Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Бай Сюэ впервые спал так, словно превратился в ленивую и беззаботную кошку, спрятанную в крепких и уютных руках. Лишь вдоволь насладившись своими столь редкими приятными сновидениями, он постепенно начал просыпаться, все еще упрямо не открывая глаз. Лучи уже высоко поднявшегося солнца настырно касались его лица и светили сквозь закрытые веки и густые ресницы, от чего он лишь сильнее прятался в теплую ткань, отодвигая ее и зарываясь носом в широкую и мирно вздымающуюся грудь. На затворках сознания он понимал только то, что это самое безопасное место, откуда его не прогонят, и что человек, держащий его сейчас, принадлежит лишь одному ему. Сколько бы он не прижимался — этот человек не отстранится и не уйдет, сколько бы не спал — этот человек не встанет раньше, чем он откроет глаза, и будет покорно дожидаться его пробуждения. Бай Сюэ блаженно потерся лицом о неровные мышцы на теплой и твердой груди, наткнувшись на странную и едва заметную выпуклость посередине. Он все еще не желал просыпаться, поэтому попросту начал инстинктивно исследовать ее, сперва очертив кончиком носа по продолговатому периметру, а затем медленно и мягко обведя губами, словно пытаясь на ощупь определить, что это был за странный предмет, размером с мизинец и длинною в цунь. Казалось, будто под упругой кожей Ташан Шэня глубоко в его плоти находилось что-то похожее на обломок кости или застрявший наконечник стрелы, навечно похороненный в его теле возле самого сердца. От этих мыслей и сравнений душа Бай Сюэ в миг похолодела. Как его ученик смог получить такую глубокую рану и не позаботиться о ней должным образом, оставив это в своей груди? Синие глаза тут же хмуро открылись, уставившись на счастливое и слегка покрасневшее лицо лежащего Мо Юн Мина. — Что... — Бай Сюэ хотел сразу же задать волнующий его вопрос, однако заметив свое крайне непростое и неприлично близкое положение, внезапно оборвался, отвернув лицо. Но лучше бы он этого не делал, ведь стоило ему опустить взгляд, как перед глазами предстала та самая смуглая и внушительная мужская грудь, словно созданная из плит и отточена до безупречия множественными тренировками и тысячами сражений. И он все это время в сонном бреду прижимался к ней...? — ...! Лицо и уши Снежного демона обрели красочный цвет вчерашних горящих фонарей. Рука Ташан Шэня все еще крепко прижимала его за талию к себе, а четыре черных огромных хвоста окутывали все его тело, скрывая под собой их спутанные ноги и просунутое между них колено Бай Сюэ. Он еще не до конца осознал свое положение, но теперь с каждым разумным мгновением все больше желал провалиться сквозь землю. — Учитель уже проснулся? — Черный лис скромно поинтересовался, нежно улыбнувшись уголками рта. На его щеках играли красноватые нотки смущения, а в глазах за видимым спокойствием скрывались бушующие волны безграничного счастья. Бай Сюэ смог лишь издать тихое "мгм", силясь взять свое взволнованное и обожженное теплом сердце в руки, которые до сих пор лежали на спине и ребрах его ученика. Он все еще не мог принять того, что видели его глаза и чувствовало тело. Это было слишком быстро... слишком неожиданно... и просто слишком! Как всего за один вечер из обычных учителя и ученика он оказался спутанным с ним этим утром!? Как он позволил себе такую внезапную вольность, сдерживая свои неправильные чувства столько лет!? Бай Сюэ то краснел, то бледнел, словно не мог опрелелиться, какое состояние ему подходило больше. А после нахлынувших воспоминаний о вчерашней ночи в лесу и вовсе захотел вырыть себе могилу и самолично закопаться в ней. — ... Учитель... эй, Учитель... — нос Ташан Шэня нежно зарылся в волосы на его виске, а губы тихим шепотом обдали горячим дыханием его заалевшие уши. — А...а-а-а?? Ч-что..? — язык Снежного демона не желал подчиняться ему, заплетаясь и заставляя его заикаться. — Я звал много раз, но Учитель не отвечал мне... — Ташан Шэнь игриво улыбнулся, коснувшись губами мочки его уха и крепче прижав к себе рукой, опрокинул Бай Сюэ на пол, все так же застеленный его плащем. В одно мгновение он оказался прижат Мо Юн Мином к деревянным доскам без единого шанса на побег. Сердце Бай Сюэ билось в панике и тревоге так, словно желало выбить ребра и вырваться из груди. Он все еще не верил в происходящее... — О чем думает Учитель? — багровые глаза улыбались и смотрели на него, а тело Мо Юн Мина заслоняло его от слепящего солнца, не двухсловно накрывая собою сверху. — ... Мысли Бай Сюэ в тот же миг покинули его. Его голова была совершенно пуста и он не мог думать ни о чем, просто оторопело смотря на полудемона перед собою. Единственное, что все еще вертелось на уровне его интуиции, так это вопрос, реальность ли это, или же очередной сон? Его пальцы неосознанно ущипнули Ташан Шэня за смуглую щеку, слегка оттянув. Он в самом деле ее чувствует... Мо Юн Мин весело улыбнулся, словно поняв его мысли, и тут же счастливо и безгранично спокойно заявил, словно это было самой очевидной вещью в мире: — Я люблю тебя, Учитель. — ... Голос Черного лиса изменился на нежный и одновременно исполненный нерушимым верованием в неоспоримость произносимых им слов: — Мое сердце — пока оно бьется, тело — пока оно живет, душа — где бы она не была, и прах, что останется после моей смерти — все они вечно будут принадлежать лишь одному Учителю. Что бы Учитель не пожелал — я дам это ему и даже больше. Я никогда не предам и не оставлю тебя, Учитель. Поэтому... — он прикрыл глаза, наклонив голову и приглушив свой голос до шепота. Его ресницы дрожали. — ... не оставляй меня, Учитель. Никогда не покидай меня. Глаза Бай Сюэ удивленно смотрели на него, словно пытались разглядеть и тем самым дать время голове осознать услышанное. Но почему-то в этих словах он слышал помимо безграничной нежности также и необъятные реки боли. Этот Ташан Шэнь... сколько же печали он испытал, чтобы стать тем, кем есть сейчас? Ладонь Бай Сюэ легла на его щеку, едва заметно погладив большим пальцем возле глаза, что с немой надеждой и мольбой смотрел на него. Просто быть рядом? Это не сложно. Не оставлять его? Так ведь он и сам постоянно старался быть рядом с этим мальчишкой. Разве станет теперь он по своей воле покидать этого Черного лиса с нежным и хрупким сердцем? Ответ сорвался с его рта сам собой. — Хорошо. Я буду рядом. Мо Юн Мин измученно улыбнулся. Сколько же он ждал этих слов... — Всегда? — спросил он, скрыв во взгляде пляшущих хитрых чертей. — Да. Всегда. — Учитель дает слово? Бай Сюэ попытался скрыть свое смущение за легкой раздраженностью. — Разве твой учитель когда-то бросал слова на ветер? — И все же? — Мо Юн Мин хитро улыбнулся. Синяя вена вздулась на его лбу. — Даю слово! Клянусь! Ты доволен!? А теперь выпусти меня! — он был слишком смущен, дабы произносить нечто подобное, по этому попытался подняться на локтях, чтобы выбраться из-под него и в спешке... сбежать. Мо Юн Мин лишь еще ярче улыбнулся, наигранно растеряв силы и навалившись на него, с интересом спросил: — Куда Учитель хочет, чтобы я его выпустил? Я ведь его даже не держу. Да и как бы я смог со всего-то одной рукой? — ...!? Бай Сюэ едва не плевался кровью. Он не нашел, что ответить. Несносный хитрец! Конечно он его не держит! Он всего лишь прижал его тело к полу, полностью лишив возможности двигаться!! — Учитель... Мо Юн Мин прикрыл глаза в лисьей улыбке. — Что!? — Бай Сюэ был весь натянут, как струна, и загнан в угол, словно испуганная мышь. Он повернул голову, чтобы посмотреть на этого наглого вымахавшего лиса, однако неожиданно... его голова вновь совершенно опустела от мыслей. Ташан Шэнь пленил его рот своим. Синие глаза были все еще распахнуты в крайнем удивлении, когда в них застыл полный желания, горящий алый взгляд из-под черных длинных ресниц. Бай Сюэ смутился, но отстраняться не стал. Он действительно хотел поверить, что все происходящее — это не его сон, а та реальность, что в самом деле была для него слишком хороша. Когда его хитрый пленитель наконец полностью довольный оторвался от раскрасневшихся губ, Бай Сюэ вспомнил о том странном месте на груди Мо Юн Мина. — Откуда у тебя эта рана? — его ладонь медленно коснулась того места, а брови хмуро сошлись на переносице. — Ах, это... — багровые рубины полудемона немного нервно отвели взгляд в сторону. Было видно, что он не хотел говорить. — Это была стрела? — Нет, — Ташан Шэнь поднял уголки губ, приподнявшись на локте. — Учителю незачем волноваться о ней. — И все же, кто смог оставить ее тебе? И почему ты не вынул остатки оружия, позволив им застрять в твоем теле? Черный лис неловко улыбнулся. — Это я был тем, кто нанес ее. — ... что? Мо Юн Мин вздохнул. — Я сам ранил себя из-за своих ошибок, но там нет никаких осколков. — Тогда почему... — Потому что есть вещи, что нельзя ни забыть, ни исправить. Их нужно помнить, чтобы не совершать вновь. Настрой Ташан Шэня резко упал до крайней степени мрачности. И хоть Бай Сюэ на самом деле всего лишь хотел спросить, почему же тогда там все еще осталась выпуклость, если не было осколков, но теперь посчитал это неуместным. Он просто откинулся обратно спиною на деревянный пол и, положив ладонь на затылок Черного лиса, просто опустил его голову себе на ключицы, приобняв второй рукой за плечи и начав поглаживать. Раньше он часто так успокаивал его, когда тот был ребенком, поэтому Снежный демон решил воспользоваться этим же методом и сейчас. Мо Юн Мин замер, словно внезапно забыл, как дышать. — Кажется, я все еще не проснулся, — Бай Сюэ закрыл глаза, неслышно вздохнув и коснувшись губами черных шелковистых волос на макушке, спокойно произнес: — Твой учитель немного устал. Ему стоит поспать еще немного... Заметив, как после этих слов странно вздрогнула спина Мо Юн Мина, Бай Сюэ посчитал, словно тот боится, что тот его прогонит. Поэтому решил задать вопрос, что мог бы успокоить его, но разве он знал, что это подействует совсем наоборот? — Ты... останешься со своим учителем, пока он не уснет? Внезапно тело Ташан Шэня бесшумно задрожало. Эта ситуация... эти движения и слова... они напомнили ему тот день, когда Бай Сюэ нес его к особняку Чушань на своей спине и когда Безликий проткнул Бай Шуанем их двоих насквозь. Тот день, когда его наставник в последний раз на ощупь коснулся его щеки и гладил окровавленной рукой по голове, попросив остаться с ним еще немного... Но в тот раз его учитель умер прежде, чем смог услышать ответ. Сколько бы Мо Юн Мин не повторял, что останется рядом и будет с ним, будет ждать, когда он проснется, и ни за что не оставит одного, но было уже поздно. Бай Сюэ больше не отвечал. Его окровавленная грудь перестала вздыматься, а сердце остановило свой ход. На шею Бай Сюэ полились горячие слезы, заставив того от неожиданности потерять дар речи. Почему Мо Юн Мин плачет?? Что он сказал не так?? — Юн... — Бай Сюэ не ожидал такой реакции и будучи обеспокоенным попытался спросить, что же случилось. Однако был перебит дрожащим от боли и сдавленным от слез голосом своего ученика. — Я всегда буду рядом с Учителем...! В этом мире или в загробном, не важно где! Учитель никогда не будет один! — единственная рука Ташан Шэня немилосердно сильно прижала охнувшего Бай Сюэ к себе, а влажный от горячих слез нос жадно зарылся в его шею. — Я буду рядом с тобой, Учитель... буду возле тебя, когда ты засыпаешь, и каждый раз буду ждать, когда ты проснешься, не отходя ни на шаг. Если же ты захочешь прогнать меня, то лучше сразу убей... — ...!? Бай Сюэ едва не задохнулся от возмущения. Этот черный лис сошел с ума!? — Что ты несешь!? — Нет... верно, не так... Только Снежный демон хотел вздохнуть с облегчением, как следующая фраза его ученика заставила его самого обомлеть. — Учителю не нужно пачкать руки... Я сам вырву свое сердце и с радостью положу у его ног, если он только пожелает... Ташан Шэнь дрожал весь с головы до пят, непрестанно продолжая проливать слезы и отказываясь отпускать Бай Сюэ из объятий. — Не надо мне твое сердце!! — Бай Сюэ выпалил, не подумав. Лишь спустя мгновение заметив, как усилилась дрожь этого Черного лиса, он понял, что его слова могли истолковать не верно, и тут же исправился. — Точнее, оно мне нужно, но только живым! Я не перенесу, если ты умрешь! — Учитель... — Тише, тише... Ему пришлось обнять его и долгое время успокаивать тихим шепотом, прежде чем человек в его руках немного унял дрожь и теперь просто продолжал жаться носом к шее. Человек... да? Бай Сюэ улыбнулся, смотря на четыре вялых лисьих хвоста, что теперь накрепко обмотались вокруг его собственных ног, словно отказываясь отпускать точно так же, как и их хозяин. Снежный демон оставил легкий поцелуй на виске Ташан Шэня. Он боялся представить, что же произошло в его прошлом, раз этот могущественный обладатель целых четырех демонических хвостов только что был так до безумия напуган и полон отчаяния. И он даже не подозревал, что на самом деле этих хвостов было куда больше... Ближе к полудню Бай Сюэ вышел во двор, чтобы отбросить снег и расчистить дорожку, а Мо Юн Мин бросил взгляд на гору дров, накрытых навесом от снега. Когда двор был убран, а Бай Сюэ достаточно разогрелся, чтобы ощутить прилив тепла по телу, Мо Юн Мин внезапно окликнул его: — Учитель! Как на счет нескольких партий в шахматы? — Что? Но у нас ведь нет.... — глаза Снежного демона шокированно уставились на умело вырезанные из дерева шахматные фигуры и доску, что уже стояли на убраном от снега столе. — Когда ты успел!? Их определенно сделал Мо Юн Мин! — Только что закончил, — Ташан Шэнь мило улыбнулся, прогласительно протянув ему ладонь. Бай Сюэ был... поражен. Фигуры были ни чуть не хуже тех, что он сам когда-то дарил ему. А еще... они в точности повторяли их! Та самая фигурка коня и ферзя! Они были точной копией! — Ты... Как ты так быстро смог их сделать? — Я немного тренировался в резьбе, — Ташан Шэнь улыбнулся, дождавшись, когда его наставник сядет за стол. А затем, расставив фигуры на свои места, он сел на скамье напротив. Прежде, чем они начали игру, Бай Сюэ попросил: — Спрячь свои хвосты. Я волнуюсь, что их все же сможет кто-то заметить. — Как Учитель пожелает, — в тот же миг губы Ташан Шэня изогнулись в вежливой улыбке, а вся сущность демона развеялась, оставив лишь обыкновенного на вид человека. Он натянул маску лиса на лицо. Бай Сюэ сделал первый ход белым конем. Спустя какое-то время, когда солнце начинало окрашиваться алым и уже близилось к горизонту, Снежный демон и Ташан Шэнь заканчивали шестую партию в шахматы с почти равным счетом. Два к трем — Бай Сюэ по прежнему лидировал. Когда же ферзь Черного лиса неожиданно загнал белого короля в тупик, поставив шах и мат, Бай Сюэ просиял в улыбке, радостно воскликнув: — Надо же! Ты стал играть куда лучше прежнего! Уголки губ Ташан Шэня поднялись в улыбке, а глаза прикрылись в два черных полумесяца. Внезапно дверь хижины распахнулась, а на заснеженной тропе босяком стоял Мо Юн Мин младший. Взгляд Бай Сюэ застыл на его переполненном неверия лице, а синие глаза от шокированных неожиданностью изменились в полные теплоты и счастья. Он... его маленький лисенок наконец очнулся! Ташан Шэнь, встав из-за стола и обернувшись к своей глупой младшей копии, с полным презрения и ухмылки голосом произнес: — Ха. Проснулся все-таки. И не долго колеблясь, его единственная рука соизволила снять золотую маску лисы. Яркие багровые глаза Ташан Шэня, словно демонические огни рубинового оттенка, смотрели на Мо Юн Мина, желая прожечь насквозь, а на губах играла презрительная насмешка.