Увядая, он опадает пеплом

Тэхен жонглирует двумя сферами, смотря, как к нему приближается Хосок. Такой хмурый, раздраженный, злой, у-у-у… Тэ это, собственно, не пугает: ни вид, ни сам Хосок, но в последний момент он все же перестает играться и парой щелчков пальцев отправляет каждую сферу в свой цветочный сад и расплывается в шкодливой улыбке. — Что ты вытворяешь? У меня жнецы с ума сходят и алгоритмы летят! — психует Хосок. Психует так ярко и так сочно, как, кажется, разучился довольно давно. Тэхен улыбается еще шире, потому что Хосок, запершийся в подпространстве, сам уже начал напоминать холодную и безжизненную душу без единой светящейся прожилки. Нужно исправлять. И Тэхен к этому вопросу подошел с особым упорством. Сначала с творческой стороны, создавая все новые и новые миры в подарок, чтобы Хосоку было интереснее за ними наблюдать, чтобы он взялся их дорабатывать и вносить свои коррективы, а после начал чудить. То с сюжетами намудрит, то драмой все с головы до ног засыпет и сферы все чернее-черного создаст, то вообще повадится добавлять всем уши и хвосты. А Хосок потом разбирается, копается в научной части, чтобы у бедолаг лапы не отсыхали и усы не отваливались. Но весело же, разве нет? Тэхену было, Хосоку поначалу вроде тоже, а потом он снова заскучал. Снова что-то в своем кабинете заперся и даже спорить отказался. Это вообще как? Вот Тэхену и пришло в голову поменять сферы местами, а заодно и Чиминов в их мирах. Чтобы смурные Юнги немножко с ног сбились, ища своих ненаглядных. Юнги и правда забегали, заволновались, а следом за ними и Хосок. Кажется, фокус удался! Единственная проблема, что вместо довольного Хосока на него смотрел раздраженный и дерганный. — Да ничего страшного не случилось. Попутешествовали пупсы по параллельным мирам, познакомились с зеркальными мужьями… Никто не умер и инсульт не заработал. Как там? Мир, дружба, жвачка. Тэхен надувает свою, только что созданную, и лопает огромный розовый пузырь. Да, в подпространстве, где все можно создать за кратчайший срок, ему находиться очень даже нравится. — Ты невыносим… — выдыхает Хосок и, остановившись буквально в шаге, смотрит ему в лицо теперь немного устало, а еще… с каплей нежности. Влюбился? С интересом думает Тэхен, а после с усмешкой подтверждает: влюбился. Потому что Хосок, подавшись вперед, не целует, нет, но касается его лба своим. На поцелуй он пока не решается или, скорее, опасается. Их уровни все еще слишком разные. Тэхён все еще недосягаем. И ему в целом на это плевать, но Хосоку, очевидно, нет. Он вообще весь из себя немного сложный. Заперся здесь, в мир не выходит, изобретениями не хвастается, в научной деятельности не участвует. И Тэхен бы, может, захотел это изменить, но он не хочет, потому что совать нос в проект Хосока ему нравится. Тэхен отказался от академической деятельности. Закрыл там все свои вопросы, решил все дела, передал обязанности и был таков. Теперь он раскрывает свой творческий потенциал во всей красе и вызывает у Хосока периодический нервный тик. Но разве это не забавно?

***

— Как там наш бывший жнец поживает? — спрашивает Тэхен и с шумом тянет молочный коктейль через трубочку. Он смотрит в экран, где видит уже какую жизнь… десятую, сотую? Юнги у них как был поломанный, таким и остался, каждый новый раз находит возможности сломать блоки памяти, воскресить прошлые жизни и начинает искать Чимина. Прет на таран, не остановишь. А Тэхен слишком любит счастливые концы, чтобы не дать им найтись хотя бы раз. Да и Чимин хорошенький такой получился. Мягкая булочка, сладкая плюшка, Тэхен на него вечно засматривается и нет-нет, да ныряет очередной раз в алгоритмы, придумывая для себя какой-нибудь интересный сценарий. Знакомится с Чимином, дружит с ним лучшую дружбу, подшучивает над Юнги, а потом их покидает. Покидает тихо, незаметно, чтобы без боли и страданий. И делает это не только в первобытном мире, в котором все началось, в котором Юнги скучал в своем темном розарии, но и в других. И Хосока иногда подключает. Ох, один такой раз Хоби ему до сих пор припоминает… — Пятнадцать детей! — И все такие славные… — Пятнадцать! — С ушками и хвостиками… — А себя ты в кого превратил, нет чтобы что-то милое, а ты… Тэхен улыбается своей фирменной квадратной улыбкой и, подорвавшись, начинает пародировать египетский танец, одну руку поднимая над головой и сгибая запястье так, что рука напоминает голову змеи, вторую руку сгибает за своей спиной, только ладонью выворачивает вверх, чтобы получилась чаша. И двигает этими руками вперед-назад, дергано, поломано и комично, сопровождая движения не менее упоротой озвучкой: — Капибара, капибара, капи-бара! Хосок закрывает лицо ладонями и страдальчески стонет.

***

— У тебя там фиксация на больших цифрах? — уточняет Хосок. Он вносит свои коррективы в две идентичные сферы, чтобы они получились хоть немного разными. — Бедный Чимин, то тройню заставляешь рожать, то влюбляешь в близнецов… А мне с этим говном разбираться… Хосок поднимает две сферы на уровень лица и разглядывает. — У детей хоть окрас разный был, а тут что делать? Юнги и Юнги… Тэ, ну хоть имена… — Если я все буду делать, то чем ты будешь заниматься? Считай, я твой маленький копирайтер, а ты главный редактор. Я все делаю, а ты вносишь свою индивидуальность… — важно говорит Тэхен. — Окей, Юнги и Юён, — припечатывает Хосок. Тэхен поджимает губы и открывает дневник…

***

— Тэ, ты не хочешь остановиться? Сколько их уже? Сто? — страдальчески спрашивает Хосок, разглядывая все папки с файлами миров. — Всего лишь сорок девять… — Ты не собираешься останавливаться? — Останавливаться? — Тэхен отвлекается от своего занятия, а занимается он тем, что красит корректором ногти. — Мы же только начали, Хоби. Часть миров, между прочим, ты еще даже не запустил. А часть у меня в черновиках. А еще часть только в моих мечтах. Кто бы мог подумать, что у меня такая необъятная фантазия… Хосок закрывает все папки и капает успокоительное прямо в кофе. Тэхен, наблюдая за этим, обиженно дуется. — Тебе разве не весело? Столько вселенных, и все разные! — Будем честными, местами ты повторяешься. Тэхен дует на корректор на ногтях. — Никто не идеален…

***

— А можно как-нибудь без шерсти? — У тебя аллергия? — У меня непереносимость твоих фантазий. Мало тебе гибридов, так ты еще и в прошивку им свои влажные мечты вшиваешь. Тэ, ты видел, что они потом в хентае своем рисуют?! Тэхен отхлебывает чай и, покачивая одной ногой, закинутой на другую, улыбается. — Знаю, конечно, откуда у них, думаешь, рождаются такие восхитительные идеи. Хосок покрывается красными пятнами. — И щупальца..? Тэхен, имитируя рукой волну и похабно улыбаясь, подтверждает: — И щупальца.

***

Можно было бы подумать, что Хосоку это дело действительно не нравится. Что его это прям сильно раздражает, и Тэхен в частности. Но если присмотреться… очень сильно присмотреться, видно, как Хосок погружается в каждый из миров. Как работает над его идеальностью. Как добавляет разных красивостей и естественной логики во все процессы. Тэхен над этим не заморачивается. Это же неинтересно. Это столько всего читать и перечитывать. Узнавать, интересоваться, изучать… Тэхену больше нравится придумывать. Что-то такое эдакое… А еще шутить. Тэхен любит и ценит юмор, легкость и непосредственность, а Хосок в свою очередь только и делает, что бурчит, бубнит и злится. Злится и делает. Прорабатывает, дополняет, добавляет граней, чтобы получился красивейший алмаз. — Мы идеальная пара, самые классные «форсы», — напевает Тэхен, крутясь за спиной Хоби, который чинит одну из сфер, которую Тэхен случайно бахнул об пол. — Ты любишь меня? — продолжает строчку из песни и кладет подбородок Хосоку на макушку. — Ко-не-ч-но! Ка-ки-е во-про-сы! — рычит в ответ Хосок и вроде хочет после взять свои слова назад, но уже слишком поздно…