Увядая, он опадает пеплом

Юнги записывается к психологу теперь на добровольной основе. Не к Ким Соне, он находит себе другого в Сеуле. Юнги не то чтобы ставит под сомнение сеансы по видеосвязи, хотя да, ставит. Он не уверен, что таким образом можно оказать квалифицированную и действенную помощь, а Юнги она нужна. Определенно. Даже если не брать тот итог, к которому он пришел. Первый психолог не нравится Юнги с порога. Она чем-то напоминает предыдущую. То ли внешностью, то ли голосом, то ли подходом. А может, эти факторы в совокупности. От второго Юнги тоже отказывается и подумывает о том, что психологи как айтишки, все одной штамповки и все одинаково бесполезные. Ну конечно, кроме тех, которые вроде существуют, но их никто не видел, о них только слышали. С третьим у Юнги не складывается уже по другим причинам, и Юнги ставит крест заодно на религии. Где там святая троица, и на третий повезет? Юнги везет на четвертый. Сон Чонмин симпатизирует с порога. Не потому что мужчина, а потому что говорит: — У вас проблемы со сном? — вместо здравствуйте. У Юнги действительно проблемы со сном, поэтому он кивает, а потом уже проходит в глубь кабинета и присаживается в предложенное кресло. — Насколько давно? — Около месяца. — Неприятно, наверное, хотите кофе? Юнги клонит голову к плечу и снова кивает. Приятного правда мало, кофе он хочет и записаться на второй сеанс тоже. Юнги любит, когда люди могут предугадывать его желания, это удобно. Такого раньше не случалось. Так что на самом деле Юнги не столь важно, насколько хорош Сон Чонмин, как психолог. Юнги, может, просто приходить пить кофе в приятной компании. Шутка. Хотя кто его знает.

***

К основной проблеме они подходят медленно и потихоньку. Разбирают завалы ощущений, как археологи раскапывают хрупкую вазу. Никаких отбойных молотков и экскаваторов, только кисточки. Через пару недель, Юнги называет Чонмина по-свойски хёном. Он сомневается на счет этой затеи, потому что дружбу и работу стоит разграничивать. Но Чонмин убеждает, что дело не в предполагаемой дружбе, а доверии. Доверии, к которому Юнги все никак не придет, а это замедляет работу. Юнги тормозить не любить, так что в итоге соглашается. Меняется из-за этого абсолютно ничего. Так думает Юнги. Чонмин считает иначе. Он говорит об этом спокойно. Вдвое усиленнее ведет беседы. Даже разыгрывает с Юнги сценки. Заставляет проходить одни и те же ранее прожитые ситуации снова и снова. Зачем? Непонятно. Юнги сначала воспроизводит свои реакции по кругу, потом думает, что, может, стоит зайти с другой стороны, и начинает реакции сочинять. Какая подойдет, какая будет правильной? — Что ты делаешь? — Что я делаю? — Юнги, я хочу чтобы ты почувствовал хоть раз сожаление или наоборот счастье. Это не задачка по математике, перестань искать ответ. — Эм... — В чем дело? — Зачем мне чувствовать что-то по отношению к прошлому? Зачем смотреть под другим углом, если ничего не исправить? — Тогда зачем ты пришел ко мне? Юнги молчит и сверлит Чонмина взглядом. Он не говорил пока на счет своей догадки. На счет похищения и всего остального. Но, кажется, все давно известно и без освещения. Юнги цокает и садится поудобнее. — Ну это совсем другое. Ты не понимаешь. — Правда? — Конечно. Чонмин откидывается на спинку своего кресла и смотрит наигранно убежденно: — Объясни. Юнги закатывает глаза и фыркает. Вброс глупых фраз обычно работал, сейчас почему-то нет. Юнги постукивает пальцами по подлокотнику и думает. Думает недолго, а после уточняет: — Хён, а ты когда-нибудь работал с жертвами похищения или насилия? — Я год был штатным психологом в полиции. Дело имел только с сотрудниками, но они тоже попадали в разные передряги. — Ясно. — Так что, объяснишь в чем разница? Юнги медлит где-то около минуты, а потом в очередной раз кивает и перестает ходить вокруг да около: — В общем, два месяца назад одногруппница закрыла мне глаза. Как дети играют, знаешь? Угадай кто. — Что дальше? — Дальше паническая атака, кошмары и некоторые неприятные домыслы, которые могут стать фактами. — Раньше такое случалось? — Никогда. — А в раннем детстве? — Я его не помню. — Совсем? — До пяти абсолютно. Чонмин хмурится. — Странно. В более взрослом возрасте это естественно. С каждым новым годом, первые постепенно стираются. Но... Ты ходил в садик? — Да. — Ничего? — Пустота. Чонмин подается ближе и широко улыбается. — А вот это уже интересно. Юнги улыбается в ответ: — Ага, мне тоже.

***

На самом деле интересного ничего нет. Они все так же беседуют. Юнги проходит какие-то тесты. Но сначала обследования в клинике. Чонмин хочет исключить травмы головы. Юнги не против. С головой у него все в порядке. Врачи подтверждают. Если Юнги по детству и бился башкой, то без последствий. Череп в целости, мозги тоже. Юнги рад и воодушевлен. Хотя проблема остается нерешенной. И никаких четких границ времени, когда это случится, Чонмин не дает. Юнги постепенно начинает раздражаться. Он не любит спускать деньги в никуда и в какой-то момент сообщает Чонмину, что у него есть некие подозрения в надувательстве, и Юнги нет-нет, да заявит в полицию о мошенничестве. Мошенничества никакого нет. Юнги уже прошерстил все данные о Чонмине, до которых смог докопаться, так что в его квалификации и опыте не сомневается, он просто хочет быстрее увидеть результат. Хочет поторопить. Чонмин полиции не боится, что логично. Но, кажется, терять пациента не хочет, потому предлагает: — Можем попробовать гипноз. — Серьезно? — Вполне. Ты, ведь, не считаешь его сказкой? Юнги не считает гипноз сказками и магией. Гипноз это не какое-то чудо, списываемое на божественное дарование. Юнги немного читал на эту тему, и там столько научного обоснования, что сомневаться странно. Но вот хочет ли Юнги проверять на себе, это уже другой вопрос. — А ты владеешь какими-то особенными техниками? Они вообще есть? Я думаю, что не особо внушаем. — Во-первых, я не собираюсь тебе ничего внушать. Во-вторых, у нас было достаточное количество сеансов, чтобы ты чувствовал себя комфортно, — Чонмин улыбается, — Еще бы ты полицией не угрожал, и можно в братья записываться. Юнги фыркает и просит кофе. Во время поглощения крепкого черного он размышляет над предложением, и с каждым глотком это предложение становится все более заманчивым. Так что, когда чашка пустеет, Юнги соглашается. — Отлично. Чонмин хлопает в ладоши и указывает в сторону офисного дивана. — Нам стоит переместиться туда. Тебе должно быть комфортно. Помимо этого, тебе стоит знать, что мне придется касаться тебя. Руки, голова, возможно лицо. — Насколько я в курсе, гипноз подразумевает полное расслабление? Когда меня трогают, я обычно напрягаюсь... — Да, мы это обсуждали. И как я говорил, причина заключается в глубинном страхе, его истоки тоже можно попробовать найти. Чонмин протягивает руку и обхватывает запястье Юнги пальцами, немного сжимает. — В порядке? — Относительном. Чонмин перемещает ладонь и кладет ее на плечо. — Так? — Лучше. Тогда он тянется, чтобы коснуться пальцами лба, и Юнги тут же отстраняется. — Не стоит. Мы же можем обойтись без этого? — Думаю, да. В любом случае, подобные сеансы проводятся неоднократно, если проблема лежит не на поверхности. Пробелы в памяти мы скорее всего сможем восстановить, но твое сознание не компьютерная система. Нельзя сделать определенный запрос и получить точный ответ, погрешности всегда случаются. — Если ты не собираешься поджарить мне мозги, то ничего страшного. — С помощью гипноза нельзя поджарить мозги. А вот сломать тебе психику и упрятать в лечебницу вполне. Юнги хмыкает: — А ты точно психолог? — Один из лучших. — Это успокаивает. Чонмин берет декоративную подушечку и протягивает Юнги. — Подложишь под голову? — Обойдусь. — Как хочешь. Итак. Я буду сидеть очень близко. Тебя не должно это смущать. Так же моей первостепенной задачей является отключение твоего критического мышления. — То есть ты хочешь лишить меня самого дорогого? — На время. — Ладно. — Нужно будет вывести на первый план твои чувства и ощущения. Потому что они появляются раньше, чем мы начинаем осознавать. Ты готов? — Да, капитан. — Прекрати. Юнги хихикает и наконец успокаивается. — Ладно, начинай. Чонмин поднимает руку на уровень лица Юнги, внутренней стороной ладони к нему. — Найди комфортную для тебя точку, на которую ты сможешь долго смотреть. Центр, палец, складку или бугорок. Любое место на ладони. Сейчас я начну вращать рукой, а ты продолжай наблюдать за выбранным участком. Пока я буду вращать рукой, ты будешь расслабляться, — каждое слово Чонмина сопровождалось оговоренным действием, и Юнги успел немного удивиться тому, как изменился его голос. Насколько он стал ниже, спокойнее и увереннее, — С каждым кругом я буду приближать ладонь к твоему лицу. Чем ближе она приближается, тем сильнее ты расслабляешься, тем сильнее тяжелеют твои веки. Сейчас ты понимаешь, что тебе легче не следить за точкой, а закрыть глаза. Закрыть глаза. Расслабить веки. Тебе удобно и комфортно. После того, как ты расслабил веки, я хочу, чтобы ты это ощущение расслабления перенес на центр макушки. Сейчас я коснусь этого места, и ты расслабишься еще больше. Юнги отчетливо слышит каждое произнесенное слово, но мысли постепенно становятся все ленивее и неповоротливее. Юнги расслаблялся точно пропорционально тому, как об этом говорит Чонмин. Тело растекается, как и разум. А потом наступает темнота. Через нее пробивается голос Чонмина. Юнги продолжает его слышать. Продолжает ориентироваться на него. А затем вспышка, и темноту заполняют картинки...