Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Очнувшись от ослепляющих лучей солнца, прокравшихся в открытое окно бамбуковой хижины, Фань Шен Ву первым делом подивился отсутствующим приступам боли. "Эй, Система. Сколько я на этот раз проспал, что не чувствую воздействия проклятья?" — мысленно вопросил заклинатель, перекачиваясь в положение сидя. [Не так уж много. Вы очнулись вовремя, у проклятья очередная перезагрузка.] "Но разве вчера эта самая "перезагрузка" не наступила вечером? Так отчего же в этот раз утром?" [Восстановление проклятья происходит в любое время суток.] "Рандомное значит... " — Фань Шен Ву потерел задумчиво подбородок, огляделся и, не обнаружив поблизости гг, решил прогуляться. Когда же хозяин пика Чушань вернулся и с ноги распахнул дверь, пара ярких ало-карих глаз удивленно уставилась на него. Мо Юн Мин стоял возле стола, протирая пыль и смотрел, как его учитель держит что-то, завернутое в огромные листья неизвестного дерева. "Надо же, какой хозяйственный. Даже больше моего, " — Фань Шен Ву был приятно удивлен этому качеству его ученика, потому позволил себе легкий намек на улыбку: — Где ты был недавно? — и хоть вопрос был безобидным, бледные щеки ученика тут же покрылись румянцем. "Он ведь вчера грушу съел на голодный желудок, видимо искал отхожее место, " — догадался Фань Шун Ву, мысленно отругав себя за то, что хотелось как лучше, а закончилось как всегда — поносом. — Ладно, не важно. Собери сухие ветки, — как только он дал указания, сам же отправился к реке неподалеку. Спустя пару минут заклинатель вернулся и обнаружил, что паренек уже стоял у входа в хижину с немалой охапкой ветвей в руках. Эти два часа Фань Шен Ву не мог потратить впустую, поэтому решил сделать хоть что либо полезное, к примеру, покормить своего ученика! До этого выбравшись из хижины и поймав несколько фазанов, он уже успел общипать их и промыть в реке. Хоть Система и возмущалась, крича, что это ООС и не в характере холодного злодея общипывать куриц собственноручно, но никто же не видел, верно? По этому, Системе пришлось умолкнуть и закрыть свои всевидящие глазенки. Не морить же ребенка голодом, ведь все оставшиеся три дня действия проклятья Фань Шен Ву намеревался провести здесь, в хижине. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел его беспомощное состояние. — Давай-давай, шустрее бросай их сюда,— поторапливал он, указав пальцем на ямку перед собой. Именно там он только что закопал двоих птиц, обернутых в листья. Парень послушно сбросил туда ветки, а заклинателю потребовалось использовать лишь каплю духовной силы, чтобы развести ладонью огонь. Прошло около часа, прежде чем остались лишь одни угли и мясо было готово. Янь Сюньи в прошлой жизни любила походы в лес. Причем это действительно было выживание, поскольку ее забывчивость не раз доходила до того, что она забывала еду или дорогу назад. Поэтому поймать и общипать парочку птиц, а затем умело приготовить их — для теперешнего Фань Шен Ву было ничуть не сложнее, чем прогуляться в магазин за хлебом. Причем проделал он все это с таким недовольно-холодным видом, подражая оригиналу, что Система даже не раздавалась бранью. Таким образом, у заклинателя осталось не более получаса до очередного приступа агонии. Вернувшись в хижину и разложив на чистый лист дерева приготовленную птицу, что еще слегка дымилась, Фань Шен Ву ожидал, когда же гг примется за еду. Однако, Мо Юн Мин, напротив, таращился на своего учителя, видимо, ожидая того же от него. — Садись есть, — не выдержав, безразлично бросил заклинатель и, прихватив с полки первую попавшуюся бордовую книгу, сел на кровать и принялся читать. Ученик застыл, как вкопанный, явно не ожидая, что все это было приготовлено специально для него. Немного поколебавшись, он все же поблагодарил учителя и сел за стол. Сам же Фань Шен Ву покрылся холодным потом — книга, которую он взял оказалось сборником непристойных написаний. А если точнее, дамских непристойных сочинений. Посмотрев на обложку, он прочел всего три слова: "Фантазии Пика Небес." А внизу стояла подпись: "Глава пика Хуаншань." Насколько помнил Фань Шен Ву, главой пика Хуаншань была женщина. Причем эта особа была весьма... фривольная. Не удивительно, что она является автором подобного произведения, но странно, что оно оказалось именно здесь, в этой хижине оригинального Фань Шен Ву. Подобного в сюжете Безумного Лиса он не помнил, но в данный момент ученик прожигал его взглядом, от чего заклинатель опешил и решил, что это из-за книги. [Главный герой, скорее всего, не обучен чтению и письму.] — Своевременно напомнила Система и тут же добавила: — [Но вы можете его обучить. Это поможет развитию сюжета и даст вам шанс на спасение в будущем.] "Какой еще шанс? Он мне стих предсмертный разве что прочтет", — скривился Фань Шен Ву, представив, как главный герой и в самом деле начнет читать глумливые стишки перед тем, как изничтожить своего злого учителя. Но в итоге, посчитав идею обучения все же достаточно неплохой, он отложил книгу в сторону (стараясь отпихнуть эту гадость как можно дальше) и, напустив на себя суровый вид, резко спросил: — Ты умеешь читать? Мо Юн Мин покрылся холодным потом. — Н-нет. Этот ученик не обучен исскуствам... — дрожь пробежалась по телу мальчишки. Каждая ложь для него давалась с трудом перед этим злым божеством, но разве мог он признаться, что на самом деле умеет читать и писать? Его названный отец в прошлом с огромным трудом доставал ему учебники и втайне учил грамоте и каллиграфии, желая дать ребенку все самое лучшее и подготовить к суровой жизни. Поскольку этому обучают лишь отпрысков знати или в благородных семьях, разумеется, Мо Юн Мин не мог сказать подобного. — Тогда с сегодняшнего дня начнем твое обучение, — Фань Шен Ву еще до этого приметил в хижине старенькую кисть для письма и чистые листы бумаги, а растереть тушь для чернил не составляло труда. Поэтому, расставив все необходимое на столе и достав еще одну книжицу, он показал ученику несколько нужных иероглифов, сказав в точности нарисовать их не менее пятидесяти раз и при этом выговаривая вслух. Для лучшего запоминания, так сказать. Когда же заклинатель хотел посмотреть, как его серый мышонок сделает первые штрихи кистью, резкий приступ боли вновь дал о себе знать. Два часа минуло слишком быстро. Грациозно свалившись на кровать, Фань Шен Ву решил в этот раз не корчить из себя героя и собственноручно нажал акупунктурные точки сна на голове. Спустя несколько минут сознание заклинателя провалилось в мягкую и безболезненную тьму сна. Небо наполнилось багровыми оттенками, озаряя кровавым светом разрушенные поместья на пике Чушань. То, что когда-то звалось пышным садом бонсая, сейчас догорало последними углями, окропленными кровью. Бездыханные тела учеников в лиловых и синих одеждах беспорядочно лежали, запятнанные грязью и болотом. Сам же хозяин пика созерцал горы трупов и разруху полными неверия глазами. — Фань Шен Ву, весь твой пик пал. Тебе больше некуда бежать, — двадцатилетний юноша в алых одеждах, подвязанных черным поясом, стоял напротив заклинателя, а на молодом лице играли оттенки кровавого пламени вместе с убийственной улыбкой. Черные длинные волосы трепетали на фоне догорающих хижин. Это был именно тот самый Мо Юн Мин, которого создал Безумный Лис. Могущественный полудемон, что мстил каждому, кто осмелился в детстве оставить на нем хоть царапину, и который в итоге покончил жизнь самоубийством. И сейчас этот безумный ученик смотрел на своего учителя смертоносным взглядом, полным желания мести. Долгой и мучительной мести. Фань Шен Ву не решался смотреть по сторонам в поисках побега, он просто знал — бежать бесполезно. Куда бы он ни скрылся — Мо Юн Мин уничтожит все, сожжет, испепелит, разрушит. Даже если заклинатель собственноручно похоронит себя, этот юноша достанет его из-под земли и собственноручно разорвет тело ненавистного учителя, он никогда не оставит его в покое. Поэтому, Фань Шен Ву решил твердо стоять до последнего, пусть его даже изничтожат в пыль. Он не двинется с места. В алых глазах же вспыхнул странный огонь на эти действия: — О, неужели мой храбрый учитель решил попытать счастья? — дикая ухмылка расплылась на прекрасном бледном лице, не запятнанном кровью. Шаг вперед. Фань Шен Ву остался стоять на месте, твердо смотря перед собою. Еще шаг — ухмылка превратилась в хищный оскал, а тонкий изящный клинок главного героя промелькнул лишь на долю секунды вспышкой лезвия, прежде чем Фань Шен Ву осознал — его левая рука безжизненного упала на землю. Нестерпимая боль исказила обычно невозмутимое лицо заклинателя, но вместо крика раздался лишь приглушенный полустон, багровая кровь рекой пролилась на сожженную траву, окрасив бело-синие одежды в алые оттенки. Он продолжал упрямо стоять на месте, бледнея с каждым мигом, а колени уже пробрало дрожью от скрытого страха и боли. — Ну же, умоляй меня. И тогда, возможно, я убью тебя быстро, — холодные пальцы Мо Юн Мина обхватили надменно подбородок своей жертвы, но та даже не думала трепыхаться, будто была готова принять любую смерть. Это еще больше раздражало полудемона, уголки его губ угрожающе дернулись вверх, а в следующий миг в глазах Фань Шен Ву резко почернело. Боль стократ сильнее прежнего раздалась в его опустевших глазницах, заставив неистово закричать. Звонкий смех раздался над его ушами, смех удовольствия Мо Юн Мина, который устрашал сильнее любых запугиваний. Звон тонкого лезвия вновь раздался возле заклинателя — туловище рухнуло на мокрую, пропитанную кровью, траву, а ноги ниже колен упали отдельно, будучи отрубленными главным героем. Боль, казалось, не собиралась покидать его бренное тело, которое отказывалось умирать, когда заклинатель сам того начал желать всей душой. Он в самом деле хотел умереть, лишь бы избавиться от этой нестерпимой боли, а над головою продолжал звучать смеющий голос: — Ха-ха-ха-ха! Фань Шен Ву, ну что же ты так легко пал?! Ты ведь столько раз унижал меня, называя бездарью и неугодным. Так что же ты, великий заклинатель, вот так запросто сдался этому никчемному ученику, даже ни разу не ударив? — казалось, Мо Юн Мин обращался сам к себе, но он на самом деле ждал ответа. А Фань Шен Ву думал, стоит ли говорить, что он не желал сопротивляться лишь потому, что сам считал себя последней мразью? А даже если бы он и хотел измениться, этот Мо Юн Мин не дал бы ему и шанса. Этот Мо Юн Мин... он не был тем серым мышонком, которого он знал и взял под свое крыло. Он не был тем маленьким мальчиком, для которого хотелось изменить сюжет и себя самого. Мо Юн Мин, что сейчас вонзил клинок в его оставшуюся руку, был чистой воды демоном во плоти, беспощадным первосортным злодеем-самоубийцей. — Какая досада, что меня воспитывал такой никчемный заклинатель, как ты... — разочарование с неприкрытой надменностью изливались в его голосе, а лезвие Сюэ Синя беспощадно вонзилось ровно в затылок захлебающегося кровью заклинателя. Фань Шен Ву вскочил, весь промокший в холодном поту. Этот сон, что он только что видел, был не чем иным, как его собственным будущим, если он ничего не предпримет. Он должен любой ценой найти путь к сердцу этого мальчишки и укорениться там как хороший учитель, иначе его бренное тело даже по частям не соберут. А вот вся та боль, что он испытал во сне, оказалась вполне реальной. Агония из-за чертового проклятья и во сне спровоцировала для него кошмарные сновидения. Поэтому, поднявшись на ноги и при этом слегка покачнувшись, Фань Шен Ву твердо решил больше не засыпать. Бамбуковая хижина пустовала, за окном уже рассвело, а на столе красовалась сгоревшая свеча и стопка исписанных листов бумаги. Видимо, мальчишка за ночь действительно старательно написал все иероглифы, что он ему показал. Стоило заклинателю подумать о главном герое, как он тут же появился, открыв бамбуковую дверь. Весь потрепанный, местами побитый и в ссадинах, он выглядел не лучше помойного крысеныша. Серая одежда на нем и вовсе стала чернее земли. — Что произошло? — кратко спросил заклинатель, схмурив брови и превозмогая боль. — Этот ученик поскользнулся из-за росы и упал с обрыва, — ответил Мо Юн Мин, покорно поклонившись и тут же сменив тему: — Как состояние учителя? Боль от проклятия все еще так же сильна? "Конечно, мать ее, сильна!" — мысленно взвыл Фань Шен Ву, а вслух же ответил с неизменно равнодушным лицом: — Этот учитель, само собой, способен справиться с подобной мелочью. Поскольку ученик нагло ему соврал, Фань Шен Ву легко догадался по форме ушибов и их местам, что это было натуральное избиение. Ни царапин от звериных когтей, ни стертой кожи от падения не было, а вот красочные синяки по форме пальцев взрослого мужчины на шее мальчишки так и вопили, что его избил кто-то из адептов других кланов. По сюжету подобного он не помнил, а значит, это были последствия его необдуманных действий, что не могло не огорчать. "Эффект бабочки, мать его!" — обозлился заклинатель на самого себя. [Вы и есть эта самая бабочка.] — Вежливо подсказала Система, доселе молчавшая, словно безмолвная курица. "И не напоминай!" — мысленно прорычал Фань Шен Ву, желая послать благим матом столь "умную" Систему с ее сарказмом. Янь Сюньи в своей прошлой жизни была девушкой весьма ревнивой, что к людям, что к вещам, поэтому и в тот раз, даже будучи в теле заклинателя, она ни за что не потерпит, чтобы к ее собственному ученику кто-то тянул паршивые руки! Преодолев усилием воли приступы боли, Фань Шен Ву потратил около половины дня на то, что бы обучить Мо Юн Мина основам чтения и письма. Мальчишка схватывал все до непристойного быстро, практически с первого раза, поэтому до тех пор, как солнце сменилось вечерними светлячками, его ученик уже вполне мог разобрать, что написано на обложке каждой из книг, и даже прочесть несколько сложных стихов. Однако, это было лишь начало, он планировал обучить его не только основам письма и чтения, но и посвятить в тонкое искусство здешней игры на инструментах и рисования. Но это все потом, первым делом — найти обидчика главного героя, воздать по заслугам этому наглецу, а затем постепенно обучить самого главного героя мастерству боя. Его серый мышонок должен превзойти всех, а значит, Фань Шен Ву просто обязан сделать его лучшим! Если же его сил на это не хватит, то он любой ценой оградит этого мальчишку от всех опасностей, пока Мо Юн Мин не отыщет меч своей матери-демоницы — Сюэ Синь. Один только этот клинок, по сюжету, должен был дать юноше опыт прошлых поколений и силу тигра и дракона. Рассуждая таким образом, заклинатель дождался, пока его ученик допишет последнюю строчку, и притворился спящим. Ночь эта тянулась до невыносимого долго и мучительно в прямом смысле слов, ведь он собирался дождаться, когда его ученик проснется и выйдет из хижины. Фань Шен Ву не сомневался — Мо Юн Мин снова наткнется на былых обидчиков. А раз сегодня был последний день проклятья, то это тело сможет достойно продержаться, уже порядком попривыкнув к постоянной боли. Первые тени ночи начали отступать перед рассветом, Мо Юн Мин наконец-то проснулся, оглянулся на учителя и, посчитав его крепко спящим, вышел из хижины. Он собирался собрать немного воды из росы на больших листьях, но не успел он отойти и пары десятков метров от бамбуковой хижины, как уже знакомый надменный смех раздался у его ушей. — Жалкий оборванец! Ты снова осмелился высунуть нос? Эт, какой глупец-храбрец! Твой учитель послал тебя в Проклятый лес, а ты здесь наживы ищешь за его пределами? Проваливай обратно, ничтожное отродье вонючих крестьян! — высокомерный шестнадцатилетний юнец в темно-синих одеждах с серой вышивкой с надменным видом и нескрываемым удовольствием поливал грязью мальчишку, но когда тот никак не ответил, он решил подкрепить слова действием. Фань Шен Ву незаметно выбрался вслед за своим учеником, желая увидеть, кто же посмел тронуть его маленького мышонка. У проклятья несказанно вовремя начался период восстановления, а жуткая боль покинула тело как раз тогда, как в воздухе возник резкий металлический запах крови. Когда же Фань Шен Ву раздвинул ветки кустов, его взору предстал согнутый Мо Юн Мин, чье лицо окрасилось свежим порезом на переносице, а кровь багровой тонкой дорожкой стекала по бледной детской щеке. Ярость черной пеленой затмила взор заклинателя, и тот исчез в долю секунды, растворившись в воздухе. — Ха-ха-ха-ха! Мелкий бездарь! Верно говорят, что ты "неугодный"! — играя в руке камнем с острыми краями, юноша подкидывал его, самозабвенно любуясь своей работой на окровавленном лице мальца. Внезапный холодный поток воздуха взялся из ниоткуда, закружив покрытые инеем листья в вихре и заставив надменного юнца прикрыться рукавом. Мо Юн Мин же поспешил прикрыть глаза, однако вместо ожидаемого холода его тело обдало теплом, а ноги оторвались от земли. Открыв ошарашенно глаза, мальчишка разинул рот от неожиданно далекой земли. Он парил высоко в небе, смотря на своего обидчика, словно на беспомощного муравья, а теплая рука крепко держала его, прижимая к груди, словно маленького ребенка, и не позволяя упасть. Когда же ало-карие глаза в удивлении поднялись вверх, в их отражении можно было увидеть переполненное холодной яростью лицо того самого злого божества. Взгляд ледяных синих глаз учителя был устремлен неприкрытой злостью и омерзением вниз, будто он желал растоптать того самого муравья, но не хотел пачкать даже подошву ботинок. Мо Юн Мин смотрел на это злобное божество, что было подобно льду и инею, но ощущал лишь тепло, исходящее от его груди и руки, крепко держащей под коленями в тот момент. В этот раз Мо Юн Мин действительно был очарован холодной красотой опасности и одновременно теплым чувством защищенности исходящими от этого разъяренного божества. Взгляд синих глаз перекинулся на лицо ученика, а брови недовольно схмурились. Мягкий синий рукав бережно стер небольшие кровавые следы с лица ученика. И лишь когда, на взгляд Фань Шен Ву, лицо его серого мышонка перестало напоминать надрезанный истекающий помидор, он вновь обратил свое внимание на грязь под ногами, зовущуюся адептом. — Ты посмел поднять руку на моего ученика, — словно гром с небес, чистый и переполненный яростью голос раздался над головою юноши. Тот ошарашенно вскинул голову вверх, наблюдая, как величественный, словно белый нефрит, заклинатель опускается на бренную землю подобно разгневанному богу. В одной его руке был зачехлен в синие ножны один из сильнейших мечей — Бай Шуан, а другой он держал того самого измазанного грязью мальца, но при этом смотрел как на грязь на него самого. Холодный пот прокатился по телу юного адепта, когда синие глаза злого божества одарили его чрезвычайно уничижительным взглядом, словно желая раздавить. Холодная подавляющая аура тут же подействовала на еще не окрепшее тело юнца, заставив того преклонить подкосившиеся колени и склонить голову. — Отвечай! Тебе неведома ценность собственной жалкой жизни или же твоя глупость превосходит твое неведение? — голос, что до этого казался мягким и не раз звучал поучительным тоном перед Мо Юн Мином, теперь был похож на гром небесного льва, что надменно рычал на глупое дитя, недостойное даже услышать его полноценный рев. — Я-я....простите, этот ученик осмелился.... — Ах осмелился! — перебил того Фань Шен Ву, чем и вовсе заставил заикающегося бедолагу заткнуться. — Что же, раз подобный тебе осмелился ставить под сомнения действия моего ученика, так может, ты ставишь под сомнения и мои? — Никак нет! — в диком испуге вскричал тот, поняв, что дела его запахли жареным, а если быть точнее — обморожением некоторых стратегически важных мест. Фань Шен Ву и в самом деле не упустил возможности наказать наглеца в свое удовольствие и позволил своей духовной силе пройтись льдом по самым сокровенным местам того. До обморожения он, конечно, дело не довел, не хотелось брать на себя вину потом в случае его неспособности иметь детей, но вот как способ проучить — самое то. — Раз так, чтобы я впредь не видел никого из вас на своем пике! И если хоть одна душа станет сомневаться в моей или моего ученика способностях, — голос заклинателя угрожающе притих, сделавшись почти шепотом, от которого могли замерзнуть даже кости, — я не упущу возможности как следует доказать вам обратное.