Увядая, он опадает пеплом

— Тэхен уверен, что он тебе не нравится. — Тэхен прав. — Я же говорил! Тэхен улыбается своей широченной улыбкой, несмотря на то, что он кому-то не нравится. Чимин, наоборот, куксится и говорит: — Ну хён… Юнги пожимает плечами: — Ну что? — Но я ведь дружу с вами обоими! Юнги успел усвоить лайтовую систему издевательств. Чимин из-за этого дуется, но дуется очаровательно и, как правило, совсем не обижается. Юнги это устраивает целиком и полностью, он собирается продолжать. — Мы разве мешаем? Чимин дуется сильнее и больше не разговаривает. — Чим-чим, да ладно тебе. — Отвали. Юнги нравится, что издевается он, а достается всегда Тэхену. — Это потому, что ты его кормишь, — отвечает Тэ на его мысли. Юнги молча улыбается. На самом деле Тэхена он не любит не всегда. А временами. Потому что Юнги нравится его нрав. А еще нравятся его взгляды. Внешне глуповатые, но если копнуть глубже, появляется высокомерие. Просто в силу возраста оно пока не злое и не раздражающее. Оно забавное. Еще Юнги нравится, как Чимину легко и свободно в компании Тэ. Не то чтобы без него Чимин сильно зажимается, но бывают моменты застенчивости. А еще, как бы грустно ни было, но Чимин действительно плох в сарказме и черном юморе. А Юнги по душе, когда его способности могут оценить. Тэхен всегда оценивает. Исходя из вышеперечисленного, можно подвести итог: — Но иногда он бывает хорош. Чимин начинает светиться.

***

Юнги приводит малышню в кафе. Малышней он их начал называть, повторив за каким-то парнем. Тот парень гулял с младшим братом и сестрой лет по шесть максимум. Они играли наперегонки с поющим фонтаном, пытались обогнать струи воды, иногда у них получалось, но чаще нет. Когда дети были по уши мокрые, парень крикнул: «Эй, малышня, а ну быстро сюда!». А потом начал шутливо отчитывать за баловство. Юнги отвлекся на этого парня и на детей. А когда троица ушла, Юнги повернулся к фонтану. Среди струй бегали Тэхен с Чимином. Бегали проворнее, чем младшие, пока Тэхен не подгадал момент, чтобы толкнуть Чимина. Струя мощным потоком ударила вверх. Юнги видел, как у Чимина расширились глаза, когда вода дала ему под зад. Тогда Юнги грозно крикнул: — Эй, малышня, а ну быстро сюда! И эти двое, прям как те малютки, счастливые, но с мнимой виной на мордашках посеменили к нему. У Чимина, конечно, джинсы промокли насквозь в самых стратегических местах, а штанины красовались темными потеками. Юнги цокнул языком: — Ты можешь заболеть, — а потом посмотрел на Тэхена, — а ты мне не нравишься. Тэхен разразился хрипловатым смехом. Чимин стоял оловянным солдатиком и робко улыбался. — Хён, оно высохнет. Тепло же на улице. На улице действительно было тепло. Майское солнце успело согреть землю и воздух. Но Юнги уже знал, насколько обманчива погода и насколько неустойчивые к этим изменениям человеческие тела. Поэтому Юнги повел малышню в кафе. В кафе есть пледы, пледы — это хорошо, особенно если в них закутать Чимина.

***

— Ты похож на хомяка. Чимин замирает с палочками в руках и обидчиво надувает щеки. — Почему это я хомяк? Тэхен улыбается по-доброму и спешит успокоить. — Потому что хомячки милые. Маленькие, пушистые, и их всегда хочется гладить. Еще они набивают полные щеки еды про запас и прячутся в домик. Ты в этом пледе, прям как хомячок в домике. Чимин щурится неверяще и ждет подвоха. Потом поворачивается к Юнги, чтобы он этот подвох объяснил. — Он прав, ты сейчас мило выглядишь. Чимин становится еще милее, краснея щеками. А потом перехватывает палочки поудобнее и начинает в шутку пихать рис и кусочки говядины за щеки. Это выглядит забавно, пока лицо Чимина не превращается в шарик и пока он не пытается все прожевать. Через несколько секунд становится ясно, что это невозможно. Юнги наблюдает за сменой эмоций. Следит, как искорки в глазах сменяются блеском. Чимин прикрывает рот руками и все еще силится уместить еду из-за щек в полости рта, чтобы прожевать, но Юнги понимает уже сейчас, что это провальная затея. Чимин чуть ли не плачет из-за этой глупой ситуации, но Юнги пресекает и протягивает пару салфеток. — Выплюнь, не мучайся. Чимин отрицательно качает головой. Ему, по всей видимости, жалко еду, и Юнги цокает. — Я сказал: выплюнь. И дождавшись, когда Чимин закроется салфетками и ладонями, берет палочки и начинает перекладывать кусочки мяса из своей тарелки в Чиминову. — Все-таки ты совсем ребенок. — Неправда. Чимин сооружает из салфеток и того, что в них, шар. Оборачивает его еще парой салфеток, чтобы бумага не порвалась, и кладет рядом со своей тарелкой. Притихший Тэхен шепчет под нос: — Бу-бу-бу. И получает локтем в бок. — Придурок. Юнги довольно откидывается на спинку стула. Чимин перед тем, как есть, переводит взгляд с него на мясо, снова краснеет и больше не балуется.

***

— Хён. Чимин не глядя тянется рукой. Юнги вздыхает и протягивает свою. Чимин осторожно хватается за свободную ткань рукава и ждет, когда машины остановятся. Юнги делает первый шаг сам, Чимин шагает следом. После смерти Ёны он опасается переходить дорогу без поддержки, тем более если движение не регулируется. Юнги утверждает, что если Чимин будет хвататься за него, то это не спасет. Разница в том, что собьют их вместе. Чимин на это из раза в раз куксился. Юнги пришлось искать выход из ситуации. Теперь он носит тонкую водолазку, а сверху свитшот. На самом деле он бы и кожанку натянул, но люди косятся. На улице плюс двадцать восемь, все давно перешли на летнюю одежду, а Юнги… Юнги сказал Чимину, что у него замедленный обмен веществ, потому температура тела на пару градусов ниже. Юнги всегда прохладно. А еще у него буллезный эпидермолиз. Когда Чимин это услышал впервые, округлил глаза и зачем-то шепотом спросил: — Это что-то заразное? Юнги фыркнул. Он уже успел просчитать, что если скажет «да», — Чимина это не остановит. Поэтому Юнги придумал другую болячку. Чтобы желание лезть с объятиями точно отпало. — Люди-бабочки. Слышал о таких? Чимин ничего подобного не слышал. Юнги пришлось объяснить. Но чтобы Чимин не впадал в панику и не завалил расспросами и жалостью, Юнги сказал, что у него простой тип. И если в детстве пришлось помучиться с множественными язвами на коже, то теперь все почти в порядке. Бывают обострения к лету, но Юнги справляется. Одно осталось неизменным — ранимость. — Ты можешь навредить мне, понимаешь? Моя кожа слишком тонкая и болезненная. Как Юнги и предполагал, Чимин перестал пытаться его трогать. Совсем. А если вдруг тянулся неосознанно, то хватало одного взгляда, чтобы он перестал. Однако, несмотря на это, дистанцию Чимин сокращал катастрофически быстро и до катастрофического расстояния. Началось все вот с таких переходов через дорогу, а потом покатилось снежным комом. Теперь, пытаясь привлечь внимание, Чимин неизменно хватается за одежду и осторожно дергает. Выражая благодарность, он еле ощутимо гладит пальцами по ткани. А слушая Тэхена или увлекшись самостоятельным рассказом, Чимин берет в привычку снимать пылинки со свитшотов и толстовок. Юнги предпочитает черный цвет, а на нем, как назло, все хорошо видно. И самое главное, Юнги не может запретить, потому что на каждое замечание Чимин пугается и жалостливо спрашивает: — Я сделал больно? Смотря на его виновато-несчастное лицо, Юнги не может сказать «да». Он говорит «нет». Чимин улыбается ярко и обещает: — Я очень осторожно, хён. Юнги вздыхает. Вчера в кафе по радио передавали, как один мужчина очень осторожно запустил фейерверк. Не той стороной. И теперь лежит в реанимации без лица. И Юнги не может предугадать, чем для Чимина может кончится это «очень осторожно».

***

— Хён, можно? Ну можно? Ну пожалуйста! Чимин прыгает вокруг Юнги, Чимин тянет руки, чтобы снова начать дергать за рукав. Чимин видит гневный взгляд и прячет руки за спину. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Тэхен все это время молча стоит в сторонке. Он уже знает, что если влезет, ничего не выйдет. Неприязнь Юнги к Тэхену характеризуется скачками от почти принятия до почти ненависти. — Хён, ну на немножко. Совсем капельку. Пару часиков. — Хорошо. — Хён, ты лучший!!! — Да. Скажи во сколько, я уйду. — Что? — Вы можете развлекаться, только не шумите сильно. — Но хён! — Что? — А как же ты? — А у меня есть работа. Чимин перестает прыгать и выискивает взглядом пылинки на толстовке Юнги. При этом он выглядит слишком грустно для человека, который добился своего. — Он хотел тебя со всеми познакомить, — подает голос Тэхен. — А я сразу сказал, что не выгорит. — Заткнись! Злой Чимин тоже очарователен. — Но это ведь правда. Чимин больше не реагирует на Тэхена. Он смотрит на Юнги. Смотрит заискивающе из-под опущенных ресниц: — Хён? Пожалуйста? — Ладно. Чимин счастливо визжит и кидается к Тэхену, запрыгивает на него обезьяной и верещит: — Согласился, согласился, согласился! Юнги Тэхена почти ненавидит.

***

Розарий становится все более мрачным. Иногда смерти кажется, что розы такие яркие и их так много, что на фоне этой серости они сливаются в один сплошной алый океан. Но потом Смерть смаргивает и снова видит каждый цветок и каждый его лепесток по отдельности. Вот, например, в одном из них Чимин уже сходил в магазин, и теперь они вместе с Тэхеном и пакетами направляются в гости к Юнги. А Юнги пора переставать быть Смертью и отправляться встречать гостей. Она последний раз обводит взглядом розарий и выпадает к людям без сожалений. — Давайте в бутылочку? — предлагает Хосок. — Хён? — поворачивается Чимин к Юнги. — Я в этом не участвую. На самом деле Юнги ни в чем не участвует. Он просто сидит на диване и наблюдает, как Чимин развлекается с друзьями и радуется, что все не так страшно. Когда несколькими днями ранее Чимин попросил устроить вечеринку, Юнги предполагал много шума, много детей и много проблем. Однако пришло всего пять человек, включая зачинщика. Тэхена Юнги уже знает хорошо, Хосока видел через призму розария. Чимин с ним познакомился на занятиях танцами. Хосок бывает чрезмерно шумным, чрезмерно веселым, но Чимин после дикого смеха называет его авторитетно «хён». Юнги не нравится, что у Чимина есть еще хёны, но не может не признать, что Хосок лучше Тэхена. С Хосоком можно шутить, можно дурачиться, но совершать глупости — нет. Юнги любит, когда Чимин не совершает глупости. Юнги признает Хосока. Еще два мальчика остаются не у дел. У Юнги лимит на знакомства, и на Хосоке лимит закончился. Но в общем ребята не плохие. Они даже тише основной троицы. И вся эта малышня — как продолжает их называть Юнги — просто сидит на полу, болтает и играет в настольные игры. Никаких плясок, никакой громкой музыки и никакого алкоголя. Юнги не знал, что чьи-то жизни могут быть скучнее его. — Хён, ну давай, весело будет! — Насколько я осведомлен, в эту игру нужно играть с девушками. Девушек я не наблюдаю. — Вот так раз! — Тэхен хлопает в ладоши и кривляется. — Чимин-а, надо было звать Юну и Мину, вместо этих… Может, хён перестал бы быть букой. Тэхен машет рукой на Уджина с Кехёном, если Юнги правильно запомнил их имена. Один из них, возможно, Кехён, Юнги не берется отвечать за правильность идентификации, возмущенно лупит Тэхена по этой руке. И посылает куда подальше. Юнги спрашивает у паренька: — Как, говоришь, тебя зовут? Тэхен обиженно складывает руки на груди. Юнги довольно смотрит на него и в поле зрения попадает Чимин. Грустный Чимин. Юнги не сразу это подмечает, но когда подмечает, все внимание сужается до одного конкретного человека. Юнги так и не узнает, кто тот паренек, Кехён или Уджин, потому что подается немного вперед и взволнованно зовет: — Чимин? — А? — Что такое? Чимин отвечает молчаливым взглядом, а потом дует щеки, за ними дует губы и практически хнычет: — Почему ты не хочешь поиграть? Разве поцелуй в щечку сможет навредить? Юнги смотрит на эту мордашку, которая со всей своей очаровательной коварностью пытается сподвигнуть Юнги на массовое убийство и решает оповестить: — Продолжишь в том же духе — и полиция устанет обводить трупы. — Ты такой грубый! Чимин обижается и отворачивается. Юнги пожимает плечами. Он ведь сказал правду… В это время Хосок, наблюдающий за ними, прочищает горло: — Не хочу портить драму, но я имел в виду бутылочку на желания… Тэхен, прищурившись, смотрит на Хосока и выдает: — Очень-очень жаль. Хосок смущается и становится такого же цвета, как смутившийся до этого Чимин. Юнги любуется. Все становится на круги своя.

***

Игра в бутылочку откладывается. В комнате повисает неловкое молчание. Хосок отводит взгляд от Тэхена, Тэхен, наоборот, не сводит свой с Хосока. А Чимин, помявшись и покачавшись на подушке взад-вперед, поднимается и идет к двери. — Я сейчас вернусь. Юнги провожает его взглядом и волнение повышается. Юнги слышит, как в ванной включается вода, как Чимин, по всей видимости, умывается. Но Юнги это напрягает. Он не понимает, что случилось. Чимин же прекрасно знает, что Юнги не особо компанейский. Он вообще не компанейский. Вся компания Юнги — это розы в розарии, которые обращаются в пепел, а если нет, Юнги им с радостью помогает. Об этом Чимин, конечно, не догадывается, но все же. — Юнги-хён? Юнги откликается на имя сразу и краем мысли отмечает, что он с ним свыкся. — Да? — Чимин говорил, что у нас будет выступление? — Нет. Хосок на пару секунд подвисает. Видимо, не привык говорить с человеком, который в этом разговоре не участвует. — Ладно… У нас будет выступление. — Хорошо. Хосок снова замолкает. А Юнги приподнимает бровь. Это попытка завести диалог или что? — Если ты хочешь что-то предложить, то просто делай это. Юнги-хён и беседа немного на разных параллелях, — влазит Тэхен и задорно улыбается. — А… Ясно, почему Чимин тебя побаивается. Ты действительно несколько… Юнги приподнимает бровь еще выше, и Хосок затыкается. Затыкается, чтобы потом продолжить. — В общем, будет выступление, и Чимин хотел тебя пригласить, но побоялся. Однако он хочет, чтобы ты пришел и поддержал. Юнги осмысливает информацию и кивает: — Когда? — В следующую пятницу. Юнги снова кивает и размышляет над тем, как он просмотрел этот диалог с Хосоком. И почему Чимин побоялся позвать, если попросить устроить вечер с друзьями у Юнги дома он не побоялся. — Я приду, — сообщает Юнги с задержкой, натыкаясь на вопросительный взгляд Хосока. — Думаю, это нужно сообщить ему. Чимини будет рад. И после еще одной недолгой паузы достает телефон из кармана. — Дай свой номер, я потом напишу тебе, во сколько и где. Возможно, нужно будет приглашение. А Чимин о таких деталях редко думает. Юнги на самом деле о таких деталях тоже редко думает. Он о них может узнать в любой удобный момент, и ему не нужны приглашения, чтобы куда-то войти. Для смерти нет преград. Но Юнги уже смирился, что такие подробности сообщать не нужно, потому просто достает свой телефон и тянет Хосоку: — Давай сам, я не учил. Юнги-то и заряжать смартфон начал не с первого раза, а с подачи ругающегося Чимина. Хотя о регулярности этого думать рано. — У тебя, кстати, четыре процента осталось, — сообщает Хосок, передавая гаджет обратно. Юнги вздыхает и вспоминает, в какой из розеток втыкнута зарядка. Вот о чем и говорилось.