Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Этой ночью Бай Сюэ спал крайне неспокойно. Он то и дело ворочался с боку на бок, хмурился и никак не мог определиться, в какой позе его наконец покинет чувство неудобства и неправильности. Ему было жарко и тесно, как со стороны спины, так и спереди. Будто что-то давило на него сзади, лишая свободы и заставляя его мимовольно прижиматься, и точно так же спереди что-то, превышающее его в размерах и упирающееся в него, одновременно мягкое и твердое, стоически пыталось всякий раз ухватить его в свои цепкие объятья. Бай Сюэ чувствовал себя куском мяса на раскаленной сковороде, где его везде ждали высокие края, не позволяющие сбежать или же упасть, при этом обрекая жариться на невыносимо обжигающем металле. Сколько бы он не переворачивался в сонной дреме с бока на бок, он все время находился плотно зажатым в тисках. Сколько бы не хмурился, пытаясь отвертеться, проснуться и в конце-концов подняться, чтобы сбросить с себя эти непонятные оковы, сон не желал отпускать его. Даже с трудом перевернувшись на спину, его все равно что-то продолжало подпирать и отнимать последнюю свободу рук и ног с обоих сторон. При этом Снежный демон чувствовал себя закутанным в кокон. Плотный кокон из одеял и чего-то еще, но что именно это было — он понять не мог. Вместо этого, находясь в плену пусть надоедливого, но такого уютного и умиротворяющего тепла, он в итоге все равно все глубже погружался в собственный сон против своего же желания. Он редко видел сны, или же видел несуразную околесицу в расплывчатом тумане, которую даже будучи спящим мог легко отличить от реальности и с простой насмешкой обозвать единственным словом "бред". Но этот сон был другим. Он был налит красками и переполнен жизнью. И одновременно казался угнетающе темным, серым и мрачным, словно единственное, что здесь напоминало о жизни — это смерть. Бай Сюэ стоял на пике Чушань. Дожди лились с небес и хмурых грозовых туч, шумя травой и побитой листвой, и обрушиваясь на камни. Листва... на деревьях уже есть первые молодые листья? Действительно. Уже наступила весна. Пик Чушань был погружен в тишину, разрываемую лишь прихотями небес и капризами мелькающей в них молнии и рокота грома. Не было ни души, ни одного ученика, что просто проходил бы мимо. И Бай Сюэ отчетливо знал, что никто сюда не придет. Пик Чушань пустовал. Не осталось ни одного выжившего. Из его учеников не осталось никого. Чтобы еще раз убедиться в этом, он пошел в сторону двора с небольшими хижинами, отведенными для совершенствующихся юношей в качестве домов. И пусть внешне они были просты и незамысловаты, на самом деле внутри этих домов было всегда тепло зимой и не слишком жарко — летом. Просто прошлый и истинный владелец этого тела, носивший титул Старейшины Чушань, не считал необходимым пафосные постройки для простых учеников. Но он также заботился о них в достаточной мере, чтобы носить звание если не учителя, то хотя бы опекуна. Теперь же в этих домах было пусто и больше не горела свеча. В окнах не было света. Ведь Бай Сюэ, получив его тело, в итоге привел их всех к гибели... Сердце заклинателя укололо болью. Всего один раз. Но этого укола, казалось, было достаточно, чтобы разорвать его на части, словно это была не игла, а дубовый грубый и неотесанный кол. Зажмурив ресницы и будучи больше не в силах выносить это, он развернулся, чтобы уйти. Снежный демон направился к себе в поместье, где в последний раз он все еще был тем самым Старейшиной Чушань. Однако, ступив на вымощенную камнями дорогу, он застыл, словно внезапно растерял способность ходить или же просто хоть как-нибудь двигаться. Впереди, с трудом переставляя ноги в сторону поместья, медленно шел человек. Гроза в сопровождении холодного ливня громыхала над горной вершиной, освещая вспышками дорогу и поместье, возле которого возвышался лес молодого зеленого бамбука и красовались молодые саженцы хвойного бонсая в саду. Бай Сюэ не сразу заметил их, и лишь сейчас посмотрев широко распахнутыми глазами на человека перед собой, он заметил вновь оживший зеленью лес и сад. Земля вокруг была невыносимо мокрой и похожей на глину и болото, но человек, пришедший сюда, абсолютно не обращал внимания на это. Свернув с тропы и остановившись посреди молодых бонсаев, он опустил голову под пляшущими в небесах молниями. Его черные одежды с бело-золотым тончайшим узором на подоле и рукавах были местами порваны, а местами обожжены и испачканы кровью, но он все так же безмятежно и спокойно бродил по саду, осматривая каждое деревце. По этому трепетному взгляду Бай Сюэ понял, что его ученик собственными руками посадил каждое растение, находящееся здесь. Лишь убедившись, что сильный дождь, безжалостно жалящий своими каплями, не навредил ни одному из саженцев, Мо Юн Мин неспешно развернулся, в одно мгновение наложил защитный барьер на каждый саженец и лишь затем вошел внутрь поместья. Бай Сюэ все еще стоял, потеряв последние краски с лица и дар речи. И хоть он сам считал, что наверняка выглядит сейчас как призрак, но никак не ожидал, что в самом деле является им. Мо Юн Мин не увидел его. Более того, возвращаясь в поместье, он просто прошел сквозь него, даже не ощутив чужого присутствия. А эти одежды и раны на нем... эти безжизненные глаза... его ученик уже был не тем, что прежде. Его Юн Мин, в чьих глазах всегда горел огонь жизни, теперь был похож на живого мертвеца. Бай Сюэ решительно последовал за ним. Он хотел увидеть, что скрывалось за дверями его поместья, куда с таким мрачным и обреченным видом вернулся его ученик. И каково же было его удивление, когда первой комнатой, куда тот направился, оказались покои Старейшины пика. Сердце Бай Сюэ защемило недобрым предчувствием. Следуя за своим учеником по пятам, словно белая тень, он действительно оказался подле своей кровати. Легкий занавес из тонкой голубой ткани нежного оттенка ниспадал к самому полу, бережно пряча спящего внутри человека. Руки Снежного демона задрожали. Он видел силуэт спящего, но действительно боялся увидеть его лицо. Ведь подсознательно он уже знал, кто был за этим занавесом и почему он все еще спал. Рука Мо Юн Мина, покрытая шрамами и уже затянувшимися рубцами аккуратно коснулась края занавеса, медленно и неуверенно отодвигая. На кровати лежал молодой человек, переодетый в чистые белые одежды и крайне бережно укрытый одеялом. Черные волосы, лежащие на подушке и простынях, были аккуратно расчесаны и приглажены, а его руки были сложены на груди. Кожа выглядела бледной, но вполне живой, а густые черные ресницы прикрывали глаза на расслабленном и безмятежно спящем лице. Казалось, он просто спит после очень тяжелого дня, наконец получив возможность долгожданного отдыха и капельку сна. Но на самом деле этот человек был мертв. И Бай Сюэ отлично знал это, ведь смотрел на самого себя. Не сказать, что он боялся смерти или того, что с ним станет после нее, но смотря сейчас на свое мертвое тело, что будто бы всего лишь спит, Бай Сюэ действительно испугался. Это было страшно — смотреть на спящего мертвеца, что выглядит лучше некоторых живых. Мо Юн Мин внезапно покачнулся, ухватившись рукою за голову и едва не свалившись с ног. Это и не удивительно, ведь он даже сейчас поддерживал духовной силой тело спящего мертвеца от разложения. Бай Сюэ в спешке попытался поймать своего ученика и поддержать, но его руки попросту прошли сквозь него. Лицо Снежного демона почернело от гнева и злости. Он смотрел на свои руки и беспомощно сжимал их в кулаки. Быть призраком — в самом деле ужасно! Он даже не может коснуться его! Восстановив равновесие, однорукий Мо Юн Мин вышел из покоев, дабы обработать раны. Сам Снежный демон решил дождаться его здесь. Он был слишком разочарован участью привидения в своем же сне. Когда же его ученик вернулся, на нем уже были новые чистые одежды, а все тело было туго обмотано бинтами. Бай Сюэ смотрел, как тот сел на самом краю кровати, медленно ложась набок рядом с его телом. Рука Мо Юн Мина крайне аккуратно коснулась мертвой бледной ладони, накрыв ее, а лоб легко прижался к белой ткани на плече. Лицо полудемона исказилось невыносимой болью и тоской, словно он желал вот-вот взвыть волком. Бай Сюэ действительно не мог на это смотреть. Его ученик выглядел слишком изможденным и измучанным, просто потому, что не мог позволить себе такую роскошь, как умереть вслед за наставником. Ведь тот уже оценил его жизнь выше своей. Но ведь и иначе он поступить просто не мог... Жизнь этого мальчишки для него в самом деле оказалось важнее всего. Откуда же ему было знать, что тот не похоронит его тело, а будет вот так хранить его, разрывая сердце им обоим? Призрак Бай Сюэ беспомощно вздохнул, свесив руки. В таком виде он совсем ничего не может сделать для него. Он мог лишь подойти и положить ладонь на его голову, невесомо пытаясь коснуться и погладить. — Юн Мин... не нужно лить слезы, твой наставник с тобой. Но, конечно же, его слова не услышит никто. Из-за спины полудемона один за другим начали появляться черные лисьи хвосты с белыми кисточками на концах, легко и поочередно ложась через тело своего хозяина на колени тела Бай Сюэ поверх одеяла. С удивлением насчитав аж целых семь, призрак Снежного демона искренне удивился, восхищенно воскликнув: — Ну надо же! У моего ученика так быстро произошел прорыв, а я так не вовремя умер! — Бай Сюэ счастливо улыбнулся при виде седьмого хвоста, тут же подойдя и заложив руки за спину, он склонился прямо над ним, пристально рассматривая. — Эх, какая жалость, что я не могу коснуться даже его кончика... я действительно умер слишком невовремя! Словно услышав слова призрака, седьмой лисий хвост начал подергивать своим белоснежным концом и будто бы стал ластиться к коленям человека, лежащего под одеялом. Бай Сюэ с улыбкой вздохнул: — К сожалению, малыш, это мертвое тело уже не способно поднять руки. А я сам слишком прозрачен, чтобы даже коснуться тебя. Словно услышав его слова, кончик хвоста тут же сменил направление своих требований, начав извиваться в сторону призрака его души. Бай Сюэ рассмеялся: — Ха-ха, а ты действительно уникальный, раз чувствуешь меня, — он протянул ладонь надеясь все же погладить это пушистое создание, однако рука все равно лишь прошла насквозь. — Уж прости, я всего лишь призрак. Но в будущем обещаю, что обязательно коснусь тебя. Снежный демон и сам не знал, о чем говорил, но он почему-то очень желал поверить в свои же слова. — Седьмой комочек, если ты в самом деле понимаешь меня, то в следующий раз, когда так позову, я буду ждать, что ты отозвешься, — Бай Сюэ улыбнулся, оставив непослушный хвост, чтобы тот успокоился, и вернулся к изголовью кровати. Его ученик все так же лежал, словно боясь потревожить его и без того слишком крепкий сон. Тихий, охрипший от боли и сдавленный от слез голос заставил сердце Бай Сюэ в очередной раз сжаться: — Учитель... позволь мне остаться с тобою, ладно?... И он сразу ответил, погладив его ладонью по макушке и не задумываясь ни о чем, ведь его все равно никто не смог бы увидеть или услышать: — Конечно. Оставайся рядом со своим наставником сколько пожелаешь. Твой учитель всегда будет рядом с тобой. Лицо Мо Юн Мина зарылось в белую ткань, заставив его окончательно провалиться в сон. Когда Бай Сюэ наконец проснулся, он неожиданно осознал две вещи. Первая — за окном уже полдень и при том весьма холодный и даже морозный. Вторая — ему все еще было невыносимо жарко и тесно, будто в плену. Лежа на спине и неспешно повернув голову направо, он к своему удивлению обнаружил лежащего рядом Ташан Шэня, что держал одну руку под его затылком в качестве подушки, а другой прихватил за талию. Стоило же ему повернуть ее налево, как там оказался все тот же Мо Юн Мин, лежащий щекой возле его плеча и уткнувшийся лицом в белые одежды на нем. При этом что первый, что второй лисеныши крайне цепко держались с обеих сторон за своего наставника так, словно иначе тот мог сразу же испариться, а самое настоящее одеяло из их черных лисьих хвостов покрывало самого Бай Сюэ с кончиков пальцев ног и до самого подбородка. "Не удивительно, что мне было так чертовски жарко всю ночь", — он улыбнулся, с удовольствием вынув руки из мехового плена и перевернувшись на бок лицом к Ташан Шэню. Это повзрослевшее лицо все еще казалось ему слишком ненастоящим. Бай Сюэ привык видеть подле себя маленького мальчишку, с большими яркими глазами цвета красного рубина, или упрямого подростка с обаятельными и довольно хитрыми чертами лица. Но видеть этого молодого мужчину с серьезным спящим лицом, чьи строгие черты и сдвинутые брови ярко говорят о том количестве боли и трудностей, что он перенес... все это казалось ему слишком нереальным. В то же время, при мыслях о реальном, ему вспомнился тот странный сон. "Это ведь был сон, да?" Перевернувшись обратно на спину, он пролежал несколько минут в немых раздумиях, прежде чем заинтересованно бросил взгляд на черные хвосты, потер подбородок и с улыбкой произнес: — Седьмой меховый комочек. Ничего не произошло. Бай Сюэ вздохнул, прикрыв глаза. "Конечно же, он не откликнется. Это ведь был всего лишь сон, — но стоило ему открыть глаза, как под рукой неожиданно лежала белая кисточка одного из хвостов. — Что? Разве моя рука лежала здесь? И я точно помню, что под ней ничего не было." Хитрая улыбка коснулась его губ. Он повторил шепотом уже не как вопрос, а как утверждение, при этом не отрывая взгляда от кончика хвоста под своей ладонью: — Седьмой комочек! Белая кисточка тревожно зашевелилась. Бай Сюэ расплылся в улыбке, опустившись в этот меховый кокон по самый нос и прижав белую кисточку уникального хвоста к своей щеке. — Я же говорил, что коснусь тебя, — его улыбка стала еще шире, когда в ответ на слова этот единственный хвост начал рьяно вилять, щекоча его лицо и, особенно, губы. О том же, что его сон на самом деле таковым не являлся, Снежный демон старался не думать и вовсе. На неосторожные движения проснувшегося Бай Сюэ медленно открыл глаза Ташан Шэнь. Он со слабой улыбкой наблюдал за тем, как человек в его руках играл с одним из его хвостов, при этом в глазах его не было и намека на сон. Словно он и не спал вовсе. — Нравится? — тихий улыбающийся голос нежно прозвучал у Бай Сюэ над головой, заставив в миг замереть. Лишь спустя мгновение осознав, что своими необдуманными касаниями он разбудил одного из лисов, Бай Сюэ с виноватой улыбкой повернулся к нему, легко и радостно ответив: — Нравится. Это твой хвост, да? — Да, — Ташан Шэнь слегка опустил веки, любуясь совершенно иным видом своего наставника. Сейчас человек в его руках больше походил на маленького ребенка или очень радушного человека, нежели на того холодного заклинателя, коего он столько времени изображал прежде, внушая страх и трепет в чужие сердца. Бай Сюэ бросил взгляд на все еще спящего Мо Юн Мина слева от себя, тихо произнеся: — Вы оба так похожи и в то же время настолько разные, что мне с трудом верится, что это реальность, — его глаза вновь приобрели ту былую серьезность, а лицо утратило свою безмятежность. — Но еще больше я удивлен, что нахожусь здесь вместе с вами двумя. — Учитель, тебя это тревожит? — Что? Мо Юн Мин слегка помрачнел, нахмурив брови. — Я пресек временные границы и уже неисправимо изменил то, что должно было произойти. Тебя волнует мое присутствие? Ведь я совершенно не должен был появляться подле тебя, но я здесь и тем самым уже причинил неудобства. Учитель жалеет об этом? — Неудобства? О чем ты? Он искренне не понимал, что тот имел ввиду. В ответ же глаза Ташан Шэня обреченно опустились взглядом на все еще спящего лисеныша. Когда до Бай Сюэ дошло, о каких именно неудобствах тот говорил, он едва удержался, чтобы хлопнуть себя по лбу ладонью. Оказывается, он переживал, что их наставник будет разрываться между ними двумя! — Не говори глупостей, Юн Мин! — его ладони тут же схветили его за щеки, повернув его лицо к себе и заставив смотреть в глаза. — Я никогда не считал тебя здесь лишним! Даже если тебя здесь внезапно окажется пять или десять, будь тебе семь лет или тридцать семь — это не важно! Мо Юн Мин, не важно, сколько тебя будет, никто из вас не будет лишним для твоего наставника. И уж тем более думать забудь о всяких там неудобствах, все усвоил? Глядя в строгие синие глаза, Ташан Шэнь не смог сдержать улыбки. — Если Учитель в самом деле уверен, что осилит нас двоих, то я очень рад. Однако... — он сдегка опустил ресницы, хищно опустив голову к самому уху Бай Сюэ и сжав того в объятьях рук человека и демона, весьма фривольно улыбнулся, прошептав, — что, если один из нас не пожелает делить тебя с другим? И вместо подтверждения один из хвостов Ташан Шэня брезгливо сбросил руки спящего Мо Юн Мина с тела заклинателя. Бай Сюэ потерял дар речи и, не зная, плакать ему или смеяться, он решительно выбрал второе, крайне неловко и беспомощно улыбнувшись. Этот вымахавший лис больше не видел в нем только лишь учителя, и что самое главное, сам Бай Сюэ в прошлый раз этому лишь поспособствовал. И что ему теперь с этим делать? Ладонь заклинателя ловко и незаметно скользнула к черному затылку, мгновенно заставив Ташан Шэня наклонить голову к себе. Багровые глаза загорелись, а грудь затаила дыхание, когда кончики их носов уперлись в лица друг друга. На губах неожиданно оказалось знакомое мягкое и влажное, сладковатое прикосновение. Бай Сюэ отстранился на звук просыпающегося Мо Юн Мина, без опасений повернувшись к Ташан Шэню спиной. Правая рука Черного лиса сжалась на талии заклинателя. Таким ответом он, очевидно, был вполне доволен. Сам же Бай Сюэ против этого наглого лиса, что так умело научился манипулировать им, был крайне беспомощен и теперь в самом деле не знал, как ему быть дальше с этими двумя. Когда же Юн Мин младший в самом деле открыл глаза, силясь прояснить взгляд сквозь сонную пелену, перед ним предстало мило улыбающееся лицо наставника, чья рука уже гладила его по голове, а ушей коснулось теплое "доброе утро", хоть за окном и был уже полдень. Из-за плеча Бай Сюэ также выглядывал Ташан Шэнь, язвительно и отчего-то победно ухмыляясь в лицо себе младшему, а все его восемь хвостов слишком нагло и через чур радостно резвились вокруг Бай Сюэ. Было отчетливое чувство, что он снова что-то упускает, отчего брови Мо Юн Мина хмуро сошлись на переносице, однако что именно, он все еще заметить не смог. Однако, уже того, что его наставник был сейчас рядом с ним и улыбался ему, было для него более чем достаточно, поэтому Юн-мэй точно так же хищно ухмыльнулся в ответ и ничтоже сумняшеся бросился в объятья Бай Сюэ, с радостью зарывшись носом в его шею и грудь, как прежде в детстве. Ташан Шэнь на это лишь прищурил взгляд в еще более очевидной ухмылке. Этот ребенок ему не ровня. — Что такое? — стоило Бай Сюэ обернуться к нему, держа в объятьях Юн-мэй, как ухмылка Ташан Шэня мгновенно испарилась, превратившись в самую нежную и исполненную ласки улыбку, а глаза прикрылись под густыми и длинными черными ресницами. — Учитель явно слишком добр к нему. И хоть Ташан Шэнь на самом деле обращался к мелкому себе, очевидной угрозой в голосе предупреждая не делать лишнего и знать меру в своем поведении, однако же Бай Сюэ истрактовал эти слова совсем иначе. Ему казалось, что и второму его ученику попросту также хотелось внимания. Поэтому не долго думая, он распахнул одну руку для еще одних объятий и лег на спину, в молчаливой улыбке ожидая, когда второй его черный лис точно так же обнимет его с другой стороны. Что плохого в объятьях? Снежный демон не видел в этом абсолютно ничего запретного. Само собой разумеется, Ташан Шэнь отказываться не стал. Игриво подняв уголки губ, он так же опустился рядом, при этом оставив легкий поцелуй на лбу Бай Сюэ и, пока тот все еще был в замешательстве, точно так же лег щекою на его плечо. Ведь подниматься с постели из соломы и циновки все еще никто из них не планировал. И лишь когда его младшая копия наконец снова наивно уснула, Ташан Шэнь не упустил возможность оставить поцелуй на шее задремавшего заклинателя, что инстинктивно прижался щекою в ответ.