимаю голову, вопросительно уставившись на стоящего рядом Жана. Мы с несколькими ребятами этим вечером занимаемся уборкой территории. Я этому, наверное, даже обрадовалась поначалу — надеялась, что незамысловатое занятие отвлечет меня от самоедства. Но не помогло. Может, это перебор? Почему я придаю такое значение простой брошенной фразе? Ну, сделала капитану Чистоплюю комплимент, что ж такого? Не швыряться же нам все время подколами друг в друга, да? Подумаешь… Ничего. Особенного.       Наверное.       Только вот этот его взгляд… — В смысле? Что не так?       Все-таки надо сделать лицо попроще, а то уже сослуживцы задаются вопросами, хех. — Н-ну… — приятель чешет затылок, подбирая слова. — Как в воду опущенная. Ни шуток, ни сарказма. Может, чем-то помочь?        Кирштайн, ты прелесть, ей-богу. С первого кадра тебя полюбила, дружок-пирожок. Но тут ты мне, к сожалению, не помощник. — Да все нормально, просто замаялась немножко. Хочу уже поскорее прибраться да завалиться спать. — Еще не привыкла? — он кивает с видом знатока. Или как это лучше назвать в контексте Разведкорпуса? «Дед»? — Не, до этого ему пока далековато. Ладно, мысленно для меня будешь «Старшой», аха-ха. — Да, суровые военные будни пока в новинку. — Смотри снова с непривычки лысому по мордасам не засвети, — друг заливисто рассмеялся, и это, хоть и на малую толику, но повысило мое настроение.       Засветила бы, если б так можно было решить проблему.       В памяти вновь возник тот странный обрывок, что я видела, пока пребывала в отрубе. Чего только не рисует наше воображение порой. Леви рядом с одиннадцатилетней мной? — Вот же чушь. Хотя, признаться честно, в те времена такому другу я была бы рада от всей души. Жаль, что тогда моим уделом было одиночество в толпе. Леви Аккерман в тот год еще даже не существовал       Странно. Думая об этом, я чувствую, будто что-то здесь не сходится.       Но что?