Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Бай Сюэ медленно шел в ночи средь заснеженных деревьев, смотря на снег, что блестел в лунном свете под его ногами. Огромная полная луна этой ночью опустилась предельно низко к земле, окрасившись в багровый и заставив Снежного демона остановиться. Одиннадцать лет назад в мире духов, когда его черному лисенку только исполнилось восемь, как он тогда думал, эта багровая луна, предвещающая беды, была столь же огромной, как и сейчас. Дождь падал ливнем с плачущих небес, сбивая цветы вишни с деревьев и разбиваясь о мокрую землю. В тот вечер его ученик пропал из виду наставника на несколько часов и Шен Ву искал его в округе до самой ночи. Когда же заклинатель нашел его, Мо Юн Мин лежал на земле средь деревьев и кустов, скорчившись от боли и напрочь промокнув. Фань Шен Ву не медля опустился на одно колено, в тревоге осмотрев ребенка на наличие серьезных ран или ушибов. Однако, он обнаружил нечто намного хуже: живот ребенка был неестественно вздут и выпирал так, словно внутри было нечто огромное, а сам Юн Мин стонал от боли и сгорал от лихорадки, при этом не в силах открыть даже глаз. Это было одно из худших всевозможных происшествий — проклятье нечисти. Нахмурив брови, и проклиная себя в душе за невнимательность, он поднял его на руки, в спешке бросившись к хижине у водопада. Выбив дверь с ноги и молча уложив мальчишку на кровать под теплое одеяло, Шен Ву закрыл дверь на замок, начертив поверх него печать. Этой ночью ни одна нечисть не ворвется внутрь и не вырвется наружу. Когда же заклинатель присел возле ребенка, коснувшись его горячего лба и попытавшись передать немного духовной силы, нечто темное оттолкнуло его изнутри тела ученика, а скрипящий язвительный голос из ниоткуда принялся бранить и насмехаться: — Глупец! Ха-ха! Куда же ты тянешь свои руки, уродливый заклинатель? Этот ребенок уже мой! Проваливай! Шен Ву нахмурился, сжав ладонь в кулак под лиловым рукавом своих широких одежд. Ему понадобилось не более трети минуты, что бы унять свой гнев и вернуть телу самообладание. Его рука аккуратно отодвинула край одеяла, коснувшись твердого выпирающего живота ребенка. Было очевидно, что нечисть засела внутри, но легче от этого не становилось. Если бы это произошло с ним самим, то он попросту проткнул бы себя Бай Шуанем, а после изгнания демона залечил бы эту рану. Но разве мог он подобным образом поступить с ребенком? Определенно, нет. Сам же демон, посмевший протянуть свои поганые лапы к его ученику, упорно не желал умолкать. — Ну же! Давай! Черти печать изгнания на полу и ложи его туда! Ложи этого сосунка на пол, заклинатель! А пока он будет корчиться в процессе действия твоего заклинания, я заставлю сгореть его у тебя на глазах, сукин ты сын! Ха-ха-ха!! Это действительно было проблемой. Пока человек находится внутри печати, никто другой не должен переступать ее границы, иначе ее действие оборвется и обе стороны могут пострадать, а сам демон запросто сбежит. Шен Ву не проронил ни слова, прикрыв глаза и потерев переносицу пальцами. Сейчас с его рта рисковали сорваться самые неблагопристойные и низкие ругательства, которые только могли существовать. По этому заклинатель упорно молчал, обдумывая ситуацию и пытаясь найти из нее выход. С щемящей болью в груди слушая тяжкое дыхание своего мышонка и его измученные стоны сквозь жар, Фань Шен Ву поднялся с кровати, принявшись снимать с себя верхний слой одежды. — Неужто безысходность заставила тебя тронуться умом!? Ха-ха-ха!! Ты решил раздеться!? Ха-ха!! Как умно!! Прямо таки верх мудрости!! Ха-ха-ха!! — скрипящий голос нечисти раздражал его все больше и Шен Ву не сдержался, вместо маленького пореза, полоснув с силой лезвием Бай Шуаня собственную ладонь. Второй рукою бросив лиловую накидку на пол, Старейшина Чушань опустился на колени, принявшись чертить собственной кровью на ней письмена ловушки для нечисти, а поверх еще одну печать изгнания. Этот демон не уйдет от него живым. Когда печати были готовы, а демон еще не успел вновь открыть своего поганого рта, он подошел к кровати, тут же обернув Юн Мина в исписанную кровью ткань и, ложась рядом, все так же молча укрыл его одеялом. Теперь, когда его ученик был полностью внутри заклинаний, Фань Шен Ву мог спокойно подпитывать его хрупкое тело духовной силой и при этом держать в руках, не нарушая границ письмен. Спустя какое-то время демон не выдержал напора заклятий и письмена в итоге заставили его с противным визгом покинуть тело ребенка, тем самым заточив нечисть в ловушку. Шен Ву снял с Юн Мина, ставшую проклятой, накидку, бросив ее на пол и пообещав себе устроить незабываемые мучения этой нечисти. Приподняв одеяло и убедившись, что живот его лисенка вернулся в норму, а сам он больше не стонет от боли, Шен Ву впервые облегченно вздохнул, упав головою на подушку и прижав ребенка к себе. Этой ночью он окончательно убедился, что иметь детей — это самое страшное испытание на свете. Тем более, когда живешь в мире бессмертных, а вместо обычного насморка твое дитя подхватывает злобную нечисть. — Учитель...? Шен Ву нахмурился, сдвинув сурово брови. — Очнулся наконец? Черная макушка тихо виновато кивнула. — Что произошло в лесу? Ты встретил кого-то? — Юн Мин тихо замотал головой в стороны, сжав одежду заклинателя в ладонях. — Ты что-то съел? — догадался заклинатель. — Этот ученик нашел куст ягод. Фань Шен Ву едва удержался, что бы не ударить ладонью себя в лицо. Какие могут быть ягоды в середине весны!? — А тебя ничего не удивило? — съязвил он, прижимая неразумное дитя к себе. После этой ночи на его голове явно станет на несколько седых волос больше. — Это были ягоды жимолости... Этот ученик счел их ранними в этом году... Шен Ву вздохнул. — Тебе не следует есть ничего в этом месте, кроме той еды, что лежит в доме. Все ясно? — Да, учитель, — черная макушка виновато кивнула, а сам лисенок прижался к заклинателю так, словно иначе тот исчезнет из его рук. Шен Ву не возражал, все еще тревожно присматриваясь к его состоянию. Жар и озноб до сих пор не желали покидать тело ребенка. Спустя какое-то время время обоюдной тишины, Юн Мин едва слышно начал ворочаться. — Что случилось? — рука наставника легла на его спину, успокаивающе водя ладонью. — Учитель... — М? — Вы умеете петь? Старейшина Чушань окаменел. Не прошло и доли секунды, как он буркнул недовольно в ответ. — Нет. Юн Мин притих, не проронив более ни слова. Сам же заклинатель нахмурился от этой тишины еще пуще прежнего. Он был слишком груб? Нет! Не хватало еще петь колыбельные этому сорванцу! Однако, подумав о том, что как раз таки колыбельные петь для этого мальчишки было некому, сердце заклинателя сдавило жалостью. Но мало того, что он не знал ни единой колыбели, так он еще и действительно не умел петь... — Ты хочешь, чтобы этот наставник спел тебе? — он не удержался от тяжелого вздоха. Черная лисья макушка шустро кивнула, а на самого заклинателя уставились два алых рубина, сияющие счастьем. — Даже, если он не знает ни единой песни? — Это не важно, — Мо Юн Мин помотал головою, улыбнувшись ему. — Для этого ученика голос его учителя будет хорош в любых словах. Фань Шен Ву прикрыл глаза, в очередной раз удивившись таланту лести этого юного лисеныша и обняв это хитрое дитя крепче. Он в самом деле не знал ни песен, ни стихов, однако, мотив одной из старых песен он все еще был способен припомнить из своей прошлой жизни. Что же касается слов... здесь ему пришлось убить свою гордость и петь без единой рифмы, при этом полагаясь лишь на ритм. "Время, вода словно, течет сквозь нас двоих Ты же помнишь, как бывало Скроемся вместе от взглядов других Мирные реки И яркое небо, Что в глазах твоих Закатом краснело... Осень и весна, и опавший цвет вишни Течет столь мимолетно В моих старых, усталых глазах В этот единственный раз Послушай, что скажу я В наш последний миг вдвоем Прямо сейчас. Я согрею тебя Я укрою тебя Когда подойдет к концу Наш последний закат Согреешь ли ты меня? Укроешь ли ты меня? В этот последний закат В мой последний закат. Один и второй Сидели под вишней. Семена персика Недалеко посадив Они вместе молчали Под звездами ночью. Вспоминая былое Общаясь без слов Осень и весна, и опавший цвет вишни. Течет столь мимолетно В их скорбящих, плачущих глазах В этот единственный раз Послушай, что скажу я В наш последний миг вдвоем Прямо сейчас... Я согрею тебя Я укрою тебя Когда подойдет к концу Наш последний закат Согреешь ли ты меня? Укроешь ли ты меня? В этот последний закат В мой последний закат... В наш последний миг С тобою вдвоем. И где бы ты ни был, Посмотри вверх, в небесную гладь Лишь там есть та небыль Что в воспоминаниях ищем все мы опять.. Ничто не вечно, никто не бессмертен В дни этой жизни постарайся понять Жизнь скоротечна, как цветок этой вишни Что вскоре безвозвратно начнет увядать... Я согрею тебя Я укрою тебя Когда подойдет к концу Наш последний закат..." Шен Ву тяжело вздохнул, вслушиваясь в стук весеннего дождя за окном и прижавшись щекою ко лбу уснувшего Мо Юн Мина, тихим шепотом запел. "Я согрею тебя Я укрою тебя Когда подойдет к концу Наш последний закат Согреешь ли ты меня? Укроешь ли ты меня? В этот последний закат В мой последний закат... В наш последний миг С тобою вдвоем..." В ту ночь его мальчик тихо уснул в руках наставника, а лихорадка постепенно сошла на нет. И с тех пор он больше ни разу не пел ему на ночь, каждый раз придумывая отговорки и ссылаясь на отсутствие должного умения и голоса. Теперь же Снежный демон шел по снегу между деревьев, опираясь на свою палицу и тихо напевая тот самый мотив, дабы окончательно не упасть с ног. — Я согрею тебя Я укрою тебя Когда подойдет к концу Наш последний закат — Согреешь ли ты меня? Укроешь ли ты меня? В этот последний закат В мой последний закат... — В наш последний миг С тобою вдвоем... Черная лиса ступала по протоптанным следам за медленно идущим Снежным демоном, игриво обращаясь к тому знакомым женским голосом: — Заклинатель, ты действительно поразителен, — черный хвост взмахнул, а лиса выскочила вперед, преградив дорогу и слегка склонив голову набок. — Ты столько пережил и теперь намерен умереть в бою за свой пик? А если нет, то зачем же ты возвращаешься туда, где тебя ждет смерть как от рук бессмертных, так и от руки демона? Бай Сюэ не ответил. Его когда-то чистые глаза теперь выглядели усталыми и были окутаны мутной пеленою, словно у мертвеца. Тень легла на его лицо, а руки едва могли удержать деревянный посох, сжимая тот в дрожащих ладонях. Черная лиса еще раз посмотрела в пустые глаза перед собою, решительно предложив: — Пойдем со мной, Снежный демон. Я отведу тебя к тому, кто принес твою душу сюда. К тому, кто привел тебя и заставил изменить ход событий. Бай Сюэ медленно перевел взгляд на лису. — Ты...? — Да, — Черная Хозяйка Нечисти уверенно кивнула, — само собой, я с самого начала знаю, кто ты. Посох выпал из его рук, а пальцы сжались в кулаки, заставив вены вздуться. — Ты..! — злость и необъятная ярость исказили лицо вслед за удивлением. Однако, все чувства Снежного демона и нелестные слова выразились лишь в одном возгласе, полном боли. — Зачем!? Почему... я!? — Этого я не знаю. Жертву выбирал другой Высший. Тот, что принес тебя сюда. — Кто!? Кто это был!? — Пойдем со мной и ты узнаешь. — Веди! — Бай Сюэ поднял палку со снега, сжав ее с новой силой в руке. Пелена упала с синих глаз, однако те стали переполнены яростью и гневом куда больше прежнего. Он вновь возжелал расплаты. — Наше направление не сильно изменится, Снежный демон, — женщина приложила к губам зеленый вишневый лист, издав тонкую мелодию легким и тихим свистом. В тот же миг подле нее из тени образовались две огромных черных лисицы. — Садись, — она улыбчиво указала ладонью на одну из них. — Куда мы? — Бай Сюэ запрыгнул верхом, сжав палицу до побелевших костяшек. — О, не волнуйся. Ты отлично знаешь это место. Мы направимся на пик Иньваншань. Золотой белогривый дракон рассекал серые облака, паря по небу и извиваясь подобно огромной змее. Белое облако дыма возмущенно вспыхнуло из его клыкастой пасти, а сам дракон внезапно остановился, опустив голову и посмотрев вниз. — Минь Шу... — Да, учитель? — Император Поднебесной сидел на его шее, скрестив ноги и положив ладони на массивные рога. — Внизу слишком шумно. Император слегка отклонился, с любопытством наблюдая, как трусливая крыса в темно-синих одеждах суетливо ходила взад и вперед, в попытках придумать очередной план побега. — Это он? — Император оскалился в насмешке. — Да. Это третий, — дракон пыхнул новым облаком дыма из пасти, раздвинув лапами невесомые облака. — Снова шкуру сменил, гаденыш, — Минь Шузуи прикусил палец в раздумиях, как бы поймать этого вшивого пса, дабы он снова не сбежал. — Зачем Вам нужен Старейшина Иньваншань? — Ю Лань, сидя на спине у дракона, не с первого раза смог узнать в человеке внизу заклинателя. Тай Мэй же не решалась отвлекаться на происходящее, все еще не доверяя собственным глазам и ощущениям, сидя верхом на живом драконе. Мо Юн Мин сидел за спиною Императора, схмурив брови и пытаясь понять происходящее. — Кто? Старейшина? — Небесный Повелитель Созвездий рассмеялся. — Он то!? Ха-ха-ха! Вот ведь подлец, чью шкуру натянул! Крыса помойная! — Минь Шу, не нужно шуметь, — Цзинь Фа Лун изверг новое облако пара в недовольствии, при это слегка подпалив одежду Императора. — Прости, наставник. Не удержался, ха-ха! — Минь Шузуи потушил ладонью огонь, второю пригладив дракона по белой гриве. Тот задумчиво опустил взгляд вниз. — Я присмотрю за третьим. А ты отведи детей к их наставнику. — Как скажете, учитель, — Император обернулся к троице за своей спиною, шутливо улыбнувшись угрожающей улыбкой. — Готовы прощаться с жизнью? — Что?.. — нутро Ю Ланя похолодело вместе с душою Тай Мэй. — Говорю, пора прыгать вниз! Император с ухмылкой протянул руку к полудемону, норовя сбросить того с дракона первым, однако Мо Юн Мин ловко увернулся, встав на ноги и даже не посмотрев на него. Он сделал легкий шаг вперед, спрыгнув в пропасть самостоятельно и, преодолев более ста ли высоты, спокойно приземлился на ноги, будто совершил всего лишь прыжок в один метр. Он не хотел больше ждать. Он жаждал объяснений. Но больше всего он хотел своими глазами увидеть, что это всего лишь неудачная шутка и его учитель жив.